Артист (№17)

Citation preview

Н оябрь.

1891 годъ.

ТЕАТРАЛЬНЫЙ, МУЗЫКАЛЬНЫЙ И

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУРНАЛЪ

„а р т и с т ъ .“ (Годъ 3).

№

17.

МОСКВА. Типо-литогр. В ысочайше утвержд. Т-ва И. Н. Кушнере въ и K , П именов. ул., с о б . 1891.

д.

СОДЕРЖАНІЕ:

Стр.

I . С А М Ъ У С Е Б Я П О Д Ъ С Т Р А Ж Е Й , ком . въ 3 -х ъ д. Д . П е д р о К а л ь д е р о н а д е л а В а р н а , перев. С . А . Ю р ь е в а . Д ѣ й ствіе 3 - е .................................................... I I . С А М О Р О Д О К Ъ , п овѣ сть И . Н . П о т а п е н к о . ( П р о д о л ж е н іе ) .......................... I I I . Л Е К Ц І И О С Ц Е Н И Ч Е С К О М Ъ И С К У С С Т В Ѣ , ч и тан н ы я в ъ И м п е р а ­ торском ъ М осковск. Т е а тр а л ь н . училищ ѣ. П . Д . Б о б о р ы к и н а . Л ек ц іи 1 и 2. I V . Н Е Т О ....... повѣ сть Д . Н . М а м и н а ( С и б и р я к а ). ( П родолж ен іе ) ..................... V . Ф Р А Н Ц У З С К А Я Ж И В О П И С Ь , ст. А . Н и — лева (съ снимкам и съ к а р ­ т и н ъ ) ........................................................................................................................................... V I. Т Е А Т Р А Л Ь Н Ы Я С В Ѣ Т И Л А . 1 ) Г а ст р о л ер ъ , 2 ) М и л ы е т о в а р и щ и и 3 ) К а к ъ восходят ъ зв ѣ зд ы . О ч ер к и Ю . Ф р е й н д а , п ер ево д ъ А. А . В е с — к о й . V II. Б А Й Р Е Й Т Ъ , ст. В . А. Ч е ч о т т а .................................................... ............................... V III. И М О Д Ж Е Н А , х а р а к т е р и с т и к а М - с с ъ Д ж е м и с с о н ъ , переводъ А . В . . . . I X . „ З А Х О Д Ъ С О Л Н Ц А Н А О З Е Р Ѣ “ , м узы кальн . к а р т . для ф . п. А . Б у ц ц и - П е ч ч і а .......................................................................................................................................

X. X I. X II. X III. X IV .

„ И З Ъ С Л Е З Ъ М О И Х Ъ , ром ан съ Н . К а з а н л и ......................................................... „ П О С Л Ѣ Д Н ІЙ П О Ц Ѣ Л У Й “ ром ан съ П . Т о с т и .................................................... Н А М О Т И В Ъ И З Ъ Т Е Н Н И С О Н А , сти х. 0 . Н. Ч ю м и н о й .......................... Н А Н А Т У Р Ѣ . О ч ерки изъ ж и зн и х у д о ж н и ко въ . 1 ) М и н и х ъ . В. М . М и х е е в а . С О В Р Е іМ Е Н Н О Е О Б О З Р Ѣ Н І Е . ( М о с к в а . М а л ы й т е а т р ъ . „В ъ неравной борьбѣ “ др. Вл. А. Александрова. „Ж о р ж и н ъ т ‘ кои. щ. Чека; „ Г а м л е т ъ ст. И. И. Ива­ нова; „ К у ш а человѣкъ“ ст. И. И.; Б о л ь ш о й т е а т р ъ . Возобновленіе „ М азепы “-, г-жи Дейша-Сіошщкая и Скомпская; дебютъ г. Вельяшева, ст. С. Н Кругликова. Т е а т р ъ г. К о р ш а . „Черевъ п о р о г и къ счаст ью “ ком. И. II. Ладыженскаго; „Ч есть“ ком. Г. Зудермана; Н а бойкомъ м ѣ ст ѣ “-, „ В ъ бѣ гахъ “; „ Іір о в ш щ г а л к а “ ; „ Х а м елеонъ “; „ Д о н ъ -К и хо т ъ X I X с т о л ѣ т ія “; „ Б о л т у ш к а “ ст. P. С. Т. Московское Филармоническое Общество: 1-й абонементный концертъ. 1’усск. Музыкальное Обще­ ство; 1 симфоническое собраніе, ст. С. Н. Кругликова. Концерты: г.г. Кошосъ и Ко­ лоннъ и г-жи Б. де-Монталанъ, ст. С. Н. Кругликова. Театръ Парадизъ ст. V. Театръ XIX столѣтія.— С . - П е т е р б у р г ъ : „П лоды просвѣ щ енія“; „ В с т р ѣ ч а “; „ Г а м лет ъ “. Возобновленіе „ В а а л а “. Г. Россовъ пъ „Гамлетѣ“ ст. Г. Возобновленіе „ П р о р о к а “. Оперный репертуаръ. 1 и 2 квартетн. собранія Р . Муз. Общ. Э. Ко­ лоннъ. Новости, ст. Леля. С. В. Яблочкина. Обозрѣніе провинціальныхъ театровъ.— К о р р есп о н д ен ц іи изъ Внлыіо, Владиміра-Волыиска, Воронежа, Екатеринослава, Ельца, Камепоцъ-ІІодольска, Кіева, Костромы, 11ижняго-Новгорода, Одессы, Оренбурга, Пско­ ва, Риги, Ростова-на-Дону, Самары, Симбирска, Смоленска, Ставрополя - Кавказ., Ташкента, Тифлиса, Томска, Уральска и Харькова. — Осеннія выставки картинъ въ Общ. Любителей Художествъ, ст. Глаголя. Иностранное обозрѣніе. - Корреспонденція изъ Чешской Праги К. Ш . ) ..................... .................................................................. X V . Х Р О Н И К А (М о с к в а .— П е т е р б у р г ъ .— З а г р а н и ч н а я х р о н и к а ) .....................

1

9 23 32 42 52 60

77 85

88 90 92 93

101

167

П Р И Л О Ж Е Н I Я : X V I. Р А Б О Ч А Я С Л А Б О Д К А , д р ам а в ъ 4 д. Е. П. К а р п о в а ................................... X V I I . У Г О Л О К Ъ М О С К В Ы , ком . в ъ 4 д. В л. А . А л е к с а н д р о в а ........................ X V III. В С Т Р Ѣ Ч А , к а р т . в ъ 1 д. П. П. Г н ѣ д и ч а ............................................................. У к а за те л ь п ьесъ для л ю бительскихъ с п ек так л ей . (Д р ам ы ), (стр . 2 2 — 23)

X IX . „ Х Р И С Т О В А М И Л О С Т Ы Н Я “ ( „ Б Ѣ Г Л Ы Е “) ,к а р т и н а К . А. С ави ц каго .

X X . Ж Е Н С К А Я Г О Л О В К А , к а р т и н а K . Е . М ако вскаго . Е Л Е О Н О Р А Д У З Е , р и су н о къ И . Е. Р ѣ п и н а . X X I I . Т А Щ А Т Ъ Н Е В О Д Ъ , к а р т и н а худ. Кившенко. X X I.

4 30 62

фототипіи гг. Шереръ, ІІабгольцъ и К° въ Москвѣ. фототипіи Т-ва И. II. Куш неревъ и К°.

Дозволено цензурою. Москва, ноябрь 1891 года.

ТЕАТРАЛЬНЫ Й,

МУЗЫКАЛЬНЫЙ и ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖУ Р НА Л Ъ

„а р т и с т ъ .“ (Годъ 3).

№ 17. 1891 годъ.

Ноябрь.

М О С К В А .

Типо-лит. В ысочайше утвержд. Т-ва

и. Н.

Кушнеревъ и К°, Пименов. ул., соб. д.

1891.

СОДЕРЖАНІЕ: I . С А М Ь У С Е Б Я П О Д Ъ С Т Р А Ж Е Й , ком. в ъ 3 -х ъ д . Д . Педро Кальдерона д е ла Барка, перев. С . А. Юрьева. Д ѣйствіе 3 - е .................................................... И . С А М О Р О Д О К Ъ , п овѣ сть И. Н. Потапенко. ( П р о д о л ж е н іе ) .......................... I I I . Л Е К Ц І И О С Ц Е Н И Ч Е С К О М Ъ И С К У С С Т В Ѣ , ч и тан н ы я въ И м п е р а ­ торском ъ М осковск. Т еатр ал ь н . училищ ѣ. П. Д . Боборыкина. Л екц іи 1 и 2. IV . Н Е Т О ....... повѣ сть Д . Н. Мамина (Сибиряка). ( П родолж ен іе ) ..................... V . Ф Р А Н Ц У З С К А Я Ж И В О П И С Ь , ст. А. Ки— лева (съ снимкам и съ к а р ­ ти н ъ ) ................................................................................................................ , ......................... V I. Т Е А Т Р А Л Ь Н Ы Я С В Ѣ Т И Л А . 1 ) Г а ст р о л ер ъ , 2 ) Ж и л ы е т о в а р и щ и и 3 ) К акъ восходят ъ зв ѣ зд ы . О ч ер к и Ю. Ф рейнда, п ереводъ А. А. В ес— кой. V II. Б А Й Р Е Й Т Ъ , ст. В. А. Ч е ч о т т а ................................................................................... Ш І . И М О Д Ж И Н А , х а р а к т е р и с т и к а М -ссъ Д жемиссонъ, п ереводъ А. В. . . . I X . „ З А Х О Д Ъ С О Л Н Ц А Н А О З Е Р Ѣ “ , м узы кальн . к а р т . для ф . п. А. Буцц и -П е ч ч іа ......................................... ............................................................................................ X . „ И З Ъ С Л Е З Ъ М О И Х Ъ , ром ансъ Н. К а з а н л и ......................................................... X I . „ П О С Л Ѣ Д Н ІЙ П О Ц Ѣ Л У Й “ ром ансъ П .Т о с т и .................................................... X I I . Н А М О Т И В Ъ И З Ъ Т Е Н Н И С О Н А , сти х. 0 . Н. Ч ю миной.......................... X I I I . Н А Н А Т У Р Ѣ . О черки изъ ж и зн и худож ни ковъ. 1 ) М и н и х ъ . В. М. Михеева. X IV . С О В Р Е М Е Н Н О Е О Б О З Р Ѣ Н І Е . ( М о с к в а . М а л ы й т е а т р ъ . „Въ неравной борьбѣ“ др. Вл. А. Александрова. „Жоржшѣка ком. ш. Чека; „Гамлетъ“-, ст. И. И. Ива­ нова; „Душа человѣкъ“ ст. И. И.; Б о л ь іи о й т е а т р ъ . Возобновленіе „Мазепы“-, г-жи Дейша-Сіошіцкал и Скомпская; дебютъ г. Вельяшева, ст. С. Н Кругликова. Т е а т р ъ г. К о р ш а . „Черезъ пороги къ счастью“ ком. II. II. Ладыженскаго; „Честь“ ком. Г. Зудермана; . l i a бойкомъ мѣстѣ“; „Въ бѣгахъ“; „Провинціалка“; „Хамелеонъ“; „Донъ-Кихотъ X I X столѣтія“; „Волтугака“ ст. Р. С. Т. Московское Филармоническое Общество: 1-й абонементный конвертъ. Русск. Музыкальное Обще­ ство: 1 симфоническое собраніе, ст. С. Н. Кругликова. Концерты: г.г. Кошосъ и Ко­ лоннъ и г-жи Б. де-Моиталанъ, ст. С. Н. Кругликова. Театръ Парадизъ ст. V. Театръ XIX столѣтія. — С .-II е т о р б у р г ъ: „Плоды просвѣщенія“; „Встрѣча“; „Гамлетъ“. Возобновленіе „Ваала“. Г. Россовъ въ „Гамлетѣ“ ст. Г. Возобновленіе „Пророка“. Оперный репертуаръ. 1 и 2 квартетн. собранія Р. Муз. Общ. Э. Ко­ лоннъ. Новости, ст. Леля. С. В. Яблочкина. Обозрѣніе провинціальныхъ театровъ.— Корреспонденціи. изъ Вильно, Владиміра-Волыиска, Воронежа, Екатеринослава, Ельца, Каменецъ-Подольска, Кіева, Костромы, Нижняго-ІІовгорода, Одессы, Оренбурга, Пско­ ва, Риги, Ростова-на-Дону, Самары, Симбирска, Смоленска, Ставрополя -Кавказ., Ташкента, Тифлиса, Томска, Уральска и Харькова. — Осеннія выставки картинъ въ Общ. Любителей Художествъ, ст. Глаголя. Иностранное обозрѣніе.-Корреспонденція изъ Чешской Праги К. Ш . ) ........................................................................................................ X V . Х Р О Н И К А (М о с к в а .— П е т е р б у р г ъ .— З а г р а н и ч н а я х р о н и к а ) .....................

П Р И Л О Ж

1 9 23 32 42 52

60 77 85

88 90 92 93

101

167

Е Н І Я :

X V I . Р А Б О Ч А Я С Л А Б О Д К А , д рам а в ъ 4 д. Е. П . К а р п о в а ................................... X V I I . У Г О Л О К Ъ М О С К В Ы , ком. в ъ 4 д. В л . А . А л е к с а н д р о в а .......................... Х Ѵ Ш . В С Т Р Ѣ Ч А , к а р т . в ъ 1 д. П . П . Г н ѣ д и ч а .................................................................. У к а за те л ь п ьесъ д ля лю бительскихъ сп ек так л ей . (Д р ам ы ), (стр. 2 2 — 2 3 )

X IX . „ Х Р И С Т О В А М И Л О С Т Ы Н Я “ ( „ Б Ѣ Г Л Ы Е “), к а р ти н а К.

Стр.

А. С а в и ц к а г о .

X X . Ж Е Н С К А Я Г О Л О В К А , к а р т и н а К . Е . М а к о в с к а го X X I . Е Л Е О Н О Р А Д У З Е , ри сун окъ И . Е . Р ѣ п и н а . X X I I . Т А Щ А Т Ъ Н Е В О Д Ъ , к а р т и н а худ. К и в ш е н к о .

4 30 62

фототипіи гг. ІІІореръ, Набгольцъ и К° въ Москвѣ. фототипіи Т-ва И. II. Куш неревъ и К°.

Дозволено цензурою. Москва, ноябрь 1891 года.

В Ъ КОНТОРѢ РЕД А К Ц ІИ ЖУРНАЛА

„А Р

Т

И

С

Т

Ъ “

ПРОДАЮТСЯ СЛѢДУЮ Щ ІЕ

ОРИГИНАЛЫ КАРТИНЪ РУССКИХЪ ХУДОЖНИКОВЪ: A. И. Алексѣева „Ж енская гол овка“. ................................... 150 руб. Н. Г. Богданова „Д ѣти у п ал атк и “ ....................................... 225

„

И. А. Вельца „В есна“ .................................................................

„

„

. 150

„Д еревня А л у ш т а “ . ........................................

0. А. Гофмана „Беззаботны й“. „

............................................

„За стаканомъ н и в а “ -

250

„

............................... 200

„

B. Г. Казанцева „П ослѣдній л у ч ъ “ .................. „

„Листья опадаю тъ“.

75. „

. . . .

......................

П. Е. Крачковекаго „П аркъ на р ѣ к ѣ С ен ѣ “ . . .

200

„

. . 200

„

. .

250

„

K. Е. Маковскаго „Ж енская гол овка“ ...............................

300

„

„Р ы бакъ-лю битель“ ....................................... 150

„

А. И. Мещерскаго „К авказскій в и д ъ “ ...................... . . . 250

„

М.

Л. Маймана „

„Окрестность г. Н а р в ы “

И. А. Пелевина „На зад в о р ках ъ “

...................... 250

............................................

„

200

„

125

„

„В есна“ . ......................................................... 125

„

Ю. И. Феддерсъ „П ей заж ъ “ (Л иф ляндская Ш вей ц арія) . 60

„

А. А. Писемскаго „Ж и гул евскія горы “ „

. . . . . . . .

Гг. иногородніе, желающіе ознакомиться съ кар­ тинами, могутъ получать фотографическіе снимки съ означенныхъ картинъ, уплачивая по 2 руб. за каж­ дый снимокъ.

ПРОДОЛЖАЕТСЯ ПОДПИСКА

н а сезонъ 1891/2года

на театральный, музыкальный и художественный журналъ

„А Р Т И С Т Ъ “ (годъ 3-й). Журналъ выходитъ по той же программѣ и при томъ же составѣ сотрудниковъ.

Подписная цѣна за годъ (7 книгъ) 9 pyб, съ доставкой и пересылкой 10 рублей. Допускается разсрочка: при подпискѣ 4 руб., послѣ полученія каждой изъ первыхъ 2 книжекъ по 2 р. и послѣ В-й— остальныя деньги. Подписная цѣна на „Артистъ“ на веленевой бумагѣ (сто особыхъ нумерованныхъ экземпляровъ) 16 р., съ перео. 18 р.; въ изящныхъ переплетахъ 25 руб., съ перес. 30 р. Для учащихся въ спеціально театральныхъ, музыкальныхъ и художественныхъ школахъ подписная цѣна на «Артистъ» 7 руб., съ перес. 8 руб.

Отдѣльные №.№. по 2 руб. Подписка на 1891 годъ продолжается—

новые подписчика на 1891 г. получатъ всѣ №№ вышедшіе съ января 1891 года. О с тав ш іеся в ъ неб ол ьш ом ъ ко л и ч ествѣ полные комплекты журнала за 1890 Г О Д Ъ . (.№.№ 5 — 11) продаю тся в ъ р ед ак ц іи П О 9 р. за ѲКЗѲМ., СЪ пересылкою по 11 руб 20 К., с ъ н ал о ж ен н ы м ъ п л атеж о м ъ — 11 р. 4 0 к. Но т а к о й ж е ц ѣ н ѣ п р о д аю тся и полные комплекты ж у р н а л а за сезонъ 1890/1 Г . (№№ 8 — 14). З а р а с п р о д а ж е й всѣхъ экземпляровъ № 4, п р о д аж а п олны хъ ко м п л ек то въ 1-го с е зо н а 1 8 ка/.)() г о д а (№.№ 1— 7) п р е к р а щ е н а . Л и ц а ж ел аю щ ія пр іо б р ѣ сти 1 -й се­ зонъ 188790 безъ № 4 (о стал ьн ы е ш есть 1— 3 н 5— 7) п л а т я т ъ 7 р. 75 к., съ пересылкой 10 р., съ н ал о ж ен н ы м ъ п л атеж о м ъ 10 р. 20 к. Л и ц а , ж ел аю щ ія п ріоб рѣ сти 10 книгъ (№№ 5 — 1 4 ), п л а т я т ъ 13 руб., съ пе­ ресылкой 16 руб., с ъ н ал о ж ен н ы м ъ п л атеж о м ъ 16 руб. 40 коп.; ж е л а ю щ ія ж е прі­ обрѣсти э к з . 13 книгъ (№№ 1— 3 и 5 — 14) п л а т я т ъ 16 руб. 75 коп., съ п е р е ­ сы лкою 21 руб., съ н ал о ж ен н ы м ъ п л атеж о м ъ 21 руб. 50 коп. П од п и ска п р и н и м ается и о тдѣ л ьн ы е н ум ера п р о д аю тся въ конторѣ редакціи (Москва, Кудринская Садовая, д. Бартельсъ), в ъ о т д ѣ л е н ія х ъ ко н то р ы : в ъ к н . м а г а зи н а х ъ „ Н о в а г о Б р е м е н и “ в ь С .-П е т е р б у р г ѣ , М о ск в ѣ , О д ессѣ п Х а р ь к о в ѣ и в ъ ко н то р ѣ H . Н . ПечковскоГі (М о ск в а, П етр о вск ія линіи ) и к р о м ѣ то го в ъ кн иж н ой лавкѣ м о с к о в с к аго Б о л ь ш а г о т е а т р а и во всѣ хъ и зв ѣ стн ы х ъ к н и ж н ы х ъ , м у зы к а л ь н ы х ъ и э с т а м п н ы х ъ м а г а з и н а х ъ в ъ С .-П е т е р б у р г ѣ и М о ск вѣ ; в ъ К іе в ѣ у г. О гл о бл и н а; в ъ К а з а н и у г. Д у б р о ви н а; в ъ К о с т р о м ѣ у г. Б е к е н е в а ; в ъ В а р ш а в ѣ у г . К а р б а с н и к о в а ; в ъ О р л ѣ и К у р с к ѣ у г. К а ш к и н а . И н о го р о д н іе б л а г о в о л я т ъ о б р а щ а т ь с я и с к л ю ч и ­ т е л ь н о в ъ к о н то р у р ед ак ц іи .

Самъ у себя подъ стражей. Комедія въ 3 -хъ дѣйствіяхъ Донъ Педро К а л ь д е р о н а де ла Б а р к а приспособленная къ сценѣ

С е р гѣ е м ъ

Ю рьевы мъ.

Д ѢЙСТВІЕ ТРЕТЬЕ. СЦЕНА 1-я. П аркъ.

( Входятъ

Ф редерикъ

и

Е л е н а ).

Что-же она ему сказала? Что она принцесса Маргсрита, что, очарованная славой его безпримѣрнаго му­ жества, она хочетъ его освободить, что осѣд­ ланная лошадь нетерпѣливо ждетъ его у вы­ хода изъ башни, что стоитъ только ему вско­ чить на лошадь, и онъ уже внѣ опасности. На это онъ отвѣтилъ: «За такое участіе ко мнѣ, за столько милостей, благодарность моя безпре­ дѣльна: по я далъ клятву даже нс покушаться на бѣгство, а потому останусь въ тюрьмѣ». Е л е н а . Вы ихъ слушали внимательно? Ф р е д е р и к ъ . Я такъ ясно слышалъ каждое ихъ слово, какъ будто ихъ рѣчи были моими собственными. Если принцесса Маргерита бу­ детъ вамъ разсказывать другое, не вѣрьте ей, ваше высочество. Е л е н а . Вотъ она идетъ. Остерегитесь, чтобъ она васъ не замѣтила. Ф р е д е р и к ъ . Да поможетъ вамъ Господь! ( Уходитъ). Елена.

Ф редерикъ.

(Входитъ Маргерита и Серафима). М а р г е р и т а . Да, Серафима, король пріѣдетъ въ Бельфлоръ, и я увѣрена, что ты исполнишь мою просьбу, разскажешь ему, какъ и когда я полюбила Фредерика. Отъ этого зависитъ мое счастье. С е р а ф и м а . Все исполню, синьора. Я ни за чтобы не открыла ваіпей тайны, хотя бы мнѣ угрожало тысячу смертей, но теперь я все раз­

скажу, если вы требуете. (Въ сторону). Какъ кстати это порученіе! Я все уже разсказала королю. (Уходитъ). Е л е н а . Что это значитъ,Маргерита? Вы однѣ? М а р г е р и т а . Да, прелестная Елена, я ищу уе­ диненія; оно облегчаетъ для меня сердечную тос­ ку. Любовь, какъ философъ, бѣжитъ общества и ищетъ одиночества. Е л е н а . Мы обѣщались высказать другъ другу наши сердечныя тайны. М а р г е р и т а . Позвольте, я начну; я недолго буду васъ занимать разсказомъ. Е л е н а . Начинайте, я вся обратилась въ слухъ. М а р г е р и т а . Увлеченная славой принца Фре­ дерика, я желала видѣть его и лично убѣдить­ ся, что его содержатъ такъ, какъ прилично его сапу и высокой доблести. Я пришла къ не­ му, назвавшись женою начальника тюрьмы, и... сказать-ливамъ, Елена?... Онъ поразилъ меня своимъ умомъ и очаровалъ своей любезностью такъ, что это свиданіе рѣшило мою участь. Е л е н а . ІІолно-те,прекрасная Маргерита,вы од­ нѣ находите, что онъ такъ уменъ, такъ уди­ вительно любезенъ. Но всему, что слышала я о немъ, я полагаю, что это— грубая деревенщина. М а р г е р и т а . Васъ обманули, Елена! Васъ об­ манули! Нравственное достоинство Фредерика такъ же высоко, его обращеніе такъ же очарова­ тельно и пеподражаемо, какъ непобѣдимо его му­ жество! Елена, да о настоящемъ - ли Фреде­ рикѣ мы обѣ говоримъ? Е л е н а . Я не буду съ вами спорить. Созна­ юсь, что я также неблагоразумна, какъ и вы. Вы любите человѣка дурно образованнаго, а я чс-

ловѣка низкорожденнаго,— начальника тюрьмы, котораго вы знаете. Маргерита (въ сторону). Что я слышу?... Елена. Какъ удивилась она? Маргерита (въ сторону). Я не въ силахъ владѣть собою. (Вслухъ). Кончайте, прошу васъ. Елена. Я вижу, вы презираете меня, но по крайней мѣрѣ предметъ моей любви таковъ, что мнѣ не стыдно сознаться, что я его люблю! Из­ раненный, несчастный, удрученный горемъ, онъ упалъ къ моимъ ногамъ, умоля я о помощи, и овладѣлъ моимъ сердцемъ. Маргерита. Молчите, Елена! Это стыдно! Это позорно! Молчите, Бога ради! Елена. Я, по крайней мѣрѣ, не забылась, не пошла къ нему въ тюрьму, къ тому же онъ начальникъ, а нс арестантъ! Я люблю его, а не признавалась ему въ любви, потому что знаю себѣ цѣну и умѣю страдать и молчать. Я люб­ лю такъ же, какъ и вы, поя не дарила его ло­ шадьми и деньгами, не кинулась ему па шею.

( Уходитъ). Маргерита. Могла-ли я не измѣнить себѣ? Могла-ли я овладѣть собою, когда уязвилось серд­ це, когда вся душа моя была потрясена? А? Рев­ ность! Теперь я понимаю твою силу1 Одной твоей тѣни было достаточно, чтобы потрясти все су­ щество моо до его основъ. Что-же будетъ если мы встрѣтимся съ тобою лицомъ къ лицу?

(Входитъ Фредерикъ). Фредерикъ. Насилу она ушла! Ботъ опять

я съ вами; я едва дождался. Маргерита. И я тебя ждала, невѣрный, лжи­ вый человѣкъ, съ такимъ же нетерпѣніемъ,чтобъ высказать, что думаетъ о тебѣ мое сердце.

(Елена, показывается за деревьями). Фредерикъ. Что это значитъ? Маргерита. То, что ты измѣнникъ, что я жес­

токо оскорблена тобою, что отравлена моя жизнь, что я ревную. Елена (въ сторону). Навѣрно, Маргерита не­ годуетъ на мою любовь и будетъ упрекать его за то, что онъ увлекъ меня. Желаю и боюсь узнать, что она думаетъ обо мнѣ! Скройте ме­ ня, деревья, отъ ихъ взоровъ! Фредерикъ. Но могу понять васъ, синьора! Въ чемъ измѣнилъ я вамъ? Какъ я могъ воз­ будить въ васъ ревность?... Клянусь вамъ, если­ бы я только почувствовалъ въ себѣ возмож­ ность васъ оскорбить или измѣнить вамъ, я бы умеръ отъ угрызеній совѣсти. Маргерита. Неблагодарный, безчестпый ры­ царь! Такъ-то ты вѣрепъ любви? Знаю теперь, для чего ты хотѣлъ остаться здѣсь, знаю! Ты здѣсь для Елены, но для мена, предатель! Ты говоришь, что умрешь отъ угрызеній совѣсти, такъ умирай-жо сейчасъ тысячью смертями, ты тысячу разъ измѣнилъ. Фредеринъ. Да, я и умру. Вашъ гнѣвъ такъ

же смертеленъ, какъ живительна ваша любовь! Могъ-ли я оскорбить васъ, когда вы мое боже­ ство! Могъ ли я измѣпить вамъ, когдадыніу толь­ ко вами! Маргерита. Всѣмъ этимъ ты плохо прикры­ ваешь твое вѣроломство! Развѣ ты не любишь Елену?... Развѣ не для нея ты здѣсь? Развѣ не для поя ты рѣшился принять такую низ­ кую должность?... А если такъ, зачѣмъ-же хо­ чешь ты продолжать твой обманъ?... Дай-же мнѣ натѣшиться, разоблачая тебѣ всю подлость твоего обмана, всю гнусность твоего вѣролом­ ства, дай мнѣ натѣшиться, бросая тебѣ въ ли­ цо: лжецъ, лжецъ, лжецъ... Фредерикъ. Остановись на минуту, остано­ вись... Бога ради, выслушай мспя, а потомъ дѣлай со мной, что хочешь!... Маргерита. Или ты думаешь, что можешь оправдаться? Фредерикъ. Безъ всякаго сомнѣнія. Маргерита. Дай Богъ! Елена, (въ сторону). Послушаемъ. Фредерикъ. Какъ? Я люблю Елену? Для нея я здѣсь? Какъ могла придти тебѣ, Маргерита, такая мысль? Да поразитъ меня сейчасъ громъ небесный, если я хоть словомъ измѣнилъ тебѣ, если слышала отъ меня Елена хоть одно сло­ во, которое бы не было словомъ преданнаго и благодарнаго слуги. А развѣ я но долженъ быть ей признателенъ? Не она-ли меня спасла отъ погибели! Не ей-ли я обязанъ за то, что могу видѣть тебя, мое солнце, говорить съ тобою, мос счастье, никого не опасаясь? Елена (въ сторону). Что слышу?... Я, я по­ могла ихъ любви! Но тише, тише, что будетъ дальше... Фредерикъ. Можетъ-ли одинъ солнечный лучъ состязаться съ самимъ солнцемъ? Мояіетъ-ли ручей состязаться съ великимъ океаномъ, одинъ цвѣтокъ съ весною и одна звѣздочка съ цѣ­ лымъ небомъ, усѣяннымъ звѣздами... Опасна-ли тебѣ Елена, хотя она и прекрасна?... Она для меня пріятный ручеекъ, красивый цвѣтокъ, иг­ ривый лучъ свѣта, блестящая звѣздочка; ио ты, ты для меня, Маргерита, само солнце, ослѣпи­ тельно сіяющее, роскошная весна, ты мое небо, моя всолепная. Елена (въ сторону). Сравненіе не очень ле­ стно для мепя. Фредерикъ. Маргерита, возврати жизнь не­ счастному. Будемъ скрывать нашу любовь, бу­ демъ продолжать нашъ спасительный обманъ, пока но кончатся всѣ опасности, которыми окружена наша любовь. Маргерита. Соглашаюсь, хотя и знаю, что ты меня обмапываеть. Когда любишь, сладостно принять и ложь за правду. Если бы я не на­ ходила наслажденія вѣрить твоей лжи, я-бы не полюбила тебя; по я люблю, люблю тебя. Хорошо, я буду притворяться, что люблю этого

урода, пока моя ревность въ состояніи выно­ сить твою преданность этой прелестницѣ. Елена (въ сторону). Какъ они наперерывъ стараются восхвалить меня! Маргерита. Знай и помни, Фредерикъ, я такъ люблю тебя, что предлагай мнѣ тронъ вселен­ ной— я откажусь отъ него ради тебя. Да, съ тобою мила, полна блаженства для меня самая низкая доля. Бога ради, Фредерикъ, пощади мое сердце, не раздражай мою ревность. Фредерикъ. Твои сомнѣнія оскорбили меня, Маргерита. Маргерита. Я страдала, Фредерикъ, я себя не понимала. Фредерикъ. Какъ лживы были твои подо­ зрѣнія! Маргерита. Несмотря на то, я умирала отъ нихъ. Фредерикъ. Ихъ теперь пѣтъ въ твоемъ сердцѣ? Маргерита. Нѣтъ, твои слова, какъ волшеб­ ство, воскресили убитую мою душу. Фредерикъ. И думать, что я могу предпо­ честь тебѣ Елену! Маргерита. О, не произноси ты этого имени; оно наполняетъ желчью мое сердце! Фредерикъ. О, Маргерита, оно не сойдогъ болѣе съ моихъ устъ. Маргерита. Ты обѣщаешься? Прощай. ( Ухо­ дитъ ). Фредерикъ. А какъ справедливо, что лю­ бовь слѣпа! Она не узнаётъ тѣхъ, кто болѣе ей преданъ.

