Развлечение (№41)

Citation preview

Г О Д Ъ Х Х III.

№

41.

15 Е- ОКТЯБРЯ 1881 ГОДА

ПОДПИСНАЯ ЦѢНА: въ Мо с к в ѣ безъ доставки на годъ 4 р., РЕДАКЦІЯ: Москва, Покровка, Машковъ пер. д. Миллера. на полгода 2 р. 50 к. Съ доставкой или пересылкой на годъ 5 р., Каждая перемѣна адреса 20 кои.* при этомъ отъ иногороднаго на полгода 3 р. Цѣна отдѣльному № 15 коп., съ перес. 20 коп. нужно представить прежній печатный адресъ. Объявленія принимаются съ платою по 15 коп- за строку, или за квадратный дюймъ.

солидной наружности, занимаетъ видное мѣсто въ средѣ чиновничьей іерархіи и держу пари, не попро­ ситъ доложить административному лицу, что: «въ та­ ( Р а зс к а зъ ) комъ-то городѣ живетъ Петръ Ивановичъ Бобчинскій!). Маленькій уѣздный городокъ, въ которомъ живутъ герои Ж енатъ онъ на благородной вдовицѣ Аграфенѣ Сергѣевнѣ, моего разсказа, по своему живописному мѣстоположенію которая, по увѣренію злыхъ язы ковъ, овдовѣвъ послѣ заслуживаетъ особеннаго вниманія. Раскинутый на бе­ перваго мужа, повела странный образъ жизни, давшій регу рѣки, окруженный лѣсомъ, издали онъ кажется ей возможность скопить изрядный капиталецъ. Говорятъ, утопающимъ въ зелепи, да и внутри его нѣтъ почти что этотъ капиталецъ и заставилъ Петра Ивановича сдѣ­ ни одного дома, возлѣ котораго не росли бы деревья, латься супругомъ Аграфены Сергѣевны, впрочемъ мало защищая лѣтомъ отъ знойныхъ лучей солнца, зимой ли что говорятъ злые языки, и давать имъ вѣру не отъ сѣвернаго вѣтра. Улицы въ городѣ хотя не моще­ слѣдуетъ. Бъ то время, съ котораго начинаю разсказъ, у суп­ ныя, но песчаный грунтъ земли избавляетъ жителей отъ весенней и осенней грязи. Домовъ каменныхъ мало, руговъ Бобчиискихъ было уже четверо дѣтей. Въ лѣтніе за то деревянные не уступаютъ губернскимъ постройкамъ, дни эти экземпляры «супружескаго счастія», бѣгали но и вотъ у одного хорошенькаго, коричневаго домика, мы саду, по двору, по улицѣ и находились не подъ осо­ и остановимся съ вами читатель. Владѣтель дома, бенно бдительнымъ надзоромъ родителя. Петръ Ивано­ Петръ Ивановичъ Бобчинскій (муіцина солидныхъ лѣтъ, вичъ часто отлучался изъ дому по дѣламъ службы,

Н а с л ѣ д с т в о дяди

— Маша,— разбудила ее Аграфена Сергѣевна,— поди въ чуланъ, возьми старый тюфякъ, положи его на кро­ вать, которая стоитъ въ дѣтской, и спи тамъ всегда. Дѣти просыпаются ночью, безпокоятъ меня, теперь ты будешь за ними ходить. Маша притащила грязный тюфякъ, съ большимъ тру­ домъ втиснула его въ узкую, короткую кровать и улег­ лась на это «пропрустово ложе». Едва она успѣла з а ­ снуть, какъ ее разбудилъ пискъ тоненькихъ дѣтскихъ голосовъ: — «Я хочу идти въ сѣни! Я хочу ѣсть! Я хочУ умываться! Мнѣ нить!» Милые дѣточки заявляли свои требованія тотчасъ по пробужденіи; напрасно дѣвушка уговаривала ихъ не кричать, потому что мамаша вер­ нулась домой поздно, что она почиваетъ, дѣточки орали, какъ только позволяли ихъ дѣтскія легкія. — Маша, уймешь ли ты этихъ пострѣлятъ,— серди­ лась изъ другой комнаты Аграфена Сергѣевна. — Маша, вычисти мнѣ сапоги,— приказывалъ Петръ Ивановичъ. Дѣвушка бросалась во всѣ стороны, не зная, за что приняться, а дѣти орали до тѣхъ норъ, пока Аграфена Сергѣевна не приказала дать имъ по куску хлѣба и кружкѣ молока. Насытившись, они пожелали гулять. — Веди ихъ въ садъ, Маша,— распорядилась Аграфена Сергѣевна. Утро было прелестное. Яркіе лучи весенняго солнца заливали весь садъ, отражались въ каждомъ цвѣткѣ, на которомъ блестѣла утренняя роса. Пока дѣти бѣгали и кружились по дорожкамъ, Маша усѣлась на скамеечку и принялась расчесывать свои длинныя косы, которыя она не успѣла расчесать въ комнатѣ, какъ изъ окна послышался рѣзкій голосъ Аграфены Сергѣевны: — Скажите! она туалетомъ вздумала заниматься, лучше шла бы въ кухню чистить сапоги. Маша кое-какъ свернула косу и отправилась въ кухшо. Между ею и кухаркой завязался разговоръ, изъ кото­ раго послѣдняя узнала, что у дѣвушки есть отецъ. II. — Зачѣмъ же онъ отдалъ тебя сюда? — спросила Виновница торжества Аграфены Сергѣевны, или лучше кухарка. сказать сиротка, доставившая ей титулъ добродѣтельной — Поучиться маленько. особы, была 16-ти лѣтняя, худенькая, черноволосая дѣ­ — ІІешто ты грамоту не знаешь? вуш ка, пріѣхала она съ какимъ-то пожилымъ человѣкомъ, — Знаю, да плохо пишу, папаша на фабрикѣ цѣлый который сдалъ ее съ рукъ на руки и убрался во свояси, день при дѣлѣ, ему некогда со мной заниматься наказавъ предварительно дѣвушкѣ слушаться Аграфены — Жаль мнѣ тебя, дѣвка! «Вывчиться» ты не «вывСергѣевны и почитать ее. Вотъ та тэма, на которую чишься», а только будешь башмаки трепать бѣгамши, за Аграфена Сергѣевна сочинила а -т о Г н ы я варіаціи и дѣтьми. разыграла ихъ передъ своими пріятельницами. Вернув­ Какъ не мало далъ Господь соображенія Машѣ, однако шись домой на разсвѣтѣ, она прежде чѣмъ лечь спать, она спросила кухарку: пошла посмотрѣть, гдѣ ея гостья. Свернувшись клубоч­ — Кто же прежде меня смотрѣлъ за дѣтьми? комъ, дѣвушка спала на сундукѣ въ передней. — «Сама», а мнѣ врядъ съ кухней, да съ коровой Аграфена Сергѣевна занималась хозяйствомъ, то есть ходила за провизіей, помогала кухаркѣ стряпать, раз­ ливала чай, да мало ли обязанностей лежало на ея плечахъ, а изъ прислугъ держала только одну кухарку. Часть свободнаго времени она даже посвящала музыкѣ, считалась въ городѣ музыкантшей и не рѣдко «производила какофонію» въ мѣстномъ клубѣ. Супруги являли рѣдкую противоположность въ характерахъ. Аграфена Сергѣевна была болтлива и въ высшей степени любопытна, Петръ Ивановичъ-же больше молчалъ и высматривалъ. Въ одинъ прекрасный вечеръ, Аграфена Сергѣевна явилась въ клубъ съ цѣлію разсказать пріятельницамъ, что къ ней привезли бѣдную, очень бѣдную дѣвушку, дальшою родственницу, которую она оставила у себя учить у му-разуму. — Согласитесь, m e sd a m e s, что я не дурно сдѣ­ лала. Конечно, мы имѣемъ своихъ дѣтей и средства наши весьма ограниченны, но я увѣрена, что на каж­ дую долю Богъ пошлетъ. — О да, Богъ пошлетъ непремѣнно,— соглашались сострадательныя дамы и выслушавъ печальную біографію бѣдной сиротки, поднесли Аграфенѣ Сергѣевны титулъ: милѣйшей и добрѣйшей. — А мой мужъ развѣ не добрый? Вѣдь онъ внушилъ мнѣ взять сиротку,— прибавила Аграфена Сергѣевна, очевидно желая, чтобы и супруга ея не обидѣли пох­ валами. — И Петръ Ивановичъ добрѣйшій и милѣйшій,— прибавили дамы. — О-ча-ро-ва тельны й,— протянула низенькая востроносепькая дамочка, интимная пріятельница Аграфены Сергѣевны. Аграфена Сергѣевна даже прослезилась отъ умили­ тельныхъ похвалъ пріятельницъ и ей показалось, что она въ самомъ дѣлѣ совершаетъ подвигъ, достойный всемірнаго уваженія, принимая къ себѣ бѣдную дѣвушку, но мы посмотримъ обратную сторону медали.