(Входитъ Елена). Елена. Прекрасно, синьоръ рыцарь, нрекрас-

ю! Вы умѣете давать обѣщанія, умѣете и дер­ жать ихъ !... Ботъ какъ!.,. Безумное созданье, гость неблагодарный, неужели мое покрови­ тельство бѣглецу, моя милость нищему достой­ ны такого воздаянія? Фредерикъ (въ сторону). Боже! Или мало еще было мукъ! Елена. Нищимъ, раненымъ, бѣглецомъ при­ шелъ ты ко мнѣ; какъ трусливаго зайца тра­ вили тебя... я дала тебѣ пристанище, я, сжа­ лившись надъ тобой, укрыла тебя отъ преслѣ­ дованій, и за щедрую милостыню, ты вѣролом­ но кусаешь мшо руку! Ты, коварно укравъ чу­ жое имя, возбудилъ во мнѣ состраданіе и, обез­ честивъ собою рыцарство, оскорбилъ меня, жен­ щину. Любишь Маргериту, такъ что-же? И лю­ би ее, зачѣмъ-же лгать и наругаться надо мной? Хорошо, она вселенная для тебя, твое небо, твое солнце, все-же это но основаніе для тебя сдѣлаться подлецомъ, смѣшать меня съ грязью... О, я отомщу тебѣ, отомщу жестоко!... Король узнаетъ все. Фредерикъ. Прекрасная Елена, выслушайте меня. Елена. Не произноси моего имени!... Или

не боишься, что оно какъ молиія поразитъ твои лживыя уста, что оно убьетъ и Маргериту! Фредерикъ. Ради Бога, выслушайте меня, синьора, а потомъ дѣлайте со мною, что хоти­ те; у вашихъ ногъ п моя честь, и моя жизнь. Знайте-же, я изъ свиты принца Фредерика, ко­ тораго привела сюда любовь къ Маргеритѣ. Его схватили, а я спасся бѣгствомъ, оставивъ въ лѣсу мое платье. Вспомните, что я пришелъ къ вамъ въ тотъ самый день, въ который взя­ ли въ плѣнъ принца. Вы потомъ приставили меня стражемъ къ нему, и тутъ, позвольте вамъ сказать, я доказалъ вамъ мою вѣриость, мою безпредѣльную преданность. Хотя Фреде­ рикъ мой принцъ, мой господинъ, но я стере­ гу его съ безпримѣрнымъ стараніемъ, съ ве­ личайшею бдительностію, — по позволяю ему удаляться отъ меня ни на минуту. Чѣмъ-же я виноватъ передъ вами. Не тѣмъ-ли, что не смѣю говорить вамъ о любви? По вы принцесса, а я бѣдный спутникъ принца. Что бы ни было, какъ бы великъ ни былъ вашъ гнѣвъ на меня, я останусь вѣрнымъ вамъ, глубоко вамъ пре­ даннымъ слугою! Хотя преданность вамъ моего сердца и безгранична, но я долженъ ее скры­ вать: я выдаю себя за принца Мантуапскаго, за обожателя Маргериты. Елена. Этимъ вы не молгете оправдаться. Бы не были со мной откровенны, вы обману­ ли меня. Фредерикъ. Бога ради, Елена... Елена. Не произносите моего имени. Фредерикъ. Боже! Вотъ король! Подумайте, что одно слово ваше погубитъ меня. Елена. Пусть ревность губитъ того, кго ревностыо-же губитъ другихъ. Фредерикъ. Какъ? И вы хотите моей поги­ бели? Елена. Да, и этого еще мало за вашо пре­ зрѣніе ко мнѣ. Фредерикъ. Если ваше сердце камень, я оставляю васъ. (Уходить). Елена. Ты не уйдешь отъ меня!.. Не зна­ ешь, видно, до чего можетъ дойти жажда мще­ нія въ сердцѣ оскорбленной женщины.

(Входятъ Король и Серафима). Серафима. Утѣшьте ее, ваше величество. Король. Рѣшительно я между двухъ огней! Два чувства сражаются во мнѣ: съ одной сто­ роны, мнѣ хочется казнить убійцу Педро, съ другой,— хочется спасти дочь мою Маргериту! Что дѣлать!.. О, Господи, какъ трудно уп­ равлять людьми! Елена. Ваше величество, выслушайте меня! Бы должны узнать, до какой степени велико ваше несчастье! Бы должны узнать, кого лю­ битъ дочь ваша. Король. Э, да я знаю все; все я знаю! Оставь, пожалуйста, ничего ты новаго не скажешь мнѣ, только больше растравишь рану моего сердца.

Я знаю, что нисколько не щадя меня, не спросясь, Маргерита влюбилась, знаю, знаю, въ кого. Серафима. А если вы знаете все, помогите дѣлу. Медлить нельзя. Неужели вы потерпите, чтобы принцесса вышла за злодѣя, когда ея кровь,— она-же и ваша, вопіетъ о мщеніи ему?

(Уходитъ.) Король. Вотъ тутъ и дѣлай, что хочешь. Вотъ положеніе!.. Изволь тутъ удовлетворить и Маргериту и Елену! Какъ это сдѣлать? Одна требуетъ жизни ему, другая смерти? Что это, какъ трудно править всѣми, быть рѣшителенъ всего! Исполню желаніе Маргериты! Этого тре­ буетъ благо моего королевства; она— наслѣдни­ ца престола. Гнѣвъ Елены мало по малу утих­ нетъ, когда спа увидитъ ясно, что не ея сила взяла... Другого дѣлать нечего.

(Входитъ Генералъ). Генералъ. Ваше величество! Извѣстіе пер­

Король. Что, Маргерита? Все та же грусть, та зке тоска? Ие легче тебѣ? Маргерита. Все тоже ! Вы видите эти слезы. Утѣшенье не можетъ проникнуть въ мое сердце. Король. Исполни одну мою просьбу. Маргерита. Какую, государь? Король. Я боюсь, принцъ Фредерикъ ие вы­ несетъ тюремнаго заключенія; тоска ого убьетъ. Что, если онъ умретъ въ тюрьмѣ? Всѣ обви­ нятъ меня въ этомъ... Что тогда скажутъ и здѣсь и въ Сициліи? Маргерита. Что-же могу сдѣлать я? Король. Если бы ты съ нимъ повидалась се­ годня?.. Это могло бы его утѣшить, освѣжить его нравственныя силы, было бы полезно и его головѣ. Надо, чтобъ ты его повидала... Ты пойдешь къ нему не одна я буду съ тобою. Маргерита. Я охотно повинуюсь вамъ, го­ сударь. Король (ѣ сторону). Какъ скоро она со­ гласилась! Какая радость засвѣтилась въ ея глазахъ. Смотрите, какъ она счастлива! Но я пе измѣню себѣ, притворюсь, будто-ничего ие подозрѣваю. (Вслухъ.) Пойдемъ-зке, Маргерита. Маргерита (иъ сторону). Лишь только ко­ роль увидитъ меня съ нимъ, я сдѣлаю такъ, что онъ согласится отдать мою руку Фреде­ рику. (Уходитъ.)

вой важности! Эдуардъ, король Сициліи, прибу­ детъ сегодня въ Неаполь съ многочисленнымъ войскомъ. Почти все его королевство готово подняться па насъ за принца Фредерика. Король. Этого только не доставало!.. Газмыслимъ еще разъ, что дѣлать. Справедливый гнѣвъ на злодѣя н честь моего королевства тре­ буютъ, чтобъ я наказалъ убійцу, съ оружі­ емъ встрѣтилъ Эдуарда и выгналъ его изъ пре­ дѣловъ моего государства; но долгъ владыкъ СЦЕНА 2-я. земныхъ сдерживать порывы своихъ чувствъ, Въ багинѣ. и руководствоваться мудрой осторожностью. Бенито одѣвается, Роберто и музыканты. Слушай, я повѣрю тебѣ мои намѣренія!.. Прин­ Роберто. Ваше высочество, хорошо-ли вы цесса Маргерита... Такъ ужъ угодно было Богу изволили провести ночь? наказать меня... Принцесса Маргерита любитъ Бенито. Важно, братъ. Отмѣнно хорошо принца Фредерика. Эта любовь и есть причина тоски, которая губитъ ее, мою дочь и наслѣд­ всхрапнулъ. Точно убитый, спалъ. Экая пыш­ ницу престола... А! Что?.. Ты удивляешься?... ная постель! Фу ты, прахъ возьми, роскошь Да, это мнѣ сказали и Серафима и Елена. До да и только! Этакъ, братъ, спалъ, такъ спалъ!.. ихъ словъ я узко зналъ это положительно! До­ Думалъ, что не проснусь. гадался! Бладыки долзкпы быть проницатель­ Роберто (музыкантамъ). Пойте, пока сто ны ... Я имѣю намѣреніе выдать Маргериту за высочество изволитъ одѣваться. Одинъ изъ музыкантовъ. Споемъ-то еще разъ Фредерика! Генералъ. Государь... ту пѣсню, что пѣли вчера; она такъ хороша, Ну, начинайте. (Ноютъ.) Король. Пи слова... Молчи. Одно смущаетъ Бенито. Роберто! меня... Ужъ очень безсмысленъ и странно дикъ принцъ Фредерикъ. Что скажутъ, когда узна­ Роберто. Принцъ? ютъ, за какого человѣка я выдалъ принцессу, Бенито. Сказки этимъ горланамъ, чтобъ они мою дочь! Вѣдь для властителей земли это: не дурили. Коли они хотятъ меня потѣшить, «что скажутъ» значитъ все. пусть затянутъ: (Запѣваетъ пѣсню.) Генералъ. Объ этомъ не безпокойтесь, ваше Искусный въ верховой ѣздѣ Моралесъ отправился въ горы. величество, бѣдствія принца разстроили его голову; съ свободой возстановятся и здоровье его и умъ. Роберто. Вамъ угодно слышать именно эту Король. Надѣюсь, надѣюсь!.. Можетъ быть!.. пѣсню? Впрочемъ, прежде чѣмъ отдать ему руку прин­ Бенито. Ещо-бы! Это такая, братъ, пѣсня... цессы Маргериты, я намѣренъ подвергнуть еще просто разлюбезное дѣло! Какъ бывало затя­ испытанію ся любовь. А вотъ кстати она сама. нетъ ео въ лѣсу Антонія. Что твой соловой! (.Входитъ Маргерита). Души своей не слышишь. Генералъ. Какъ печальна принцесса! Роберто. Ваше высочество, какъ могли вы

такъ скоро забыть, кто вы? Горе отнимаетъ у васъ память. Бенито. Это точно. Совсѣмъ изъ головы вонъ, что я принцъ... какъ бишь? Роберто. Фредерикъ, наслѣдный принцъ Си­ циліи. Бенито. Да, д а ... это точно!.. Ну, что-жь!.. Принцъ такъ принцъ!.. Только откуда свали­ лось на меня это принцовство, попять не мо­ гу! Что я? Кто его знаетъ!., хоть убей, не поймешь!.. И даже, говорятъ, не въ этой сто­ ронѣ я родился!.. И то сказать, можетъ быть, во снѣ грезилось мнѣ, что я мужикъ. Да какъ зке, чортъ возьми, не здѣсь я родился, когда (указываетъ, на окно) отсюда видна моя де­ ревня, вонъ она близехонько отсюда!... О, Гос­ поди Бозке, какъ-же не здѣсь я родился, когда вонъ домъ Антоніи и Хуаны! А вонъ, вонъ, ма­ ленькій домикъ Бартоло. А вонъ подальи е хижина Инесы! Да что-зке это такое? Вѣдь это все тамъ родные мнѣ... а эвона, звона бѣзкитъ мальчуганъ— это сынишка Франчески. Бозке мой, Боже мой, что-же это? За что меня мучатъ, дерзкатъ здѣсь?... Что-зке выходитъ на яву: то-ли, что я сижу въ золотѣ, или то, что вижу тамъ мою деревню?... Какъ-же это: и сплю и не сплю, въ одно и то зке вре­ мя? Ахъ, ты, царь мой небесный, съ ума просто сойдешь! Голова такъ и горитъ!.. Думать я но стану, вотъ ч то... Ѣмъ сладко, вонъ какая постель, а платье-то на мнѣ: шелкъ да золо­ то; всѣ мнѣ слузкатъ!.. Сонъ-ли это, не сонъли,— хорошо! Пусть я сынъ какой-то Цециліи! Пусть принцъ! (Задумывается.) Роберто (музыкантамъ). Уйдите, его вы­ сочество изволилъ погрузиться въ размышленія. (Музыканты уходятъ). Ты что зке тутъ, ско­ тина? Мало тебѣ что-ли, что за тобой ухажи­ ваютъ такъ? Что-жъ ты тутъ пищишь? Чего тебѣ еще надо? Бенито. Ну, такъ и есть, я этого ждалъ. Это значитъ, мы теперь одни,съ глазу на глазъ. Ботъ и дерешься!.. При народѣ ты предо мной изгибаешься такимъ подлецомъ, дѣлаешься т а ­ кимъ холопомъ, что противно смотрѣть.— Зна­ читъ, тогда не смѣешь!... Этакая подлость, такъ бы тебя въ рожу и треснулъ... а вотъ какъ никого нѣтъ, такъ ты и радъ на мнѣ выместить; все ругаешься и дерешься, благо здоровъ какъ быкъ. Прямая скотина. Роберто. Ну, ты у меня знай мѣру! Мало те­ бѣ что-ли, что служу тебѣ одну половину дня, иотѣшь-же меня въ другую. Бенито. Да что-жь тебѣ охота что-ли драться-то? За что вы меня мучите? (Въ сторону.) Ботъ штука-то пришла мнѣ въ голову!... По­ тѣшусь я надъ нимъ, когда придутъ сюда.

(Входитъ Фредерикъ). Фредерикъ. Баню высочество, благородный и славный принцъ! Я принесъ вамъ радост­

ную вѣсть. Его величесіву, королю Неаполи­ танскому и ея высочеству принцессѣ Маргеритѣ угодпо посѣтить васъ. Они ужь на пути и сейчасъ здѣсь будутъ. Роберто (къ Бенито). Ваше высочество, не извольте забыть, что ея высочество—ваша на­ реченная невѣста, и что вы должны встрѣ­ тить ее любезно. Бенито. Я, братъ, не дуракъ! Я знаю, что мнѣ говорить и что мнѣ дѣлать. Ты отъ меня не отвертишься, — постой, заплатишь за всѣ твои гадости. Фредеринъ. Вотъ они. (Въ сторону.) Лю­ бовь , ты хитра, научи меня и Маргериту при­ вести наше дѣло къ концу, даруй, чтобы ко­ роль убѣдился, что Маргерита влюблена въ этого негодяя. (Входят ъ Король и Маргерита). Король. Ваше высочество, вы вѣроятно уди­ витесь нашему посѣщенію? Бенито. Чему тутъ удивляться, Роберто мнѣ уже сказалъ. Король. Прошу васъ, примите это посѣще­ ніе съ моей стороны, какъ знакъ глубокаго къ вамъ почтенія, а со стороны принцессы за выразкеніе ея сердечнаго расположенія къ вамъ. Бенито. А ну-те-ка, дайте ручку, принцес­ са. Смерть хочется со у васъ поцѣловать; больно ужь вы хороши. (Въ сторону) Вотъ какъ я разошелся, ничуть не сробѣлъ! Бъ самомъ дѣлѣ въ моихъ жилахъ, долзкно быть, течетъ что-нибудь нриицовское. Маргерита. Его величество король, мой отецъ, услыхавъ о вашей печали, захотѣлъ лично васъ видѣть. Это доказываетъ, что онъ на васъ не гнѣвается, и вы вправѣ ничего не бояться, потому что согласно мудрому и человѣколю­ бивому закону, для плѣнника достаточно уви­ дѣть короля, чтобы не быть казненнымъ. Бы спасены теперь. Король (въ сторону). Иесчастпая!... Она едва можетъ скрыть свою любовь. Бенито. Знаю, король, очень знаю, что мнѣ нечего васъ бояться. (Въ сторону) Каковъ я ? ... Мнѣ и король, какъ свой братъ. Право, не озкидалъ я отъ себя такого остроумія и такой прыти. Роберто (въ сторону). Тоже и это зкивотное разсуждаетъ! Фредерикъ (въ сторону). Удивительно, от­ куда у ного такая смѣлость... Видно, и мнимый, санъ придаетъ духу. Бенито. Подайте намъ кресла! Роберто. Кресло подлѣ васъ, ваше высо­ чество. Бенито (тихо Роберту). Роберто, ты мнѣ, дружокъ, заплатишь за все. (Садится; вслухъ). Вотъ такъ мнѣ хорошо. Ваше величество, вонъ тамъ еще есть кресло, садитесь. Фредерикъ (въсторону). Нѣтъ, братъ, узко не въ мѣру пересолилъ!

Король (тихо М аргеритъ). Какъ вамъ нравится, Маргерита, такое знаніе приличій! Маргерита. Помилуйте, государь, неужели вы не видите, какъ онъ очарователенъ; сколь­ ко въ немъ простодушія и истинной доброты; сколько задушевности въ его голосѣ; съ ка­ кою сердечностью пригласилъ онъ васъ сѣсть. Его хвалятъ много, но онъ выше всѣхъ похвалъ. Король. Вотъ к а к ъ !... Неужели... ты на­ ходишь въ немъ какія-нибудь достоинства?... Нѣтъ, узкь это черезчуръ! Это просто не любовь, а сумасшествіе! Маргерита. Лхъ, любовь и сумасшествіе ие одно-ли и т о ж е ? ... Король (перебиваетъ ее). Ну, узкь ты пой­ дешь!... (Бенито). Я желаю посовѣтоваться съ вами относительно прибытія вашего брата. Бенито. Брата! Какъ брата?!... Въ жизнь мою не слыхивалъ ни о какомъ братѣ, никогда у меня и но бывало брата. Роберто. Вы слышите: вамъ говорятъ, что вашъ братъ ѣдетъ въ Неаполь. Бенито. Ну такъ что зке?... Я до сихъ поръ и не слыхивалъ о братѣ. (Деретъ за ухо Р о­ берто) Ботъ тебѣ, вотъ тебѣ!... Зачѣмъ ты мнѣ до сихъ поръ но говорилъ, что у меня есть братъ. Вотъ тебѣ за это, вотъ тебѣ! (Бьетъ его). Фредерикъ. Что это значитъ? Король (тихо Маргеритѣ). Ну, что ты теперь на это сказкешь? Прилично-ли такъ по­ ступать принцу? Маргерита. Меня восхищаетъ эта вспыльчи­ вость! Король. Послѣ этого тебѣ можетъ нравить­ ся всякая гадина. Маргерита. Какъ гнѣвъ его очарователенъ! Король. Ну, узкь это ни на что не похоже, Маргерита! Я объ немъ совсѣмъ другого мнѣ­ нія! Скорѣе я истреблю мечемъ и огнемъ все мое королевство, чѣмъ отдамъ ему тебя. Маргерита. А я вамъ скажу, мой государь и мой добрый отецъ, откровенно и рѣшитель­ но, и хотя-бы мнѣ это стоило жизни: я могу быть счастливою только за принцемъ Фреде­ рикомъ, который меня слушаетъ теперь. Фредерикъ (въ сторону). Едва могу сдер­ жать мой восторгъ. Бенито. Послушайте, какъ меня принцессато любитъ! Маргерита (королю). И почему-же я не могу любить принца и выдти за него замужъ? Принцъ Фредерикъ наслѣдникъ престола Си­ циліи. Король. Конечно... конечно... да что онъ за человѣкъ! Маргерита. Весь міръ славитъ его могуще­ ство, его умъ. Бенито. У! у! какъ меня любитъ принцесса, просто сошла съ ума! Король. Рѣшительно я не знаю, что дѣ­

л а т ь .... И думать, что этотъ человѣкъ-принцъ, и что въ него влюблена моя дочь! Ужасно! Маргерита. Да, государь, я бы разсказала вамъ, какое высокое созданіе, какое сокрови­ ще принцъ Фредерикъ, если бы онъ не слушалъ насъ въ настоящую минуту. Бенито. Вотъ какъ! По уши врѣзалась. (Въ сторону.) Пропала дѣвка. (Входитъ генералъ.) Генералъ. Ваше величество, посланникъ ко­

роля Сициліи проситъ у васъ позволенія пред­ ставиться вамъ. Роберто (въ сторону). Теперь все откроется. Маргерита. Этотъ посланникъ очень кста­ ти, отъ него вы узнаете все. Король. Нужно его принять (Къ Бенито.) Прощайте, ваше высочество, я васъ оставляю. (Король, М аргерита и генералъ уходятъ.) Бенито. Очень радъ, я еще не обѣдалъ; ѣсть хочется! Подадутъ мнѣ теперь жирный пирогъ съ телятиной, полдюжины куропатокъ, трид­ цать картофелинъ, сыру, сливокъ, двѣнадцать грушъ, десять апельсиновъ! Все это я поѣмъ! Экая роскошь! Нѣтъ, хорошо быть принцемъ; кормятъ хорошо, живешь какъ въ раю. Давайте-же обѣдать скорѣй; обѣдать, обѣдать. (Всѣ

уходятъ.) СЦЕНА 3-я.

Дворъ въ замкѣ. Входятъ Антонія и крестьяне. Антонія. Надо поглядѣть, какъ послы гово­ рятъ съ государями. Любопытная штука! Дру­ гой разъ этого и не увидишь здѣсь.

( Входятъ король Неаполитанскій со свитой, Маргерита и Роберто) Роберто. Ваше величество, если меня не об­

манываютъ глаза, вмѣсто посла идетъ сюда самъ король Сициліи, братъ моего господина. Король. Ахъ, когда бы его появленіе раз­ вязало всѣ мои сомнѣнія, уничтожило всѣ мои затрудненія! Маргерита. Бозке, перемѣни мои страданія на счастіе!

(Входитъ

король Сициліи со свитой.) Король Сициліи. Позвольте мнѣ, послу его

величества короля Сициліи, преклонить колѣна предъ вашимъ величествомъ. Король Неапол. Мы этого не дозволимъ, мы знаемъ, что вы король Сициліи. Маргерита (въ сторону). Какъ это странно! Король Сициліи. Я хотѣлъ быть самъ своимъ посломъ для того, чтобы это посольство было выполнено какъ можно лучше, а пото­ му я требую для себя всѣхъ привиллегій, ус­ тановленныхъ дли посланника, и приступаю къ изложенію того, что королю Сициліи угодно, чтобы вы знали: принцъ Фредерикъ бился съ синьоромъ Педро-де-Сфорна на рыцарской аре­ нѣ, одинъ на одинъ, такъ, какъ слѣдуетъ ры­

царю, а потому, если принцъ Фредерикъ убилъ синьора Педро, то онъ сдѣлалъ это но всѣмъ правиламъ рыцарства, слѣдовательно не заслу­ жилъ того, чтобъ съ нимъ обращались, какъ съ разбойникомъ. До короля Сициліи дошла вѣсть, что вы хотите отнять жизнь у принца Фредерика. Этому нельзя вѣрить. Это недо­ стойно вашего сана, несогласно съ вашимъ характеромъ; эго унизитъ васъ предъ цѣлымъ свѣтомъ. Возвратите моего брата, или на по­ лѣ битвы я докажу, что вы— король вѣролом­ ный. Не забудьте, что вы обязаны покрови­ тельствовать рыцарю, который явился довѣр­ чиво на турнирѣ, объявленномъ вами и устроен­ номъ въ вашемъ королевствѣ. Король Неаполит. Конечно,вы говорите прав­ ду,государь долженъ покровительствовать всѣмъ рыцарямъ, которые являются на его турнирѣ; но онъ не можетъ допустить, чтобы какой-ни­ будь невѣдомый искатель приключеній, или ка­ кой-нибудь принцъ, скрывшій свое имя, обра­ тилъ забаву въ битву на смерть и веселое празд­ нество въ похороны. Эти слова достаточно объ­ ясняютъ вамъ, почему арестованъ принцъ. Но вамъ несправедливо сказали, что я хочу у не­ го отнятъ жизнь, или что онъ узко казненъ. Лучшимъ отвѣтомъ на такія рѣчи будетъ то, что вы сами сго увидите, сейчасъ зке убѣди­ тесь, что онъ живъ, невредимъ и вцй всякой опасности. (Сайтѣ). Гей! Скажите начальнику тюрьмы, чтобы онъ привелъ плѣнника сюда, къ королю Сициліи. Знайте зке, ваше величество,— я не могъ желать смерти принца Фредерика уже потому, что имѣю желаніе выдать за него за­ мужъ дочь свою Маргериту; этотъ бракъ, кля­ нусь Богомъ, былъ бы совершенъ, если бы я не опасался неблагоразумія принца. Король Сициліи. Если такъ, я сознаюсь охот­ но, что меня обманули, и прошу у васъ извиненія.

(Входитъ Елена). Елена. Если слезы женщины могутъ трогать сердце мужчинъ и государей, я, рыдая, припа­ даю къ стопамъ вашимъ, король. Какъ?... Или до того мало правды у васъ, что вы хотите на­ градить человѣка, такъ жестоко оскорбившаго меня? Какъ? Бы освобождаете принца Фреде­ рика, вы отдаете ему Маргериту и забыли, какой справедливый гнѣвъ кипитъ въ моей груди, за­ были, что вы мнѣ дали слово удовлетворить моей мести... (Молчаніе). Государь, я визку, что вы перемѣнили намѣреніе... Я потеряла брата, дайте-зко мнѣ музка, который бы защищалъ мою честь, какъ защищалъ ее мой братъ, и тогда милуйте принца, сколько хотито. Одного я про­ шу у васъ, государь, доставьте мнѣ возможность заключить брачный контрактъ съ герцогомъ Мантуанскимъ, который скрывается здѣсь, въ ва­ шемъ государствѣ! Вы этого но знаете, по онъ здѣсь; исполните мою просьбу, государь, и я буду довольна.

Король Неапол. Какъ?... Герцогъ Мантуанскій здѣсь?! Вотъ еще что!... Этого только не доставало!... Мантуанскому что тутъ еще на­ до?... Ну! ну, хорошо, обѣщаю, что онъ бу­ детъ твоимъ мужемъ... (В ъ сторону). Какая путапица!... Каково управлять людьми? А?...' Да это напасть!... Елена. Ахъ! Государь, благодарю, благодарю. (Въ сторону). Теперь я отмстила Маргеритѣ за ревность, которую она возбудила во мнѣ. Я обманула обманщицу. Король Неапол. (показывая королю С ици­ ліи на ограду замка). Ваше величество, вотъ

и плѣнникъ съ начальникомъ тюрьмы. Вы ви­ дите, что я не казнилъ его.

(П а стѣнѣ замка показываются Фредерикъ и Бенито). Король Сициліи. О, милый братъ мой! Маргерита (въ сторону). Король Сициліи

ие знаетъ: кто изъ нихъ начальникъ тюрьмы, кто арестантъ... Елена (Въ сторону). Боже мой!... Что я вижу! Какъ, это принцъ Фредерикъ! Да я, ка­ жется, узнаю его. Антонія. Посмотрите-ка! Берто, Валардо!... Или я пьяна, или принцъ-то некто иной, какъ Бенито! Крестьянинь 1-й. Ты что тутъ разоралась! Ты, знай молчи, да смотри. Антонія. Зачѣмъ-же это сго называютъ прин­ цемъ! Король Сициліи. О, братъ мой дорогой, сколь­ ко слезъ я пролилъ о тебѣ! Наконецъ-то я тебя визку, и этого съ меня довольно, я счастливъ! Антонія. Съ чего-же это король-то его назы­ ваетъ своимъ братомъ. Бенито. А? Такъ вотъ кто мой брагъ? Ну, ни­ чего,— должно быть, добрая душа мой братъ,ко­ роль. Эвона, звона, кто тамъ, Антонія!... Фредерикъ (Бенито). Молчи! Бенито. Что?... Значитъ, принцы не долзкны говорить съ Антоніей? Фредерикъ. Да молчи, Бога ради! Бенито. Ну да, хорошо, что-зкь ты щип­ лешься? Антонія. Берто, понимаешь-ли ты, что дѣ­ лается? Король Сициліи говоритъ съ Бенито такъ, что, выходитъ, Бенито ему братъ. Фредерикъ. Принцъ Фредерикъ такъ сму­ щенъ, что ему остаотся только чувствовать, да молчать.

(Фредерикъ съ Бенито уходятъ). Король Сициліи. Позвольте, ваше величество,

васъ спросить, скажите откровенно: почему вы но соглашаетесь отдать руку Маргериты моему брату? Король Неапол. Потому что... Потому что... дѣло такъ важно, что я могу говорить откро­ венно... Башъ братъ неспособенъ управлять королевствомъ.

Король Сициліи. Какая обидная несправед­ ливость!... Мой братъ всѣми признанъ за че­ ловѣка высокаго ума. Король Неапол. Вы говорите вѣдь про того, съ кѣмъ вы сейчасъ говорили? Король Сициліи. Да, про него самаго. Король Неапол. Такъ позвольте вамъ ска­ зать, что онъ, судя но обращенію и его раз­ говорамъ, настоящая деревенщина, похожъ ско­ рѣе на мужика, чѣмъ на рыцаря. Король Сициліи. Значитъ, тюрьма лишила его разсудка; потому что во всей Италіи не было рыцаря умнѣе его. Маргерита ( въ сторону). О чемъ оші говорятъ между собою? Король Неапол. Вы сами во всемъ убѣди­ тесь. ( Придворному) Просите сюда принца Фредерика... ( Придворный уходитъ)- Если вы найдете, что я говорю неправду, то обѣщаюсь отдать свою дочь за принца. Елена (въ сторону). Я тогда повѣрю, когда онъ признаетъ въ немъ своего брата, увидѣвъ его здѣсь. (Придворный входитъ съ Бенито). Бенито. Водятъ меня на показъ, точно ло­

шадь на рынкѣ!... Всѣ хотятъ меня посмотрѣть и попробовать. (Королю Неаполитанскому). Что-зке угодно вашему величеству? Это чтоли, братъ-то мой? Король Неапол. Вотъ ужо и высказался весь. ( Королю Сициліи). Ну что-зке, обманулъ я васъ? Король Сициліи. Разумѣется, вмѣсто припца Фредерика вы мнѣ показываете такого че­ ловѣка, который не имѣетъ съ нимъ никакого сходства. Король Неапол. Развѣ нс онъ сейчасъ сто­ ялъ на стѣнѣ? Развѣ вы но называли его братомъ? Король Сициліи. Конечно, пѣтъ. Король Неапол. Странно! Елена. Да это, государь, крестьянинъ, ко­ тораго я очень /орошо знаю. Король Неапол. Какъ такъ?... Да у меня другого плѣнника и но бывало!... Что-зке это такое?... Это просто чортъ знаетъ что! Зна­ читъ, у меня нѣтъ вашего брата. Король Сициліи. Какъ нѣтъ! Когда я его самъ видѣлъ.

Король Неапол. Что-же это наконецъ?... Позвать-эке сюда скорѣе управителя замка, чтобъ онъ сейчасъ сюда явился! Елена. Ваше величество, будьте вѣжливы съ управителемъ замка; оиъ великій герцогъ Мантуанскій. Король Неапол. Мантуанскій? Оиъ? Вотъ еще что!... Кто тутъ васъ разберетъ! Какая путаница! Голова кругомъ идетъ.

(Входят ъ Генералъ и Фредерикъ). Генералъ. Вотъ управитель замка. Король Сициліи. Это Фредерикъ, мой братъ дорогой (Кидается Фредерику на шею). Фредерикъ. О, мой милый брагъ! Какое счастье! Съ какимъ блаженствомъ я обнимаю те­ бя! (Королю Неаполитанскому). Ваше ве­ личество, я принцъ Фредерикъ; я люблю прин­ цессу Маргериту, и для того, чтобы не раз­ статься съ нею, я рѣшился, несмотря на вашъ гнѣвъ, несмотря на тысячи опасностей, ко­ торымъ я подвергался здѣсь, сдѣлаться на­ чальникомъ своей собственной тюрьмы. Умоляю ваше величество, сдерзкитс ваше слово, на­ градите меня за мою вѣрную любовь рукою принцессы Маргериты. Елена. Вы не можете этого сдѣлать, госу­ дарь... Вы мнѣ обѣщали... Вы обѣщали выдать меня за герцога Мантуанскаго. Король Сициліи. Это не герцогъ Мантуан­ скій. Это Фредерикъ, наслѣдный принцъ Си­ циліи. Король Неапол. Ты видишь, Елена, это нс герцогъ Мантуанскій. Это наслѣдный принцъ Сициліи... Принцъ, я отдаю тебѣ руку Марге­ риты. Маргерита. И руку, и сердце. Фредерикъ. Мое счастіе невыразимо. Елена (въ сторону). Мое отчаяніе безмѣр­ но... моя надежда погибла! (Быстро уходитъ). Король Неаполит. (вслѣдъ ей). А гдѣ же герцогъ Мантуанскій?.. Успокойся, Елена, я те­ бѣ найду мужа! Бѣдняжка! Да зовите зке сю­ да скорѣе Мантуанскаго! Бенито. А со мной-то что вы сдѣлали? За что вы надо мной наругались? А еще рыцари! Христіанами тоже зовутся! Пойдемъ прочь, Анто­ нія, подальше отъ ннхъ (уходитъ).

КОНЕЦЪ.

Самородокъ. ПОВѢСТЬ.

(П р о д о л ж е н іе ).

V. Н а эт о т ъ р а з ъ П и к ш а не б е зу м с т в о в а л ъ , не с т у ч а л ъ к у л ак о м ъ по с т о л у , не городи л ъ чеп ухи; о н ъ т о л ь к о б ы лъ зад у м ч и в ъ и р а з ­ с ѣ я н ъ . О днаж ды он ъ п р о х о д и л ъ мимо аф и ш ­ н аго с т о л б а и в и д ѣ л ъ , к а к ъ публика уп и ва­ л ась его г а з е т о й . В ъ эт о -ж е сам ое в р ем я н а его г л а з а х ъ ко в ар н ы й г а зе т н ы й п р о д ав ец ъ п р о д ал ъ з а п я т ь к о п ѣ е к ъ к ак о м у -то обы ва­ телю н о м ер ъ П ар ф ен ть ев ск о й г а з е т ы . Н е ­ и звѣ стн о почем у, э т о т ъ естествен н ы й по­ сту п о к ъ п р о д авц а в з о р в а л ъ П и к ш у , о н ъ отлично зн а л ъ ч то „ Ііы р с к ій Р а з в ѣ д ч и к ъ “ п р о д ается по п я т а ч к у , и , т ѣ м ъ не м е н ѣ е , бы лъ в о зм у щ ен ъ эти м ъ о б ст о я т ел ь с т в о м ъ . К а к ъ ? ІЗгь к а р м а н ъ Па р ф с н т ь е в а сы плю тся п я т а ч к и , а в ъ е го , П и к ш и , н ѣ т ъ ? Э то надо П рекратить. — З а с т а в и л ъ я в а с ъ п л ати ть м нѣ з а о б ъ ­ я в л е н іи , за с т ав л ю п л ати ть и з а г а з е т у ! ., мысленно о б р ати л ся о н ъ к ъ своим ъ ч и т а ­ тел я м ъ . И в ъ его безпокойной гол овѣ н а ч а л с я про­ ц ессъ с о з р ѣ в а н ія н овой , ещ е б о л ѣ е великой идеи. „ Н а с т о я щ а я г а з е т а “ ! м е л ь к а л а у н е ­ го м ы сль, и п о то м ъ , к а к ъ -б ы в ъ д о го п ку ей, в ъ го л о ву в р ы в а л а сь д р у га я : „ З а т с р е т ь , у б и ть, уничтож ить П а р ф е н т ь е в а “ ! Д ѣ ло п р е д с то я л о не ш у то ч н о е. Д ен егъ т р еб о в ал о сь п р о п а с т ь , а П и к ш а ж и л ъ не с т ѣ с н я я с ь , и, н есм о тр я н а б л е с т я щ ія д ѣ л а ,

п рож и вал ъ все и н а д ѣ л а л ъ д о л г о в ъ . О т к у д а в з я т ь д ен егъ ? И двѣ, н е в зр а ч н ы я к о р о т е н ь к ія ф игуры с ъ тем ны м и л и ц а м и , с к р о м н ы я , м олчали ­ в ы я , о с у щ е с т в о в а н іи к о т о р ы х ъ о н ъ уж е н а ч и н а л ъ з а б ы в а т ь , в д р у гъ в с т а л и в ъ его во о б р аж ен іи . К а р іа т и д о и Т и в ер іад о ! ч то то они теп ер ь п о д ѣ лы ваю тъ ? У спѣлн-ли осно­ в а т ел ь н о п р о в о р о в а т ь с я , или п оп реж нем у ещ е с и д я т ъ в ъ погребкѣ, и и г р а ю т ъ в ъ л о то ? О , к о н е ч н о , попреж нем у! Р а з в ѣ эти т р у с ы способны н а ч то -н и б у д ь круп н ое?! — Т у р ъ , окаж и мнѣ услугу! л а с к о в о о б ­ р а т и л с я П и к ш а к ъ своем у со тр у д н и ку . Т у р ъ , п и савш ій в ъ это врем я ст ат ь ю , по­ л ож и лъ перо и п о см о тр ѣ л ъ н а него м едлен­ ны м ъ в згл я д о м ъ , полны м ъ у д и в л ен ія. К а к ъ ! неуж ел и п о сл ѣ т о ю р а зг о в о р а о н ъ р ѣ ш а е т ­ с я п ро си ть услуги?! — Я т е - б ѣ у -сл у -гу ! почти п р о п ѣ л ъ о н ъ . — І Іу , ч то -ж ь т у т ъ та к о го ? сам ы м ъ н е ­ вин ны м ъ то н о м ъ сп р о си л ъ Н и к ш а :—-М ы, к а ж е т с я , свои, и д ѣ л о у н а с ъ о б щ е е !.. Т у р ъ е щ е в н и м ат е л ь н ѣ е в с м о тр ѣ л с я в ъ н его , к а к ъ бы ж е л а я , н а к о н е ц ъ , р а з г л я ­ д ѣ т ь , ч то -ж е у это го ч е л о в ѣ к а т а м ъ , в ъ д у ­ ш ѣ дѣлается. — Ч его -ж ь ты см отриш ь н а м ен я?— далсе ч у ть -ч у ть о б и д ѣ л ся П и к ш а . — Ч его ? х а , х а , х а , х а ! С к аж и м н ѣ , по­ ж а л у й с т а : к а к ъ это я п р еж де нс за м ѣ ч а л ъ , ч то ты т а к о й о тч ая н н ы й п р о х в о стъ ?

К ъ удивленію Т у р а , Н и к ш а р а зс м ѣ я л с я сам ы м ъ ве с е л ы м ъ о б р азо м ъ и п о тр еп ал ъ его по плечу. — Э х ъ , ты — и! Т у р ъ , Т у р ъ ! Н и к о гд а и зъ т е б я то л к у не б у д е т ъ ... А то ль ко ты м нѣ у с л у гу о к аж и . И в о т ъ — ч то б ъ я с ъ э т о ­ го м ѣ с т а не в с т а л ъ , ч то б ъ у м ен я я з ы к ъ о т ­ с о х ъ , если я т е б я не о тб л а го д а р ю !.. В о т ъ т е б ѣ п я т ь руб лей . П оди в ъ п о гр е б о к ъ — з н а ­ еш ь , преж ній? Х е , хе! С тар и н у всп о м н и ... У гости там ъ К а р іа т и д о и Т и в е р іа д о и п р и ­ вед и и х ъ с ю д а ... „ Г м ... Б о л ь н о щ е д р о ... ч то -т о зам ы ш ­ л я е т ъ “ ! п о д у м ал ъ Т у р ъ и р ѣ ш и л с я с о д р а т ь п о д о р о ж е. — А ты с а м ъ пой ди !— п р ед л о ж и л ъ о и ъ . — Н евозм ож но м н ѣ , Т у р ч и н ъ — г о л у б ­ ч и к ъ :— в сяк ій м ен я з н а е т ъ , н у , и о д ѣ т ъ я т о г о ... в есьм а п р и л и ч н о ... Ч о р т ъ з н а е т ъ ч то п о д у м а ю т ъ ... Н а г а з е т ѣ о т р а з и т с я ... — Д е с ять р у б л и к о в ъ п о ж а л у й т е !— о б ъ ­ явилъ Туръ. П и к ш а б езъ т о р гу с о гл ас и л с я , ч ѣ м ъ ещ е б ольш е за и н т р и го в а л ъ Т у р а . „Г ол овой р у ч аю сь, ч то н овое м ош енни­ ч ество за д у м а л ъ “ ! О д н ак о , о н ъ с х о д и л ъ и п р и в е л ъ и т а л ь ­ янцевъ. К а р іа т и д о и Т и в е р іа д о вош ли с ъ н ео б ы ­ ч айны м ъ п о ч тен іем ъ , и д аж е не р ѣ ш а л и с ь сѣ сть. — Т ы , Т у р ъ , о с т ав ь н а с ъ о д н и х ъ .. Д ѣ ло т а к о е ... с к а з а л ъ Н и к ш а. Т у р ъ -С е в е р я н о в ъ в с п ы х п у л ъ :—„о д н и х ъ ?“ зл о в ѣ щ е п е р е с п р о с и л ъ о н ъ , и пр езр и тел ьн о в ы ш ел ъ . — М ы готовы сл уж и ть в а м ъ о т ъ всего гл у б о к аго с е р д ц а , Н и к а н о р ъ Ф едоты чъ! я в ­ ствен н ы м ъ гол осом ъ с к а за л и „ и т а л ь я н ц ы “ . — В о т ъ и п р ек р асн о . Д о с та н ь те м н ѣ д е ­ негъ ! прям о о б ъ я с н и л с я В атр у ш к и н ъ . — В ам ъ — д ен егъ ? в ъ о д и н ъ г о л о с ъ п р о ­ и зн если п р ія т е л и . У дивленіе и х ъ бы ло ис­ к р е н н о .— У в а с ъ т а к о е х о р о ш ее д ѣ л о , вы т а к ъ много д ен е гъ з а р а б а т ы в а е т е , что мо­ ж е т е о б о и х ъ н а с ъ куп и ть. — Х о ч у р а с ш и р и т ь д ѣ л о ! — о б ъ яс н и л ъ Н и к ш а. — Р а с ш и р и т ь ? . Э то очень х о р о ш о ... Т а к ъ д л я это го нуж ны д е н ь г и ? .. Э то х о р о ­ ш о. А ск о л ьк о н ад о д ен е гъ ? — Т р и ты сяч и! „ И т а л ь я н ц ы “ тр ево ж н о п ер егл я н у л и сь и за в е р т ѣ л и с ь н а с в о и х ъ м ѣ с т а х ъ . В зо р ы и х ъ к а к ъ -б ы с п р аш и в ал и , не ш у ти тъ -л и о н ъ . — Т ри т ы с я ч и — огром ны я деньги! с к а ­ з а л ъ К а р іа т и д о :— У н а с ъ у о б о и х ъ н и к о гд а н е бы ло р а зо м ъ т а к и х ъ д ен егъ ! — Б о л ь ш ія д ен ьги! п од тверд и л ъ Т и в е ­ р іад о .

— З н аю , что б о л ь ш ія ... А вы мнѣ и х ъ д о ст а н ь т е ! с к а з а л ъ Н икш а. Е го р а зд р аж а л и эти м ал ен ьк іе п л у ты , н и к о гд а не д ер ж авш іе в ъ р у к а х ъ т р е х ъ т ы с я ч ъ р у б лей . — Н ѣ т ъ , мы не м ож ем ъ д о с т а т ь т а к и х ъ д ен е гъ ! Н а м ъ не д о в ѣ р я т ъ ! о ткр о вен н о о б ъ ­ ясн и л и д р у зь я . — Н е м ож ете? Г м !.. Н у , т а к ъ п р о вал и ­ в а й т е к ъ ч орту! „ И т а л ь я н ц ы “ скром н о у ш л и , глубоко в зд ы х а я по п о в о д у т о го , ч то н е м огли при­ н я т ь у ч а с т ія в ъ т а к о м ъ х о р о ш ем ъ д ѣ л ѣ . Н и к ш а о с т а л с я в ъ сам о м ъ д у р н о м ъ н а с т р о е ­ н іи . Ч т о д ѣ л а т ь ? О б р ат и т ь с я прям о к ъ р о ­ сто в щ и к ам ъ ? Н о т о гд а п е р е с т а н у т ъ д у м а т ь , что д ѣ л а его б л е с т я щ и , а это о ч ен ь, очен ь скверн о д л я его п р е д п р ія т ія . З а л о ж и ть К а ­ трины б р и л л іан ты и зо л о т о , к о то р о е о н ъ п од н оси лъ ей ч еты р е р а з а в ъ го д ъ в ъ ви д ѣ б л а го д а р н о с ти з а е я тр о гател ьн у ю п р и вя­ за н н о с ть к ъ н ем у? К а т р ю о б и ж ать не х о ч е т ­ с я , д а и не д а д у т ъ ст о л ь к о , ск о л ьк о ему н а д о . Н и к ш а б ы л ъ в ъ б ольш ом ъ и сам ом ъ н е п р іятн о м ъ волненіи . К а к ъ ? Н еу ж ел и о н ъ о с т а н о в и т с я н а п о л ъ -д о р о гѣ и з ъ - з а к а к и х ъ ни будь т р е х ъ т ы с я ч ъ ? П о д о ж д ат ь , п о вести скром ную ж и зн ь, н а к о п и т ь ... Н о т еп ер ь т а ­ к о е уд о бн о е вр ем я, д ѣ л о к ъ новом у году п о д х о д и тъ . О н ъ н ервн о х о д и л ъ и зъ у г л а в ъ у го л ъ сво его р ед а к ц іо н н а го к а б и н е т а и н с з а м ѣ ­ т и л ъ , к а к ъ д вер ь р а с т в о р и л а с ь и в ъ ко м н а­ ту н а ц и п о ч к а х ъ в о ш ел ъ К а р іа т и д о . М а ­ л е н ь к ій , то н к ій , с ъ л и ц о м ъ ц в ѣ т а н а с т у ­ п авш и х ъ в ъ э т о т ъ ч а с ъ с у м е р о к ъ , о н ъ в о ­ ш ел ъ н е за м ѣ т н о , к а к ъ т ѣ н ь . Н и к ш а то л ь к о т о гд а у з н а л ъ о его п р и су тствіи , к о г д а н а ­ т к н у л с я н а него, и ч у т ь н е с в а л и л ъ его с ъ н огъ. — Т ьф у ! п л ю н улъ Н и к а н о р ъ Ф ед о ты ч ъ : — и л ѣ з е т ъ -ж е п рям о п о д ъ ноги! — Э то н а д о , ч то б ъ н и кто не сл ы ш ал ъ ! въ п о л ъ -го л о с а с к а з а л ъ К а р іа т и д о . — Н у? — И но н ад о го в о р и ть Т и в е р іа д о .. О н ъ не з н а е т ъ ... — Н у ? В ъ ч ем ъ -ж е д ѣ л о ? — Т и в е р іа д о — мой д р у г ъ и н а м ъ н е н ад о ссо р и ть ся ... О н ъ т а м ъ о с т а л с я теп ер ь си д ѣ ть и и г р а е т ъ в ъ л о то с ъ одним ъ т а м ъ ... н е г о ­ ц іа н т о м ъ ... А я п р и ш ел ъ с к а з а т ь в а м ъ ... — Ч ортъ! Ж илы вы тяги ваетъ! К акое мнѣ д ѣ л о , с ъ к ѣ м ъ онъ т а м ъ и г р а е т ъ ! Г о ­ вори д ѣ л о : можно д е н е г ъ д о с т а т ь ? — Т с с . . . М ож но, если е с ть ж е л а н іе ... Т о л ько н ад о н еп р ем ѣ н н о ж е н и т ь с я !.. Э то бы ло с к а за н о до т а к о й степ ен и п р о ­ сто , т ак и м ъ естеств ен н ы м ъ то н о м ъ , словно ж ен и ться можно бы ло каж ды й д ен ь и т а к ъ же л е г к о , к а к ъ и гр а ть в ъ л о то в ъ ви н н ом ъ

погребкѣ. П икш ѣ показалось, что онъ слы­ ш алъ не то слово. — К ак ъ ты говоришь?— спросилъ онъ. — Ж ен иться надо, Н иканоръ Ф едоты чъ... Можно четы ре ты сячи в з я т ь ... Т олько, Н и ­ каноръ Федотычъ, мнѣ в ексел екъ н а п ять­ сотъ рублей д а д и т е ... К у р т а ж ъ !... — Да ты не сумасшедшій-ли, К аріатидо? промолвилъ ІІи кш а и даж е отступилъ отъ него два ш ага: — т а к ъ , ни съ того ни съ сего, жениться?.. Ч ортъ зн аетъ что городишь!.. — Ч то-ж е т у т ъ дурного, Н иканоръ Фе­ дотычъ? Дѣвица, увѣряю васъ , благородная, дворянка даж е... Увѣряю в а с ъ ... О на, положимъ, сирота... Однако ж иветъ в ъ х о ­ рош емъ домѣ, у сродниковъ-опекуновъ... Пу, извѣстно, не свой человѣ къ — помѣ­ х а ... Они рады за всякаго отдать, гры зутъ ее, п о п р екаю тъ ... жизнь ей не с л а д к а я ... Она тож е готова за всякаго п о й ти ... И вы не думайте, Н иканоръ Ф едоты чъ, дѣвица честная, и н а фортопіано и г р а е т ъ ... А че­ тыре тысячи в ъ б ан кѣ л еж атъ , бабуш ка ей о стави л а... К а к ъ ж енитесь, так ъ сей­ часъ и получите... П икш а прош елся р а за три по ком натѣ, йотомъ остановился. — П ослуш ай, К аріатидо, ты настоящ ій дьяволъ! Т ы т ак ъ все ото говориш ь, точно глотокъ воды вы п и ть ... К аким ъ образомъ ты ее знаеш ь? — Я ? Что-жь т а к о е ? ... Я в сѣ х ъ знаю !.. Онъ черезъ м еня по случаю мебель поку­ п а л ъ ... Ч у д о —мебель и совсѣм ъ почти да,ромъ... Т а к ъ онъ и говорилъ мнѣ мо­ ж етъ, говоритъ, хорош ій человѣ къ слу­ ч и тся ... И ее видѣ лъ . Очень хорош ая д ѣ ­ вица: щ еки румяны я и ростъ больш ой!.. П икш а, р азу м ѣ ется, недопускалъ и мы­ сли, чтобъ онъ могъ воспользоваться т а ­ кимъ страннымъ случаемъ. Ж ениться! Г м ... Положимъ, ему все р а в н о —н а комъ там ъ. Но куда-ж е онъ К атрю д ѣ н етъ . Т ѣм ъ не менѣе, онъ просто изъ лю бопытства спро­ силъ: — А какъ -ж е бы это сдѣлать? — А просто: вотъ вамъ адр есъ : С т а ­ р ая улица, домъ С трикачева. Э то ею домъ, а она тож е С трикачева. У нихъ продаю тся старинные часы , давно узко про­ даю тся. Вы и пойдите часы покупать, познакомьтесь. А там ъ дѣло скоро еварганится, увѣряю в асъ !.. — Х а, х а !.. Ты думаеш ь, я пойду? Х а, х а , х а !.. Ч удакъ ты , К а р іа т и д о ... говорилъ ІІикш а, ожесточенно ш ага я но комнатѣ. — Только вексел екъ в ъ пятьсотъ руб­ лей, не з а б у д ь т е ... И Т иверіадо тоже не говорите...

И К аріатидо исчезъ, к ак ъ тѣнь. Долго ходилъ ІІикш а по кабинету. В ъ груди его появилось какое-то новое, как ъ бы чуждое ощ ущ еніе. О нъ чувствовалъ, что его дѣло, его созданіе, которое воз­ величило его и зъ праха, которому онъ о бязан ъ всѣм ъ своимъ благополучіемъ, тр еб у етъ отъ него жертвы. Дома онъ бы лъ р а зс ѣ я н ъ , н а вопросы К атри отвѣ ч ал ъ невпопадъ, но въ то-же время старал ся вы казать ей предупредительность. Иочыо онъ напрасно искалъ сна. Среди тревожной дремоты мерещ ились ему четы ре т ы ­ сячи и старинные часы какой-то причуд­ ливой формы, и ч естная дѣви ца, играю щ ая на ф ортепіано, и К аріатидо, и вексель... Н а другой день у него оказалось масса д ѣ л ъ , т а к ъ что онъ но гу л ял ъ с ъ К атрей но Т еатральной улицѣ ; н а тр етій — тоже и т а к ъ что - то недѣли двѣ. К атр я ясно видѣ ла, что онъ сильно встревозкснъ и к а к ъ бы взвинченъ всо это время. Онъ видимо п охуд ѣ лъ , гл аза сдѣлались боль­ ш іе, впалы е. „По горло д ѣ л а !“ В отъ всо— чего отъ него мозкно было добиться. Од­ нажды онъ н ач алъ сильно безпокоиться по поводу бумаги, которую долго не присы­ лали съ фабрики и, н ак о н ец ъ , об ъ яви л ъ , что ѣ д етъ за городъ н а ф абрику и что пробудетъ тамъ дня три. И онъ у ѣ х а л ъ . Ч ерезъ три дня онъ не вернулся, а п р іѣ х ал ъ только ч ер е зъ не­ дѣлю . О нъ вош елъ въ спальню , когда К а ­ тр я ещ е была въ постели. О нъ былъ очень взволнованъ. — Зн аеш ь, гдѣ я бы лъ, К атр я?— спро­ силъ онъ, садясь у ея ногъ н а кровати. — Н а ф абрикѣ? — Н а ф абрикѣ? Х а , х а , х а , ха! Э та ф абрика особаго рода!.. Я , К а т р я , ж е­ нился . — Что? — Е й -Б огу, женился!.. Ж ен и л ся, К атря! К а т р я зн ал а ого тонъ и ви д ѣ ла, что, х о тя это и невѣ роятн о, но онъ не в р е т ъ . При томъ-же о тъ этого ч ел о вѣ ка можно всего ож идать. У нея помутилось в ъ г л а ­ за х ъ . И это но потому, чтобы она осо­ бенно нѣжно лю била ого, а п р о сто — чтозке это такое? Что-ж е ей-то теп ерь пред­ стоитъ? А П икш а узко разсказы вал ъ е й , к ак ъ было дѣло. О нъ поступилъ согласн о у к а ­ занію К аріатидо. М адмуазель С т р и к ач ев а, сворх'ь всякаго ож иданія, о казал ась осо­ бой не только приличной н а в и д ъ , но и вполнѣ порядочной. Иовидимому, ео д ер зкали в ъ большой строгости и людей ей не показы вали, потому что она п р и н ял а П икш у з а порядочнаго ч ел овѣ ка, а его

пылкія чувства за насто ящ ія. Она до т а ­ кой степени рвалась и зъ родственнаго дома, гдѣ ео поѣдомъ ѣли, что безъ ма­ лѣйш ихъ колебаній согласилась на пред­ лож еніе П икши . И в о тъ онъ ж ен атъ , у него есть д р у гая квартира, — небольш ая и куда, х у ж е этой. К а тр я слуш ала этотъ р а зс к а зъ и д рож ала о тъ бѣш енства. Ч то Н икш а способенъ на всякую подлость, это о на давно зн ал а, но та к а я подлость, и противъ н ея , противъ К атр и , которая луч­ шіе свои годы посвятила этому у р о д у !.. Это ниже даж е его, Пикши. — А ты не безпокойся, К а т р я , я вѣдь это т а к ъ только, п о к а... А там ъ я все это перемѣню. А ты живи себѣ т у т ъ — хозяйкой. Д енегъ я тебѣ дам ъ , сколько угодно, а но времени и самъ переселю сь!.. К а тр я подумала и согласилась. Ч то-ж ь, ей все равно; даже пріятнѣй, когда около тебя не торчитъ постоянно толстый носъ Пикши. — Да знаеш ь-ли ты , какую мнѣ служ бу сослуж атъ эти четыре ты сячи?., узко съ восторгом ъ говорилъ ІІикш а. — П оложимъ, прибавилъ онъ в ъ с к о б к а х ъ ,— но четы ре, а три съ половиной. Этому п р охвосту— К аріатидо надо все-таки дать пятьсотъ , потому вексель таки оиъ в ы ц ар ап ал ъ . Больш ую газету откроем ъ; сотрудниковъ настоящ и хъ наберем ъ , и т а к ія д ѣ л а у насъ пойдутъ, что и не снилось намъ! Я узко и разрѣ ш ен іе н а расш иреніе программы и н а подписную п лату им ѣ ю ... П огоди, К а ­ тр я, ещ е заж и вем ъ !.. И К атр я вѣ рила, потому что, к а к ъ она говорила, этому человѣку ч ортъ дѣтой колы ш етъ “ . В езетъ ему т а к ъ , словно онъ и вт» самомъ д ѣ л ѣ ст» чортомъ связался. V I. Б ы л ъ зимній день. С тояла т р е ть я н е­ д ѣ л я Филиппова поста. Н иканоръ Ф едотычъ В атруш кинъ сидѣ лъ в ъ конторѣ своой га­ зеты и ску ч ал ъ . О нъ скуч алъ не потому, чтобъ у него но б ы л і д ѣ л а, напротивъ, когд а у человѣ ка па п леч ахъ ц ѣ л ая г а ­ зе т а , то з а дѣломъ н ѣ ть остановки. Н ѣ тъ , В атруш кинъ скучалъ потому, что была еще только т р е ть я недѣ ля поста, а всѣ х ъ ихъ п я т ь , значитъ 1-е я н в ар я не завтр а. Мезкду тѣм ъ 1-го я н в а р я вы йдетъ первый но­ м ер ъ его новой, преобразованной газеты , г а зе ты ,в ъ которой будутъ всѣ о тд ѣ л ы ,как ъ и въ П арф ентьовской, газеты , за которую будутъ платить погодично, помѣсячно и пятачками. Б о т ъ почему ску ч ал ъ Н икш а. П о эго было не все. Б о т ъ узке нѣсколько дней, как ъ онъ

обдумы валъ, какимъ-бы путемъ войти въ переговоры съ Касимовымъ, главнымъ р е ­ портеромъ П арф ентьева. Касимовъ былъ такой чел овѣ къ, что въ каб акѣ его нельзя было и скать. Водки онъ не б р ал ъ въ ротъ, пилъ только бѣлое столовое вино и то весьма умѣренно, папиросъ не кури лъ в о ­ все, а вы кури валъ обыкновенно одну толь­ ко сигару въ ден ь— послѣ» об ѣ д а, сигару ароматическую , стоившую полтинникъ, но ему, впрочемъ, ничего не стоившую. По­ говорить съ ніімъ на улицѣ, объ этомъ и думать было нечего. К асимовъ — съ т ѣ х ъ п оръ, к а к ъ Н икш а уш елъ отъ П а р ­ ф ен тьева—вѣжливо расклани вался съ нимъ издали, но никогда не останавливался изъ боязни, чтобъ это не дошло до П арф ен ть­ ева и не выш ли-бы непріятности. П икш а рѣ ш и лъ , что слѣ д уетъ написать ему, но не в ъ редакцію , а н а домъ. И вотъ , н а­ кон ецъ, онъ сѣ л ъ , в зя л ъ бумагу и р а с ­ черкнулся: „М илостивый Г о су д ар ь“ ! Но потомъ р ѣ ш и лъ что это слиш комъ оф фи­ ціально и написалъ прямо: „И ванъ Гри­ го р ьеви ч ъ “ !— С ъ т ѣ х ъ норъ, к ак ъ Никш а стал ъ редактором ъ, онъ писалъ к ак ъ то особенно разгонисто и неразборчиво, чтобы нельзя было уловить грамматичес­ кихъ ош ибокъ. „Д ѣло, И ванъ Григорьевичъ! могущее в а с ъ интересовать, д аетъ мнѣ смѣлость просить васъ пож аловать ко мнѣ завтр а въ 10 ч. вечера. Э то, конечно, останется между нам и“ . З ап еч атал ъ и по­ сл алъ . Н а другой день ровно въ 10 ч. в е­ ч ер а Н икш а услы ш алъ звонокъ. А кк у р ат­ ность К асим ова вош ла въ поговорку и на это тъ р азъ онъ не измѣнилъ себѣ. Онъ сн ял ъ въ передней калош и и пальто съ мѣховымъ воротникомъ, необычайно ловко сидѣвш ее н а немъ, тутъ -ж е бережно по­ ложилъ цилиндръ п вош елъ неспѣш ной, спокойной и мягкой походкой. Это былъ ч еловѣ къ л ѣ тъ тридцати съ лиш нимъ, средняго роста, съ ч резвы ч ай ­ но, до щ епетильности, приличной внѣш ­ ностью , но скромной и безъ малѣйш ей претензіи на ф рантовство. Н а немъ былъ черный сю ртукъ , черны я брюки, черный гал ст у х ъ и черны я перчатки. Лицо у него бвіло незам ы словатое, простое, съ мелкими чертами, но онъ умЬлъ т а к ъ хорош о рас­ чесы вать свою густую бороду, что опа при давала этому лицу представительность и солидность. Опъ счи тался первымъ р е ­ портеромъ въ городѣ, и противъ ого п ер­ венства но возраж ал ъ ни одинъ изъ р е ­ портеровъ. Кромѣ того онъ всегда былъ точенъ въ своихъ сообщ еніяхъ, и если иногда в р ал ъ , то всегда опирался на х о ­ рош ій источникъ. Знакомы е его —это былъ

весь городъ и отсю да попятно, что онъ вѣчно былъ полонъ всевозмож ны хъ свѣ ­ дѣній. — А, И ванъ Г ригорьевичъ, я очень, очень р а д ъ — С адитесь, п о ж алу й ста... Не хотите-ли чаю? М арья И вановна! П рика­ жите ч аю !... Касимовъ сѣ л ъ , и с к а за л ъ , что оиъ, какъ русскій ч ел о в ѣ къ , счи таетъ преступ­ леніемъ отказы ваться отъ чаю. — Д ѣ л о - с ъ совсѣм ъ о с о б е н н о е -с ъ ! началъ Н икш а, немного в о л н у я с ь .— По дайте мнѣ честное слово, что до поры до времени это будетъ между н ам и ... — О, п о м и луй те!... Р а зв ѣ я нр пони­ маю? — Я всегда цѣ нилъ ваш и способности, И ванъ Григорьевичъ! Всегда! — Очень вамъ благодаренъ! промол­ вилъ К асим овъ, всегда отличавш ійся кр ай ­ нею вѣжливостью . — Положимъ, вы вм ѣстѣ съ другими травили меня въ ІІарф ентьевской га зе тѣ , во я не помню зл а !.. — .Что-жь, я служу у П арф еитьева, онъ мнѣ деньги п л а т и т ъ ... Я не люблю получать деньги д ар о м ъ ... С луж ить, т а к ъ служ ить, я т а к ъ смотрю н а дѣло! — Это правильно! А сколько, извините меня, вы теперь получаете у П арф еи тьева? Вы меня извините, И ванъ Г ригорь­ еви ч ъ ... — Н ѣ тъ , ни чего... Я получаю у него теперь сто рублей !.. Н икш а прищ урилъ лѣвы й глазъ и при­ стально посм отрѣлъ н а К асим ова. — Вы меня извините, И ванъ Г р и го р ь­ еви ч ъ ... Я знаю , что у в а с ь есть з а р а ­ ботокъ, мож етъ, и н а двѣсти р у б л е й ... Я самъ былъ репортером ъ и тож е это дѣло зн аю ... А собственно у П арф еи тьева?.. — Д а, д а, именно у П ар ф еи тьева сто рублей! н а это тъ р а зъ с ъ особенной н а ­ стойчивостью с к а за л ъ К асим овъ. „В ѣдь я очень хорош о знаю , что 75 п олуч аеш ь“ , подумалъ Н икш а. А К асим овъ прибавилъ какъ-бы в ско л ьзь:— Это очень м ало. Е с ­ либъ мнѣ д ал ъ кто - нибудь полтораста, я охотно пош елъ-бы! „П онялъ! Все уже сообразилъ! П ресіюсобный ч ел о в ѣ к ъ “ ! подумалъ Н икш а. — Это между нами, И ванъ Г ригорье­ ви ч ъ ,— ск а за л ъ о н ъ :—я дам ъ вам ъ сто двадцать п я т ь ... М ежду нами: съ перваго я н в а р я ... — Д а, я знаю: вы вы пускаете большую газету! Н икш а т а к ъ и оп ѣ ш и л ъ .— К аким ъ об­ разом ъ вы узнали? Я ни одной душ ѣ не говорилъ!