управиться. Теперь она тебя замыкаетъ, благо даромъ попалась. — Не даромъ— папаша будетъ по 20 рублей въ мѣ­ сяцъ платить. — Поди ты какое счастье! За твою же услугу и съ тебя депьги получатъ. Оказія! Н кухарка долго разсуждала, за что «иннымъ» людямъ Богъ счастіе посылаетъ, по ее прервала, вбѣжавшая въ кухню хозяйка. — Ты кажется до завтрашняго дня не вычистишь сапоги?— обратилась она къ Машѣ. — Сейчасъ вычищу, тетенька,— сказала Маша. — Пожалуйста не зови меня тетенькой, какая я тебѣ тетка?! Маша только вопросительно посмотрѣла на Аграфену Сергѣевну и молча подала сапоги. — Поди-ка вымой чайную посуду, да прибери въ комнатахъ. Умѣешь полъ мести? — Умѣю-съ. — А шить умѣешь? — Что попроще сошью. — Нужно дѣтямъ фартуки. Я «попробую», умѣешь ли. Оказалось, что Маша могла шить простыя вещи. Че­ резъ недѣлю Аграфена Сергѣевна «попробовала» заста­ вить ее стирать, а тамъ мыть полъ, а тамъ и затянула во всѣ тяж кія. Маша терпѣливо и покорно исполняла приказанія своихъ благодѣтелей. Не развитая отъ при­ роды, забитая, загнанная, она скоро получила названіе дурочки. Это названіе упрочили за пей тѣже милыя дамы, которыя поднесли Аграфенѣ Сергѣевнѣ титулъ добродѣ­ тельной, и узнавши, па какомъ положеніи находилась у пей «бѣдпая сиротка», разжаловали въ противную, а Петра Ивановича въ отвратительнаго скареда. — И это благородными людьми называются? взяли дѣвушку, помыкаютъ ей какъ тряпкой, да еще деньги берутъ,— судили милыя дамы. — Обрадовались, что дурочку нашли и чего только отецъ смотритъ,— вторили имъ праздныя языки. — Они отцу-то глаза отвели, — замѣтилъ какой-то шутникъ. III. Прошло три года. На дворѣ стояла весна въ полномъ ея блескѣ. Цвѣла черемуха, рябина,яблони, зацвѣтали сирень и акація. Въ домѣ Бобчипскихъ окна были раство­ рены, но внутри и кругомъ его господствовала тишина. Хо­ зяева, со всѣми милыми дѣточками, отправились въ гости, а Машу оставили сторожемъ. Одиноко и сиротливо си­ дѣла она на крыльцѣ, безцѣльно смотрѣла на проходя­ щихъ и казалось, ей ни до чего и иедо кого не было дѣла. Молоденькое личико ся носило на себѣ печать

идіотизма, отсутствіе всякой осмысленности, хотя можно было поручиться, что при другихъ условіяхъ жизни она далеко не казалась-бы такой убогой умственно. Вечерѣло. Солнце закатывалось, обливая горизонтъ краснымъ какъ зарево цвѣтомъ. Въ монастырѣ (который находится близь города) ударили ко всенощиой и далеко но окрестности разнесся могучій гулъ колокола. Маша перекрестилась, посмотрѣла въ ту сторону, гдѣ изъ-за темной зелени елей и сосенъ ясно и отчетливо вырѣзывался куполъ монастырскаго собора и опять приняла прежнюю спо­ койную позу. Въ это время къ пей подошелъ неболь­ шаго росту мужичекъ и спросилъ: — Дозвольте узнать, могу-ли я видѣть Петра Ива­ новича? — Ихъ нѣтъ дома, въ гостяхъ они, отвѣчала Маша. — А скоро вернутся? — Не знаю. — Вы ихняя родня... или какъ? въ прислугахъ бу­ дете? — Я ... я ... Застигнутая въ расплохъ дѣвушка не нашлась сказать ничего другаго кромѣ: — Я чищу сапоги Петру Ивановичу! — Въ прислугахъ значитъ, разсудилъ мужикъ. А туточка есть барышня, Марьей Алексѣевпой зовутъ, нашего конторщика дочь. — Это я ... — Вы!! стало отъ вашего тятеньки письмецо къ Петру Ивановичу. — Ахъ, отъ папаши, оживилась дѣвушка и загово­ рила смѣлѣе:— кому же письмо, мнѣ или самому Петру Ивановичу. — Може вамъ, а може ему, вотъ посмотрите...— и мужикъ досталъ изъ за пазухи завернутое въ платокъ письмо. Маша прочла на конвертѣ: Его Высокоблагоро­ дію, Петру Ивановичу Бобчипскому. Я отдамъ какъ при­ дутъ, оставь. — Мнѣ нужно безиримѣпно отвѣтъ. — Коли отвѣтъ надо, подожди. — Что-жь, подожду, двадцать пять верстъ прошелъ, подождать па до. Мужикъ сѣлъ на нижшою ступеньку крыльца, обтеръ полой катившійся съ лица потъ и оглянувшись на дѣ­ вуш ку, сказалъ: вашъ дяденька померъ. — Какой дяденька? удивилась Маша. — Дядя что ли онъ вамъ доводился, Афанасій-то Матвѣевичъ. — Отецъ крестпый, я его папашей крестнымъ звала. — А кто говоритъ дядя. Ну вотъ онъ номеръ. — Отъ чего номеръ? — Отъ смерти, барышня, отъ смерти, матушка. ІІы-

тали лѣчить, дохторъ фабричный почитай не отходилъ, смерть пришла, померъ. — Давно ли? — Съ недѣлю, а то и больше. — Мы не слыхали. — Съ хлопотами-то не отписывали... а вчерась т я ­ тенька твой съ вечера меня призвалъ. Сходи, говоритъ, Сафонъ, я и пошелъ. Покойникъ что денегъ, что вся­ каго добра оставилъ. Скупъ былъ, куда скупъ, въ кре­ щенье льду жалѣлъ, все копилъ, а кому копилъ? Ни жены, ни дѣтей, одинъ какъ палецъ. Копилъ, копилъ, а на тотъ свѣтъ ничего не взялъ и родныхъ-то близ­ кихъ знать н ѣ т ъ ... Дѣвушка слушала равнодушно мужика, но вдругъ онъ всталъ и сѣлъ съ ней рядомъ. — Барыш ня, сказалъ онъ тихо, народъ болтаетъ, что дяденька тебя наслѣдницей сдѣлалъ. Дѣвушка тупо посмотрѣла на мужика... — Тебя слышь, барышня, продолжалъ муж икъ... — Я не знаю, ничего не знаю, сказала дѣвушка. Мужикъ долго и пристально смотрѣлъ на нее, на лицѣ его промелькнула не то жалость, не то умиленіе. — Да никакъ ты разумомъ плоха, замѣтилъ о н ъ ... Дѣвушка встрепенулась и бросилась къ парадной двери... Къ крыльцу подходилъ Петръ Ивановичъ. — Тебѣ чего? обратился онъ къ мужику, который всталъ и снялъ картузъ, а Машѣ замѣтилъ строго: сидѣла бы въ комнатѣ, а не на крыльцѣ съ мужикомъ! — Онъ отъ напаш и... проговорила дѣвушка. — Да-съ, точно такъ, письмецо принесъ вашему здо­ ровью подтвердилъ мужикъ. — Отъ кого? — Отъ Ликсѣя Митрича. Маша подала письмо, Петръ Ивановичъ быстро сдер­ нулъ конвертъ, пробѣжалъ первыя строки и остано­ в и л ся... обыкновенно блѣдное лице его, поблѣднѣло еще болѣ е... глаза забѣгали какъ у кошки, которая уви­ дала мышь. — Афанасій Матвѣевичъ скончался? спросилъ онъ мужика. — Точно, померли-съ. И опять онъ началъ читать, потомъ придавъ своему голосу особенную мягкость, обратился къ дѣвушкѣ. — Машенька, сбѣгай, другъ мой, къ Салуфьевымъ, по­ зови тетеньку... — Кого? недоумѣвала Маша. — Зови тетеньку Аграфену Сергѣевну домой, ласково повторилъ Петръ Ивановичъ. Маша скользнула съ крыльца и пустилась но улицѣ чуть не бѣгомъ, а Петръ Ивановичъ, распорядившись на