— О, я все знаю !., съ скромной улыб­ кой произнесъ К асим овъ.— Это моя сп е­ ц іа л ь н о с т ь ... Я охотно пойду к ъ вам ъ за п о л то р аста!.. — Я могу только сто двадцать п ять!.. — Видите-ли, я не люблю торговать­ с я ... При том ъ-ж е сто и тъ - ліі м ѣнять м ѣ ­ сто изъ за 25 рублей? Сто п ятьдесятъ и к о н тр ак тъ на три г о д а ... В п р оч ем ъ ,он и скоро поладили. Н икш а вы торговалъ таки 15 рублей, К аеим овъ пош елъ за 135. Это было важ ное п р іо ­ брѣтеніе. Ч ел овѣ къ, которы й сум ѣ лъ проникнуть въ сго, Н икш и, тай н у, конеч­ но, по праву счи тается первымъ репор­ теромъ. Они бесѣдовали, прихлебы вая чай. П ик­ ш а с ъ жадностью расираш ивалъ о томъ, к а к ъ идутъ д ѣ л а у П арф еитьева. Это было его больное м ѣсто. В сякій р а з ъ , когда р ѣ чь ніла о д ѣ л ах ъ П арф еи тьева, онъ волновался и дрож алъ. По К асим овъ н а этотъ р а зъ не уд ов­ летворилъ сго. О твѣты его отличались крайней неопредѣленностью . — Т а к ъ себѣ , ничего с о б ѣ ... Я , ви­ дите-ли, мало вн и каю ... „О нъ мало вникаетъ?! Х а , х а , ха! мы­ сленно р азсм ѣ ял ся ІІи к ш а :— О нъ, к ото­ рый зн аетъ всо! П ѣ т ъ , это ты о с т а в ь ... Моня не проведеш ь“ ! О днако онъ пон ялъ, что сущ ественнаго ничего но добьется отъ К асим ова и, как ъ человѣ къ опытный, д ал ъ этому правиль­ ное объясн еніе: сперва надобно ко н трактъ заклю чить. — А скаж ите, у васъ уже полный ком­ плектъ? - спросилъ К асимовъ какъ-бы ми­ моходомъ. — Д а . . П очти ч т о ... К онечно, ость и пробѣлы ... н ач ал ъ , было, врать ІІикш а, но проницательный Касимовъ понималъ, что онъ вретъ и что иначе и нел ьзя было отвѣ ч ать. — А то у меня наш лись-бы лю ди... Судебные реф еренты , два репортера, т а к ъ , изъ м а л е н ь к и х ъ ... ІІи кш а уж асно о б рад овал ся, но принялъ равнодуш ный видъ инсброж но отвѣтилъ: — Да я готовъ взять и х ъ ... Вы и хъ приш ­ лите ко м н ѣ ... У меня, зн аете, н а ш и ро­ кую ногу. . Двойной с о с т а в ъ ... — Т а к ъ я приш лю !— съ легким ъ покло­ номъ с к а за л ъ К асим овъ, медленно при­ хлебн улъ чаю и п ри бавилъ:— ж и ветъ т е ­ перь здѣсь одинъ п р оф оссор'ь... О нъ в ъ о т с т а в к ѣ ... — П роф ессоръ!?— вы рвалось у П икш и и онъ готовъ былъ подпрыгнуть отъ уд о­ вольствія, по сейчасъ-ж о сдерж алъ свой

восторгъ и равнодушно спросилъ: — по какой онъ части? — О дъ, к аж ется, и сто р и к ъ ... П ріѣ халъ л ѣ ч и ть с я ... У него, зн аете, застарѣ лы й гем орой... М ожетъ но внутреннимъ в о ­ пр о сам ъ ... — У меня, положимъ, есть у ж е ... ещ е р а зъ совралъ ІІи к ш а :— но я не прочь, не п р о ч ь ... Вы поговорите с ъ нимъ!.. К огда К асим овъ собрался уходить, то ещ е р а зъ съ обѣи хъ сторонъ было по­ вторено: „это, конечно, между нами, меж­ ду нам и“. О ставш ись одинъ, Н икш а у д а ­ рилъ въ ладош и отъ удовольствія. „Зо­ лотой человѣкъ это тъ К аси м о въ “ ! ск азал ъ онъ про себя. Т ѣм ъ не м енѣе, когда наступилъ д е ­ каб р ь, и нора было сочинять объявленіе о подпискѣ, н а Пикш у нап ал а грусть. П оложимъ, „ком плектъ“ у него почти пол­ ный. Г азету и зд авать можно. Д а, газету

издавать можно, но убить Парфеитьева нельзя . Н ѣ т ъ у него ничего т а к о г о ... осо­ беннаго, ничего такого, что онъ могъ-бы нап ечатать огромными буквами и нари со­ в а ть съ обѣи хъ сторонъ двѣ руки съ вы тянуты ми указательны м и пальцами. П ро­ ф ессоръ? Ч ортъ его зн аетъ , что онъ т а ­ кое. П ока про него только и извѣстно, что у него застарѣ лы й геморой. Что-бы такое вы кинуть? В ъ то самое время, к а к ъ Н иканоръ Ф е­ доты чъ изны валъ надъ этим ъ вопросомъ, вош елъ Т уръ-С евериновъ . Н а лицѣ его, сл егк а оживленномъ скромной выпивкой, было написано явное желаніе р а зск азат ь что-то интересное. — Вотъ т ак ъ н овость!— ск азал ъ онъ. Н иканоръ Ф едотычъ вздрогнулъ и очнулся о тъ своихъ мыслей. — С лы ш алъ?— продолж алъ Т у р ъ -С евер и н о в ъ :— скандалъ у П арф еитьева! — Ч то тако е?— с ь живѣйш имъ интере­ сомъ спросилъ В атруш кинъ. Н ел ьзя было сдѣ лать ому лучш аго подарка, к а к ъ с к а ­ за т ь , что съ Д арфѳнтьѳвы мъ приключи­ л ась какая-нибудь пакость. — П р едставь— вся редакція расп л ева­ л ась и р азр у гал ась. Г р аф ъ - П орнограф ъ о тказал ся и Кападокійскій вм ѣстѣ съ нимъ у х о д и т ъ ... — Что ты? Что т ы ? —В атруш кинъ вск о ­ чилъ с ъ м ѣ ста и бросился к ъ вѣстовщ ику съ такою стрем ительностью , точно хо тѣ л ъ р астер зать его. Т у р ъ - С еверииовъ даж е поп ятился:— Т у р ъ , но совѣсти скажи, слы­ шишь? По совѣ сти , не вреш ь? — П у , вотъ ей - Б огу - жо правда! Я встр ѣ ти л ъ О сманова, репортера. О нъ мнѣ и р а зс к а за л ъ . Т ам ъ цѣлы й погромъ вы ­

ш елъ. Г раф ъ-П орнограф ъ нап исалъ ф ел ь­ етонъ, въ которомъ страш но изругалъ д ан ­ ти ста Р и гер а. Э тотъ д ан ти стъ вы дергивалъ ему зуб ъ и, понимаеш ь, неудачно,'— сло­ м алъ, д а еще_ можешь себѣ представи ть, деньги съ него п о тр еб о вал ъ ... Н у, пони­ маеш ь, просто не зн ал ъ , что онъ Г р аф ъ П орнограф ъ. Т отъ и обругалъ его, да как ъ ! Чуть не площадными словами. А Н арф еи тьевъ прочиталъ, понимаешь, въ ко р р ек ту р ѣ , д а и не позволилъ печатать. Это, говоритъ, нельзя. Р и гер ъ у меня самого д ва зуб а, говоритъ, вы д ер н у л ъ ,и отлично вы дернулъ. Г р аф ъ , р азу м ѣ ется, обидѣлся. К ак ъ ? М еня поправляю тъ? Н у, и пош ла исторія. Г раф ъ сказал ъ : ни строч­ ки и нотъ уже недѣлю не пиш етъ; и К ападокійскаго у го во р и л ъ ... — Господи, Господи! молитвенно вос­ кликнулъ Н иканоръ В атруш кинъ и, ни­ сколько не ш утя, возвел ъ очи к ъ небу и даж е поднялъ кверху р у к и :— не понимаю, ой ей не могу понять, з а что Ты меня благословляеш ь! К аж ется, я ни одного хо­ рош аго д ѣ л а въ своей жизни не совер­ ш илъ е щ е ... ІІо надо п олагать, въ буду­ щ емъ что-ли совершу! Эй, М итька, сбѣ­ гай ко мнѣ, скаж и И вану, чтобъ залож илъ л о ш ад ей ... Н ѣ т ъ , стой, я самъ пойду. Н адо ф ракъ н а д ѣ т ь ... И везетъ-ж е мнѣ, дьявольски везетъ! Онъ схватилъ ш ляпу и пальто и выбѣ­ ж алъ и зъ конторы . Т уръ-С евериновъ толь­ ко с ь недоумѣніемъ развел ъ руками. Онъ ничего не понималъ. П икш а держ алъ отъ него въ секретѣ свою новую идею, онъ ничего не зналъ о перемѣнѣ в ъ изданіи. Ч ерезъ четверть часа экипаж ъ В атруш ки иа подкатилъ к ъ воротамъ большого д о ­ ма н а П арварьинской улицѣ. Н икш а вы­ скочилъ изъ коляски с ъ живостью м аль­ чика. Онъ бы лъ взволнованъ. И зъ -за растегн угаго пальто вы гляды валъ изящ но сшитый ф р ак ъ ; н а р у к ах ъ у лого были сиреневы я перчатки. У Пикши тревожно билось сердце. П ослѣ той знаменитой по­ лемики оиъ не имѣлъ никакого д ѣ л а съ Г раф омъ-И орнограф ом ъ; если они сл учай ­ но встрѣчались на улицѣ , то отворачи­ вались. П икш а позвонилъ; ому отперъ л а­ к е й .—А мурчиковъ былъ одинокъ, ѣ л ъ въ ресторанѣ и д ерж алъ мужскую прислугу. — Дома И лларіонъ Григорьевичъ? — З автракаетъ ! тяж еловѣсны мъ басомъ отвѣтилъ лакей. — Н ичего. Скаж ите — Н иканоръ Ф е­ доты чъ В атруш кинъ, редакторъ -и зд ател ь „Н ы рскаго В сезн ая “ . С луга уш елъ, потомъ верн ул ся и при­ гласилъ редактора-и здател я въ комнату.

Н икш а снялъ пальто и осторожно вош елъ въ большую ком нату в ъ три окн а, с ъ мяг­ кой мебелью , съ массой книгъ, иллю стра­ цій н а столахъ, стату это къ , бездѣлуш екъ. „Хорошо ж и в е тъ “ ! подумалъ ІІикш а и к а ­ ш лянулъ т а к ъ осторожно, как ъ будто онъ былъ не редакто р ъ -и зд ател ь, а типограф ­ скій разсыльный. — Р ед ак то р ъ - издатель! Ватруш кинъ! х а, х а, ха! Ч то-ж е вы не идете! Н е хотители п озавтракать вм ѣ стѣ ?— р азд ал ся знако­ мый, звонкій и довольно пріятный голосъ Амурчикова. „А! подумалъ Н и к ш а :— ежели т а к ъ , то и я нап ущ у ф о р с у “ ! И зъ этого веселаго обращ енія Н икш а заклю чилъ, что оиъ ну­ женъ Г раф у . О нъ вош елъ въ столовую. Здѣсь не было ничего, кромѣ продолгова­ таго стола, дивана и нѣсколькихъ стуль­ евъ. ІГа столѣ стоялъ графинчикъ съ вод­ кой и двѣ рюмки, ветчина въ пропитанной саломъ бум агѣ , тар ел к а съ маслинами и сковорода съ яичницей. А мурчиковъ си­ дѣлъ н а диванѣ. Это бы лъ человѣкъ по­ чти высокаго р о с т а, слегка сутуловаты й. Лицо его всегда было ч у ть-ч у ть припод­ нято и как ъ -то задумчиво и загадочно смо­ трѣло въ неопредѣленную даль. Лицо это было красиво: прядь густы хъ русы хъ во­ лосъ поэтически свѣш ивалась на лобъ, въ умныхъ небольш ихъ гл а за х ъ свѣтился ого­ некъ, гл аза эти были подвижны и в ы р ази ­ тельны. Густы е усы всегда были въ поряд­ кѣ, онъ любилъ даж е в ъ минуты задум чи­ вости закручивать и х ъ ввер х ъ . Д линная, узкая бородка, всегда тщ ательно подстри­ женная, кончалась остріемъ. — Х а, х а , х а, ха! Г едакторъ-издатель! ІІо какому случаю вы р едакторъ -и здатель? Вѣдь в ы ... в ы ... Никш а! х а , х а , х а , х а ! .. И глядя н а нѣсколько р астерявш агося ре­ д актора-и здателя, стоявш аго передъ нимъ во ф ракѣ , въ сиреневы хъ п ер ч атк ах ъ , въ модныхъ, тщ ательно вычищ енны хъ сапо­ гахъ съ острыми носками, съ лоснящ имся цилиндромъ въ р у к а х ъ , А мурчиковъ отъ души заливался самымъ непритворнымъ х о ­ хотомъ. Онъ припом иналъ, как о въ былъ этотъ самый Н и к ш а— репортеръ, вѣ чн о — полуголодный, полуоборванный, гр язн о ва­ тый и невзрачны й. — С ад и тес ь -ж е , пож алуйста ! Я , право, очень радъ , очень р а д ъ !—продолж алъ А мур­ чиковъ, стар аясь закончить припадокъ смѣ­ ха. ІІикш а пож алъ протянутую р у ку и сѣлъ. „А вѣдь оробѣлъ так и , чо р тъ возьми! п о ­ думалъ о н ъ .— И что тако е есть въ этомъ человѣкѣ?“ — З н аете-л и , Н икш а — позвольте мнѣ такъ назы вать в а с ъ , попрежнему— зн аете-

л и , з а что я васъ уваж аю ? З а ваш е н а ­ хальство, д а, именно за ваш е нахальство! — продолж алъ хо зяи н ъ , опершись о спинку д ивана и охвативъ свои колѣни обѣими ла­ доням и:— вѣдь вы создали цѣлую газету однимъ нахальствомъ! Ч то у васъ было? Ничего! Вы невѣж ественны до мозга ко­ ст ей — извините м еня, но вѣдь вы же ровно ничего не зн ает е!.. Д енегъ у васъ не было, у П арф еи тьева хоть деньги были, а у васъ вѣдь ни копѣйки. Т ал ан та какого-нибудь-— ни п р и зн ака... Одно н ахальство, и этимъ нахальством ъ вы сдѣ лали г а з е т у ... Б раво! Брависсим о!В ы настоящ ій американецъ! У васъ есть то, чего недостаетъ русскому человѣку. Ч ортъ возьми, если-бы у насъ было н а х а л ь с т в о , мы д авн о -б ы уже всю Е вропу сл оп ал и ... А мы все ещ е скромны п застѣ н чи вы , к а к ъ ш кольни ки... Ш кол ь­ ники мы и есть !.. П р ав д а,К ап и т о н ъ К апитонычъ? Только послѣ этого вопроса Никита з а ­ м ѣтилъ мрачную фигуру съ темнымъ л и ­ цомъ, н а котором ъ вы давались длинный острый н осъ, угольные блестящ іе гл аза и длинная борода ц вѣ та смолы. Ф игура юти­ лась рядомъ съ диваномъ на стулѣ у стѣны и заслонялась угломъ дивана. Н икш а у зн ал ъ въ ней К ападокійскаго. Э тотъ мрач­ ный человѣ къ всегда д ѣ й ствовалъ на него подавляю щ имъ образомъ. О нъ говорилъ ма­ ло, отрывисто, тяж еловѣсно, ум ѣлъ читать по-нѣмецки и по-французски. Амурчиковъ, к а к ъ человѣкъ хорош о образованны й, тоже говорилъ и ч италъ н а эти хъ я зы к а х ъ , зналъ даж е немножко англійскій, но этому к ак ъ то никто не придавалъ значенія. К огдаже рѣ чь заход ила о К ап ад окій ском ъ, то непремѣнно вспоминали о сго я зы к о зн а ­ ніи и, о чемъ-бы ни ш ел ъ р азго в о р ъ , п р и ­ бавляли: „да, онъ язы ки зн а е т ъ “ . Думалили, что К аііадокійскому, к ак ъ бывшему се ­ м инаристу, этого не полагалось, и потому ставили ему это въ засл у гу , пли это про­ исходило оттого, что онъ всю жизнь п ере­ водилъ въ г а з е т а х ъ , и , можно с к а з а т ь , ж илъ язы кам и, или, н аконецъ, видъ у него такой бы лъ, неи звѣ стн о.ІІи кш а при в с т р ѣ ­ чѣ съ нимъ обыкновенно затрудн ялся въ вы­ борѣ предмета для р азговора, и стѣ сн ял ся , потому что былъ глубоко убѣж денъ, что у этого ч еловѣ ка въ головѣ одна политика. Н а этотъ р азъ онъ подумалъ, что недурио-бы и К ападокійскаго уловить вм ѣ ­ стѣ съ граф ом ъ. — П равду л говорю , К апи тон ъ К анитоны чъ?— повторилъ А мурчиковъ. — П ож алуй!., мрачнымъ басомъ ск а­ за л ъ К ападокійскій, но преж де, чѣм ъ с к а ­ зать это, основательно подумалъ.

— А вы к а к ъ дум аете, Н икш а? Н икш а, которы й весьм а слабо усвоилъ тираду А м урчи коваи понялъ изъ нея толь­ ко одно, что А мурчиковъ б ранится, тѣмъ не м енѣе, пам ятуя, что ему нуж енъ ф елье­ т о н и с т ъ , и что Г р аф ъ уж асно лю битъ, чтобъ съ нимъ со гл аш ал и сь,— отвѣтилъ: — Это прави льн о , Г р а ф ъ ! это совер­ шенно правильно!.. — То-то! В отъ ми съ вами однихъ мнѣ­ ній (Н у ,— прибавилъ онъ, подумавъ съ пол­ минуты: — сколько дадите? — К акъ ? Не смотря на то, что Н икш а спеціально за этимъ п р іѣ х ал ъ , оііъ сразу не понялъ этого вопроса, до такой степени этотъ прі­ емъ бы лъ для него неож иданъ. — Сколько дадите? х а , х а , ха! Н ѣ тъ , вы ещ е не совсѣм ъ ам ериканецъ! Вѣдь вы же пріѣхали нанимать меня! х а , х а , х а !.. — Я ,д ѣ й ств и тел ьн о ,х о тѣ л ъ предложить вам ъ, И лларіонъ Г р и го р ьеви чъ ... — Н у , т а к ъ сколько-ж е? П арф ентьевъ платилъ мнѣ за четы ре ф ельетона сто , а вы будете платить сто д вад ц ать— за моей подписью, а прочее но пяти коп ѣ екъ со с т р о ч к и ... К онтрактъ н а пять л ѣ тъ . У сло­ віе: пиш у, что хоч у , поправлять меня никто пс м ож етъ, написано— свято. До в а­ шего нап равленія мнѣ н ѣ тъ д ѣ л а, у меня с в о е ... А кстати: ваш а газета какого бу­ детъ д ер ж аться направленія? — Я полагаю —либер альн аго !., н еу вѣ ­ ренно отвѣтилъ ІІикш а; тонъ его какъ-бы го во р и л ъ : „но ежели вы н ах о д и те, то я готовъ н а всякое д р у го е !..“ — Совѣтую вам ъ взять К ападокійскаго! — с к азал ъ Г р аф ъ -П орнограф ъ . — Я даж е х о тѣ л ъ просить и х ъ ... — Что ж ь, я , пож алуй, готовъ !— проба­ силъ К анадокійскій. Р ѣ ш ен о бы ло, что условія подпиш утъ вечеромъ. Надо было видѣть П икш у, в о зв р ащ ав ­ шагося въ своей откры той коляскѣ. Онъ нарочно п р и казал ъ кучеру держ ать путь мимо редакціи „И ы рскаго Р а зв ѣ д ч и к а“ и, когда проѣзж алъ мимо оконъ квартиры П арф еитьева, вы прямился, подбоченился іі правая р у к а его, которую онъ держ алъ въ карм анѣ пальто, к ак ъ -то сам а собой изобразила ф игу, и Н икш а мысленно при­ бавилъ: „Н у , чья в зя л а “? В прочемъ онъ то тч асъ же п о ж алѣ л ъ П арф еи тьева,потому что съ переходом ъ к ъ нему Г р аф а-П о р ­ нограф а счи тал ъ р ед ак то р а „Р азвѣ д ч и ­ к а “ у биты мт, нап овалъ и его умственнымъ очамъ уже представлялось, к а к ъ постоян­ ные подписчики „ Р азв ѣ д ч и к а“ одинъ по одному переходятъ къ ному, П икш ѣ, и, въ

то врем я, как ъ у него, Никита, толстѣ етъ карм анъ , П арф ентьевъ приплачиваетъ на газету и зъ своихъ сбереж еній. Н икш а проѣ хал ъ прямо въ кон тору. В стрѣ ти въ здѣсь Т уръ-С еверинова, онъ не въ силахъ былъ- удерж аться, чтобы не вы­ кинуть передъ нимъ эффектную ш туку. — Т уръ! Съ перваго ян вар я я преоб­ разую свою газету въ больш ую, газету как ъ сл ѣ д у етъ , настоящ ую , съ подпиской, съ розничной продаж ей!.. Т уръ-С евериновъ стоялъ передъ нимъ и удивленно хлопалъ глазами. — Т уръ! Садись и пиши объявленіе о подпискѣ, д а нозабористѣй!.. Но тутъ уже Т у р ъ рѣш илъ не быть ду­ раком ъ.— Ну, н ѣ тъ , б р а т ъ ,— сказал ъ онъ, — одинъ р а зъ ты меня надулъ уже; пом­ ниш ь— долю? Г д ѣ она? Самъ слопалъ? Т ак ъ теперь—денежки на столъ. П ятьдесятъ руб­ ликовъ отсчитай, сяду писать. — Т уръ ! Возьми три р у б л я!— с ь какойто подозрительной серьезностью предло­ ж илъ Н икш а. — 1-Іаіташи-ка сам ъ, а я посмотрю!— не безъ ѣдкости отвѣтилъ Т уръ-С евериновъ. — Т уръ ! Б ери три р у б л я ... Н у , четыре! — все тѣм ъ-ж е странны мъ тономъ продол­ ж алъ Н икш а. — Сорока девяти не возьму! Ниши самъ! — Т уръ! Б ери , а не то я А мурчикова попрош у, онъ мнѣ нап иш етъ... — Что-о? — А мурчикова попрошу вм ѣстѣ съ К ападокійскимъ... х а , х а , х а , х а !.. Т уръ-С евериновъ сн ачала опѣш илъ, а потомъ понялъ все, понялъ и то, что т е ­ перь ему придется состоять на заднемъ дво­ р ѣ , іі то , что онъ ужь совсѣмъ для Пикши но необходимъ, ибо у него теперь есть кому разстави ть букву я ть . — К лади деньга на ст о л ъ !— съ какимъто гнѣвнымъ презрѣ ніем ъ сказал ъ Т у р ъ Соверпновъ и, когда П икш а положилъ п е ­ редъ нимъ четы ре рубля, сѣ л ъ и принялся писать „объявленіе о подпи скѣ “ . Эти четыре рубля онъ пропилъ съ к а ­ кимъ-то отчаяннымъ дьявольским ъ н а с л а ­ жденіемъ. VII. Событіе, которое потрясло городъ I Іырскъ до основанія, хотя ому минулъ уже ровно м ѣ сяц ъ, однако ж ь но переш ло ещ е въ область исторіи. Отголоски ого ещ е носились въ возд ухѣ , отблески сія н ія , которы мъ оно было окруж ено, ещ е загорались там ъ и сям ъ блестящими, искрами. Ровно м ѣ сяц ъ тому н азад ъ „НырскіЙ В сознай“ п ересталъ к р асоваться на афиш -

К.А. С

а в и ц к ій .

«Христова милостыня.» («Бѣглые въ С ибири»). (Передвижная выставка 1891 г.) Право репродукціи принадлежитъ „Артисту“.

пыхъ столб ах ъ города Н ы рска. М ногіе изъ трактирщ иковъ, слиш комъ разсчетливы е, отказались получать его за плату, но въ нервый-же день его вы хода въ с в ѣ тъ по­ стоянные посѣтители трактировъ, привы к­ шіе вертѣ ть въ р у к а х ъ газе ту В атруш кина, стали настойчиво требовать ее; нѣкоторы е даже грозили устроить ск ан д ал ъ , вслѣд­ ствіе чего разсчетливы е трактирщ ики при­ нуждены были сбѣ гать въ редакцію и под­ писаться. К упецъ К уликовъ , не получивъ обыч­ наго номера газеты , просто потерялъ ап ­ петитъ. — Э й, М арья Н иколаевна! обратился оиъ к ъ своой с у п р у гѣ ,— д а что-же это т а ­ кое? Н ѣ тъ , я т а к ъ не могу, я и зав тр ак ать не стану. П ослали мальчиш ку узн ать въ чемъ д ѣ ­ ло. „С казы ваю тъ, платить н ад о ... Подписку надобно сд ѣ л а т ь “ , объяснилъ м альчикъ. — Н у, платить, т ак ъ п л ати ть... А такъ я не могу! З а два года, я думаю, привы к­ неш ь!.. И купецъ К уликовъ стал ъ платить. Постоянные читатели аф иш ны хъ стол­ бовъ, разсчиты вавш іе именно въ день но­ ваго года провести утро за особенно п р і­ ятнымъ и поучительны мъ чтеніем ъ, явив­ шись к ъ столбам ъ, были пораж ены о тсу т­ ствіемъ любимой газеты . Тревожно ходили они вокругъ столбовъ, дум ая, что „В сезнай“ затер ся гдѣ-нибудь между аф иш ъ, глядѣли даж е по сто р о н ам ъ , н адѣ ясь но крайней м ѣ рѣ встрѣтить его н а стѣ н ѣ к а ­ кого-нибудь дома; но нигдѣ его ие о каза­ лось. Т огда огорченны е читатели гурьбой отправились въ контору. Н е занрещ енъли „В сезнай“ ? Чего добраго! В ѣдь онъ т а ­ кой либеральны й, даж е съ демократиче­ скимъ оттѣнкомъ! Но т у тъ они были въ конецъ поражены. К онтора бы ла значи­ тельно расш ирена. В мѣсто прежняго оди­ нокаго стола, торчавш аго посреди пусты н­ ной комнаты , и конторки в ъ углу, появи­ лись массивныя бюро, зеркальн ы я стек л а въ ок н ах ъ , вы сокая деревянн ая р ѣ ш етка, за которой д ѣятельно оперировали моло­ дые люди и двѣ очень приличныя дамы почтеннаго в о зр аста. В се ото вм ѣ стѣ т ак ъ тронуло постоянны хъ читателей, что мно­ гіе и зъ нихъ т у т ъ же подписались на м ѣ ­ сяц ъ, н а годъ, а другіе заплатили по пя­ тачку. И га зе та П икш и н а новы хъ пач ал ах ъ пош ла бойко и весело. Ожидали, что Г р аф ъ -ІІо р и о гр аф ъ хоть немножко сконф узится по поводу своего перехода к ъ Никитѣ, котораго онъ два года тому н азадъ обзы валъ лакеем ъ. По онъ ограничился самымъ кратким ъ зам ѣ­ чаніемъ. Онъ нап исалъ : „роза одинаково

очаровательно п ахн етъ, стоитъ-ли она въ изящ номъ горш кѣ въ роскош номъ б уду­ а р ѣ красавиц ы , или скромно ро стетъ сре­ ди пустынной поляны “ . О сталось только неясны мъ, кого онъ уподоблялъ красави ­ цѣ - П арф еи тьева, или Никшу; иные, впро­ ч ем ъ , видѣли въ „пустынной п о л я н ѣ “ тон­ кій нам екъ н а П арф ентьевскую газету , ко­ то р ая, д еск ать, съ уходомъ изъ нея Г раф а-ІІори ограф а, по части подписчиковъ стал а пустыней. Во всяком ъ сл учаѣ , это понравилось, и ему простили. Н икш а, однако, пол агал ъ, что, хотя газета его сразу пош ла хорош о, но можетъ идти ещ е лучш е. Онъ справедливо р а з­ суж далъ, что выдти въ свѣ тъ ещ е недо­ статочно, надо чѣмъ-нибудь ознаменовать это событіе. И онъ рѣ ш и лъ устроить тор­ жественный обѣдъ съ музыкой. О бѣдъ состоялся въ лучш емъ ресторан ѣ города Н ы рска. Но наканунѣ этого дня случилось одно значительное обстоятель­ ство. К асимовъ прибѣж алъ впоп ы хахъ и об ъ яви л ъ, что только-что въ городъ прі­ ѣ х а л ъ извѣстный петербургскій пи сатель— В етлуги нъ. Н нкш а, как ъ редакторъ газеты , бы лъ, р азум ѣ ется, взволнованъ, и сейчасъ же п о ѣ х ал ъ к ъ Г раф у-П ори ограф у. — В етлугинъ здѣсь! — об ъяви лъ оиъ безъ предисловій. — А !— с к азал ъ Г р аф ъ -П о р и о гр аф ъ ,— я непремѣнно съ нимъ познакомлюсь! „Г м !., подумалъ Н икш а: - зн ач и тъ, онъ въ самомъ д ѣ л ѣ извѣстны й писатель, ко­ ли Г р а ф ъ т ак ъ говори тъ “ . Н адо зам ѣ ти ть, что П икш а первый р а зъ въ жизни слы ­ ш алъ эту фамилію, х о тя В етлуги н ъ ,д ѣ й ­ ствительно, былъ очень извѣстный писа­ тель, котораго ч и тала и почитала вся читаю щ ая Р оссія. — Н адо ему пред стави ться!— с к а за л ъ ІІи к ш а ,— н ад ѣ вай те ф р ак ъ и поѣдемъ! — Н ѣ т ъ ,— ск азал ъ А м урчи ковъ,— я представлю сь одинъ и безъ ф рака, а вы поѣ зж ай те съ кѣмъ-нибудь д р у ги м ъ !... Мнѣ это не к ъ л и ц у !... П икш а просилъ, ум олялъ, но Амурчи­ ко въ н ао тр ѣ зъ отказал ся . Съ кѣм ъ-ж е ѣ х ать ? Одинъ онъ ни за что не п оѣ д етъ. И звѣстны й писатель сейчасъ н ач н етъ го­ ворить о л и тературѣ , а онъ, редакторъ изд ател ь, въ этом ъ дѣлѣ ровно ничего не смыслитъ. О нъ обратился к ъ К анадокійском у: — Вы сь нимъ по-нѣмецки заго во р и те!— с к а за л ъ он ъ . К аиадокійскій согласи лся, потому что давно х о тѣ л ъ увидѣ ть этого п и сателя, но рѣ ш и лъ , что б удетъ упорно молчать. Они поѣхали. Н икш а, разу м ѣ ет­ ся, во всемъ блескѣ своей фрачной па-

ры , К ападокійскій въ пидж акѣ. О каза­ лось, что В етлугинъ зани м аетъ небольшой номерокъ в ъ третьем ъ этаж ѣ . П остучали в ъ дверь, и х ъ впустили. Н икш а даж е подумалъ, что ош ибся но­ меромъ, до такой степени простымъ на видъ показался ему извѣстны й писатель. П ростое лицо с ъ обыкновенной бородой, простое платье, даж е слегка потертое, простая р ѣ чь, просты я манеры. Никш а отреком ендовалъ себя и К ападокійскаго. В етлугинъ пригласилъ ихъ сѣ сть и мол­ ч ал ъ , какъ-бы недоум ѣвая, что имъ отъ него нуж но. К ападокійскій м олчалъ, со­ гласно своему обѣту, Н икш а м олчалъ по­ тому, что боялся, какъ-бы не сморозить что-нибудь. В етлугинъ счелъ, наконецъ, своимъ хозяйским ъ долгомъ наруш ить мол­ чаніе. Онъ с к а за л ъ , что попалось ему на язы къ , — что-то насч етъ безпорядка въ ком натѣ и извинялся тѣ м ъ , что только-что с ъ дороги. — Это ничего,— сказал ъ Н и к ш а:—-мы, знаете, люди с в о и ... Среди д ѣ ятелей п е­ чатнаго слова не должно бы ть церем оній... Снова водворилось молчаніе. Но Н икш а, который находилъ, что ск азал ъ недурно, уже не боялся удари ть липомъ в ъ грязь, и продолж алъ: — Мы п ріѣ хали просить в а с ъ , г. В ет ­ л у ги н ъ ... З а в тр а у п асъ м аленькое тор­ ж ество по случаю преобразованія моей г а з е т ы ... О бѣдецъ, зн а е т е !.. К а к ъ вы сами изволите быть литератором ъ и должны сочувствовать всякому благому начинанію па поприщ ѣ л и т е р а ту р ы ... То сдѣ лаете нам ъ честь своимъ при сутствіем ъ ... „А ой-Б огу ж е, я очень даж е хорошо и зъ ясн яю сь“ ! подумалъ Н икш а. В етлугинъ н ач алъ было ч то-то говорить о то м ъ , что онъ едва-ли успѣетъ до зав тр а отдохн уть послѣ продолж ительнаго путе­ ш ествія, но Н икш а даж е не д ал ъ ему кон­ ч и т ь :— Н ѣ т ъ , н ѣ т ъ , вы должны обѣщ ать... М оя га зе та са м а я л иб еральн ая въ городѣ, д а - с ъ ... Г раф ъ -П о р н о гр аф ъ в ъ ней со­ трудничаетъ. В етлугинъ, н аконецъ, о б ѣ щ ал ъ , но съ множествомъ о говорокъ ; если будетъ зд о ­ рова», если ничего не случится, если успѣ­ е т ъ отдохнуть, — однимъ словомъ, ск а­ за л ъ „да“ , которое слѣдовало считать за „ н ѣ т ъ “. Н о Н икш а былъ в ъ восторгѣ. О бѣдъ с ъ „извѣстны мъ писателем ъ“ , вѣдь объ этом ъ будетъ говорить вось городъ, и это обстоятельство, н авѣ рно, д аст ъ ому лишнюю сотню подписчиковъ. Н а другой день всѣ собрались в ъ „К ом ­ мерческомъ р ес то р а н ѣ “ . Кромѣ состава сотрудниковъ, приглаш ены были наиболѣе

почтенные граж дане, даже не принадле­ ж авш іе к ъ подписчикамъ „В сезн ая“ . П уб­ лика зн ал а объ этомъ ещ е съ у тра и з а ­ полнила тротуаръ близъ р есторан а, загл я­ ды вая в ъ двери и окна. Н икш а, р азу­ м ѣ ется, разгласи лъ, что н а обѣдѣ будетъ „извѣстны й л и тер ато р ъ “ . Но вотъ уже два ч аса, а Ветлугина н ѣ т ъ . Прождали ещ е полчаса, и начали безпокоиться. Н а­ кон ец ъ , прибѣж алъ посыльный и принесъ записку. В етлугинъ извинялся, ссы лаясь н а головную боль. — Этого нельзя допустить!— сказал ъ Н и кш а,— я раструбилъ везд ѣ , что онъ бу­ д е т ъ ... Н ѣ тъ , невозм ож но!... К асимовъ, берите Т ура, садитесь въ мою коляску и поѣзж айте за н и м ъ ... К асимовъ и Т уръ поѣхали. Г о с т и н и ч ­ ный лакей , ул ы баясь, объявилъ и м ъ ,ч т о В етлугина н ѣ тъ дома, „у ѣ х ал и за г о р о д ъ “ , и въ д оказательство показалъ его комна­ ту. Но К асимовъ не даромъ считался „первымъ репортером ъ“ . По лиду л акея оиъ постигъ, что тотъ вретъ и тутъ же вручилъ ему рублевую бумажку. — Д ѣ йстви тельн о-съ, они т о г о ... Въ четвертом ъ этаж ѣ временно пребы ваю тъ... Нарочно номерокъ сн ял и ... Ты , говорятъ, к а к ъ придутъ эти самые представители печати, скаж и, го во р я тъ , что з а городъ на полныя сутки с ъ ѣ х а л ъ ... Очень улсь б о я т ся ... Т у тъ вчера изъ д руги хъ газетъ безпокоили и х ъ ... Тож е представл ял и сь... С ам ъ даж е П арф ентьевъ б ы л ъ ... — А гдѣ это тъ номерокъ?— спросили представители печати. — 123-й! Ужь вы сами оты щ и те... Мнѣ показы вать неловко. П редставители вихремъ взлетѣ ли въ ч ет­ вертый этаж ъ , оты скали 123-й номеръ и, б езъ всяки хъ докладовъ, влетѣли въ ком­ н ату. Ветлугинъ леж алъ на кровати ли­ цомъ вверхъ и, когда увидѣ лъ вош ед­ ш ихъ, вздрогнулъ. — Мы уполномочены редакціей „ЬІырскаго В сезн ая “ ... н ач алъ К асим овъ. — Н ем огу,ей -Б огу не м огу!..простоналъ В етлугинъ, приподнимаясь, чтобы с ѣ с т ь ... — Общ ество не сядетъ з а столъ, пока вы не при будете!..— ск азал ъ Т у р ъ -С ев е­ риновъ. — Г осп од а,— съ чувствомъ промолвилъ В етл у ги н ъ ,— клянусь вам ъ честью , что я н езд о р о в ъ ... Е й -Б огу голова болитъ! — Н ам ъ поручено но возвращ аться безъ в а с ъ ... — Н о, п ак он оц ъ ... Н аконецъ, это не­ возм ож но... У меня ж елудокъ разстр о ­ е н ъ ... К азал о сь, это былъ доводъ, про­ тивъ котораго ничего возразить нельзя.