счетъ посланнаго, чтобы кухарка накормила его и на­ поила чаемъ, вошелъ въ комнаты. Странное волненіе выражалось не только на его лицѣ, но и во всей фи­ гурѣ и походкѣ, онъ ходилъ быстро по залѣ, по вре­ менамъ останавливался, подымалъ голову, соображая чтото, и снова принимался шагать. Аграфена Сергѣевна не замедлила явиться, за ней бѣжали дѣти. — Прочь ихъ, прочь, заговорилъ нервно Петръ Ива­ новичъ.— Машурочка, и ты иди съ ними, идите погу­ ляйте въ саду. Когда Маша и дѣти оставили комнаты, Петръ И ва­ новичъ началъ затворять на глухо всѣ двери, а у Агра­ фены Сергѣевны даже въ глазахъ помутилось... Ей по­ казалось, что мужъ ея рехнулся... — Ну, Груша, насъ посѣтило необыкновенное сча­ стіе, сказалъ онъ ж енѣ... — Да ты помѣшался что ли? Какое счастіе? Н ѣтъ, рѣ шительно помѣш ался... Городитъ Богъ знаетъ что, съ Машуткой нѣжности зав ел ъ ... Говори скорѣй, не мучь меня. — Ты и представить себѣ не можешь, какое счастіе, слушай: дрожащими руками Петръ Ивановичъ вынулъ изъ боковаго кармана письмо и началъ читать вслухъ. « Милостивый Государь, Уважаемый зять Петръ Ивановичъ, «Спѣшу васъ увѣдомить, что Афанасій Матвѣевичъ волею Божію пом еръ... — Померъ, прервала его Аграфена Сергѣевна. Какъ померъ? давно ли? кто принесъ письмо? закидала она вопросами м уж а... — Подожди ты, имѣй терпѣніе выслушать до конца... «волею Божьею померъ, продолжалъ Петръ Ивановичъ, и чрезъ это дочь моя Маша сдѣлалась богата— онъ оста­ вилъ ей по духовному завѣщанію все состояніе... — Какъ? все состояніе? взвизгнула Аграфена Сер­ гѣ евн а... — Слушай дальше, успѣешь наахаться... «послѣ по­ койнаго осталось всего движимаго и недвижимаго тысячь на семдесятъ, пока Маша получитъ 25 тысячь и домъ, всю мебель, дорогую енотовую шубу, золотые часы ... Машѣ 21 годъ, вполнѣ совершеннолѣтняя, можетъ по­ лучить все сполна. ІІ по должности отлучаться не могу и хлопотать не имѣю времени, а Васъ увѣдомляю и Аграфену Сергѣевну. Вы, какъ ближніе родственники примите участіе. Васъ уважающій доброжелатель Алексѣй Токаревъ. — Господи! Ш утка ли такое наслѣдство! Вотъ ужь правду говоритъ пословица: дуракамъ счастье, замѣтила Аграфена Сергѣевна.

— Счастіе не Машуткѣ, а намъ, сказалъ таинственно Петръ Ивановичъ. — Какъ намъ? — Очень просто намъ, только надо умѣючи взяться за дѣло... — А ты мнѣ все не скажешь, кто письмо то при­ несъ, приставала Аграфена Сергѣевна... Ей нетерпѣливо хотѣлось повидаться съ посланнымъ и выспросить у него всю подноготную... — Принесъ мужикъ съ фабрики... — А гдѣ онъ? — Въ кухн ѣ ... — Такъ я пойду распрошу е го ... надо же знать, какъ онъ умеръ, отъ чего, кто былъ при нем ъ... — Стой! прикрикнулъ на нее Петръ Ивановичъ... успѣешь языкъ набить... положимъ Маша глупа, разсуждалъ онъ какъ бы самъ съ собой... — Безпокойся, найдется и умъ, какъ такое наслѣдство получитъ, перебила его Аграфена Сергѣевна. — Дураки будемъ мы, если выпустимъ это наслѣд­ ство изъ рукъ. — Да вѣдь у ней отец ъ... — Что отецъ? Она совершеннолѣтняя, опекуновъ и попечителей ей не нужно, наконецъ, онъ намъ предоста­ вляетъ хлопотать... — Думай... соображай... какъ лучше, у насъ дѣти замѣтила Аграфена Сергѣевна. — Подумаемъ, сообразимъ, сказалъ Петръ Ивано­ вичъ и долго ходилъ по ком натѣ... Позови-ка Машу обратился онъ вдругъ къ женѣ. Аграфена Сергѣевна вышла на терассу и закричала: — Маша! Машурочка. Дѣвушка показалась на дорожкѣ сопровождаемая дѣтьми, которымъ родительница строго наказала остаться въ саду, а Машу позвала въ комнаты. — Маша, началъ торжественно Петръ Ивановичъ, тебѣ вышло неожиданное счастіе, а намъ горе, боль­ шое горе... — Дяденька-то померъ? Богъ съ нимъ, онъ старикъ былъ, сказала М аш а... — Не въ томъ дѣло, Машенька. Твой отецъ пишетъ, что покойный Афанасій Матвѣевичъ по духовпому завѣщ а­ нію оставилъ тебѣ все состояніе... — У тебя будетъ много денегъ, и ты оставишь насъ, захныкала Аграфена Сергѣевна... А мы привыкли къ тебѣ какъ къ родной дочери... — Именно какъ къ родной дочери, поддакнулъ Петръ Ивановичъ... — Стало быть дяденька мнѣ деньги оставилъ? спро­ сила Маша.

— Тебѣ, тебѣ, душенька, все теб ѣ ... — Да вѣдь мнѣ не дадутъ ихъ въ руки? — Кто же смѣетъ не дать? Ты совершеннолѣтняя, можешь взять и сдѣлать какое угодно употребленіе изъ ни хъ,— растолковалъ ей Петръ Ивановичъ... — Пожалуй выйдешь замужъ и уѣдешь отъ насъ, сказала Аграфена Сергѣевна. — Какая невидаль замужество. Съ деньгами можно и безъ замужества хорошо жить, сказала неожиданно Маша и этимъ замѣчаніемъ привела въ изумленіе своихъ бла­ годѣтелей. — Слышишь, какъ она поговариваетъ, тихо замѣтила Аграфена Сергѣевна. — Мы тебя любимъ какъ дочь, Машенька, мягко и вкрадчиво заговорилъ Петръ Ивановичъ, и ты навѣрно къ намъ привыкла. Вѣдь привыкла? да? — Привыкла, отвѣчала машинально дѣвушка. — Вотъ сама говоришь, что привыкла, слѣдовательно и живи у насъ. Мы дворяне, ты должна гордиться, что живешь у дворянъ, родственниковъ. — Я тебѣ тетка, покойная мамаша твоя была мнѣ родная сестра, чего же лучше жить у тетки. Маша въ первый разъ узнала степень родства между ею и Аграфеной Сергѣевной и убѣжденная ласковыми увѣщаніями родственниковъ сказала: — Хорошо, я пожалуй останусь жить у васъ. Обрадованные супруги бросились обнимать дѣвушку и па другой-же день позаботились выписать изъ Москвы круглую соломенную шляпу и зонтикъ, предметы, о ко­ торыхъ Маша давно мечтала. По чувству «родства и долга» Петръ Ивановичъ дѣятельно и энергично отстаи­ валъ интересы «племянницы». Онъ даже нанялъ адво­ ката, поручилъ ему между прочимъ развѣдать, нѣтъ ли у Маши конкурентовъ на наслѣдство дяди. Гдѣ-то въ деревнѣ нашлась бѣдная старуха, родная сестра покой­ наго, (онъ былъ изъ простаго званія) но она никогда не осмѣлилась бы предъявлять свои права на на­ слѣдство и оспаривать его у барина; такимъ образомъ Маша получила все сполна. Кухарка Бобчиискихъ, къ которой дѣвушка была расположена и пользовалась ея взаимностью, вздумала поздравить ее съ полученіемъ наслѣдства, и прибавила: — Ты чай уѣдешь отъ насъ? Деньги-то цѣлѣе будутъ... — Ахъ, нѣтъ, отвѣчала дѣвушка. Дяденька Петръ Ивановичъ сказалъ, что если я уѣду, они застрѣлятся. — Вишь, какъ тебя вдругъ полюбили, улыбнулась кухарка. — Да, они меня очень лю бятъ, согласилась Маша и живетъ у родственниковъ и до сихъ поръ. Черной ра­ боты не дѣлаетъ, носитъ ш ерстяныя, кисейныя платья

и шляпки. У Петра Ивановича появилась дорогая ено­ товая шуба, а у Аграфены Сергѣевны золотыя вещи. Вотъ что значитъ пріютить бѣдную сиротку. Господь невидимо наградитъ за доброе дѣло. Капитанъ Кукъ.

ПО О Д Е Ж К Ҍ Т Я Н И Н О Ж К И . О, судьба, судьба слѣпая! Надѣляя Многихъ щедрою рукою, Надо мною Ты гкестоко подтрунила, Надѣлила, Вмѣсто благъ всѣхъ въ мірѣ этомъ, Лишь совѣтомъ: Помни, милый, по одежкѣ — Тяни ножки. Покоряясь по неволѣ Этой долѣ, Я испытывалъ сначала Бѣдъ не мало; Но теперь, иное дѣло, Молвлю смѣло: Къ людямъ завистью не боленъ — Всѣмъ доволенъ. Вся задача: по одежкѣ— Тяни ножки. Строютъ пышныя палаты Адвокаты. За свои они защиты Знамениты. Имъ языкъ ихъ, какъ лопата Гребетъ злато; Я-жь веду въ судахъ дѣлишки За рублишки— И— доволенъ: но одежкѣ Тяни ножки. А желѣзныя дороги!... Боги, боги! Въ свой карманъ тамъ прячутъ члены, Джентльмены Ежегодно, — всѣ то вм ѣстѣ,— Милліонъ двѣсти. Я-же, грѣшный, какъ умѣю Руки грѣю, Гдѣ удастся— по одежкѣ Тяни ножки.

Или вотъ — особа съ вѣсомъ: Вѣдь, какъ прессомъ, Она стиснуть, при желаньи, Въ состояньи. И хоть чорное будь дѣло— Станетъ бѣло... Но я властенъ передъ нею Не гнуть шею. Такъ и ладно: по одежкѣ Тяни ножки. Хоть подобныхъ благъ не мало Людямъ пало, Но, когда взглянуть построже, Я вѣдь все-же Не безъ счастья: мою совѣсть Жизни повѣсть Не сконфузитъ такъ жестоко: Волей рока Я весь вѣкъ свой по одежкѣ Тяну ножки. А. В.

У р о к ъ Р Е В Н И ВЫМЪЖЕНАМЪ, Р а зс к а зъ .

Марья Поішкарповна Пупокъ была очень ревнива. Ревность неограниченная, незнающая предѣловъ, пожирала ее страшнымъ огнемъ! Она, Марья ІІоликарповна, а не ревность, была очень не красива собой и на перекоръ общему мнѣнію, сознавала это, а потому ревновала своего супруга, надворнаго совѣтника и кавалера Вавилу Евстигнѣевича Пупка къ кухаркѣ, къ прачкѣ, къ домовой хозяйкѣ, къ нищей, которая ходила къ нимъ, даже кажется къ службѣ, потому что служба женскаго рода. Сколько нибудь основательныхъ причинъ для ревности положительно не было. Во первыхъ господину Пупку было 50 лѣтъ съ хвости­ комъ; во вторыхъ онъ бы лъ,— не скажу, чтобъ неоскорбить его,— уродъ, а далеко не красавецъ. Вообразите себѣ толстенькаго, маленькаго человѣчка на короткихъ ножкахъ, немного кривыхъ, немного съ признаками подагры; затѣмъ большая голова, совершенно лысая, лысая, какъ колѣно и красное, постоянно потное лицо, съ круглыми безцвѣтными глазами, заплывшими жиркомъ. Не похожъ былъ добрѣйшій Пупокъ на Донъ-Жуана и врядъ-ли бы въ него кто нибудь могъ влюбиться и отбить у супруги. Кухарка, которую Марья ІІоликарповна не­

давно прогнала, подозрѣвая въ заглядываніи на Вавилу Евстигнѣевича, сказала: — Да что вы , барыня! Неужели можно какой бабѣ позариться на нашего барина? У него и лица-то нѣ тъ, а такъ только, существо какое-то! Тѣмъ не менѣе Марья ІІоликарповна ревновала. — Ты гдѣ это сколько время шатался? спрашивала она его почти ежедневно, когда онъ приходилъ съ долж­ ности. — На службѣ былъ, матушка, сама знаешь. — Да вѣдь пять часовъ скоро! — Ну такъ что-же? Въ четыре у насъ кончаютъ, пока соберешься, пока ѣдешь, пока что— вотъ и пять часовъ... — Врешь! Съ какими нибудь дѣвчеиками шематонилъ да бражничалъ! — Съ какими дѣвчеиками? Господь съ тобой! Да и на что мнѣ бражничать? Сама знаеш ь, что я тебѣ все жалованье до копѣйки отдаю ... — Говори тамъ! Угощаютъ тебя эти дѣвченки, знаю я! — Да какія дѣвченки меня угощаютъ? Съ какой стати? Помилуй, матушка! Наша же кухарка сказала, что у меня и лица то нѣтъ, и правда что... — Молчи ужъ, ие разводи бобы-то! Вотъ ей-Богу я тебя буду на службу провожать и пріѣжатьза тобой буду... — Ты помѣшанная, матушка, ей-Богу помѣшанная! говорилъ Вавила Евстигнѣевичъ и уходилъ въ кабинетъ. Впрочемъ онъ терпѣдиво сносилъ припадки ревности своей супруги и даже находилъ въ этомъ утѣшеніе: «ревнуетъ значитъ любитъ, а меня и любить-то не за что! лица-то у меня и того нѣтъ! Положимъ и у Маши тоже почти нѣтъ лица, ио все ж е... — Да ие отъ знаменитаго ли она мавра Отелло родомъ-то? шутили надъ Пупкомъ товарищи. — Кто ее знаетъ! Можетъ быть. Это, господа, ничего, что она меня ревнуетъ, тутъ смѣтнаго ничего нѣтъ, потому что мало-ли чего не бываетъ. Вѣдь бывали же случаи, что въ стариковъ влюблялись? Вотъ напримѣръ Марія, дочь Кочубея, въ Мазепу.,., — Ха, ха, ха! закатывались товарищи. Такъ вѣдь вы не Мазепа! Ха, ха! М азепа!... И сослуживцы прозвали бѣднаго Вавнлу Евстигнѣевича Мазепой. — Вотъ матушка, тво».глуп ая ревность до чего до­ вела: меня Мазепой прозвали! сердито выговаривалъ Вавило Евстигнѣевичъ супругѣ. — М азепа!... Ну, какой я въ самомъ дѣлѣ, Мазепа? А вѣдь обидно: смѣются! На дняхъ какой-то шалунъ нарисовалъ меня въ костюмѣ Мазепы, на колѣняхъ передъ Маріей, и пустилъ картинку