— Меню самое легкое и притомъ есть отличная ж елудочная водка! — с к азал ъ Касимовъ. В етлугинъ опустилъ руки. Бы ло ясно, что дальнѣйш ее сопротивленіе безполезно. Эти „представители“ , очевидно, способны связать его и повезти насильно. О нъ сер­ дито натянулъ на себя пальто и нахлобу­ чилъ ш апку. — Ч то-ж ь, ѣ дем те!— с к а за л ъ онъ т а ­ кимъ топом ъ, каким ъ пойманный на м ѣстѣ преступленія человѣкъ говоритъ городо­ вом у:— „что-зкь, веди въ у ч ас т о к ъ !“ Его посадили въ коляску и повезли. К асим овъ и Т уръ-С евериновъ сѣли но сторонамъ и зорко слѣдили, чтобъ онъ н а дорогѣ не выскочилъ изъ экипаж а и не улепетнулъ. Н аконецъ, пріѣхали. При входѣ в ъ за л ъ , раздалось „ у р а “ , а музы ка сы грала туш ъ. Бѣдный извѣстны й писатель, боявш ійся шума и вѣчно избѣгавш ій публичности,долженъ былъ все это вынести для славы „Все­ зн ая“ . Его посадили между Граф омъ-П орнографомъ и П икш ей, причемъ послѣдній ежеминутно вливалъ ому в ъ горло по глот­ ку вина. П одъ конецъ начали говорить тосты з а процвѣтаніе русской литературы , газеты „ІІы рскаго В сезн ая“ , русскаго н а­ рода и пр. пр. К огда подали пломбиръ, ІІикш а в с т ал ъ и объявилъ: — Господа! Н аш ъ достоуважаемы й гость, г. В етлуги нъ , х о ч етъ произнести слово! В сѣ зам олчали, а В етлугинъ уро­ нилъ лозкку и крайне растерянно взгля­ нулъ н а п р ед ателя — Н икш у. О иъ и не думалъ произносить „слово“ , никогда не произносилъ, но счи талъ себя мастеромъ и, наконецъ, не бы лъ подготовленъ. Но такъ к а к ъ всѣ ж дали с ъ зам ираніем ъ, и притомъ Н икш а энергично подталкивалъ его сзади ладонью , то оиъ вынужденъ была, встать и объяснить недоразумѣніо. — Г оспода!— с к а за л ъ онъ: — Е й -Б о гу , я ничего, рѣш ительно ничего не имѣю сказать вамъ! и сѣ лъ . Т огда весь со ставъ редакціи выш елъ и зъ -за стола и, стащ ивъ В етлугина с ъ его м ѣста, съ крикам и „у р а“ принялись к а ­ чать его. Н апрасно онъ стоналъ и молилъ о пощ адѣ. Его до такой степени изломали, что онъ тотчасъ -ж е с т а л ъ проситься до­ мой, и у ѣ х а л ъ соверш енно разбиты й. Н а другой день в ъ „ІІы рском ъ В с е зн а ѣ “ появилось длинное описаніе обѣда; осо­ бенно напиралось на то, что обѣдъ по­ чтилъ своимъ присутствіемъ извѣстны й всей Р оссіи писатель В етлугинъ, который сказал ъ цѣлую р ѣ чь. И т у т ъ ж е приво­ дилась длинная р ѣ ч ь, составленн ая Т у р ъ Севериновымъ; изъ рѣчи явствовало, что

извѣстный писатель въ восторгѣ отъ га­ зеты „В сезн ая“ и хотѣ л ъ-б ы , чтобы всѣ га зе ты в ъ мірѣ были таковы , и многое другое. Э тотъ номеръ „В сезн ая“ разош ел­ ся в ъ двухъ изд ан іяхъ и такимъ обра­ зомъ читатели съ избыткомъ покрыли всѣ расходы Пикши по устройству обѣда.

VIII. Парфеитьева» не спѣш илъ бить тревогу. „Это всо пустое, говорилъ о н ъ ,— не мо­ ж етъ быть, чтобъ публика т а к ъ - т а к и и довѣри лась этому ж ул и ку“ . — П о ,— возраж ал а ему его собственная пам ять, — тебѣ же она нѣкогда довѣри лась, а вѣдь ты былъ такой же ж у л и к ъ !.. — Чорта, возьми!— сердился П арф ентьева>,— это было и давно уже забы то. Теперь я — почтеннѣйш ій граж данин ъ и всякій это з н а е т ъ ... Вотъ только Граф ъ-П орнографа, у ш е л ъ ... Это скверно. Н у, д а его я еще перекуплю !.. П равда, іюдішсчикова» у него нѣсколько поубавилось, но онъ об ъ ясн ял ъ это новиз­ ной д ѣ л а и утѣ ш ал ъ себя мыслью, чаю это были весьма легкомысленные люди. Она, разсчи ты валъ, что время разоблачита, всю, к а к ъ оиъ вы раж ался, лживость ІІикшиной затѣ и . Она, былъ увѣрена,, что ва, одно пре­ красное утро подписчики остан утся беза, газеты , а Н икш а, заб равъ подписныя д ен ь­ ги, удеретъ въ К онстантинополь. — Н о ,— во зраж ал а ому его собственная ц ам ять,— вѣдь ты не уд рал ъ же! — Г м ... я! У меня домъ зд ѣ сь, я св я ­ зан ъ са, городомъ, а она, чѣм ъ связанъ? И м ущ ества у н его— одна пара сапогъ, а все остальное взято ва, долгъ. П риш елъ іюль, а съ нимъ и полугодовая подписка. Т у т ъ -то П арфеитьева, убѣдился, что Пикша сдѣ лалъ ему серьезный подрыва,, Полугодовой подписчикъ весь пош елъ к ъ П икш ѣ. Т огда П арф ен тьевъ взялся за ума,. — Надобно перекупить Г р а ф а -П о р н о ­ граф а! ск азал ъ она» себѣ и немедленно по­ ѣ х а л ъ па В арварьинскую . К огда Г раф у сказали о п ріѣ зд ѣ П арф ентьева, онъ нисколько не удивился. Р а ­ но или поздно это должно было случиться. — А, вы таки меня нс заб ы ваете!— съ ядовитой усмѣш кой произнесъ онъ, вѣ ж ­ ливо приглаш ая П арф еи тьева с а д и т ь с я .— Н е в зы щ и те!— прибавилъ онъ, указы вая на свой костю мъ. Амурчиковъ была» въ длинномъ старомъ пальто, зам ѣнявш ем ъ ему х а л а т ъ , ва» не­ глаж енной сорочкѣ и ва» легкихъ паруси­ новыхъ ту ф л я х ъ . Онъ нарочно остался при И арф ен тьевѣ въ э томъ костю мѣ, чтоба» по­ казать ему полное пренебреж еніе.

— А хъ , И лларіонъ Григорьевичъ! Можно-ли така» н аказы вать человѣка? — „Ты сама» х о тѣ л ъ того, мой гордый д у х ъ !“ процитировала» Г р а ф ъ ,— каж ется, это у Ш иллера гдѣ-то говорится, а можетъ быть, и у Байрона! Вы сами себя н а ­ к азал и !.. „В отъ, подум алъ П а р ф ен ть е в ъ ,— на вся­ кое слово у него есть цитата! Этимъ оиъ и берета,“ ! — Но о д н ако ,— сказала, оиъ громко: — всему бы ваетъ к о н е ц ъ ... — Р а з в ѣ ? .. А во тъ океан ъ , го во р ятъ,б ез­ ко н ечен ъ !.. — И лларіонъ Григорьевичъ! Д авайте го­ ворить серьезно, по д у ш ѣ !., съ большимъ чувством ъ воскликнулъ П арф ентьевъ. — Д авай те!— небрежно бросила, Графа,П о р н о г р а ф ъ :--за разговоръ я са, васъ го­ норара не потребую. — Сколько вы получаете у В атруш кіш а? — Сто п ятьд есятъ !— отвѣтилъ Амурчи­ ковъ и лицо его вдругъ приняло сосредото­ ченное вы раж еніе. — А кон трактъ ? — Н а пять лѣта, съ ты сячей рублей не­ у сто й ки !— какъ -то поспѣшно отчеканилъ А мурчиковъ и нервно нахм урилъ брови. П арф ентьевъ зам ѣ ти лъ это волненіе и оба,яснилъ его в ъ свою пользу. „П ерекуплю , эт о — как ъ Б о г ъ с в я т ъ “ ! подумала, она». — Т а к ъ во тъ что, Г р а ф ъ : я зап л ач у неустойку и д ам ъ в ам ъ сто сем ьдесятъ пять! — предложила, онъ. Амурчикова, нервно разсм ѣ ялся. Б рови ого вздрагивали. — Х а , х а , ха! Н еу ж ел и ?Х а, х а , х а !.. — Ч естное слово! сію минуту! — под­ твердила, П арф ен тьевъ . Амурчикова, порывисто поднялся и, при­ лива, нѣсколько театральную позу, гн ѣ в­ но посмотрѣла» на П арф еи тьева, прямо въ упоръ. lia лицѣ его, обыкновенно блѣд­ номъ, вы ступилъ рум янецъ. — Зпаете-ли что вам ъ за это слѣдовало бы сд ѣ л а т ь ? —спросилъ оиъ рѣзкимъ крик­ ливымъ голосома,. — П -не знаю !., са, недоумѣніемъ про­ молвила, П ар ф ен тьевъ , смущенный неожи­ даннымъ поворотома,. — В ы гнать во н ъ !— зад ы х аясь вы палилъ Амурчиковъ. П арф ен тьевъ вспы хнулъ и поднялъ на него свои больш іе, налиты е кровью г л а ­ за . О нъ бы лъ человѣкъ горячій и не любил ь прощ ать подобны хъ обида,. По ва, виду того, что Амурчикова, бы лъ ему почти не­ обходима,, она, собрала, всѣ свои силы, чтобъ придерж ать стиснутые и дрож авш іе кулаки и не пустить ихъ ва, ходъ.

— К акъ ? Что такое? — спросилъ онъ хриплымъ голосома,. — Да-са,, именно— выгнать вона,!— про­ должала, Амурчиковъ съ возрастаю щ имъ негодованіем ъ.— Вы полагаете, что меня не только купить можно, но и перекупить во всякое время и н а всяком ъ мѣстѣ, набавивъ одинъ рубль серебра! Да чортъ возьми! Е сли-бъ вы мнѣ ты сячу въ м ѣ сяц ъ пред­ ложили, я не пош елъ бы къ вамъ! И з н а е ­ те, почему? Ужь, конечно, не ради безко­ р ы с т ія ... Этого я вамъ не скаж у, потому что вы мнѣ не повѣрите. Не безкоры стенъ я , потому что беру деньги за свой трудъ и полторы сотни предпочитаю одной сот­ нѣ. А потому что в ы ... в ы —свинья, вотъ ч то -съ !.. — Что та-к о-е? - съ угрозой произнесъ П арф ентьевъ и в стал ъ съ своего мѣста: — свинья? — Свииья-са,!— громко, ясно и вразуми­ тельно повторила. Амурчиковъ и выпрямил­ ся, к ак ъ бы подставляя грудь д ля у д ар а.— Вы понимаете, когда ч ел овѣ къ д ѣ лаетъ вамъ простую услугу, вы считаете своима, долгома, благодарить его. Но когда ради васа» дѣлаю тъ подлость, л гу тъ , клевещ утъ н а товарищ ей, виляю тъ, измѣняю тъ убѣж ­ д ен ія м ъ ,— вы должны преклоняться порода, этимъ человѣком ъ. Ч ортъ возьми, ты сячу р а зъ , ч о р тъ возьми. К огда я вы ступалъ на газетное поприще я была, чиста,, как ъ младенецъ. П роработавъ пятнадцать л ѣ т ъ , я стал ъ гр язен ъ , к а к ъ л я г у ш к а .... Р ади чего? З ащ и щ ая интересы господъ и зд ат е­ лей, ваши интересы , милостивый государь! Вѣдь вы что? В ы —ничтожество! Б е з ъ меня и мнѣ нодобныха, вы не имѣли бы ни одно­ го глупаго подписчика! Мы зазы ваем ъ къ вам ъ эти хъ простакова», мы вы хваливаемъ ваш у лавочку, мы забрасы ваем ъ грязью ваш ихъ проти вн и ковъ... Вы до такой сте­ пени ничтожны и бездарны, что даж е к а ­ мень ш вырнуть въ человѣ ка, к а к ъ слѣду­ етъ, не ум ѣете. Н епремѣнно промахнетесь! И йотомъ вы же подымаете носъ и считае­ те себя нашими благодѣтелям и. Зн аете-л и что? Н екази стъ это тъ В атруш кинъ, но онъ понимаетъ, что мы для него. Оиъ у меня пикнуть нс с м ѣ ет ъ ... А в ы ... я вамъ прямо объявляю : я ваш ъ вѣчный врагъ! Всѣ силы моего ума и тал ан та я приложу, чтобъ подорвать, убить ваш е и зд а н іе ... Д а-съ! Вы не умѣли оцѣнить моей вели­ кой жертвы. В ѣдь всѣ мы приносимъ въ ж ертву свою совѣ сть, когда беремъ в ъ р у ­ ки неро для ваш и хъ подлыхъ г а з е т ъ ... З а ­ тѣ м ъ — до свид анія-съ!... П а р ф ен т ь е в ъ , сн ач ал а вспылившій, успѣ лъ поостыть, пока А мурчиковънроизио-

силъ свой монологъ.О нъ п р о сто взял ъ ш ап ку и, не поклонивш ись, направился к ъ двери. — Л ад но!— ск а за л ъ о н ъ ,— мож етъ, еще придетъ к о за до воза! — Х а, х а , х а -а !— съ злораднымъ тор­ жествомъ хо х о талъ А м урчиковъ:— коза-то уже приш ла, д а возъ-то се прогналъ! Х а, х а, х а, х а ! ... П арф ентьевъ уш елъ , затаи в ъ в ъ душѣ злобу, и рѣ ш и въ отомстить. Амурчиковъ цѣлый ч асъ ш агалъ по ком натѣ въ силы ю м ъ волненіи. Его охватило бѣш енство на ІІарф ентьева, п а самого себя, н а пятнадцать лѣтъ газетн ой дѣятельности, на все на свѣ ­ тѣ. Н еизвѣстно почему и зач ѣ м ъ припом­ нились ему первые ш аги н а писательскомъ поприщ ѣ. К ончивъ университетъ совсѣмъ еще юношей, в ъ двадцать одинъ годъ, пыл­ кій, горячо увлекаю щ ійся, весь сотканный изъ поры вовъ — искреннихъ и благоро­ дныхъ, оиъ пренебрегъ предстоявш ей ему карьерой и пош елъ в ъ глухую деревню съ рѣшимостью посвятить свою жизнь малень­ кимъ лю дямъ, внести, по м ѣрѣ силъ, свѣ тъ въ ихъ темныя головы. Но дарованіе, г н ѣ з ­ дившееся въ немъ,но давало ему покоя. Чтото тянуло его к ъ перу и бум агѣ. Онъ напи­ салъ что-то маленькое и послалъ в ъ „Обо­ зр ѣ вател ь“ . Р ед ак то р ъ „ О б о зр ѣ в а т е л я “, тогда ещ е единственной в ъ Н ы рскѣ газеты , пришелъ в ъ восторгъ и предложилъ ему в ы ­ годныя условія. Ю наго публициста плѣнила слава, и онъ съ своимъ пылкимъ, но в ъ то же время слабы мъ, женственнымъ, неустойчи­ вымъ хар актер о м ъ , не вы держ алъ , бросилъ деревню и п р іѣ х ал ъ . Онъ сдѣ лался запис­ нымъ ф ельетонистом ъ. Его талан тл и вы я, подчасъ блестящ ія статьи с р а зу сдѣлали ему имя. О нъ обожалъ свое перо и н еза­ мѣтно, мало-по-малу, стал ъ обожать и себя самого. Г а зе т а приковала сго къ себѣ, пят­ надцать л ѣ тъ вы работали изъ него насто ­ ящ аго газетч и ка, ремесленника, оиъ пере­ сталъ раб о тать, в ъ с тать я х ъ его не было уже ничего, кромѣ манеры. И в о т ъ , ког­ да возникли новыя газеты , появились н о ­ выя силы, онъ увидѣлъ собя окруженнымъ врагами. С вѣж іе люди с ъ свѣжими силами подавляли ого, а онъ но х о тѣ л ъ никому уступить первенство. И тогда его статьи сдѣлались безпреры вны мъ, однообразнымъ, злобнымъ ш ипѣніем ъ, и казалось, что всю свою литературную дѣятельность онъ по­ святилъ умаленію своихъ новы хъ враговъ . Это было скучно, и всѣ это видѣли, самъ же онъ уже п отерялъ чутье и ничего но зам ѣчалъ. Его прежніе горячіе поклонники всякій р азъ хватали сь за ого статьи и, до­ читавъ до половины, съ досадой отклады ­ вали и хъ въ сторону. Но имя, которое оиъ

сдѣ лалъ себѣ въ первые годы л и тератур­ ной дѣятельности , все-таки ещ е жило, отъ Амурчикова ещ е ждали чего-то, и выпадали дни, когд аон ъ, искренно возмущенный чѣмъ нпбудь, вдругъ к а к ъ бы по ошибкѣ изли­ вался въ горячей статьѣ , дыш авш ей и т а ­ лантомъ и благородствомъ, и этимъ у т ѣ ­ ш алъ своихъ поклонниковъ. Б есь этотъ день А мурчиковъ былъ взвол­ нованъ. Б еч ср о м ъ о н ъ отправился въ „Ком­ мерческій р есто р ан ъ “ и основательно н а ­ пился. К огда часовъ въ одиннадцать туда приш елъ К ападокійскій, онъ уже бы лъ го­ то въ . Съ невѣроятной силой сту ч ал ъ оиъ но столу кулаком ъ, х о х оталъ и заливался слезами. — Ахъ! А х ъ !... съ глубокимъ страда­ ніемъ въ голосѣ кри чал ъ о н ъ :—Капитонъ! Б ѣ д ь я такая глубокая д р я н ь !.. Знаеш ь, что я? Я — нары въ, х а , х а , х а , ха! Смрад­ ный и гнію щ ій!.. Д а в е ѣ вы, ч ортъ васъ возьми, нарывы общ ественные! обращ ался опъ потомъ к ъ п у б л и к ѣ .— В се-таки я л у ч ­ ше васъ всѣ хъ ! Д а -с ъ !... Эй, человѣкъ! В одки!.. К апитонъ! знаеш ь что? Д авай пу­ стим ъ себѣ по пулѣ въ лобъ! Е й -Б о гу , ото т а к ъ просто! Б ѣ д ь ж и ть—эт о , б р атъ , свин­ ство! Огромное свинство! Подлость! П усть ж и вутъ П арф онтьевы , В атруш кипы , а мы долж ны —пулю въ л о б ъ !.. А? Но хочеш ь? струсилъ? Д а, вѣдь ты язы ки знаеш ь! Х а, х а , ха! М илостивые государи! онъ т о р ­ жественно подымался и обращ ался к ъ по­ сѣ ти телям ъ р есто р ан а;— милостивые госу­ дари! этотъ человѣ къ язы ки зн аетъ! Х а, х а , х а !.. Я зы ки зн аетъ !.. Г р аф у-П орнограф у всѣ эти выходки про­ щ ались. Никому и въ голову ІЮ прихо­ дило обиж аться. При томъ же всѣ очень хорош о знали, что это одна и зъ пьяны хъ экскурсій въ область благородства, к о т о ­ р ая пройдетъ вм ѣстѣ съ хм ѣлем ъ, и зав­ т р а Г раф ъ-П орн ограф ъ, съ такой же о т ­ кровенностью, к а к ъ вч ера, будетъ въ с в о ­ емъ ф ельетонѣ разсказы вать подноготную частной жизни ф ельетониста П арф еитьевской газеты , на что противникъ отвѣтитъ ому тѣм ъ же. I Іарф ентьевъ п отерялъ надежду на Амурчикова и пересталъ звать его. Онъ началъ принимать экстраординарны я мѣры. Преж­ де всего онъ усилилъ въ своой газетѣ ли­ берализмъ. Н а столбцахъ ея прямо, безъ всякихъ обиняковъ и притомъ въ р ѣ зк и х ъ вы раж еніяхъ осуждались дѣйствія не толь­ ко городовыхъ и околодочны хъ, но и при­ ставовъ . По это не прибавило ему ни од­ ного подписчика. Т огда П арф ен тьевъ понялъ свою ошиб­ ку. В ъ городѣ было три газеты и в с ѣ —

либеральнаго направленія. Я сное дѣло, что требовалось другое направленіе и надо заполнить пробѣлъ. И вотъ однажды П арф ентьевъ вы пустилъ покаянный но­ м еръ. Онъ покаялся и это было полное покаяніе, безъ о статк а. П окаялся оиъ и въ томъ, что несправедливо порицалъ д ѣ й ­ ствія полиціи, которы я всегда были благо­ творны , и в ъ том ъ, что когда-то пользо­ в ал ся услугами Граф а,-П орнограф а, этого опаснаго человѣ ка; онъ прямо объявилъ: „все, что я говорилъ и писалъ за все время моей издательской д ѣятельности , бы­ ло грѣховное заблуж деніе; я беру н азадъ всѣ свои сл о в а“ . И съ этого момента П а р ­ ф ентьевъ обязы вался стоять н а страж ѣ . Но это не помогло. О статки либеральныхъ подписчиковъ уш ли отъ него, а консерва­ торы не пришли. „ Р а зв ѣ д ч и к ъ “ окончатель­ но с тал ъ приходить в ъ упадокъ. Одно время П икш у озабочивало возро­ жденіе „ІІы р скаго О бозрѣвателя“ . Старый р ед ак то р ъ , наконецъ, ум еръ и газету ку­ пилъ нѣкій отставной ко р н етъ А латы кинъ. К орн етъ бы лъ изъ молоды хъ. П олучивъ отъ умершей тетки умѣренный кап и талъ , онъ вы ш елъ въ отставку и с тал ъ усилен­ но д ум ать, ку д а бы повыгоднѣе пристроить свои деньги. П о т а к ъ к а к ъ онъ былъ нырскій урож енецъ и ви д ѣ лъ , к ак ъ н а гл азах ъ у всѣ х ъ изъ п р а х а вы росло цѣлое благо­ состояніе В атр у ш к и н а,то рѣ ш и лъ ,что нѣ тъ вы годнѣе д ѣ л а, к а к ъ издавать газету. Онъ купилъ „О б озрѣ ватель“ и принялся за д ѣ ­ ло горячо, завелъ новые отдѣлы , приба­ вилъ седьмой столбецъ, разо сл алъ кор р ес­ пондентовъ в ъ уѣздны е города и вы писалъ даж е ф ельетониста изъ М осквы. Нырцы стали, было, даж е ко л еб аться, но въ кон­ цѣ концовъ ст ар а я привязанность взяла верхъ и они остались вѣрны П икш ѣ. Т аким ъ образомъ враги Пикши растаяли, как ъ дымъ, и онъ ничего уже не боялся. Г а зе т а ш ла у него каі.ъ-то сам а собой. К а к ъ могъ повліять па ея у сп ѣ х ъ ІІикш а, котораго д вѣн адцать ты сячъ годового дохо­ д а, р азу м ѣ ется, не научили грамотѣ? Т ѣ м ъ не менѣе онъ вліялъ и, несмотря на сотруд­ ничество та к и х ъ орловъ, к а к ъ А мурчиковъ и К ападокійскій, не оставл ял ъ руководи­ тельства. К аж дое утро онъ явл ял ся въ ре­ дакцію и прочиты валъ хронику всѣ х ъ м ѣст­ ныхъ газетъ . Х р о п и к а -э т о былъ его конекъ, хроникой онъ основала, свою газету и поэ­ тому никогда не пер еставал ъ благоговѣть передъ ней. О нъ о тдавалъ ей половину своего и зданія, и, можетъ бы ть, в ъ этомъ и заклю чался секр етъ его успѣха. Н и одно м ало-мальски занимательное событіе по ускользало отъ его вниманія. Если оказы ­

валось, что К асимовъ упускалъ что-нибудъ изъ виду, вечеромъ вдругъ появлялся въ ре­ дакціи ІІикш а и д ѣ л ал ъ приказъ:— послать репортера въ такой-то у ч астокъ , тамъ чтото было; каж ется, „дневной г р а б е ж ъ “ ... О ткуда онъ у зн авал ъ это, никто не могъ постигнуть. В ъ немъ ж илъ репортерскій геній, возвы ш авш ійся почти до предвѣдѣпія. А ужь ежели гдѣ случалось что сен­ саціонное, ІІикш а непремѣнно ч уял ъ , на­ чиналъ волноваться, каким ъ-то образомъ у зн авал ъ раньш е всѣ хъ и, не сказавъ ни­ кому ни слова, мчался на своихъ ры сакахъ на мѣсто дѣйствія. Подписчики „В сезн ая “ могли спать спокойно, в ъ полной увѣрен­ ности, что ІІикш а нс п розѣ ваетъ ни одно­ го, сколько нибудь заслуживаю щ аго вни­ м анія, собы тія. И, несмотря на отчаянный образъ жизни, несмотря н а то, что но­ чи напролетъ проводились въ изн ури тель­ ны хъ кутеж ахъ, т ак ъ что мозгъ Пикши вѣчно бы лъ насквозь пропитанъ хмѣлемъ, онъ ни н а минуту ие вы пускалъ хроники и зъ своихъ р у къ . А что касается до по­ литики и „разной там ъ л и тер ату р ы “ , то въ этомъ Н икш а спокойно полагался на Амур­ чикова, который, по его мнѣнію, всю ли­ тературу проглотилъ, и К аподакійскаго, ко­ торы й, к ак ъ извѣ стно, „язы ки зн а е т ъ “ . К а к ъ ни мало отдавался Никш а своей сем ьѣ, тѣм ъ не менѣе она тяготила его. Выросшій и получившій всѣ основы сво­ его х а р а к т е р а и м іросозерцанія въ т р а к ­ ти р ах ъ и р есто р ан ах ъ , онъ нс могъ спо­ койно выносить даж е изрѣ д ка мелькавш ей передъ нимъ трезвой обстановки; присут­ ствіе М арьи Ивановны, съ которой надо было об ращ аться, как ъ съ порядочной ж ен­ щиной, тяготило сго. Съ каж дымъ днемъ онъ все больше и больше уклонялся отъ своевременнаго возвращ ен ія домой, высы­ паясь въ покояхъ К атри и обѣдая у н ея. И вотъ однажды онъ об ъ яви л ъ , что больше не ж ел аетъ возвращ аться к ъ пен атам ъ,послалъ человѣка к ъ М арьѣ И вановнѣ - забрать не­ обходимыя вещ и и п ри казал ъ вы давать ей и зъ конторы ежемѣсячное содерж аніе. М арья И вановна сн ач ала р азры д ал ась, по­ чувствовавъ себя покинутой женой, но по­ томъ вспомнила, что она была покинутой съ перваго дня брачной жизни, и примирилась. А I іикш а созвала, своихъ друзей и глав­ ныхъ сотрудниковъ и устроилъ блестящ ую пируш ку по случаю своего окончательнаго возвращ енія на блудную стезю; принтомъ онъ торж ественно преподнесъ К а т р ѣ брил­ ліантовый б р асл етъ , болѣе блестящ ій, чѣмъ в сѣ , поднесенные имъ раньш е.

( Окончаніе слѣдуетъ). И. Потапенко.

Л е к ц іи о

сценическом ъ и с к у с с т в ѣ , читанныя въ И мператорскомъ М осковскомъ Театраль­ номъ училищѣ.

Л е к ц і я

I.

Бесѣды мои начинаю я здѣсь, въ особенно благопріятныхъ условіяхъ. Двадцать лѣтъ то­ ну назадъ, когда я составлялъ книгу о теа­ тральномъ искусствѣ *) и говорилъ въ ней о спеціальномъ образованіи сценическаго худож­ ника въ Россіи— преподаваніе театральнаго искусства хотя и существовало, но находилось въ довольно печальномъ положеніи. Правда, въ Петербургскомъ Театральномъ Училищѣ бы­ ли и тогда драматическіе классы, но никому изъ насъ, занимавшихся вопросами сцениче­ ской педагогіи, не удавалось попадать туда, а все, что мы знали о состояніи школы, толь­ ко подтверждало тѣ отрицательные выводы, ка­ кіе я позволилъ себѣ ввести въ мою книгу. По теперь тѣ, кто сбирается поступать на сцену и готовъ пройти предварительно серьез­ ную выучку, пріобрѣсти теоретическія и прак­ тическія познанія, необходимыя артисту, на­ ходятъ въ обоихъ училищахъ Петербурга и Москвы совсѣмъ другіе порядки болѣе широ­ кую программу, преподаваніе, располагающее *) См. „Театральное искусство.“ С .П .Б . 1872.