въ канцеляріи— три дня хохотали! До генерала дошло, и тотъ вчера Мазепой назвалъ... — Конечно Мазепа! крикнула Марья Поликарповна. Такой же сластолюбецъ. Новый Мазепа пожиналъ плечами и уходилъ. — Даже и въ помышленіяхъ-то ничего не держу сластолюбиваго! говорилъ онъ и, посматривая на себя въ зеркало, качалъ головой и повторялъ тихонько: — Мазепа! Сластолю бецъ!... Гм ъ... Въ одинъ прекрасный день, Марья Поликарповна осо­ бенно долго заждалась своего супруга. Взволнованная ходила она по комнатамъ и ежеминутно поглядывала на часы. — О, злодѣй! бѣшено шептала она.— Сидитъ теперь съ какой нибудь дряиы о!... О, я его поймаю, непремѣнно поймаю !... ÏÏ Марья ІІоликарповна больше не выдержала: поспѣш­ но одѣлась, выбѣжала на улицу и покатила въ канце­ лярію, гдѣ служилъ Вавило Евстигнѣевичъ, съ цѣлью узнать отъ швейцара, давно ли вышелъ ея мужъ и не замѣтилъ-ли швейцаръ, куда оиъ пошелъ. Подъѣзжая къ канцеляріи, Марья ІІоликарповна за­ мѣтила, что ея супругъ только что выходитъ и рядитъ куда-то извощика. Марья ІІоликарповна приказала своему извощику остановиться и стала наблюдать за мужемъ. Вотъ Вавило Евстигнѣевичъ поторговался, поспорилъ о чемъ-то съ извощикомъ, взобрался потомъ на пролетку и поѣхалъ въ сторону, отъ дома противуположную. — А-а!... Погоди же ты , извергъ, я тебя накрою у твоей любовницы!... Прошептала Марья Поликарповна и приказала своему возницѣ ѣхать за супругомъ. — Неупускай его изъ виду, голубчикъ, я тебѣ рубль на чай дамъ. Началось преслѣдованіе. Изъ улицы въ улицу, изъ переулка въ переулокъ, гналась ревнивая супруга за своимъ мужемъ и съ во­ сторгомъ думала о минутѣ, въ которую она его пой­ маетъ! Вбтъ извощикъ Вавилы Евстигнѣевича остановился у какого-то дома на Никитской. ІІеторопясь вылѣзъ почтенный Пупокъ изъ пролетки, заплатилъ деньги и скрылся въ подъѣздъ. Марья Поликарповна подбѣжала тогда къ извощику, который привезъ ея супруга и спро­ сила его: — Не знаеш ь, любезный, кто тутъ живетъ? — Доподлинно не знаю, я барышню какую-то важи­ валъ сюда, да вотъ этого толстаго барина часто вожу, изъ канцеляріи... — А -а!... Марья ІІоликарповна быстро вбѣжала ио лѣстницѣ и

ВЪ

Б У Ф Е Т Ҍ

— Выпьемте по рюмочкѣ коньяку? — По рюмочкѣ?... нѣтъ, не могу,— по рюмкѣ съ удовольствіемъ.

неистово зазвонила. Когда ей отперъ дверь человѣкъ, она, не снимая пальто, влетѣла въ зало, мимо изу­ мленнаго лакея и наткнулась на молоденькую и очень хорошенькую дамочку. — Что вамъ угодно? изумленно спросила та. — М уж а!... Мнѣ угодно м уж а!... возопила Марья ІІоликарповна. Дамочка широко раскрыла глаза и отступила назадъ. — Мнѣ угодно мужа, отнятаго у меня вами!. О, я вырву его изъ твоихъ когтей, злодѣйка!... Такъ это правда, что онъ Мазепа, а ты его Марія? О, злодѣйка!. — Господи! она бѣшеная! вскрикнула дамочка и бро­ силась бѣжать. Марья ІІоликарповна ринулась было за ней, ио лакей удержалъ ее. — Куда вы , сударыня? Кого вамъ? кто вы такая? — О, пустите меня, пустите!... Л оскорбленная

жена, это разлучница моего счастія!. Это любовница моего мужа! — Какая разлучница? Это жена генерала Субботина. Опомнитесь!... Марья Поликариовна отскочила. — Субботина?!... Начальника N — ской канцеляріи?... Такъ значитъ Вавило Евстигпѣевичъ бываетъ здѣсь съ бумагами... Такъ я ... Въ это время изъ гостинной проворно выбѣжалъ мо­ лодой еще представительный баринъ со звѣздой, за нимъ молоденькая дамочка, все еще испуганная и даже блѣд­ ная, а сзади... Вавило Евстигпѣевичъ въ вицъ-мундирѣ и съ бумагами... — Кого вамъ угодно? Кто вы такая? быстро подо­ шелъ генералъ къ Марьѣ ІІоликариовнѣ. Та молчала, перебирая бахраму своего пальто.

РУССКІЯ

ПОСЛОВИЦЫ.

(Г о— го).

Добрый совѣтъ. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь!

Вавило Евстигнѣевичъ подошелъ къ супругѣ. — Говорилъ я, матушка, что твоя ревность до добра не доведетъ, вотъ и вышло по моему! печально про­ — Пойдемъ домой, помѣш анная!... Что теперь н а­ говорилъ Вавило Евстигнѣевичъ и уныло поникъ го­ дѣлала?. ловой. — Я ужъ, ваше превосходительство, завтра докладъ — Какъ? Такъ это ваша жена? обернулся генералъ сдѣлаю: надо вотъ ее домой отправить, вонъ она осатокъ Пупку. нѣла к а к ъ !... — Она, ваше превосходительство... Простите, Бога Вавило Евстигнѣевичъ взялъ подъ руки супругу и ради... пошелъ съ нею изъ комнаты, даже не поклонившись Генералъ упалъ на ближайшее кресло и закатился генералу. могучимъ хохотомъ. — Ха, ха, ха! раздавалось все еще изъ зала и этотъ — Ха, ха, х а !... М азепа!... Ха, ха! Супруга рев­ ниваго М азепы!... Ха, ха, х а !... закатывался гене­ хохотъ кололъ въ сердцѣ Вавилу Евстигнѣевича острымъ ножомъ. ралъ. — Да объясни мнѣ, что все это значитъ? подошла — Вотъ тебѣ и М азепа!... Вотъ теперь хоть и со къ генералу жена. службы бѣги: проходу не будетъ! всю дорогу твердилъ — Ой, сейчасъ, милая, объясню ... Дай духъ пере­ Вавило Евстигнѣевичъ, но супруга его молчала, поник­ нувъ головой. вести! Ха, ха, х а !...

Н конечно это «дѣло» Оскандалило отц а... Сударь, съ деньгами разстаться Грустно вамъ, но какъ же быть— Если любитъ кто кататься, Долженъ саночки возить.

Съ этого дня Марья Поликарповна не мучила больше ревностью своего супруга. П ьеръ Л афитовъ .