значительными матеріальными средствами, съ уче­ нической сценой, гдѣ подъ руководствомъ опыт­ ныхъ артистовъ вырабатываются всѣ пріемы осмысленной и художественной игры. Вотъ почему я имѣлъ поводъ сказать, что начинаю мои бесѣды въ особенно благопріят­ ныхъ условіяхъ, о которыхъ, 20 лѣтъ тому назадъ, никто изъ насъ и не мечталъ. Обра­ щаясь, въ настоящую минуту, къ той части моей аудиторіи, которая состоитъ исключитель­ но изъ молодыхъ людей, только что поступив­ шихъ въ училище или оканчивающихъ курсъ, я прошу ихъ видѣть во мнѣ стараго друга, же­ лавшаго всегда приносить носильную пользу дѣ­ лу сценическаго развитія въ нашемъ отече­ ствѣ. Я буду съ ними бесѣдовать, не какъ строгій цѣнитель, не какъ придирчивый док­ тринеръ, а какъ человѣкъ, неизмѣнно предан­ ный ихъ интересамъ, готовый подѣлиться съ ними своими многолѣтними наблюденіями и вы­ водами. И для самого лектора эти бесѣды будутъ какъ бы испытаніемъ. Онъ самъ спрашиваетъ себя: въ какой степени удалось ему остаться вѣрнымъ тѣмъ принципамъ и взглядамъ, съ которыми онъ, 20 лѣтъ тому назадъ, присту-

пилъ, впервые па русскомъ языкѣ, [къ изло­ женію, въ систематической формѣ, научныхъ основъ теоріи театральнаго искусства. Въ обращеніи къ публикѣ, отъ автора, въ книгѣ моей «Театральное Искусство», изданной въ 1872 году, я говорилъ: «Если до сихъ поръ громкая извѣстность могла быть достигаема на сценѣ однимъ та­ лантомъ и навыкомъ, то такъ дѣло уже не можетъ дольше идти: съ,этимъ, навѣрно, согла­ сится всякій, думавшій сколько-нибудь о судь­ бахъ театральнаго искусства. И лучшая награ­ да каждаго, желающаго внести свою лепту въ запасъ раціональныхъ обобщеній, пригодныхъ актеру:— возбужденіе въ сценическихъ дѣяте­ ляхъ умстненной работы, недущей къ цѣль­ ному художественному развитію. Гдѣ я ни былъ въ западной Европѣ, вездѣ находилъ я въ средѣ актеровъ, недостаточность общаго обра­ зованія; яо тамъ гораздо больше арена прак­ тическаго изученія, чѣмъ у насъ; театральная критика трезвѣе; вкусъ публики опредѣленнѣе; многіе хорошіе пріемы техники и мастерства передаются но традиціи. У насъ aie каждый начинающій — въ полномъ смыслѣ самоучка. Ему нѣтъ почти никакой возможности вы­ биться на вѣрный и прямой путь, безъ огром­ наго прирожденнаго таланта и чутья. Только умственный анализъ, обращенный на вопросы театральнаго искусства, можетъ отрезвить его. Онъ долженъ прежде всего укрѣпиться въ из­ вѣстныхъ основныхъ принципахъ. Онъ долгкенъ знать: какому испытанію подвергнуть себя, чтобы убѣдиться въ своихъ сценическихъ да­ рованіяхъ. А дѣло это стоитъ труда. Прошло то время, когда только отщепенцы общества кидались на сцену. Теперь сценическая карь­ ера почтенна и выгодна. Она даетъ артисту мѣ­ сто, равноесъ дѣятелями другихъотраслейтворчества, и весьма часто оплачиваетъ трудъ его лучше. По яе однимъ счастливцамъ подмостокъ дано въ удѣлъ двигать впередъ сценическое творчество и разносить, посредствомъ его, ве­ ликую идею театра. Въ нашемъ отечествѣ трудъ актеровъ, играющихъ на самыхъ жалкихъ сце­ нахъ, долженъ возбуждать сочувствіе всякаго, кому дороги успѣхи нишей образованности. Этимъ скромнымъ труженикамъ шлю я горя­ чій привѣтъ и вѣрю, что настанетъ время, когда люди съ разностороннимъ развитіемъ не будутъ пренебрегать ихъ долей. Насколько я могу судить, вдумываясь въ эти строки, мое отношеніе къ русскому сценическому художнику и ко всему дѣлу театра, въ нашемъ отечествѣ, не измѣнилось. Прибавился только большій опытъ съ необходимыми поправками, которыя годы приносятъ съ собою. Какъ тогда, такъ и теперь, я держусь того убѣжденія, что

театральное искусство требуетъ отъ сво­ ею дѣятеля высокаго умственнаго и нрав­

ственнаго развит ія, что театръ представ­ ляетъ собою самую живую (форму изящ ­ наго творчества, находящуюся въ тѣснѣй­ шей связи съ развитіемъ общества и его культуры, въ данную эпоху. Потому-то его дѣятели и должны стоять па высотѣ самыхъ лучшихъ стремленій своей эпохи и положить очень большой трудъ на развитіе своего ху­ дожническаго «я»— и до поступленія на теат­ ральныя подмостки, и впослѣдствіи. Театръ связываетъ насъ и съ общеевропей­ скимъ движеніемъ идей и творчества, едва ли не болѣе, чѣмъ какая-либо другая область ис­ кусства. Мы не должны забывать, что Запад­ ная Европа дала намъ сразу плоды своего твор­ ческаго труда. Связь съ ней никогда не пре­ кращалась. Западное сценическое дѣло и въ настоящее время, и въ недавнемъ прошломъ, заключало и заключаетъ въ себѣ столько цѣн­ наго и высоко-даровитаго, что намъ, пришед­ шимъ позднѣе, нельзя не изучать тамошнихъ образцовъ и не укрѣпляться, на примѣрѣ евро­ пейскихъ сценическихъ художниковъ, въ са­ мыхъ плодотворныхъ принципахъ и пріемахъ искусства. Я знаю, что, въ послѣдніе годы, у 'насъ стали вдаваться въ излишества національнаго чувства, проновѣдывать узкую самобытность, доказывать, что въ дѣлѣ изящныхъ искусствъ молодымъ русскимъ художникамъ ие слѣдуетъ подражать западнымъ образцамъ, безполезно ѣздить за-границу н учиться въ академіяхъ, консерваторіяхъ и другихъ спеціальныхъ за­ веденіяхъ, гдѣ проходятъ извѣстную выучку подъ руководствомъ людей, которымъ дороги пріобрѣтенія общеевропейской культуры. Этотъ, мало продуманный націонализмъ также непри­ годенъ въ дѣлѣ сценическаго развитія, какъ и во всѣхъ остальныхъ отрасляхъ искусства. Русскимъ артистамъ есть чему поучиться на западныхъ сценахъ. Ие только положительныя достоинства, но и разнаго рода недостатки, въ той или иной странѣ и національности, должны быть изучаемы молодыми артистами, если они хотятъ развить себя всесторонне, выработать себѣ кодексъ пріемовъ и совокупность воззрѣ­ ній, которыя поставятъ ихъ выше всякой ру­ тины и дадутъ полный ходъ ихъ артистиче­ скимъ способностямъ. Мы и разсмотримъ, въ послѣдовательномъ порядкѣ, особенности игры, единичной и кол­ лективной, въ четырехъ западно-европейскихъ національностяхъ и прибавимъ къ нимъ еще одну сцену, созданную родственнымъ намъ сла­ вянскимъ народомъ. Начнемъ съ Франціи. Французы еще когда были галлами, отличались, но свидѣтельству римскихъ историковъ, въ особенности Тацита, двумя преобладающими свойствами: они любили воинскую доблесть и умѣніе говорить красиво

и выразительно. Это второе свойство разви­ лось у нихъ танъ же успѣшно, какъ и пер­ вое. Когда въ ХѴІІ-мъ вѣкѣ французскій театръ уже совсѣмъ обособился, сценическое искус­ ство приняло характеръ, по преимуществу, де­ кламаціонный, въ трагедіи, а въ комедіи до­ стигло блестящаго развитія діалога, въ сти­ хахъ и въ прозѣ. Театръ и тогда уже находил­ ся въ прямой связи съ жизнью свѣтскаго обще­ ства. Всякій образованный человѣкъ той эпохи тяготѣлъ къ двору. Въ высшихъ сферахъ вы­ рабатывался особенный блестящій языкъ, пе­ реходившій и въ сценическія произведенія, въ готовыхъ формахъ, создаваемыхъ при дворѣ и въ аристократическихъ салонахъ. Въ траге­ діяхъ Расина, гдѣ героями являются миѳиче­ скіе полубоги и цари, мы находимъ, въ сущ­ ности, тины тогдашнихъ вельможъ и кавале­ ровъ, ихъ женъ и возлюбленныхъ. Если бы всѣхъ этихъ Орестовъ, Пирровъ, Андромахъ, Ифигеній одѣть въ костюмы той эпохи, то мы бы не затруднились увидѣть въ нихъ характерныя черты душевнаго склада прин­ цевъ крови, вельможъ и кавалеровъ версаль­ скаго двора, особенности ихъ языка и всѣхъ пріемовъ общежитія и этикета. Французскіе актеры, въ теченіе двухсотъ слишкомъ лѣтъ, упражнялись въ искусствѣ изящно говорить, видѣли передъ собою всегда образцы, въ ли­ цѣ свѣтскихъ людей, которые, даже во время самаго представленія, какъ бы смѣшивались съ исполнителями комедій и трагедій, имѣя пра­ во, въ силу тогдашняго обычая, сидѣть на са­ мой сценѣ. Неудивительно поэтому, что у фран­ цуза, несмотря на меньшую звучность и му­ зыкальность его языка, сравнительно, напри­ мѣръ, съ итальянскимъ, вся часть театраль­ наго искусства, относящаяся къ рѣчи, вырабо­ тана была въ такомъ совершенствѣ. И до сихъ поръ вы ни въ какой странѣ не найдете въ лицѣ самыхъ даровитыхъ артистовъ такого умѣ­ ніи выражать оттѣнки мыслей автора, такого искусства придавать стиху и тирадамъ въ про­ зѣ звучность и красоту, причемъ ни одно сло­ во, ни одинъ звукъ не пропадаютъ даромъ *). Эта необыкновенная виртуозность въ произне­ сеніи стиха и прозы поддерживалась на первой французской сценѣ, во Французской Комедіи ( Comédie française) съ тѣмъ высокимъ ува­ женіемъ, съ какимъ образованные французы при­ выкли окружать произведенія Корнеля, Раси­ на, Вольтера, Мольера и другихъ писателей ХПІ — ХѴ‘111 столѣтій. Обычные посѣтители

*) Самымъ блестящимъ представителемъ такого искусства является для пасъ артистъ „Француз­ ской комодіи“ Ііоклэнъ-сшаршіп, знакомый и пуб­ ликѣ нашихъ столицъ, съумѣвшей оцѣнить въ немъ несравненнаго артиста но выработкѣ дикціи въ стихахъ и прозѣ.

Французской Комедіи знаютъ почти всѣ эти произведенія наизусть. Тирады изъ комедій Мольера давно превратились въ поговорки, какъ у пасъ отдѣльные стихи изъ «Горе отъ ума». Актеру, произносящему тотъ или иной стихъ, вошедшій въ общій жаргонъ Парижа и провин­ ціи, нельзя сказать его хуже, чѣмъ выговари­ вали его предшественники. Но такое блестящее развитіе искусства дикціи и декламаціи зиачительио подавило другія сто­ роны сценическаго исполненія. До сихъ поръ актеры, играющіе въ Парижѣ классическій ре­ пертуаръ трагедій и комедій, держатся на сце­ нѣ благородно, но съ изяществомъ, слишкомъ условнымъ. Жестикуляція и мимика ихъ сравни­ тельно бѣдны, слишкомъ подчинены дикціи. Въ нихъ чувствуется постоянная боязнь: какъ бы энергичнымъ жестомъ или характернымъ измѣ­ неніемъ лица не повредить декламаціонному эф­ фекту. Вмѣстѣ съ тѣмъ, такъ называемая живо­ писная часть созданія сценическаго лица, т. е. костюмъ и гримировка, долго были на об­ разцовой парижской сценѣ въ забросѣ; и даже въ настоящее время, когда много предразсуд­ ковъ и странныхъ обычаевъ рухнуло, все-таки живописная часть исполненія, на самыхъ луч­ шихъ французскихъ сценахъ, уступаетъ во мно­ гомъ тому, что мы видимъ на хорошихъ теат­ рахъ Германіи и Англіи. Костюмъ очень долго былъ у французовъ произвольный, доходившій до уродливыхъ анахронизмовъ. Только со вре­ мени Вольтера, нашедшаго въ актерѣ Лекэнѣ и въ актрисѣ Клеронь энергичныхъ пособни­ ковъ, костюмъ въ трагедіи сталъ немного прибли­ жаться къ колориту эпохи. Теперь и но этой части Парижъ уже даетъ намъ образцы худо­ жественнаго выполненія подробностей костюма и постановки тѣхъ пьесъ, гдѣ нужно сообра­ жаться съ характеромъ эпохи. Но гримировкою все еще недостаточно занимаются, продолжая отдавать лучшія свои артистическія силы вы­ работкѣ дикціи и декламаціи. Нигдѣ такъ долго не царила т радиція , какъ но Французской Комедіи. Она до сихъ норъ еще представляетъ собою высшую художественную инстанцію, къ которой, то и дѣло, апеллирую тъ руководители сцены,выдающіеся артисты и кри­ тики, и довольно многочисленный въ Парижѣ классъ постоянныхъ посѣтителей «Французска­ го театра», считающихъ себя хранителями вся­ кихъ традицій. Слово«традиція» имѣетъ тамъ двоякій смыслъ: подъ нимъ разумѣютъ пріемы игры въ дан­ ной пьесѣ, вмѣстѣ съ «mise en scène», уста новленной при первоначальномъ разучиваніи пье­ сы, подъ руководствомъ автора, а затѣмъ уже преемственную передачу различныхъ особенно­ стей въ жестахъ, мимикѣ и декламаціи, отъ од­ ного поколѣнія артистовъ къ другому, даже,

если эти особенности и не были установлены йодъ прямымъ руководствомъ писателя. И въ томъ, и въ другомъ смыслѣ, традиціей нельзя пренебрегать. Намѣренія автора, при постановкѣ пьесы, всегда имѣютъ руководящее значеніе. О ііъ , уже никакъ не хуже актера и режиссера, зналъ то, что вложилъ въ общій окладъ произведенія и въ отдѣльныя мѣста его. Но каждый авторъ— сынъ своей эпохи и почти никогда (за исключеніемъ геніальныхъ людей) не могъ быть выше предразсудковъ и услов­ ныхъ требованій своихъ современниковъ. На примѣрѣ костюма мы уже нидѣли, какъ упо­ ренъ былъ обычай, который велъ къ анахрониз­ мамъ. Ни одинъ авторъ до Вольтера не настаи­ валъ на томъ, чтобы миѳическіе цари, римскіе и греческіе герои не появлялись въ костюмахъ эпохъ Людовика XIV или ХѴ-го. Стало быть, традиціи, въ узкомъ смыслѣ, не слѣдуетъ без­ условно держаться. Извѣстное произведеніе, на­ писанное сто и больше лѣтъ тому назадъ, мы можемъ понимать разностороннѣе и глубже, чѣмъ современники автора, а иногда и самъ авторъ, ко всякомъ случаѣ у пасъ есть гораздо боль­ ше средствъ обставить пьесу художественнѣе и выполнить смѣлѣе, реальнѣе, не подчиняясь множеству стѣсненій, господствовавшихъ на сце­ нѣ сто и болѣе лѣтъ тому назадъ. И второй смыслъ традиціи слѣдуетъ осво­ бодить отъ преувеличеннаго уваженія. Переда­ ча пріемовъ, отъ одного поколѣнія актеровъ къ другому, можетъ имѣть хорошее художе­ ственное вліяніе, но лишь въ извѣстныхъ пре­ дѣлахъ. На сценѣ, какъ и въ каждой отрасли человѣческой дѣятельности, должны быть іерар­ хія и преемственность. Нельзя пренебрегать на­ слѣдіемъ даровитыхъ артистовъ, изъ которыхъ иные кладутъ 1 0 — 20 лѣтъ артистическаго раз­ витія на созданіе одной какой-нибудь роли. Без­ условные защитники традиціи, какихъ я на­ шелъ еще въ Парижѣ въ половинѣ 60-хъ го­ дись, пользовались всякимъ случаемъ, чтобы доказывать, какъ, почти всегда, то, что увле­ кающаяся публика считала за проблескъ ге­ ніальности артиста или артистки, было, въ сущ­ ности, воспроизведеніемъ традиціи,переданной имъ отъ ихъ учителя. Такъ, актеръ Француз­ ской Комедіи, Сансонъ, учитель знаменитой Рашели, бесѣдуя со мною па эту тему въ 1865 г., в люминалъ о фурорѣ, вызванномъ однимъ толь­ ко звукомъ слова: «impossible», въ тѣхъ двухъ стихахъ, которые героиня трагедіи Вольтера с'Ганкредъ» Аменаида произноситъ въ порывѣ своей возмущенной любви: «И devait présumer qu’ il était impossible ‘ Que jamais je trahisse un si noble lien»! Этотъ звукъ, увлекшій парижанъ, тогдаш­ няя критика сочла за проявленіе геніальности въ артисткѣ. А онъ быль, по увѣренію Сан­ сона, переданъ ей учителемъ иа основаніи тра­

диціи; такъ произносила восклицаніе: «impos­ sible!» современница и любимица Вольтера, акт­ риса Клэронъ, исполнявшая впервые во Фран­ цузской Комедіи , роль Аменаиды. Преобладающее развитіе искусства дикціи и декламаціи создало во Франціи и другой пред­ разсудокъ: склонность къ пѣвучести. До сихъ норъ еще иной актеръ Французской Комедіи , играя въ классической трагедіи или въ романти­ ческой стихотворной драмѣ, произноситъ стихъ слишкомъ условно, съ произвольнымъ подня­ тіемъ или повышеніемъ тона, съ рѣзкимъ от­ биваніемъ риѳмы и общей пѣвучестью, кото­ рая намъ, русскимъ, кажется преувеличенной и рѣдко красивой. Такой манеры держится от­ части извѣстный трагикъ на образцовой париж­ ской сценѣ, Мунэ-Сюлли, и находитъ себѣ под­ держку во многихъ парижскихъ критикахъ съ Францискомъ Сарсэ во главѣ. Всѣ эти защит­ ники пѣвучаго произношенія стиха доказыва­ ютъ, что стихъ— не проза, что поэты потому и прибѣгаютъ къ стихотворной формѣ, что они умѣютъ придать слову музыкальность мелодіи, особенную звуковую красоту. Мы, русскіе, весь­ ма часто произносимъ вмѣсто стиха рубленную прозу , и нс даемъ почувствовать слушателямъ звуковой красоты нашего богатаго фонетически языка. Въ этомъ дѣлѣ есть средина; ея— очень возможно держаться и во французской декла­ маціи. Будь французскій стихъ менѣе прозаиченъ, не имѣя рѣзкаго силлабическаго склада, фран­ цузы, конечно, давиымъ давно отстали бы окон­ чательно отъ привычки къ слишкомъ пѣвуче­ му произнесенію стиха, къ тому, что они на­ зываютъ «mélopée». У нихъ, въ послѣднее вре­ мя, даже въ трагедіи и стихотворной драмѣ, дек­ ламація получаетъ больше простоты, въ смыс­ лѣ звука, поднятія и опусканія тона. Въ комедіи французы всегда отличались особеннымъ мастер­ ствомъ д и к ц і и , умѣніемъ произносить стихъ нс въ видѣ рубленной прозы, а оттѣняя всѣ изгибы мысли, выдѣляя значительно и красиво всякое удачное слово автора; усиливать и ослаблять темпъ, придавать высшую отдѣлку стихотвор­ ной рѣчи. Всѣ эти качества съумѣетъ извлечь изъ текста каждый хорошо выученный, даже и не очень талантливый французскій артистъ. По этой части не только русскимъ начинающимъ актерамъ, но и актерамъ всѣхъ національно­ стей надо учиться у лучшихъ исполнителей комедіи на образцовой парижской сценѣ. Не думайте однако, что традиція, ведущая къ рутинѣ, не уступаетъ духу времени. Подъ влія­ ніемъ новыхъ литературныхъ требованій, но­ выхъ вкусовъ театральной и читающей пуб­ лики, за послѣднюю четверть вѣка, и въ клас­ сическомъ репертуарѣ, и въ современномъ из­ мѣнился общій тонъ игры. Эга перемѣна все­ го больше отразилась яа манерѣ говорить, произ­

носить тирады, вести діалогъ. Кто помнитъ любимцевъ петербургской и парижской публи­ ки двадцать пять и больше лѣтъ тому назадъ, исполнявшихъ амплуа перваго любовника и резонера, какими были, напримѣръ, Бертонъотецъ или Феликсъ, тотъ согласится, что те­ перь, въ 1891 году, ни на одной парижской сценѣ нельзя уже имѣть такой манеры игры, такого тона исполненія въ жестахъ, въ мими­ кѣ, въ интонаціяхъ. Все сдѣлалось гораздо реальнѣе, «проще», какъ мы привыкли выра­ жаться. Чувствуется большій анализъ, обра­ щенный па всевозможныя подробности испол­ ненія. Нельзя уже довольствоваться разъ уста­ новленными пріемами, ни въ игрѣ отдѣльнаго артиста, ни въ ансамблѣ, ни въ томъ, какъ сцены ведутся на глазахъ публики. Литератур­ ное движеніе, какъ я сказалъ, коснулось и театра; протесты, раздававшіеся въ послѣдніе годы противъ недостаточно правдиваго изобра­ женія дѣйствительной жизни, начинаютъ за­ хватывать и сцену. Энергическою попыткою осуществить эти новыя идеи явился нѣсколь­ ко лѣтъ тому назадъ такъ называемый «Воль­ ный театръ» (Théâtre libre), созданный про­ стымъ любителемъ, человѣкомъ безъ литератур­ наго и сценическаго имени. Г. Антуанъ (фа­ милія этого реформатора) успѣлъ въ нѣсколь­ ко лѣтъ создать репертуаръ и труппу и про­ должаетъ систематически проводить въ жизнь принципы реализма, который, къ сожалѣнію, во многихъ пьесахъ, поставленныхъ имъ. за­ ходитъ за предѣлы изящнаго творчества. Но крайности авторовъ, въ которыхъ директоръ театра лично не участвуетъ, не мѣшаютъ дѣ­ лу выработки менѣе искусственной и болѣе смѣлой игры, которая проникаетъ и на дру­ гія сцены Парижа, начиная съ привилегиро­ ванныхъ театровъ, получающихъ государствен­ ную субсидію. Театръ «Одеонъ», одинъ изъ та­ кихъ театровъ. Въ немъ первая сила— актри­ са РсжАнъ, уже цѣликомъ принадлежитъ это­ му новому, болѣе смѣлому и реальному искус­ ству. Она начала когда-то съ исполненія лег­ кихъ жанровыхъ ролей въ пьесахъ съ рутин­ ными пріемами, написанныхъ по извѣстному рецепту, а теперь не боится выступать пе­ редъ публикой въ такихъ роляхъ, какъ, нанр., лицо героини пьесы, передѣланной изъ рома­ на братьевъ Гонкуръ: «Жермини Лясертё», гдѣ она изображаетъ съ захватывающей и ужасаю­ щей правдою ступени нравственнаго паденія простой служанки. Въ дальнѣйшихъ своихъ со­ зданіяхъ эта артистка продолжаетъ быть вѣр­ ною лозунгу болѣе смѣлаго сценическаго искус­ ства, не впадая ни въ какое преувеличеніе, проявляя глубокую правду страстей и поло­ женій, достигая въ своемъ исполненіи небы­ валыхъ еще на французскихъ сценахъ: душев­ наго анализа и бытовой вѣрности тона. Все

это показываетъ намъ, что французское сцени­ ческое искусство переступило уже грань преж­ ней условности, и несомнѣнно пойдетъ далѣе въ связи съ движеніемъ литературы; а то, что французская сцена накопила— всѣ лучшіе пріе­ мы сценическаго воспитанія,— составляетъ ея основный капиталъ, и пользоваться имъ фран­ цузскіе артисты умѣютъ такъ, какъ никто въ мірѣ. Въ этой націи сохраняется высоко­ культурное свойство: въ дѣлѣ науки, искус­ ства, общежитія крѣпко держаться всего того хорошаго, что выработано вѣками. Лекція II.

Въ нѣмецкомъ театральномъ искусствѣ про­ явились, такъ же какъ и во Франціи, особен­ ности рассы, культуры, политической и литера­ турной исторіи Германіи. Тамъ не было той централизаціи, какую мы видимъ въ развитіи французской жизни. Германія— страна федера­ тивная. Въ ней образовались, здѣсь и тамъ, небольшіе центры культуры. Много дворовъ и университетовъ давали мѣстной жизни свой ко­ лоритъ, способствовали развитію болѣе разно­ стороннихъ литературныхъ стремленій. Послѣ довольно продолжительнаго періода французска­ го классическаго вліянія, со второй половины ХѴІІІ-го столѣтія, нѣмцы, благодаря критиче­ ской дѣятельности Лессинга и его послѣдова­ телей, сдѣлались поклонниками Шекспира, ста­ ли изучать, гораздо больше французовъ, и гре­ ческую драму, и драму другихъ европейскихъ странъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, подъ вліяніемъ идей того-же Лессинга, они разработали и свою эсте­ тику. Романтизмъ пустилъ гораздо болѣе силь­ ные корни въ нѣмецкой литературѣ, чѣмъ во французской. Идея Дидро о мѣщанской драмѣ, о необходимости изображать на подмосткахъ жизнь обыкновенныхъ смертныхъ, переработан­ ная Лессингомъ, вмѣстѣ съ изученіемъ Шекс­ пира, повела къ созданію театра, въ которомъ явилась необходимость, для сценическихъ ху­ дожниковъ, обращать большее вниманіе на со­ зданіе индивидуальныхъ характеровъ, на все то, что относится къ живописной сторонѣ сце­ ническаго изображенія. Культъ Шекспира, охва­ тившій Германію въ гораздо большей степени, чѣмъ даже на его родинѣ, далъ толченъ исто­ рической драматургіи, а, слѣдовательно, вы­ зналъ въ дѣлѣ исполненія необходимость из­ слѣдовать историко-бытовыя особенности раз­ личныхъ эпохъ, работать надъ правдивымъ изоб­ раженіемъ историческихъ личностей. То совершенство дикціи и разговорнаго то­ на, какое мы видимъ у французовъ, ие могло развиться въ той же степени и на нѣмецкой почвѣ. Нѣмцы не отличаются особеннымъ изя­ ществомъ разговорнаго тона, до котораго до­ развились французы въ условіяхъ своей при­ дворной н свѣтской жизни. Въ Германіи и до

сихъ поръ нѣтъ центральнаго учрежденія, гдѣ бы пріемы дикціи, извѣстнаго рода вкусъ пе­ редавались преемственно отъ ноколѣпія къ по­ колѣнію. За то, гораздо болѣе разнообразный репертуаръ, куда входятъ произведенія всѣхъ странъ и народовъ, въ связи съ присущей нѣм­ цамъ серьезностью и выдержкой, сдѣлали то, что на ихъ театрахъ мы можемъ изучать вы­ сокую степень обще-литературнаго развитія и преданность своему искусству, понимаемому въ смыслѣ| общеобразовательномъ. Нигдѣ, кро­ мѣ Германіи, вы не будете присутствовать на та­ кихъ представленіяхъ какъ напримѣръ Шекс­ пировскія Недѣли въ вѣнскомъ Бургъ-теат­ р ѣ , когда на этой образцовой сценѣ даются подрядъ всѣ историческія хроники Шекспира. Такая работа предполагаетъ огромный запасъ художнической энергіи и потребность въ твор­ ческомъ воспроизведеніи цѣлой эпохи. Потому и въ выдающихся нѣмецкихъ артистахъ мы видимъ гораздо больше работы надъ созданіемъ отдѣльныхъ характеровъ. Кого бы мы ни взя­ ли изъ живущихъ еще, или изъ умершихъ ар­ тистовъ, какихъ мнѣ лично приходилось ви­ дѣть въ послѣднія 30 лѣтъ: Дависонъ, Ларошъ, Дёрингъ, Зонненталь, Левинскій, извѣстные мо­ сковской публикѣ Барнай и Поссартъ— во всѣхъ нихъ находимъ исполнителей, способныхъ раз­ работать то, что, по ихъ мнѣнію, ярче и ти­ пичнѣе проявляетъ изображаемую личность. Но это самое свойство можетъ вести и къ отри­ цательнымъ особенностямъ. Оно часто вырож­ дается въ излишнюю виртуозность , т.-е. въ преобладаніе детальной разработки отдѣльныхъ моментовъ игры, которая вредитъ цѣльности общаго замысла, разрываетъ исполненіе акте­ ра на куски, не позволяетъ ему отдаться глав­ ному настроенію, пригодному для той или иной роли. И въ дѣлѣ ансамбля, т. е. совокупнаго сце­ ническаго творчества, нѣмцы пошли дальше всѣхъ остальныхъ западно-европейскихъ націй. Высокое развитіе ансамбля видимъ мы у нихъ, опять - таки, на шекспировской почвѣ. Одна изъ придворныхъ нѣмецкихъ сценъ, театръ гер­ цога мейниигенскаго, но иниціативѣ самого гер­ цога, задавалась въ послѣднія 20 лѣтъ спе­ ціальной задачей: достигнуть совергаеистна въ общемъ веденіи пьесъ; не гоняясь за блиста­ тельными талантами главныхъ исполнителей, разучивать данное произведеніе во всѣхъ смы­ слахъ, до тонкости, влагать самую строгую эрудицію въ малѣйшія детали постановки: костюмъ, декораціи, аксессуары, и превра­ щать массы, которыя дѣйствуютъ въ исто­ рическихъ и историко - бытовыхъ трагедіяхъ и драмахъ, въ живой организмъ, не доволь­ ствоваться рутинными пріемами игры, какіе, до сихъ поръ, и во Франціи, и въ другихъ стра­ нахъ, употребляются вездѣ, гдѣ народъ, тол­

па дѣйствуетъ на сценѣ, въ ущербъ худо­ жественной правдѣ. Гусская публика имѣла въ послѣдніе годы случай ознакомиться съ ре­ зультатами, до какихъ достигли мейнингенцы. Вся историческо-бытовая, живописная сторона исполненія явилась у нихъ, дѣйствительно, пре­ образованной. И тотъ принципъ, по которому ни одинъ артистъ, каковъ бы ни былъ его т а ­ лантъ, какую бы роль ни исполнялъ онъ въ произведеніи, не долженъ выставляться впе­ редъ, заслонять собою все остальное — прин­ ципъ этотъ, самъ по себѣ плодотворный, про­ водится на мейиингеиской сценѣ съ строгой по­ слѣдовательностью. Но есть нѣкоторая опас­ ность и въ системѣ мейиингенцевъ. Общее слишкомъ заслоняетъ части. Публика пріучает­ ся и къ черезчуръ большой требовательности въ дѣлѣ внѣшняго изображенія. Декоративные эффекты, выборъ аксессуаровъ, яркость и но­ визна, съ которыми масса дѣйствуетъ на сце­ нѣ, все это отвлекаетъ вниманіе отъ главной задачи сценическаго творчества: созданія ха­ рактеровъ и выполненія тѣхъ моментовъ дра­ мы, въ которыхъ сказывается душа произве­ денія. Возвращаясь къ искусству дикціи, въ осо­ бенности къ нѣмецкой декламаціи, мы нахо­ димъ въ этой области ие только меньше вкуса, изящества и тонкости, чѣмъ у французовъ, ио и рутинные пріемы, которые не оправды­ ваются даже и требованіями традиціи, какъ это мы видѣли, говоря о французахъ. На самомъ образцовомъ нѣмецкомъ театрѣ, напримѣръ, въ Вѣнѣ, вы рядомъ съ простою манерою произ­ носить прозу въ комедіи и даже стихи въ дра­ матическихъ сцеиахъ, гдѣ строй игры менѣе приподнятъ, услышите чтеніе на-раснѣвъ, безъ французской граціи, выкрикиваніе, ходульный тонъ, совершенно условный паѳосъ. И все это происходитъ не отъ недостатка таланта въ ар­ тистахъ. Въ комедіи тѣ же артисты иногда не­ узнаваемы. И въ современномъ репертуарѣ, въ особенности изъ жизни свѣтскаго общества, нѣмецкіе актеры и актрисы часто говорятъ со­ всѣмъ не такимъ тономъ, какъ бы слѣдовало. У многихъ склонность къ излишней скорого­ воркѣ; они поступаютъ часто на сцену съ не­ достатками произношенія, изъ которыхъ самый распространенный повсюду, какъ въ Австріи, такъ и собственно въ Германіи, есть непріят­ ная, въ особенности для насъ, русскихъ, кар­ тавость. Но и со всѣми этими недостатками нѣмцы могутъ быть очень хороши въ бытовой, и сатирической комедіи, гдѣ ие нужно брать высшимъ изяществомъ. Въ способности изу­ чать типы, въ искусствѣ гримировки и костю­ ма, въ соотвѣтствующей жестикуляціи и ми­ микѣ самые даровитые нѣмецкіе актеры стоятъ часто выше французовъ. Въ изображеніи лю­ дей свѣтскаго общества, какъ въ отдѣльной

игрѣ, такъ и въ ансамблѣ, чувствуется у нихъ натянутость и взвинченность тона. Имъ недо­ стаетъ вкуса и болѣе тонкой наблюдательности, оии не умѣютъ такъ, какъ французы, произ­ носить тирады въ прозѣ и стихахъ и давать чувствовать публикѣ всѣ оттѣнки юмора, ума и сатирической ядовитости автора. Эти недо­ четы находятся въ прямой связи съ репертуа­ ромъ. Въ Германіи до сихъ поръ литература ие доработалась до такой комедіи, которую мы имѣемъ во Франціи. Нѣмецкіе драматурги огра­ ничиваются изображеніемъ средней буржуазной жизни. У нихъ нѣтъ достаточной смѣлости, чтобы воспроизводить ярче, глубже и безпо­ щаднѣе стороны жизни, доставляющія самый выгодный матеріалъ комическому писателю и сатирику. Выводимыя на сцену лица, даже въ послѣднюю четверть вѣка, принадлежатъ къ давно извѣстнымъ стоячимъ типамъ. Еще такъ называемыя характерныя роли, въ комедіи и драмѣ изъ современной жизни, представляютъ нѣкоторое разнообразіе; по молодые герои и героини нѣмецкихъ пьесъ рѣдко даютъ воз­ можность, и самымъ талантливымъ исполни­ телямъ, подняться до болѣе оригинальныхъ пріемовъ художнической игры. Только въ самое послѣднее время на бер­ линскихъ сценахъ начали появляться пьесы бо­ лѣе реальнаго содержанія. Движеніе, о кото­ ромъ я говорилъ въ первой бесѣдѣ, указывая на попытки такъ называемаго «Вольнаго теат­ ра» въ Парижѣ создать новый репертуаръ, отразилось уже въ извѣстной степени и на нѣмецкой драматургіи. Оно должно вызвать и другую манеру игры. Перейдемъ теперь къ итальянскому сцени­ ческому искусству. Здѣсь мы имѣемъ дѣло съ двумя главными факторами: расса, обиль­ ная темпераментомъ, и прекрасный благозвуч­ ный языкъ. И тотъ и другой взаимно вліяли другъ на друга и должны были, въ лицѣ са­ мыхъ даровитыхъ артистовъ, дать образцы ху­ дожественной игры, гдѣ правда изображенія слипается съ необычайною силою, огнемъ, стра­ стью, и вмѣстѣ съ тѣмъ доводитъ исполненіе до высшихъ граней изящной виртуозности и въ смыслѣ декламаціи. Возьмемъ ли мы болѣе классическую игру, представительницей кото­ рой, лѣтъ 30 тому назадъ, была знаменитая Ристори, или реализмъ исполненія, какой мы видимъ въ лучшихъ созданіяхъ Сальвини, или же романтическій индивидуализмъ, отличающій игру Росси, мы имѣемъ дѣло все съ тѣми же двумя характерными отличіями итальянскаго искусства. Въ лицѣ Сальвини сочеталось столь­ ко высшихъ качествъ артиста, какъ ни въ одиомъ изъ современныхъ сценическихъ художковъ. Его игра въОіелло можетъ быть, безъ всякаго преувеличенія, выставлена какъ обра­ зецъ самаго блистательнаго синтеза въ сцени­

ческомъ творчествѣ, т. е. соединенія въ одной художнической личности: глубокаго пониманія создаваемаго лица, могучаго темперамента, по­ разительной отдѣлки всѣхъ моментовъ испол­ ненія, чудеснаго органа, блистательнаго выпол­ ненія стихотворной рѣчи, умѣнья не вдавать­ ся въ условную декламацію, въ ненужную вир­ туозность. Но такіе первоклассные художники, къ со­ жалѣнію, не даютъ вѣрнаго понятія объ об­ щемъ строѣ сценическаго исполненія въ Ита­ ліи. Въ этой странѣ до сихъ поръ актеры все­ го чаще самоучки. Только въ послѣднее время правительство завело школу декламаціи во Фло­ ренціи съ очень ограниченной программой и бѣд­ ными матеріальными средствами. Въ Италіи, и до ея объединенія, и послѣ, не было ни од­ ной образцовой сцены и до сихъ поръ нѣтъ театра, занимающаго положеніе Французской Комедіи, вѣнскаго Бургъ-Театра, придворныхъ сценъ Германіи и нашихъ казенныхъ театровъ въ Москвѣ и въ Петербургѣ. Дѣло ведется ан­ трепренерами съ чисто промышленнымъ харак­ теромъ. Труппы переѣзжаютъ изъ города въ городъ и не могутъ заниматься художествен­ ной выработкою той или иной отрасли драма­ тической литературы и сценическаго искуства.— Антрепренерство ведется обыкновенно такъ, что хозяинъ труппы—въ то же время и пер­ вый актеръ (саросотісо или protagonista ) ; остальные исполнители только необходимый ак­ сессуаръ; вотъ почему хорошій ансамбль рѣд­ кость въ Италіи. Такіе порядки сказывались и во всѣ пріѣзды въ Россію знаменитостей: Росси, Сальвини, и, раньше, Ристори. Ориги­ нальный репертуаръ уступаетъ повсюду въ Италіи мѣсто переводнымъ пьесамъ съ фран­ цузскаго. Авторы поставлены въ невыгодныя матеріальныя и художественныя условія, и луч­ шія силы литературы идутъ въ романъ и жур­ нализмъ. Такое состояніе національнаго репертуара не можетъ не вліять на уровень игры. Прав­ да, внѣ Франціи, только итальянцы, исполняя французскій пьесы, играютъ ихъ всего болѣе похоже на французовъ. Они умѣютъ изящ­ нѣе держать себя и нести діалогъ съ боль­ шей живостью и блескомъ, чѣмъ, напримѣръ, нѣмцы. Но обычные переѣзды изъ одного города въ другой, и необходимость, въ случаѣ успѣ­ ха, давать но нѣскольку десятковъ разъ одну и туж е пьесу, вызвали въ исполнителяхъ со­ временнаго репертуара, своего и переводнаго, множество дурныхъ привычекъ. Мы находимъ у большинства актеровъ скороговорку, прене­ бреженіе къ отдѣлкѣ дикціи, къ характерной гримировкѣ, къ болѣе художественной обра­ боткѣ жестикуляціи и мимики. Они берутъ скорѣе темпераментомъ, чѣмъ искусствомъ: осо­ бенно— нъ легкой модной комедіи и фарсѣ. Со­

временные итальянскіе актеры и актрисы подра­ жаютъ часто французамъ и давно забросили традицію своего національнаго комизма, который развивался въ теченіе болѣе двухсотъ лѣтъ. Правда, до сихъ поръ возобновляютъ иногда комедіи Гольдони, гдѣ есть такъ называемыя маски, т.-е. стоячіе типы стараго итальянскаго репертуара, но прежній комизмъ исчезаетъ. Нынѣшніе мѣстные типы, какъ Стентерелло, во Флоренціи, или Пульчинелло, въ Неаполѣ, являются еще на дешевыхъ народныхъ сце­ нахъ, но ихъ игра переходитъ, болѣе и болѣе, въ грубое паясничество; между тѣмъ, какъ еще 20 лѣтъ назадъ, водились комики, въ игрѣ которыхъ, съ импровизаціей текста, ска­ зывались особенности народнаго юмора, съ не­ обыкновенно богатой личной мимикой и прав­ дивыми, выхваченными изъ жизни звуками рѣчи. Одного изъ такихъ комиковъ, «Стентерелло»— Ляндинц, я еще имѣлъ случай ви­ дѣть во Флоренціи въ началѣ 70-хъ годовъ. Англійскій театръ стоитъ особнякомъ. Пуб­ лика материка Европы очень рѣдко видитъ у себя лондонскихъ артистовъ. Чтобы изучить тамошнее сценическое искусство, надо отправ­ ляться туда. Нельзя сказать, чтобы такое изу­ ченіе не представляло значительнаго интереса. Развитіе англійской сцены было совершенно оригинальное. Оно соотвѣтствовало кореннымъ свойствамъ національнаго характера. Творче­ ство Шекспира показало какое богатство ду­ ховной жизни кроется въ британской натурѣ, въ которой внутренняя рьяность можетъ при­ крываться сдержанными формами. Одного Шексиира достаточно было, чтобы дать искусству англійскаго актера животворный толчекъ. Но вамъ извѣстно изъ исторіи театра, что Шек­ спиръ на протяженіи XYJI и ХѴЧІІ столѣтій вовсе не господствовалъ на англійской сценѣ и только нѣкоторые даровитые актеры обра­ щались къ нему заново. Гепертуаръ шелъ по другимъ путямъ. Рядомъ съ французскимъ влія­ ніемъ въ области трагедіи и комедіи, разви­ валась и оригинальная сценическая литерату­ ра, въ особенности бытовая сатирическая ко­ медія, полная всякаго рода смѣлостей, дохо­ дившихъ до цинизма; затѣмъ— такъ назыиаемая мѣщанская драма. XIX вѣкъ почти сплошь прошелъ, для англійскаго театра, безцвѣтнѣе, чѣмъ два предыдущія столѣтія. Таланты, точ­ но умышленно, бѣжали отъ сцены и рядомъ съ самымъ могучимъ и блистательнымъ раз­ витіемъ лирической поэзіи, романа и всѣхъ другихъ формъ литературы, мы видимъ, какъ англійская сцена, въ смыслѣ репертуара, въ особенности но вторую половину нынѣшняго вѣка, всѣ хирѣетъ и хирѣетъ и, наконецъ, дѣ­ лается блѣднымъ, искаженнымъ отраженіемъ французской современной драматургіи. И не­ смотря на это, англійское сценическое искус­

ство все-таки развивалось. Сто и менѣе лѣтъ тому назадъ, такіе таланты, какъ Гаррикъ и Кинъ, являлись новаторами, поражали не только своимъ сценическимъ темпераментомъ, правдою и глубиною творческихъ замысловъ, но и не­ обыкновеннымъ развитіемъ внѣшнихъ средствъ, артистическою выработкою жестикуляціи и лич­ ной мимики. Эти высокіе художники, питав­ шіе свой геній созданіемъ Шекспира и всѣмъ, что тогдашній репертуаръ давалъ лучшаго, бы­ ли, такъ сказать, первыми романтиками евро­ пейской игры , находились въ прямой связи съ тѣми борцами за расширеніе области лите­ ратуры, которые дѣйствовали единовременно и въ поэзіи и въ критикѣ. Можно безъ пара­ докса сказать, что если-бъ англійское сцени­ ческое искусство пошло по стопамъ этихъ ар­ тистовъ, оно имѣло бы и на искусство коптинентныхъ сценъ такое вліяніе, какое Шекспиръ произвелъ на нѣмецкую, а черезъ нее и на другія литературы, но этого не случилось, и къ концу ХІХ-го вѣка сценическое искусство въ Англіи не выработало себѣ ни традицій, ка­ кія мы видимъ на образцовой парижской сце­ нѣ, ни центральнаго педагогическаго учрежде­ нія. Въ Англіи еще въ большей степени, чѣмъ въ Италіи, театръ сдѣлался индустріей. Тамъ все держится огромной копкуррепціей. Эта конкурренція, при громадныхъ размѣрахъ лондон­ ской публики, дастъ возможность затрачивать огромныя деньги на устройство театра, отдѣл­ ку залы, постановку пьесы. Національный характеръ англичанъ своеоб­ разенъ, ихъ общественная и домашняя жизнь придаютъ и сценическому дѣлу (при всей бѣд­ ности и часто—ничтожествѣ репертуара) ори­ гинальную окраску. За исключеніемъ шекспи­ ровскихъ спектаклей, гдѣ декламація до сихъ поръ имѣетъ условный и нерѣдко рутинный характеръ, англичане до сихъ поръ разыгры­ ваютъ пьесы изъ современной жизни съ та­ кимъ реализмомъ тона и подробностей обста­ новки, о какомъ въ Парижѣ не мечтали до самаго послѣдняго времени. У нихъ уже давпымъ-давно не въ ходу обязательные пріемы веденія сценъ непремѣнно лицомъ къ публи­ кѣ. Они сидитъ, ходятъ, говорятъ на подмо­ сткахъ, какъ бы это было въ настоящей ком­ натѣ, не обращая никакого вниманія на пуб­ лику. Но декораціямъ и аксессуарамъ, они (по крайней мѣрѣ, для современнаго бытоного репертуара) гораздо раньше мейиингенцевъ яви­ лись новаторами. А въ связи съ внѣшней об­ становкою находится у нихъ и психологическая игра. И даровитые артисты, и посредственные исполнители не считаютъ нужнымъ хотя сколь­ ко-нибудь поднимать тонъ рѣчи, и на взглядъ пріѣзжаго человѣка съ материка Европы ихъ игра, въ первое время, производитъ довольно странное впечатлѣніе1, но каждый зритель, спо­

собный освободить себя отъ своихъ континентныхъ предразсудковъ, долженъ будетъ со­ знаться, что въ такомъ исполненіи, если оно не бездарно, гораздо больше художественной правды, чѣмъ въ иной образцовой игрѣ, дер­ жащейся исключительно за традиціонную услов­ ность. Мнѣ остается еще поговорить съ вами объ одной сценѣ, находящейся въ предѣлахъ на­ шего отечества, но но своему прошедшему и многимъ характернымъ признакамъ связанной съ западнымъ искусствомъ. Это—польская сце­ на, и, въ частности, болѣе образцовый польскій театръ въ Варшавѣ. Поляки, надѣленные живымъ темперамен­ томъ, уже двѣсти лѣтъ тому назадъ примкну­ ли къ обще-европейскому литературному дви­ женію. Ихъ общительность, умѣніе говорить, склонность къ свѣтской жизни, ко всякому культурному проявленію своего темперамента, ума и вкуса: вее это способствовало выработ­ кѣ въ нихъ, какъ въ актерахъ, тѣхъ преобла­ дающихъ качествъ, которыя мы видимъ у фран­ цузовъ. Сравнительно съ нами, они отлича­ ются выработкою умѣнія вести разговоръ, гиб­ костью натуры, значительнымъ развитіемъ вку­ са. Въ литературномъ смыслѣ они старше насъ и болѣе долгій срокъ находились подъ влія­ ніемъ французскаго классицизма-, но и роман­ тическая поэзія, Шекспиръ, нѣмецкіе драма­ турги нашли широкое гостепріимство на ихъ сценахъ. Репертуаръ польскихъ театровъ въ те­ ченіе послѣднихъ пятидесяти лѣтъ (и въ осо­ бенности репертуаръ самой лучшей сцены— вар­ шавской) былъ настолько разнообразенъ, что исполнители его не могли впадать въ какуюлибо исключительность. Имъ одинаково до­ ступно изображеніе шекспировскихъ лицъ, ге­ роевъ Шиллера, Виктора Гюго, и старыхъ польскихъ типовъ, а затѣмъ огромный персо­ налъ лицъ изъ современной драмы и преиму­ щественно комедіи. Пылъ темперамента, юморъ и веселость позволяютъ имъ съ неменьшимъ успѣхомъ служить и комедіи, и драмѣ. Тонъ ис­ полненія стихотворныхъ трагедій и драмъ у нихъ гораздо болѣе приподнятъ, чѣмъ у насъ; декламація иногда звучитъ искусственноегыо; но въ комедіи, въ лучшихъ польскихъ испол­ нителяхъ, чувствуется большое родство съ на­ шими артистами въ характерѣ юмора, особенно въ мимикѣ, въ стремленіи къ художественной простотѣ. Таковъ былъ недавно умершій, высоко-даровигый артистъ варшавскаго театра Жулковскій, который мнѣ лично всегда напо­ миналъ нашего незабвеннаго П. М. Садовскаго. Женщины польскаго театра выгодно отлича­ ются своей художественной воспріимчивостью,

граціей, изяществомъ манеръ:, только иногда впадаютъ онѣ въ нѣкоторую изысканность ин­ тонацій, въ то, что мы называемъ «рисовкою». И ансамбль иа варшавской сценѣ, при срав­ нительно скромныхъ матеріальныхъ средствахъ, показываетъ серьезное отношеніе къ дѣлу. Бѣдность постановки съ лихвою выкупается общимъ художественнымъ строемъ игры. Во всемъ чувствуется продолжительная европей­ ская культура и особенная любовь къ своему языку, литературѣ и родному обществу.— Всѣ эти свойства, конечно, оцѣнили и наши мо­ сковскіе артисты, которые имѣли случай лично познакомиться съ игрою варшавской труппы. Коллективныя п о ѣ зд а нашихъ артистовъ въ Варшаву и польскихъ въ Ііетербургь будутъ способствовать взаимному художественному по­ ниманію и укрѣпятъ въ нашей публикѣ чувство той культурной и рассовой связи, которая объ­ единяетъ насъ съ этимъ родственнымъ племе­ немъ, вопреки ходу исторіи. Покончивъ съэтимъ, къ сожалѣнію, слишкомъ краткимъ обозрѣніемъ уровня сценической игры на Западѣ, я поставлю такой вопросъ: можемъ ли мы, русскіе, считать себя первыми масте­ рами въ той спеціальности, которая у насъ, невидимому, за послѣднюю четверть вѣка, уси­ ленно разрабатывалась: играемъ-ли мы на на­ шихъ сценахъ народный, бытовой репертуаръ лучше, чѣмъ гдѣ-либо? Сколько позволяютъ мнѣ мой опытъ іі кругъ моей наблюдательности, я долженъ отвѣтить на это отрицательно. У пасъ развилась такъ называемая народническая ли­ тература, и въ теченіе не одного десятка лѣтъ мы любили изображать мужиковъ и разночин­ цевъ. Но иностранные актеры въ Германіи, во Франціи, въ Англіи и въ Италіи, при всемъ томъ, что крестьянскій бытъ появляется тамъ рѣже на подмосткахъ, изображаютъ его стара­ тельнѣе и съ большей подготовкой. У насъ, даже въ разгаръ увлеченія бытовымъ репер­ туаромъ, въ любой пьесѣ изъ крестьянскаго быта не чувствовалось вѣрности говора и обы­ чаевъ того или иного великорусскаго типа. Эго же происходитъ и до сихъ поръ. За грани­ цей, въ особенности у нѣмцевъ, пьесы изъ на­ роднаго быта носятъ непремѣнно опредѣленный мѣстный колоритъ, и нъ говорѣ, и въ костю­ мѣ. Въ подробностяхъ обстановки, жестикуля­ ціи и мимикѣ вы чувствуете гораздо большую степень изученія и художническаго мастер­ ства. Такой выводъ изъ практики западныхъ сценъ показываетъ намъ, что и но этой части приходится оглянуться на Европу и ne вда­ ваться въ національное самодовольство. П. Боборыкинъ.

Не то... ( Продолж еніе ) .

VII. Чакушинъ прервалъ интересный разговоръ. Па террасѣ нѣкоторое время царило неловкое молчаніе. Леонида Гавриловна сдѣлала видъ, что не придала особеннаго значенія странному по­ явленію Ефима Иваныча. Бизяевъ сидѣлъ со­ вершенно неподвижно, какъ человѣкъ, который боится, чтобы но спугнуть что-то такое доро­ гое и рѣдкое. — Странный человѣкъ этотъ Ефимъ Ива­ нычъ,— проговорилъ, наконецъ, Бизяевъ, нару­ шая молчаніе. — Вы находите?—сухо спросилаЛеопидаГав­ риловна, прищуривъ глаза.— Онъ эгоистъ... — Вотъ именно... Мнѣ это почему-то всегда казалось, хотя я, кромѣ хорошаго, ничего о немъ не слышалъ. Знаете, настоящій эгоизмъ про­ является часто въ неуловимыхъ формахъ. Осо­ бенно рѣзко это выражается въ женщинахъ... Я дѣлю женщинъ на двѣ неравныхъ категоріи: эгоистокъ pur saug и женщинъ, которыя никогда лично для себя не жили. — Вѣдь есть и такіе мужчины? — Очень рѣдко... Я говорю про послѣдній случай. Д а ... Это даже хорошо въ мужчинѣ, т.-е. эгоизмъ, потому что женщинѣ доставляетъ удовольствіе покоряться болѣе сильной волѣ. И нѣтъ ничего хуже, какъ видѣть женщину— деспота. Къ сожалѣнію, въ семьяхъ это послѣд­ нее встрѣчается гораздо чаще, чѣмъ молено было бы предполагать, потому что дѣвушки выбираютъ себѣ именно такихъ податливыхъ мужей. — Это доказываетъ только то, что нынѣш­ нія дѣвушки стали умнѣе, чѣмъ были мы въ свое время... — Пе думаю, Леонида Гавриловна, что дес­ потизмъ можетъ сдѣлать кого-нибудь счастли­ вымъ...

Онъ горько улыбнулся и посмотрѣлъ на хо­ зяйку такимъ долгимъ и хорошимъ взглядомъ. Леонида Гавриловна, вмѣсто отвѣта, достала ча­ сы и молча показала глазами на стрѣлку, показы­ вавшую одиннадцать. — Вы меня гоните?— тихо спросилъ онъ. — И даже очень гоню... въ вашихъ же собственныхъ интересахъ, Леонидъ Евгеньевичъ. Вамъ достанется за сегоднявгнее отсутствіе изъ дому да еще въ такое неноказанное время... — Охъ, какъ достанется!—вздохнувъ, про­ говорилъ Бизяевъ.— Знаете, у меня, когда воз­ вращаюсь домой, такое ощущеніе, что я будто виноватъ, виноватъ неопредѣленно, но весь ви­ новатъ, виноватъ каждымъ движеніемъ, каж­ дымъ взглядомъ, дыханіемъ... Я даже начинаю вѣрить въ собственную виновность, а затѣмъ... презираю себя! Это ужасное чувство... Ботъ и сейчасъ, развѣ хороню то, что я говорю про себя?.. — Въ принципѣ, пожалуй, и не хорошо, а на практикѣ иногда бываетъ потребность вы­ сказаться, подѣлиться своими мыслями, нако­ нецъ, просто услышать ихъ высказанными вслухъ, при дневномъ свѣтѣ. А все-таки вамъ пора... — Ухожу, ухожу... Бизяевъ почти всегда собирался уходить по нѣскольку разъ и снова оставался, точно его задерживала какая-то возраставшая сила. По­ томъ онъ точно спохватывался, молча пожималъ руку и почти убѣгалъ. Онъ и сейчасъ сдѣлалъ такъ же, но Леонида Гавриловна его остано­ вила уже на лѣсенкѣ въ садъ. — Послушайте, Леонидъ Евгеньевичъ... Мы съ вами не договорились до главнаго, именно, въ какомъ положеніи дѣла нашего молодого по­ колѣнія? Матери узнаютъ новости этого рода послѣдними, какъ обманутые мужья... Можетъ быть, вы что-нибудь знаете?..

— Я знаю двѣ вещи: на дняхъ Сережа уѣз­ жаетъ въ Москву, а затѣмъ... затѣмъ это— не­ годный мальчишка, насколько я успѣлъ при­ смотрѣться къ нему, такъ что ваша дочь не­ много потеряетъ въ немъ. Я скажу больше: это тихонькій негодяй... Вообще, я не обольщаю себя относительно его, какъ вы видите. — И для меня это небольшое утѣшеніе... Прощайте!.. Когда Бизяевъ шелъ домой, его неотступно преслѣдовалъ вопросъ, почему Ефимъ Иванычъ позволилъ себѣ такую дерзкую выходку... Онъ только теперь въ надлежащей мѣрѣ оцѣнилъ ее, потому что она относилась столько-же къ нему, какъ и къ хозяйкѣ дома. Да, это дерзкій, выживающій изъ ума старикъ, котораго всетаки слѣдовало бы проучить. «Въ самомъ дѣлѣ, за кого онъ принимаетъ меня?» думалъ Бизяевъ, спотыкаясь въ темнотѣ.— «Что я: ухаживатель? любовникъ? Нѣтъ, его необходимо проучить...» Дальше Бизяевъ рисовалъ во всѣхъ подробно­ стяхъ сцену самаго объясненія съ желчнымъ корреспондентомъ и то, какъ онъ доведетъ его въ концѣ копцовъ до сознанія неприличія его поступка.— Онъ порядочный человѣкъ... разсу­ ждалъ Бизяевъ вслухъ, жестикулируя въ тем­ нотѣ, какъ будто стоялъ за своимъ адвокат­ скимъ шольпитромъ предъ невидимыми при­ сяжными засѣдателями. — Да, честный, а че­ стный человѣкъ всегда сознается въ сдѣлан­ ной ошибкѣ. — Позвольте, чортъ возьми! послышался въ темнотѣ голосъ,— Этакъ молено и задавить жи­ вого человѣка... Бизяевъ, дѣйствительно, столкнулся на тро­ туарѣ, недалеко отъ своего дома, съ Ефимомъ Иванычемъ, который прогуливался въ темнотѣ. Нѣсколько мгновеній они стояли молча. — Это вы... — А это вы?.. По молчаливому соглашенію они пошли ря­ домъ, даже нога въ ногу. Темнота мѣшала имъ видѣть другъ друга, и это значительно облег­ чило назрѣвавшее объясненіе. Послѣ довольно длинной паузы Бизяевъ началъ первый и до­ вольно обстоятельно изложилъ ходъ своихъ мыс­ лей, нарушенныхъ на мгновеніе этой встрѣчей. Ефимъ Иванычъ выслушалъ его до конца и только нѣсколько разъ, уже по привычкѣ, фук­ нулъ носомъ. — Ну-съ, и что-же-съ?— сухо спросилъ онъ. — Если вы находите естественнымъ и понятнымъ свое собственное поведеніе, то и я такъ-же могу относиться къ собственной персонѣ... Впрочемъ, если вы непремѣнно этого желаете, то я согла­ сенъ признать за собой нѣкоторую виновность, хотя... однимъ словомъ, это васъ не касается. А вотъ вы своему Сережѣ скажите, чтобы онъ убирался отсюда по добру но здорову.. . да. Такъ что я очень кстати встрѣтилъ васъ...

— Онъ уѣзжаетъ на дняхъ, но я не совсѣмъ понимаю вашъ угрожающій тонъ... — Никакого тона нѣтъ, а просто если я его встрѣчу гдѣ-нибудь, то убыо, какъ собаку, и больше ничего. Теперь поняли?.. Представьте себѣ, что у васъ есть взрослая дѣвушка дочь и что находится такой мерзавецъ, который... однимъ словомъ, долгъ порядочнаго мужчины убить такого негодяя, какъ убиваютъ бѣшеную собаку. Ефимъ Иванычъ настолько разгорячился, что даже показалъ при помощи своей палки, какъ это дѣлаютъ,— они стояли теперь у фонаря и при этомъ скудномъ освѣщеніи Бизяевъ могъ видѣть отчетливо всѣ воинственныя эволюціи Ефима Иваныча. — Вы согласны со мной? да?— приставалъ къ нему расходившійся старикъ. «Онъ, кажется, немного того... хватилъ?» невольно подумалъ Бизяевъ, наблюдая своего неистовствовавшаго собесѣдника. Они пошли дальше, причемъ Бизяевъ, под­ хвативъ Ефима Иваныча подъ руку, передалъ свой послѣдній разговоръ о Сережѣ съ Лсонидой Гавриловной. — Вы можете ее спросить... повторилъ Би­ зяевъ съ особенной настойчивостью. Когда они норовнялись съ домомъ Бизяева, Ефимъ Иванычъ замедлилъ шаги, но Бизяевъ не остановился, и они пошли дальше. — Зайдсмь-те ко мнѣ,— предложилъ Ефимъ Иванычъ. — Зайдемъ-те... храбро согласился Бизяевъ, рѣшившій про себя, что семь бѣдъ — одинъ отвѣтъ. Но рѣшимость оставила его у самой калитки домика Ефима Иваныча. Когда на звонокъ з а ­ лаялъ Трезоръ и появился кучеръ Оедька, Би­ зяевъ началъ быстро прощаться. — Куда-же вы?— удивлялся Ефимъ Иванычъ. — На свою полочку... съ горькой улыбкой отвѣтилъ адвокатъ. — Мнѣ сегодня достанется отъ жены, потому что я проходилъ лишнихъ три часа. Можетъ быть, придется соврать, что успѣю придумать дорогой... Бы, старые холо­ стяки, этого не поймете. «Какой странный человѣкъ!» невольпо по­ думалъ Ефимъ Иванычъ, когда Бизяевъ скрылся въ темнотѣ. А Бизяевъ шагалъ къ своему дому и рѣши­ тельно ничего не могъ придумать въ свое оправ­ даніе. Сказать, что ѣздилъ куда-нибудь но дѣлу, былъ въ засѣданіи городской думы, въ клубѣ, — все равно, Анна Ѳедоровна не повѣритъ и допытается правды. Именно, допытается, какъ это умѣла дѣлать она одна. И это называется жизнью... Бизяевъ впередъ отчетливо представ­ лялъ себѣ грозную супругу, которая встрѣчаетъ его упреками, слезами, жалобами и сценой... И такъ каждый разъ. Человѣкомъ, какъ всѣ

другіе люди, онъ чувствовалъ себя только внѣ дома, особенно, когда бывалъ у Леониды Гав­ риловны, гдѣ отдыхалъ душой. Сколько разъ у него являлась предательская мысль о томъ, чтобы разойтись съ женой, какъ это дѣлаютъ другіе. Онъ отдалъ бы съ удовольствіемъ все, что имѣлъ, половину своихъ доходовъ, но только не переживать-бы этихъ подлыхъ моментовъ какого-то собачьяго униженія. Что было всего сквернѣе, такъ это то, что Анна Ѳедоровна бросила-бы его по первому слову и нѣсколько разъ дѣлала какія-то отчаянныя попытки къ этому, но его схватывала каждый разъ смертная жа­ лость къ ней, въ которой онъ видѣлъ и мать своихъ дѣтей, и вѣрнаго друга, и неизбѣжную судьбу. Вѣдь у каждаго человѣка есть своя судьба, неизбѣжная и роковая... Дальше Би­ зяевъ видѣлъ себя гдѣ-то въ номерахъ, на по­ ложеніи соломеннаго вдовца, и ему дѣлалось жаль всѣхъ тѣхъ мелочей и пустяковъ, кото­ рыми обставленъ былъ ежедневный обиходъ его жизни. Все это пріобрѣталось съ такимъ тру­ домъ, и все это вдругъ бросить. Нѣтъ, невоз­ можно!.. — Подлая я дрянь, и больше ничего!— го­ ворилъ онъ себѣ вслухъ. Уже входя въ переднюю, Бизяевъ приду­ малъ фортель: опъ раньше не хотѣлъ трево­ жить материнскаго сердца Анны Ѳедоровны разсказомъ о Сережиныхъ художествахъ, а те­ перь рѣшился пожертвовать имъ, чтобы хотя на время спасти свою собственную шкуру. Вы­ гораживая себя, Бизяевъ переиначилъ событія въ такомъ порядкѣ, что будто-бы сначала онъ встрѣтилъ Ефима Иваныча, жаждавшаго Сере­ жиной крови, а потомъ уже направился къ Леонидѣ Гавриловнѣ для подробныхъ объясне­ ній и что добился своего. — Теперь эго дѣло можно считать кончен­ нымъ,— храбро вралъ Бизяевъ,удивляясь соб­ ственной изобрѣтательности. — Да, я ей вы­ сказалъ все откровенно и... и заставилъ ее согласиться. — Съ чѣмъ согласиться-го?—спросила Анна Ѳедоровна, испытующе глядя на супруга. — Вообще... эта дѣвушка, поведеніе ко­ торой компрометируетъ нашего Сережу... Се­ режа еще мальчикъ и очень довѣрчивый... да. Нельзя-же заставлять человѣка жениться на­ сильно. Однимъ словомъ, я сказалъ ей все и въ очень жесткой формѣ... Бизяевъ тяжело перевелъ духъ; онъ гово­ рилъ совсѣмъ но то, что хотѣлъ за десять ми­ нутъ до эгого рокового объясненія и удивлял­ ся, какъ все это вышло. Anna Ѳедоровна вы­ слушала его съ поразительнымъ терпѣніемъ,— у нея въ головѣ засѣлъ Ефимъ Иванычъ, отыс­ кивавшій по городу Сережу съ револьверомъ въ рукахъ. Мужу она все-таки не вѣрила, а но этому проговорила съ внушительной разстановкой:

— Хорошо, съ тобой я еще переговорю лич­ но о твоемъ поведеніи, а что касается Сере­ ж и ... однимъ словомъ, я завтра сама съѣзжу къ этой нигилисткѣ и дѣйствительно разъяс­ ню все. Подобнаго исхода своей дипломатіи Бизяевъ совершенно не ожидалъ и опѣшилъ окончатель­ но. Вѣдь это будетъ ужасно, если Анна Ѳе­ доровна сама ринется къ Леонидѣ Гавриловнѣ и произведетъ тамъ скандалъ. И все это на­ дѣлалъ онъ своимъ безсовѣстнымъ враньемъ... Но все-таки сегодняшній день былъ спа­ сенъ, и Бизяевъ испытывалъ какую-то мало­ душную радость. До завтра онъ былъ застра­ хованъ отъ семейнаго непастья, а завтра нуж­ но будетъ что-нибудь придумать. — Господи, до чего можетъ дойти чело­ вѣкъ!— въ ужасѣ думалъ Бизяевъ, когда раз­ дѣвался въ своемъ кабинетѣ. — Повѣсить ме­ ня мало... Дальше онъ разсмѣялся, представляя себѣ сцену, какъ встрѣтятся двѣ «бабы»— онъ про себя такъ назвалъ жену и Леониду Гаври­ ловну. Пусть ихъ поцапаются, если дѣло ужь по­ шло на т о ... Съ этими коварными мыслями адвокатъ Би­ зяевъ и заснулъ тревожнымъ и мучительнымъ сномъ. Онъ всю ночь видѣлъ Ефима Иваныча, который гонялся уже ие за Сережой, а за нимъ съ громаднымъ поясомъ въ рукахъ. Потомъ Ефимъ Иванычъ превратился въ баши-бузука, а этотъ послѣдній въ Анну Ѳедоровну, а Анна Ѳедо­ ровна всо повторяла сму: — Иди, иди сюда... Я поговорю съ тобой, мой милый! А гдѣ ты пропадалъ вчера цѣлый вечеръ?.. Нс обманывай: я все знаю... VIII. Намѣреніе Анны Ѳедоровны отправиться къ «нигилисткѣ» осуществилось только черезъ днѣ недѣли, потому чго разъ ей нужно было от­ править Сережу въ Москву, а второе — по­ слѣ отъѣзда сына она слегла на нѣсколько дней въ постель. Нервы у нея дѣйствитель­ но, разыгрались пе на шутку, но и, лежа въ постели, эта энергичная малаша не остав­ ляла своего намѣренія и впередъ приготовля­ лась къ жестокой схваткѣ съ «нигилисткой». Какъ опытный игрокъ, она обдумала всѣ воз­ можныя комбинаціи предстоящаго объясненія и впередъ выдвинула всѣ оправдательные мо­ тивы, которые «нигилистка» только могла при­ думать. Тутъ были и діалоги, и монологи, и лирическія отступленія, и тѣ ядовитыя сло­ вечки, которыя только могутъ зародиться въ одномъ женскомъ мозгу. Наконецъ, наступилъ и рѣшительный деньСамъ Бизяевъ ужасно волновался все время и напрасно дѣлалъ попытки уговорить жену отказаться отъ этого путешествія.