ПОБ Р Я КУШКИ. Въ кабинетѣ очень пышномъ, Тузъ коммерціи сидитъ, Полушепотомъ чуть слышнымъ Съ нимъ бухгалтеръ говоритъ. Кредиторамъ хочетъ «фиги» За рубли тузъ заплатить, Но, чтобы поддѣлать книги, Клеркъ рѣшился «заломить»... Что-же, нужно соглашаться, Какъ-же иначе то быть?— Если любитъ кто кататься, Долженъ саночки возить. Мужъ сильфиду изъ балета Держитъ «съ лѣвой стороны», Но достигла шашня эта Вдругъ до свѣдѣнья ж ены ... Оскорблешіая супруга Маху въ дѣлѣ не дала, И себѣ немедля друга, Скуки ради завела. Хоть рогами украшаться Мужу грустно,— что-жь тужить— Если любитъ кто кататься, Долженъ саночки возить. Въ свѣтлой залѣ ресторана, Натянувшись разныхъ випъ, Затѣваетъ буйство съ пьяна Нѣкій дерзкій господинъ. Въ прыти безъ толку отважной, Бьетъ безвиннаго слугу, Тотъ отвѣтилъ плюхой важной, Не оставшися въ долгу... Это дерзко можетъ статься, Но вѣдь какъ же съ этимъ бы ть— Если любитъ кто кататься, Долженъ саночки возить. Занавѣсивъ совѣсть златомъ, Видя въ деньгахъ благодать, Тузъ роднымъ своимъ ребятамъ Не желаетъ гроша дать. Мать за нихъ вступилась смѣло, Потянула въ судъ купца

Д окторъ О ксъ .

К

амеръ - обскура провинциальной жизни .

«Въ деревню, въ глушь, въ Саратовъ», восклицалъ когда-то Грибоѣдовъ; съ тѣхъ поръ прошло не ахти сколько времени, а ужъ теперь Саратовъ не только не глушь, по чопорный городъ, счастливые обитатели коего не только къ случаю и безъ случая хвастаются, что «нашъ-де городъ лучшій кусочекъ Москвы», но прямо такъ таки и зовутъ свой городъ столицею Поволжья. И дѣйствительно Саратовъ успѣлъ во многомъ. Это конечно фактъ отрадный и мы потому то именно и начинаемъ съ него. Въ Саратовѣ существуютъ три газеты, конечно газеты подцензурныя, но что до этого? Три газеты не только имѣютъ возможность существовать, но и имѣютъ вліяніе, что и доказано па дѣлѣ. Примѣръ таковъ: Двѣ саратовскія газеты принялись шпиговать правленіе Там­ бовско-Саратовской желѣзной дороги; Правленіе приня­ лось отгрызаться, помѣщая опроверженія на столбцахъ третьей газеты , но недолго пришлось желѣзнодорожни­ камъ вести распрю съ газетчиками— обратили на нее вни­ маніе тѣ , кому о семъ вѣдать надлежитъ и провѣдали, что не лгутъ газеты, что подъ мостомъ около станціи Ломовисъ существуетъ маленькій недосмотръ, именно— трещина во весь м остъ... Кромѣ того нѣсколько шпалъ и рельсовъ— на протяженіи %68 верстъ— совершенно н е­ годны и грозятъ крушеніемъ каждому проходящему по­ ѣзду. Въ силу-то обнаруженія этихъ маленькихъ несо­ вершенствъ, правленію и предписано въ трехмѣсячный срокъ, привести дорогу въ надлежащее состояніе. Зна­ читъ всѣмъ хорошо: саратовскіе журналисты потираютъ руки— не даромъ, молъ, наше писанье пропало, добра­ лись до в ас ъ ... Воротилы чугунки съ своей стороны тоже потираютъ руки— ладно молъ, заставили пасъ ис­ править дорогу, исправимъ, тогда что возьмете, писатьто про насъ нечего будетъ... Оно конечно можно-бы этого благаго результата достигнуть и безъ приказанія, но что объ этомъ говорить, благой результатъ достиг­ нутъ и прекрасно. Если на Тамбовско-Саратовской дорогѣ играла роль «трещина во весь мостъ», то на Московско-Курской почти такую же роль сыграла затрещина, которою хо-

тѣлъ надѣлить одного грузоотправителя нѣкій контро­ леръ этой линіи П. Вообще оказывается, что благо­ даря образу дѣйствій сего желѣзнодорожнаго мужа, грузоотправителямъ Курской дороги было житье, какъ говорится, «сѣренькое», но они крѣпились и помалки­ вали. Когда же герой чугунки чуть не израсходовалъ физіономію одного изъ отправителей контрольными щип­ цами, отправители вломились въ амбицію и подали на ретиваго контролера коллективную жалобу. Вотъ послѣ такого примѣра обращенія контролера и будь отправителемъ клади, въ перспективѣ, чего доб­ раго, какой нибудь контролеръ накладетъ по шапкѣ— не безпокой молъ меня, героя желѣзнодорожнаго... Саратовцы дивятся трещинѣ во весь мостъ, грузо­ отправители Курской дороги— затрещинѣ, а костромичи диву даются на свою Думу. Да и правда, надо полагать, что Дума въ славномъ городѣ Костромѣ диковинная. Въ прошломъ году на ремонтировку городскаго театра и з­ расходовано 3800 р ., а въ нынѣшнемъ на галлерею публику пускаютъ съ ограниченіемъ, на томъ основа­ ніи, что галлерея не выдержитъ и упадетъ. Конечно никто не будетъ говорить о томъ, что какъ молъ такъ, деньги городскія израсходованы, а галлерея грозитъ п а­ деніемъ— стыдно бы было и глумиться надъ тѣмъ, что освящено обычаемъ... Но вотъ что удивительно, какъ такъ находятся смѣльчаки, отваживающіеся лѣзть на галлерею, о которой сама Дума громогласно заявляетъ, что она не вы держитъ?... Это можио объяснить только тѣмъ развѣ, что костромичи даже и въ этомъ случаѣ не вѣрятъ своей Д умѣ... Вообще въ нашъ вѣкъ вѣрить кому либо и въ чемъ либо дѣло рискованное, ужъ на что кажется должны быть аккуратными представители медицины, а и тутъ нѣтънѣтъ, да и того... Въ курской земской больницѣ лѣчилась одна женщина. Лѣчилась, лѣчилась и вылѣчилась, то-есть настолько оправилась, что мужъ даже хотѣлъ взять ее изъ боль­ ницы. Тутъ-то и догадало ее, прости Господи, попро­ сить фельдшера дать ей чего нибудь подкрѣпительнаго. Фельдшеръ обязательно далъ, больная выпила «подкрѣ­ пительнаго» и ... ум ерла... Оказалось, что фельдшеръ далъ ей выпить «чего-то краснаго, что было имъ принято за ви н о»... Можно думать, что фельдшеръ этотъ, считая вино средствомъ подкрѣпительнымъ, подкрѣпился черезъ чуръ сильно, а тутъ ужъ до ошибки недалеко...

ЮНОМУ

ДРУГУ

Другъ, идя путемъ житейскимъ, Рта смотри ие разѣвай,

Ни улыбкамъ фарисейскимъ, Ни объятьямъ іудейскимъ, Много вѣры не давай. Если встрѣтилъ ты иного, Важны видъ его и тонъ, Не теряй съ нимъ ласки слово— Можетъ быть вампира злаго Подъ сурдинкою скрылъ онъ. Онъ подъ видомъ благочестья, Пользу скорую любя, По пути идя безчестья, Подобравъ твои помѣстья, Пуститъ по міру тебя. Если женщину ты встрѣтилъ, Пусть какъ фея хороша, Пусть въ ней ласку ты замѣтилъ, Пусть ея взглядъ ясенъ, свѣтелъ— Утекай, моя душа. На умѣ— дома, коляски, Страсть внуш аетъ— твой карманъ— Эти чары, эти ласки, Эти губки, эти глазки, Вѣрь, милѣйшій— все обманъ. Если ты въ моментъ угара, Забредя порой въ трактиръ, Пиръ увидишь Валтазара, Знай, герой тебѣ не пара— Можетъ быть кутитъ кассиръ. Помни, въ часъ лихой расплаты Попадетъ герой подъ судъ, Если съ нимъ кутилъ когда ты , То тебя въ дѣлахъ растраты За сообщника сочтутъ. Такъ свершая путь житейскій, Другъ мой, маху не давай, Помни то— нашъ вѣкъ злодѣйскій, Много тли въ немъ фарисейской, Значитъ ротъ не разѣвай. Другъ, совѣтовъ тѣхъ держися, Съ кѣмъ-бы дѣло не имѣлъ, Осторожно обходися, Но лишь съ тѣмъ смотри сходися, Съ кѣмъ пудовъ пять соли съѣлъ. И . В.

( Го— го)

— Ну, что-же, нашелъ прачку, къ которой я тебя посылалъ? — Найдти-то, сударь, нашелъ, только она живетъ совсѣмъ не тамъ, гдѣ вы говорили, да притомъ она совсѣмъ не прачка, а пови­ вальная бабка-съ.

У М И Р ОВАГ О

с у д ьи

( Окончаніе).

— Разбирается дѣло крестьянки Ивановой съ мужемъ, говоритъ судья,— крестьянка Пелагея Петрова Иванова, крестьянинъ Григорій Ивановъ, свидѣтели— четыре че­ ловѣка,— возываетъ судья. По удаленіи свидѣтелей, у' стола остаются не старый, красивый мущина въ долгополомъ сюртукѣ, наглухо за­ стегнутой жилеткѣ, изъ-за которой виднѣется воротничекъ крахмальной бѣлой рубашки, въ дутыхъ ярко блестящихъ сапогахъ, въ рукахъ черный суконный кар­

тузъ съ лакированнымъ козырькомъ. Рядомъ съ нимъ молодая, тоже довольно красивая, но болѣзненная жен­ щина въ черной атласной шубкѣ, голова покрыта сѣ­ рымъ вигоневымъ платкомъ. Мущипа то и дѣло охора­ шивается и время отъ времени молодцовато посматри­ ваетъ на публику. — И вановъ!— начинаетъ судья,— жена ваша обви­ няетъ васъ въ томъ, что вы прибили ее и что вообще очень часто буйствуете, деретесь и оскорбляете ее. Что вы на это скажете? — Что же на это сказать, окромя того, что какая же она есть жена, ежели она мужа своего нисколько даже не щадитъ. — Что?

Кухарка. Отчего это, батюшка, У тебя всегда провѣсъ въ ветчинѣ оказывается? Мясникъ. Эхъ, ты, простота! Не даромъ же она провѣсной на­ зывается.

— Я грю, какая же опа стало быть жена, ежели опа, размолвка примѣрно случилась, и она сичасъ въ судъ. — Такъ вы не отрицаете, что размолвка случилась? — Такъ будемъ говорить, ежели примѣрно возьмемъ князьевъ и графовъ и тамъ промежь мужа и жены не­ состоятельность объявляется. Ежели даже священная и сторія... — Ну, о священной исторіи говорить погодимъ, бу­ демъ говорить о вашей исторіи, перебиваетъ судья, — и такъ размолвка была? — Была-съ. — Ну и во время этой размолвки вы отколотили жену? — Ни Боже мой-съ! Я, господинъ судья, человѣкъ

очипно даже сумпительный и персону свою завсегда въ большомъ акуратѣ содержу. — Я васъ не о томъ спрашиваю, какъ вы содер­ жите свою персону, а о томъ, били вы жену или нѣтъ? — Позвольте вамъ доложить. Я себя даже очинно хорошо понимаю и съ какой же стати стану я бить жену, ежели за это уголовная преслѣдователыюсть по­ лагается? Опричь того въ тѣ поры она была только что опосля родовъ встамши. — Въ какія это въ тѣ поры? — А когда это самое дѣло происходило. — Ну вотъ и разскажите, какъ происходило это са­ мое дѣло. — Имѣю я , господинъ судья, винный погребокъ, хо­

рошо-съ. Торгуемъ мы значитъ, я и жена и ещемальченка имѣется, который въ настоящемъ случаѣ по при­ чинѣ строптивости моей супруги въ свидѣтеляхъ со­ стоитъ. Хорошо-съ. Приходитъ однова женщина, поку­ паетъ бутылку водки и стало быть у нея пятачка за посуду не хватаетъ. Я, какъ стало быть человѣкъ за­ всегда великатствениаго обращенія, говорю ей, этой самой женщинѣ, что или молъ посудину обратите, или пятачекъ при случаѣ донесите. Въ эту самую моменту выходитъ моя супруга и очинно даже неблагородно вы­ ражаетъ, что эта самая женщина завсегда недоплачиваегъ пятачка за посуду и опосля пятачекъ оный требоваетъ, якобы оставленный. Хорошо-съ. Я стало быть супругѣ моей возражаю, что ежели я — хозяинъ— отпущаю, то стало быть громогласными выраженіями и про­ чими неблагородными субсидіями вальяжность моего за ­ веденія марать не слѣдоваетъ. Н у-съ, когда опосля того супруга моя чувствительно и очинно напористо за при­ лавокъ поползновеніе возымѣла, я ее отвелъ легонько за руку. — Вы ее не били? — Ни Боже мой-съ! Помилуйте, съ какой стати? чтобы значитъ изъ-за нее, изъ-за моей жены, да до­ пустилъ я себя, чтобы съ вами препирательство имѣть съ. — Что вы скажете, Иванова? обращается судья къ женѣ. — Постоянно онъ дерется, господинъ мировой судья, чай ли сядемъ пить, обѣдать ли, такъ ли, какъ только разговоръ заведетъ, вдругъ ни съ того, ни съ сего сей­ часъ драться. Бьетъ, бьетъ и сама не знаю за что, просто силы нѣтъ. Тятенька меня хотѣлъ къ себѣ взять, прошу мужа: отпусти ты меня къ тятенькѣ, если я тебѣ такъ противна, не отпускаетъ. Измывается, да и на надо мной.

ваша нисколько даже въ понятіи человѣчества до чув­ ствительности не касается. — Ну вотъ что, Ивановъ, говоритъ судья, вы— по­ просите извиненія у вашей жены, можетъ быть она и проститъ васъ. — Г м ъ... это, господинъ судья, очинно даже для моей нравственности обидно, потому что въ разсужденіи понятія я даже больше къ деликатесу склонность на­ блюдаю, а не токма что что нибудь. — Ну, да все таки помириться то лучше, попросите извиненія, можетъ быть опа проститъ васъ. — Извольте съ. Извините меня, г-жа И ванова,— не глядя на жену, съ легкой ироніей говоритъ Ивановъ. — Никакъ я это не способна сдѣлать, твердо зая­ вляетъ жена,— ежели я тебя сейчасъ прощу, ты завтра опять за тоже. — Дда, вотъ вы какое разсужденіе въ себѣ содер­ жать изволите, ну при такой фактичности будемъ ожи­ дать законпости, вы очинно даже ошибетесь, сами уви­ дите, что мужъ и жена очинно близкое состояніе со­ держатъ. Свидѣтели не только подтвердили обвиненіе въ дан­ номъ случаѣ, но и вообще показали, что Ивановъ буянъ, ежедневно безъ всякой причины бьетъ жену и т. д. Судья приговорилъ Иванова къ аресту на три мѣсяца. — Какъ-съ? изумился тотъ. — Я васъ приговариваю на три мѣсяца. — Господинъ судья, позвольте-съ, гдѣ же есть такая закопность, чтобы мужу съ женой разлученіе имѣть? — Ну-съ, довольно, замѣчаетъ судья. — Вѣдь это что же-съ, продолжаетъ И вановъ,— вѣдь ежели подобное поощреніе дѣлать въ качествѣ женскаго пола, то я съ своей стороны имѣю основаніе фактич­ ность предоставить. Въ публикѣ легкій смѣхъ, В ш кв. — Н ѣтъ, господинъ судья, возражаетъ мужъ,— сов­ сѣмъ даже она не ту реформацію произноситъ, супруга моя К О К Е Т К Ѣ настолько горда, что ежели уходитъ куда, то никогда чтобы со спросомъ. Не входитъ въ разсужденіе того Приманкой ласковыхъ рѣчей понятія, что она есть законная жена. Вамъ не лишить меня разсудка. Положимъ, многихъ вы милѣй, — Не желаете ли вы помириться? предлагаетъ судья. Но васъ любить плохая шутка. — Что касательно моего расположенія, заявляетъ Вамъ дорогъ я , твердите вы , мужъ, то я безъ отлагательства великодушно готовъ Но лишній плѣнникъ вамъ дороже. примиреніе усвоить. Вамъ милъ я , но, увы! — Помилуйте, господинъ мировой судья, говоритъ Вамъ и другіе милы тоже. ж ен а,— могу ли же я съ нимъ мириться, ежели у него Съ толпой соперниковъ моихъ такая строгая нравственность. Я состязаться не дерзаю — Совсѣмъ даже напротивъ, съ легкимъ вздохомъ И превосходной силѣ ихъ говоритъ м уж ъ,— это вы говорите, чтобы значитъ пре­ Безъ битвы поле уступаю. пирательство ваше аблимантнѣе выходило, а вся рѣчь

Кассиръ уходитъ, Кассиръ пропалъ! Гдѣ же ты , счетчикъ? Гдѣ ты , молодчикъ? Въ дальнемъ краю. Не боясь штрафа, Цапнулъ изъ шкафа, Долю свою ...

ГЕРОЯМЪ НЕДѢЛИ П освящ ен іе .

Н асл ѣ д н и к ам ъ Ф — ва. Не постыдившись никого, Вы, господа, съ остервепѣньемъ Споръ завели изъ-за того, Кто будетъ управлять имѣньемъ. Конечно ссора не бѣда, Но вѣдь нельзя не согласиться— Надъ свѣжимъ прахомъ, господа, Не слѣдъ наслѣдникамъ браниться.

К

П ер ед ѣ л ы в аю щ и м ъ о л е и н ъ въ д ер ев я н н о е м а с л о .

К у п ч и н ѣ -д ѣ л ь ц у . Считая пустошью расплату, Вы сдѣлку сдѣлали какъ разъ И дѣло сдали адвокату, Онъ въ дѣлѣ томъ обдѣлалъ васъ. Лвясь такими удальцами, Все-жь недовольны вы судьбой, И оба будучи дѣльцами, Ведете «дѣло» межь собой.

МЕЛОЧИ.

В ъ ш колѣ. Вы не то говорите. Вѣдь если я вамъ дол­ женъ десять рублей и отдалъ три, за мною остается сем ь... Сынъ ростовщика (жиденокъ). А причепты-то ви жа бивали... У чи те ль .

мнѣ привезли? Это все сдѣлано

Вина откушавши въ буфетѣ, Франтъ жаромъ ярымъ пышетъ, ІІо заламъ пишетъ оііъ мыслете И говоритъ какъ пиш етъ...

на толстяка. П ортной .

В ы сами приказали привезти вамъ полную

пару... В ъ за л ѣ суда н ѣ с к о л ь к о ад в о к ато в ъ : 1й адвокатъ — 2 - му, (указы вая на третьяго). Странно, онъ мастеръ своего дѣла, и вдругъ у него вырвался такой хорошій, хлѣбный процессъ. 2- й лдв. Что-же, значитъ дѣло мастера боится.

КАССИРЪ. П одражаніе Ж уковскому.

Нассиръ Кассиръ Кассиръ Кассиръ

считаетъ, мечтаетъ, усталъ. счетъ сводитъ,

б е з ъ рисунка ) .

Э К С П Р О МТ Ы

Б аронъ Ф онъ -Д ердидасъ.

вы

ингъ.

«Покойный жилъ вполнѣ столично: Къ нему ѣзжала даже знать; При томъ чтобъ жить, какъ онъ, практично— Людей всѣхъ тонко нужно зн ать» ... — О, да! Гостей онъ, безразлично, Занять всегда умѣлъ отлично И— у гостей ум ѣ лъ ... зан ять... А. Б.

Чтобъ къ гешефту не погасло Въ васъ влеченье, въ мигъ одинъ, Въ деревянное вы масло Превратили олеинъ. Безъ вниманія оставить Можно-ль эту кутерьм у?... Эхъ, дружочки, васъ отправить Какъ но маслу-бы въ тю рьм у...

Ч то

К

НА П О М И Н К А Х Ъ . ( К аррикатура

З акащ и къ .

етти

СОДЕРЖАH I Е

Наслѣдство дяди. Капитана К ука.—По одежкѣ тяни ножки. Стих. А Б . —Урокъ ревнивымъ женамъ, ііьегл Л лфитовл — Побря­ кушки. Стих. Доктора Окса —Камеръ-обскура провинціальной жизни.—Юному другу. Стих. И. В.—У мироваго судьи. Вшкв.— Кокеткѣ С т и х —Героямъ недѣли. Стих.—Мелочи. — Кассиръ. Стих. Китти Кингъ.—На поминкахъ. Стих А. Б .—Экспромты.— Рисунки.—Объявленія.

За редактора В . Ѳ . М и л л е р ъ .

ВЪ КОЛБАСНОЙ.

— Въ эту кальбасъ, Амальхенъ, надо класть побольше сала и побольше соли: публикъ любитъ.

ДЕШЕВО

ВЪ Р Е ДА КЦ І И.

— Побольше соли въ фельетонъ-то, Иванъ Иванычъ, побольше!... — И сальца? — Да, и сальца— публика любитъ!...

ПРОДАЕТСЯ

Партія ситца по 8, 9, 10 и 12 и. за ашп. Партія дамск. цолотн. воротничковъ по 25 и 35 к. Партія ^аиск. полотн. ман­ жетъ по 35 и 45 к. Дамск. фуфайки шерстяныя по 1 руб. Дамск. юбки теплыя по 1 руб. 50 коп., кальсоны теплые по 1 р. 25 к. Драповыя юбки изъ drap de velour по 2 р. 25 к. Партія чулокъ по 2 р. за дюжину, чулки цвѣтные разныхъ цѣнъ. Партія мужск. сорочекъ по 90 к., помочи по 65 к. Партія мужск. сорочекъ цвѣтныхъ по 1 р., кальсоны по 65 к. П артія мужск. носковъ по 1 р. 75 к. за дюж., кальсоны 70 к. Партія платковъ съ цвѣтными коймами за дюжину 1 р. 20 к. Шерстяныя одѣяла по 2 р. 75 к., дѣтскіе по 1 р. 30 к. Партія Фланели, байки, чу­ локъ, носковъ. Партія одѣялъ тканьевыхъ 95 к., простыни 75 к. И весьма богатый выборъ салфетокъ, скатертей, полотенецъ, простынное полотно, тюль для гардинъ, голландское и русское полотно, готовое разное бѣлье и множество другихъ предметовъ' продается СЪ БОЛЬШОЙ УСТУПКОЙ ВЪ ЦѢНѢ,

Въ м агази н ѣ сБИЛЕФЕЛЬДЪ», на Тверской, домъ Малкіеля, бывшій Гурьева, гдѣ театръ Пушкина. Гг. иногороднимъ высылается товаръ по почтѣ по первому требо­ ванію, но не менѣе какъ отъ 25 р.; отправка на счетъ магазина.

ОБЪЯВЛЕНІЯ для

„ІІО Ш Ш О Й н в д ш “

но цѣнѣ редакціи принимаются въ конторѣ II. ІІсчковской, Москва, Пе­ тровскія линіи. Дозволено Цензурой. Москва 14 октября 1881 года.

АНТИКВАРІЙ РОДІОНОВЪ Покровка, противъ 4-й гим­ назіи, оов. домъ. продажа, покупка, промѣнъ и комиссія всевозможныхъ ве­ щей, картинъ и рѣдкостей, относящихся къ изяществу, искусству и роскоши.

Магазинъ существуетъ съ 1842 года. Типографія Ѳ. Б. Миллера. (Яузск. ч 1 уч. д. ЛІ 12).