Ты опять захвораешь... мямлилъ онъ.— Наконецъ, она можетъ наговорить тебѣ дер­ зостей... Отъ подобныхъ женщинъ нужно ожи­ дать всего. Но Анна Ѳедоровна была непреклонна, и уговоры мужа производили на нсс обратное дѣйствіе, какъ это и бываетъ въ большинствѣ случаевъ. Она отправилась, конечно, на своихъ лоша­ дяхъ и даже въ коляскѣ, точно на свадьбу. Изъ дому Анна Ѳедоровна выѣзжала крайне рѣдко и теперь испытывала даже удовольствіе прогулки, благо стоялъ такой чудный и крѣп­ кій осенній депекъ. Листья на деревьяхъ уже прихвачены были двумя холодными утренника­ ми, и все пестрѣло увядающими осенними крас­ ками. Въ Смольскѣ почти у каждаго дома былъ свой садъ, особенно въ центральныхъ улицахъ. Но вотъ и деревянный одноэтажный домъ, въ которомъ свила себѣ гнѣздо «нигилистка». Анна Ѳедоровна позвонила у деревяннаго подъ­ ѣзда. Показалась горничная. — По дѣлу,— коротко замѣтила гостья, пе­ редавая свою визитную карточку. Горничная провела ее въ гостипную и про­ сила подождать. Обстановка была очеиь скром­ ная, и Анна Ѳедоровна подозрительно осмат­ ривала каждую вещь, точно все здѣсь дыша­ ло измѣной и злодѣйскими замыслами. Про­ стенькіе обои, простенькая мебель, нѣсколько гравюръ на стѣнахъ, шкафъ съ книгами (это въ гостинной-то?), тощій коврикъ, тощія за­ навѣски на окнахъ и только- Что было хо­ рошо, такъ цвѣты— фикусы, бегоніи, иальмы и даже араукаріи. Въ сосѣдней комнатѣ, куда скрылась горничная, кажется, шло какое-то оживленное объясненіе, какъ догадалась Анна Ѳедоровна по обрывку долетѣвшей до нея фразы. Потомъ все стихло, послышались увѣренные іпаги, и на порогѣ показалась Леонида Гаври­ ловна. Что поразило Анну Ѳедоровну, такъ это то, что лицо «нигилистки» носило на себѣ явные слѣды самыхъ обыкновенныхъ женскихъ слезъ,— именно этого опа никакъ не предви­ дѣла. — М-ше Визяева?— коротко спросила хозяй­ ка и, не подавая руки, пригласила гостью са­ диться.— Я догадываюсь о цѣли вашего ви­ зита и чтобы ие затруднять васъ неловкимъ и для васъ, и для меня объясненіемъ, скажу прямо, что вы напрасно себя затрудняли... — Именно? — Да очень просто: моя дочь выходитъ за­ мужъ... Вы этого, вѣроятно, пе ожидали? Мо­ жете теперь успокоиться... Анна Ѳедоровна совершенно растерялась, по­ тому что именно такого оборота дѣла опа уже окончательно нс ожидала. Произошла неловкая пауза. Леонида Гавриловна сидѣла у стола и смотрѣла на гостью безучастными глазами. Въ

этотъ моментъ дверь ея комнаты пріотворилась и па порогѣ показался Ефимъ Иванычъ. Онъ принялъ паузу за то, что гостья уже уѣхала, и теперь смотрѣлъ на нее съ откровеннымъ любопытствомъ. Въ свою очередь Анна Ѳедо­ ровна узнала сго и въ ужасѣ отодвинула свое кресло: предполагаемый убійца Сережи стоялъ въ двухъ шагахъ. Леонида Гавриловна объяс­ нила себѣ молчаніе гостьи недовѣріемъ къ сво­ имъ словамъ, и проговорила, указывая на Ефима Иваныча: — Рекомендую: мой будущій зять... — Очень пріятно... бормотала Анна Ѳедо­ ровна.— Я слышала такъ много хорошаго om -r Чакушинѣ... Очень пріятно!.. Черезъ пять минутъ коляска возвращалась, а дожидавшійся ея возвращенія Бизяевъ облег­ ченно вздохнулъ: значитъ, Леонида Гаврилов­ на не приняла, и тому дѣлу конецъ. Можно себѣ представить его изумленіе, когда Анна Ѳедоровна разсказала все. — Что-же это такое?— изумлялся онъ, раз­ водя руками. Потомъ онъ подумалъ, что вотъ бы какъ слѣдовало соврать женѣ, а не плести ахинею, какъ сдѣлалъ оиъ. Эхъ, и тутъ не догадался... Визитъ Анны Ѳедоровны совпалъ для Лео­ ниды Гавриловны съ самымъ критическимъ мо­ ментомъ. Именно, къ завтраку явился Ефимъ Иванычъ, въ послѣднее время рѣдко показы­ вавшійся. Онъ держалъ себя какъ-то странно и даже казался смущеннымъ, что уже окон­ чательно удивило Леониду Гавриловну. Онъ посидѣлъ съ полчаса настоящимъ гостемъ и все ерошилъ свою сѣдую щетину. — Барышня Ниночка вамъ ничего нс го­ ворила?— спросилъ онъ въ заключеніе и еще больше смутился. — Глупый вопросъ... обрѣзала его Леони­ да Гавриловна но своей привычкѣ.—Мало ли о чемъ мы говоримъ съ ней. — Да... гмъ... т.-е. я хотѣлъ, видитѳ-ли, спросить, что не говорила-ли она чегонибудь обо мнѣ? — Не помню... Кажется, нѣтъ. А что слу­ чилось?.. Путаясь и подбирая слова, Ефимъ Иванычъ началъ такъ издалека, что даже вспотѣлъ. — Вамъ, можетъ быть, холодной воды? — иронически спросила любезная хозяйка. — Воды? зачѣмъ воды? повторялъ Ефимъ Иванычъ, не понимая, что дѣлается и что онъ городитъ самъ. Появленіе Нины разрѣшило наконецъ эту сцену. — Да вотъ пусть она сама говоритъ... за­ кончилъ Ефимъ Иванычъ, начиная бѣгать но комнатѣ. — Мама, я выхожу замужъ... очень рѣши­ тельно начала Нина. —Тебя, быть можетъ, уди­

витъ мой выборъ, но я много и серьезно ду­ мала, и другого рѣшенія не можетъ быть. Од­ нимъ словомъ, я выхожу замужъ за Ефима Ива­ ныча, котораго очень люблю... да. Леонида Гавриловна поднялась, какъ ужа­ ленная, и нѣсколько времени смотрѣла то на дочь, то на Ефима Иваныча, а потомъ горь­ ко засмѣялась. — Могу сказать только одно, что вижу предъ собой двухъ сумасшедшихъ, — прогово­ рила она.— Если ты, Нина, по своей неопыт­ ности можешь дѣлать глупости, то Ефиму Ива­ нычу просто совѣстно... Мнѣ стыдно слушать подобныя глупости, господа. Что-же вы мол­ чите? Впрочемъ, вамъ и говорить нечего... — Нѣтъ, есть что сказать, — вступилась Нина.— Ты находишь Ефима Иваныча для меня старымъ... Ефимъ Иванычъ весь съежился и даже за­ крылъ глаза. — Но, вѣдь, я то все вижу и понимаю,— продолжала Нина.— Конечно, о безумной любви здѣсь не могло быть и рѣчи, о той любви, которая описывается въ стихахъ... Достаточно глубокаго уваженія къ мужу, который прежде всего долженъ быть другомъ, опорой и покро­ вителемъ. Любовь можетъ пройти,мама, а мужъдругъ не измѣнитъ и не обманетъ... Нина сдѣлала шагъ къ матери, но та умо­ ляющимъ взглядомъ остановила ее. Наступила тяжелая пауза, которая и была нарушена звон­ комъ Анны Ѳедоровны. Леонида Гавриловна какъ разъ въ это время неожиданно расплакалась, но собрала всѣ свои силы и вышла къ гостьѣ. — Что же вы молчали, Ефимъ Иванычъ?— ласково укоряла Нина.— Мнѣ зке и пришлось говорить... — Ахъ, я совсѣмъ растерялся... конфузли­ во признался Ефимъ Иванычъ, ероша волоса.— Могу сказать: положеніе! Дѣвушка въ волненіи прошлась по комнатѣ и, остановившись подъ носомъ Ефима Иваны­ ча, глухо проговорила: — Я понимаю: вы были влюблены въ maman, какъ я въ Сережу... Теперь Ефимъ Ивапычъ соскочилъ и забѣгалъ но комнатѣ: Нина попала въ самое больное мѣсто. Когда Леонида Гавриловна вернулась, про­ водивъ Анну Ѳедоровну, она нашла зкениха и невѣсту довольно надутыми, и ей вдругъ сдѣ­ лалось такъ зкаль дочь, какъ жалѣла ее, когда она маленькой безпомощной дѣвочкой бывала больна. Леонида Гавриловна знакомъ попросила Нину выйти,— она чувствовала, что опять рас­ плачется. Ефимъ Иванычъ бѣгалъ по комнатѣ и пемилоссрдпо ерошилъ волосы. Онъ былътозко зкалокъ, какъ бываетъ жалокъ попавшійся въ капкапъ звѣрь. — Вы понимаете, Ефимъ Иванычъ, что Ни­

на безумствуетъ съ отчаянія? — начала тихо Леонида Гавриловна.— Что же васъ ожидаетъ впереди, несчастный человѣкъ?... Вы въ два съ половиной раза старше ея и будете никуда негодной развалиной, когда она только еще нач­ нетъ жить полной жизнью Я не договариваю того, что вы должны сами отлично понимать... — А если я ее люблю? Я буду за ней уха­ живать, какъ нянька... буду беречь... и по­ вѣрьте, что сумѣю устранить свою особу, когда это будетъ нужно. — Это нужно сдѣлать сейчасъ!— подхватила Леонида Гавриловна.— Вы ее любите и сдѣлаете это... Во всей этой исторіи считаю виноватой только одну себя, потому что недостаточно лю­ била Нину... не умѣла любить. Да... Я сознаю свою вину и хочу ее поправить. Меня отдѣляла отъ дѣтей несчастная тѣнь ихъ отца: я въ нихъ чуяла враждебную мнѣ кровь, чуяла ненавистна­ го человѣка и ... и ... Леонида Гавриловна точно захлебнулась по­ слѣдними словами, безсильно опустилась на стулъ и зарыдала, громко, безутѣшно, искренне, какъ никогда не плакала о самой себѣ. — Надо мной тяготѣетъ какое-то прокля­ т іе... —шептала она, закрывая лицо руками — Д а... Есть такіе люди, которымъ не слѣдуетъ родиться на бѣлый свѣтъ. А между тѣмъ, ни­ когда и ничего я не дѣлала съ какимъ-нибудь эгоистическимъ разсчстомъ, лично для себя... И вотъ теперь начинается кара въ родныхъ дѣтяхъ... Я даже не подозрѣвала, что до та­ кой степени люблю Нину... Вы этого, все равно, не поймете и убирайтесь вонъ!.. Вы... вы всегда были эгоистомъ... Ефимъ Иванычъ вышелъ въ гостинпую, изъ гоетшшой въ переднюю, изъ передней на улицу и тутъ только сообразилъ, что безъ тапки идти но хорошо. Когда оиъ вернулся въ гостиную, Леонида Гавриловна позвала его, еще разъ об­ ругала и опять выгнала. — Эгоистъ отвратительный!.. На подъѣздѣ Ефима Иваныча догнала Инна. Она была совсѣмъ одѣта. Взявъ его подъ руку, она пошла рядомъ. — Я къ вамъ, Ефимъ Иванычъ... шепта­ ла она, прижимаясь къ нему плечомъ.— Т.-е. къ себѣ... Здѣсь я чужая. Она тихо засмѣялась, прижимая его руку и заглядывая сму въ глаза. У Ефима Иваныча му­ рашки бѣжали по спинѣ отъ этихъ неиспытан­ ныхъ ласкъ, а въ глазахъ прыгали какія - то необыкновенныя геометрическія фигуры. Леонида Гавриловна увидѣла ихъ въ окно, бросилась къ двери, чтобы остановить, но толь­ ко застонала и, пошатываясь, вернулась въ свою комнату. Она плохо сознавала, что дѣ­ лается кругомъ и только мысль о дочери свер­ лила ей мозгъ. Да, она ие любила этой дур­ нушки, она была несправедлива къ пей, она

не умѣла угадать ея настроенія, уговорить, успокоить и удержать отъ послѣдней глупости, которую дѣлаетъ женщина. Дальше ее возму­ щало оргавически то, что человѣкъ, когда-то любившій ее, женится ва ея дочери: это было чувство не ревности, а того органическаго от­ вращенія, которое мѣшаетъ намъ ѣсть живую рыбу. Странно, что Леонида Гавриловна дума­ ла теперь о дочери, какъ думаютъ о покой­ никахъ, и обвиняла себя въ фиктивныхъ пре­ ступленіяхъ. Опять цѣлую ночь ие спала Леонида Гаври­ ловна, какъ въ день пріѣзда дѣтей, и все ду­ мала. Ей пришла въ голову мысль о томъ, что вотъ, если бы Вадимъ былъ дома (онъ уже уѣхалъ на службу), то она могла бы посовѣтоваться съ нимъ, какъ съ мужчиной, что дѣлать и какъ быть. — Конечно, этотъ дикій порывъ пройдетъ,— разсуждала она:— а потомъ не останется даже того похмѣлья, которымъ сопровождается даже обманутая любовь?.. Нина хочетъ этимъ путемъ отомстить своему Сережѣ и жестоко ошибется... Мысль о Ефимѣ Иванычѣ поднимала въ ней всю кровь, и про себя Леонида Гавриловна ру­ гала «эгоиста» новыми словами. Вѣдь это прав­ да, что старики сходятъ съ ума и чѣмъ стар­ ше, тѣмъ быстрѣе. Нужно не имѣть капли здра­ ваго смысла, чтобы дойти до подобной нелѣ­ пости... Но что ни думала она и какъ ни бра­ нила Ефима Иваныча, а въ окончательномъ выводѣ получался всо-таки одинъ и тотъ же выводъ, именно, что виновата главнымъ обра­ зомъ все-таки оиа, какъ плохая мать. Взять хоть нынѣшнее лѣто. Оно началось съ того, что Нина такъ тепло и хорошо отнеслась къ ней. Дошло дѣло даже до изліяній, а потомъ опять наступили дружсски-холодныя отношенія, благодаря этому Сережѣ. Леонида Гавриловна стѣсиялась вызывать дочь на откровенность по такому щекотливому обстоятельству, а Пина могла принять это за безучастность. Эта натя­ нутость закончилась вполнѣ эффектно. IX. Женитьба Чакушина произвела въ Смольскѣ сенсацію, такъ что «молодые» сдѣлались пред­ метомъ общаго вниманія на цѣлыхъ двѣ недѣ­ ли. Скучающая провинціальная публика ухва­ тилась за этотъ случай съ восторгомъ, обсуж­ дая его на всѣ лады, какъ умѣютъ это дѣлать только люди, безусловно праздные и поэтому свободные. Общее вниманіе подогрѣвалось еще много тѣмъ, что «молодые» почти никуда не показывались, а сидѣли больше дома. Един­ ственное удовольствіе, которое они себѣ поз­ воляли— это поѣздки на своей лошади въ при­ городныя деревни. Утромъ уѣдутъ, а вечеромъ вернутся. Нина любила ѣздить безъ кучера, и сама правила лошадью. Это былъ маленькій

гнѣдой иноходецъ, упрямый, какъ оселъ, но умѣвшій бѣгать въ минуту хорошаго располо­ женія съ замѣчательной быстротой. Нина каж­ дый день ходила въ конюшню къ своему лю­ бимцу, кормила его и ухаживала. — Онъ положительно все понимаетъ!— увѣ­ ряла она мужа.— А упрямится бѣжать по на­ стоящему каждый разъ потому, что бережетъ себя... Другимъ любимцемъ молодой хозяйки былъ старый Трезоръ, который теперь провожалъ ее на улицѣ, какъ и подобаетъ вѣрному псу. По­ ѣздки по деревнямъ, когда выпалъ первый снѣ­ жокъ, сдѣлались настоящимъ праздникомъ. Ни­ на всегда оживлялась на свѣжемъ воздухѣ и болтала всю дорогу. Любимой темой для раз­ говоровъ была мысль о томъ, чтобы совреме­ немъ купить свою землю, десятинъ сорокъ, по­ строить свой домикъ (много ли двоимъ нужно?) и заняться своимъ хозяйствомъ: сѣять хлѣбъ, разводить овощи, завести пчельникъ, овецъ, коровъ и такъ далѣе. Городъ для нихъ пред­ ставлялся чѣмъ-то чужимъ и почти враждеб­ нымъ. — Я буду отличной деревенской бабой,— увѣряла Нина.— У меня талан тъ... Вуду сама косить и жать, и ходить за коровами. — Все это отлично, но у тебя есть одинъ маленькій недостатокъ,— резонировалъ Ефимъ Иванычъ:— ты всегда куда-то торопишься, а такіе люди рѣдко доводятъ что-нибудь до кон­ ца... Это мое личное наблюденіе, которое мо­ жетъ быть и ошибочнымъ. — А вотъ увидите... Нина говорила мужу всегда «вы», а онъ иногда «вы», иногда «ты», смотря по расположенію духа. Въ этихъ поѣздкахъ они облюбовали себѣ деревушку Вахрамѣевку, стоявшую на пригор­ кѣ, надъ рѣчкой Вахрамѣйкой. Отъ города до нея было всего верстъ двадцать, и дорога сна­ чала шла лѣсомъ, а потомъ заливными лугами. За Вахрамѣепкой пестрой скатертью разстила­ лись ужо однѣ пашни. Избъ до сотни разсы­ палось по угору въ самомъ живописномъ без­ порядкѣ. На лучшемъ мѣстѣ, на крутомъ мысу стояла новая пятистѣнная изба вдовы Левонтьих и , у которой они и останавливались. Это былъ настоящій крестьянскій «дворъ», не ра­ спавшійся даже со смертью старика, мужа Левонтьихи. Теперь «болынила»однастаруха, подъ началомъ у которой состояли два женатыхъ сына и незамужняя дочь. Левонтьиха была крѣп­ кая старуха и пользовалась въ своей деревнѣ репутаціей бѣдовой бабы, у которой никакое дѣло отъ рукъ не отобьется. — Милости просимъ, гостеньки дорогіе,— встрѣчала она Чакупіиныхъ каждый разъ съ низкимъ поклономъ. Какимъ ржанымъ хлѣбомъ она угощала го-

родскихъ гостей, какимъ молокомъ— ничего луч­ шаго Нина не желала. Это былъ одинъ во­ сторгъ... Между прочимъ, она познакомилась со всей обстановкой крестьянскаго хозяйства, и не было въ домѣ такого угла, котораго бы она не осмотрѣла. Ей все нужно было видѣть и все знать: какъ бабы обряжаютъ скотину, какъ мочатъ льны, какъ ставятъ на зиму «кросна» и т. д. — Изъ молодыхъ да ранняя,— удивлялась Левонтьиха.- Ничего, посмотри, какъ кресть­ яне живутъ... Городскимъ-то все любопытно. Когда бабы освоились съ Ниной, то сами въ свою очередь начали ее допрашивать обо всемъ, а главное о Ефимѣ Иванычѣ, котораго сначала приняли за «родителя», что ужасно смѣшило Нину. Сама старуха вызнавала все очень поли­ тично, сторонкой. — Конешно, глупые мы люди, не за обычой у насъ, штобы молодыя дѣвки за стари­ ковъ замужъ выходили, — тянула она.— Рано у насъ женятъ молодыхъ ребятъ, штобы не баловали... — А все-таки женятся и старики, какъ мой муасъ?., допытывала Нина. — Бываетъ... Вдовцы, которые дѣтные ос­ таются, такъ женятся, ежели капиталъ позво­ ляетъ. Тоже, вѣдь, жену надо кормить... — На комъ асе женятся такіе вдовцы? — А на солдаткахъ, али тоже на вдовахъ. — А на дѣвушкахъ? — Бываетъ и такъ, еасели дѣвушка съ оши­ бочкой?... Всячина бываетъ и по деревнямъ. Балуется нонѣ народъ... Нина густо покраснѣла. Она въ глазахъ Левонтьихи была именпо такой «дѣвушкой съ ошибочкой», которая пошла за старика, чтобы прикрыть какой-нибудь дѣвичій грѣхъ. Дере­ венская логика безжалостна и смотритъ на вещи слишкомъ откровенно. Все ото подѣйствовало на Нину какъ-то раздражающе, поднимая улег­ шееся прошлое. За то Ефимъ Иванычъ былъ въ восторгѣ отъ деревни, и въ пей одной ви­ дѣлъ всо свое спасеніе. Жизнь получала но­ вый яркій смыслъ... А главное Нина найдетъ здѣсь приложеніе своимъ силамъ и не будетъ испытывать скуки, этого главнаго бича город­ ской .жизни. — Я могу продать свой городской домиш­ ко,— соображалъ онъ:— дадутъ за него тысячи полторы или д вѣ ... А потомъ у меня есть дна выигрышныхъ билета. Ну, однимъ словомъ, ты­ сячи двѣ наберемъ, чтобы купить землю, а по­ томъ ее заложимъ и на эти деньги выстроимъ все хозяйство. — Нѣтъ,, зачѣмъ продавать домъ,— проте­ стовала Нина съ дѣловымъ видомъ настоящей хозяйки:— это нашъ уголъ на всякій случай... Мало-ли что можетъ быть. Лучше будемъ во всемъ себѣ отказывать и копить деньги... Вы

заработаете около тысячи рублей въ годъ, я буду давать уроки музыки— вотъ и деньги. На этомъ практическомъ пути прежде всего нужно было отказаться отъ гнѣдого иноходца и кучера Ѳедьки, которые въ общей сложности стоили около двухсотъ рублей въ годъ. Нина готова была пожертвовать этимъ единственнымъ удовольствіемъ, чтобы поскорѣе добиться цѣли, но Ефимъ Иванычъ протестовалъ: онъ самъ привыкъ держать свою лошадь, а затѣмъ ему хотѣлось доставить ясенѣ это ничтожное раз­ влеченіе. Гнѣдко остался въ конюшнѣ и продолисалъ ѣсть овесъ съ большимъ аппетитомъ. — А на чемъ мы стали-бы ѣздить въ Вахрамѣевку?— спрашивалъ Ефимъ Иванычъ. — На извощикѣ... Это гораздо дешевлѣ. — Оно дешевлѣ-то, дешевлѣ, да только со­ всѣмъ не то. Да... Ефимъ Иванычъ былъ счастливъ, настолько счастливъ, что даже боялся объ этомъ думать, точно открытая мысль могла спугнуть это за ­ поздавшее счастье. Его огорчало только одно, именно, что онъ не могъ быть вполнѣ откро­ веннымъ съ женой: многаго она не должна бы­ ла знать. Мало-ли черныхъ мыслей у такихъ стариковъ, какимъ былъ онъ, и въ свое время Нина сама переживетъ ихъ, платя неизбѣжную дань возрасту. Такъ у Ефима Иваныча уясе ие было молодой впечатлительности, не было той ясизнерадостности, которой безсознательно счастлива молодость, а затѣмъ выдвигался цѣ­ лый рядъ воспоминаній, начиная съ того, что въ своей женѣ Ефимъ Иванычъ любилъ свою молодость, свое неизжитое чувство, свою скры­ тую любовь къ Леонидѣ Гавриловнѣ. А затѣмъ Ефимъ Иванычъ чаще и чаще началъ задумы­ ваться о своей с тарости, о тѣхъ черныхъ дняхъ, когда человѣку въ удѣлъ остаются «трудъ и болѣзнь». Да, сейчасъ онъ былъ здоровъ, могъ работать, но въ такіе годы не слѣдуетъ за­ бывать, что существуютъ и параличи, и стар­ ческіе ревматизмы и тому подобные спутники рокового возраста. Первая семейная тѣнь налетѣла совершенно неожиданно и нъ такомъ мѣстѣ, гдѣ трудно было бы ее предполагать. Въ одну изъ своихъ поѣздокъ въ Вахрамѣевку они остались ноче­ вать у Левоитьихи, потому что запоздали, а Нина боялась волковъ. Ноябрьскій день коро­ токъ, и сумерки спустились очень рано, въ половинѣ пятаго. Нина была въ восторгѣ, что проведетъ первую зимнюю ночь въ настоящей деревнѣ. Имъ отвели на ночлегъ всю чистую половину большой избы, волную сосноваго за­ паха. Они напились чаю и сидѣли около стола нъ самомъ хорошемъ настроеніи, болтая о своей будущей деревенской жизни. Но въ разгаръ этой бесѣды послышался ожесточенный лай деревен­ скихъ собакъ, а затѣмъ къ избѣ подъѣхали охотничьи сани на высокихъ копыльяхъ. Вы-

Шелъ какой-то человѣкъ въ полушубкѣ и по­ стучалъ дуломъ ружья въ окно хозяйской по­ ловины. — Охотники... равнодушно замѣтила Нина, разглядывая въ окно стоявшій на дорогѣ ори­ гинальный экипажъ.— Вѣроятно, просятся но­ чевать. Переговоры велись довольно долго, а потомъ охотники были пущены на ночлегъ. Ефимъ Ива­ нычъ долго вслушивался въ происходившій за дверью разговоръ и, поморщившись, сказалъ: — А вѣдь это, знаешь, кто?.. Егоровъ... — Не можетъ бы ть!. обрадовалась Нина.— Позовемъ его пить чай вмѣстѣ съ нами... Не дожидаясь согласія мужа, она вышла въ сосѣднюю избу и нашла Егорова за столомъ,— онъ сидѣлъ въ нагольномъ полушубкѣ и только что налилъ изъ походной фляги серебряный стаканчикъ. Рядомъ съ нимъ сидѣлъ рябой и невзрачный прикащикъ.— Здравствуйте, Сосинатръ Ефимовичъ... и Егоровъ былъ на столько изумленъ, что распле­ скалъ водку и поставилъ стаканчикъ на столъ. — Какъ же это такъ-съ, Нина Петровнасъ... бормоталъ оиъ, смущенно поглядывая на свой полушубокъ.— Вполнѣ неожиданность... Она не дала ему опомниться и потащила въ свою комнату. Что ее удивило, такъ это хо­ лодный пріемъ, оказанный гостю Ефимомъ Ива­ нычемъ. Онъ точно весь съѣжился, какъ дѣ­ лалъ это раньше. Егоровъ тоже чувствовалъ себя не въ своей тарелкѣ. Все это возмущало Нину, и она отказывалась понимать поведе­ ніе мужа. Какая же здѣсь охота, Сосипатръ Ефимычъ? спрашивала Нина, чтобы какъ-нибудь поддер­ жать разговоръ. — А всякая, Нина Петровна... Сейчасъ мы на косачей выѣхали,— лихое дѣло по первому снѣжку. Птица довольно глупая: разсядется по деревьямъ, хоть руками ее бери. Подъѣдешь это на саночкахъ и изъ винтовки... Любезное дѣло, Нина Петровна, эта охота! Встряхнешься точно весь, помолодѣешь... — И напьешься кстати,— ядовито приба­ вилъ Ефимъ Иванычъ.— Еще любезнѣе... — Вываетъ-съ и такъ .. согласился Егоровъ и посмотрѣлъ на Ефима Иваныча дерзкими гла­ зами.— Когда въ человѣкѣ кровь заходитъ— надо же ее унять чѣмъ-нибудь, а тутъ такъ умаешься, что ни папы, ни мамы, какъ гово­ рится. — Ну, такую охоту можно въ первомъ трак­ тирѣ найти,— еще ядовитѣе замѣтилъ Ефимъ Иванычъ.— Не все-ли равно, гдѣ ни бить бак­ луши. — Нѣтъ-съ, ужь это вы «ахъ! оставьте», сударь. Вы о баклушахъ и понятія не имѣе­ те... А промежду прочимъ, пустой и нестоюЩій разговоръ...

Чтобы наказать нелюбезность мужа, Нина проговорила: — Отчего вы къ намъ въ городѣ никогда, не зайдете, Сосипатръ Ефимычъ? Я всегда буду рада васъ видѣть у себя... — Очень благодаренъ, Нина Петровна, но всо какъ-то время не выдавалось. По осенямъ мы въ разъѣздахъ: скупаемъ хлѣбъ, потомъ въ Москву... Вотъ только что успѣлъ вернуться изъ Первопрестольной-съ. И даже имѣю вамъ передать поклонъ-съ отъ Сергѣя Леонидыча-съ... Нина разомъ поблѣднѣла, какъ полотно, и смотрѣла на Егорова широко раскрытыми гла­ зами. Ефимъ Иванычъ тоже поблѣднѣлъ отъ бѣшенства и уже сдѣлалъ шагъ къ нахалу, какъ Егоровъ совершевно спокойнымъ тономъ прибавилъ: — Сергѣй Леонидычъ, можно сказать, всту­ пилъ въ законный бракъ... Я и въ шаферахъ былъ-съ. На одной арфисткѣ женились. Въ тра­ ктирѣ она пѣла. А впрочемъ, до свиданія-съ... Это неожиданное извѣстіе совершенно оше­ ломило супруговъ. Наступило тяжелое молча­ ніе, когда Егоровъ вышелъ. — Что же, этого нужно было ожидать,— проговорилъ Ефимъ Иванычъ, точно оправды­ ваясь. — Вы рады? тихо спросила Нина, глотая слезы.— Да?.. А сейчасъ какъ вы встрѣтили Егорова?.. Соперникъ... ха-ха!.. — Нина... — Не говорите со мной ничего: такъ по­ ступаютъ только дрянные люди. Вы дѣлаете смѣшнымъ и себя, и меня... А впрочемъ, все равно! .. Цѣлыхъ три дня продолжался домашній адъ, и Ефимъ Иванычъ не зналъ, какъ успокоить жену. Онъ по своему объяснилъ ея настроеніе и крѣпился. X. Послѣ выхода дочери замужъ Леонида Гав­ риловна почувствовала какое-то угнетающее одиночество. Раньше хоть Ефимъ Иванычъ при­ ходилъ но вечерамъ коротать время, а теперь онъ показывался только изрѣдка и никогда одинъ. Леонидѣ Гавриловнѣ даже казалось, что Нина ревнуетъ его къ ней. Это ее и возмущало, и огорчало до глубины души, а между тѣмъ не съ кѣмъ было подѣлиться своимъ настрое­ ніемъ. Правда, пріѣзжалъ зимой Вадимъ, но онъ показался сй такимъ чужимъ и такимъ натянутымъ. Онъ всегда держалъ себя боль­ шимъ эгоистомъ и говорилъ только о своихъ дѣлахъ. Откуда такой эгоизмъ? Чужой чело­ вѣкъ Егоровъ относился къ ней лучше. Лео­ нида Гавриловна это чувствовала и была рада, когда этотъ «блудный сынъ россійской ком­ мерціи», какъ называлъ его Ефимъ Иванычъ, заходилъ къ ней.

— Каково живете-можете?,— спрашивалъ Егоровъ, обрушиваясь на стулъ безъ пригла­ шенія.— А я соскучился... Дай, думаю, про­ вѣдаю, какъ Нина Петровна поживаютъ-съ?.. — Ничего, живетъ... — Умпый человѣкъ Ефимъ Иванычъ. Весьма уважаю... — Я нынче плохо разбираю, кто уменъ, кто нѣтъ... — А только обидѣлись на меня Ефимъ Ива­ нычъ, когда я имъ про женитьбу Сережи сблаговѣстилъ. Даже изъ лица измѣнились, а обык­ новенно сдуру сболтнулъ... Мпѣ-то какое дѣ­ ло?... Самъ хуже всѣхъ.,. Смотрѣть-то на себя тошно въ другой разъ, Леонида Гаври­ ловна. Ей-Вогу... Подойду къ зеркалу, посмотрю и плюну прямо въ морду себѣ. — Что ужь сокрушаетесь: не хуже другихъ. — Да узкь я - то больше знаю про себя, каковъ я есть сахаръ... Жену теперь извожу который годъ, безобразничаю, а на душѣ ночь темная. Эхъ, Леонида Гавриловна, не стоитъ зкить на бѣломъ свѣтѣ!.. Сколько это въ че­ ловѣкѣ одного звѣрства... Когда на охотѣ идешь по лѣсу, такъ всякій звѣрь, всякая птица, вся­ кая козявка отъ тебя прячется. Значить, хо­ рошъ человѣкъ... Мелсду прочимь, Егоровъ разсказывалъ Лео­ нидѣ Гавриловнѣ вполнѣ откровенно о с б о я х ъ трактирныхъ похожденіяхъ, о ярмарочномъ раз­ ливанномъ морѣ, о кутящей братіи... Это была грязная изнанка зкизни, въ которой потонулъ несчастный розовый Сережа. — Для чего вы мнѣ разсказываете про эти гадости?— спросила Егорова однажды Леонида Гавриловна. Онъ посмотрѣлъ на нее и улыбнулся своей умной улыбкой. — А догадайтесь. — Хотите исповѣдаться и показиить себя? — Есть и это, потому какъ весьма васъ уважаю... — Ну, а еще почему? — Жалѣючи васъ, Леонида Гавриловна... Вотъ вы, можеть быть, иногда считаете себя несчастной женщиной, а я вамъ хочу показать, что несчастные тѣ, у кого совѣсть нечиста,— кто иасильпичаетъ, кто звѣрство свое тѣшить. Думаете, легко грѣшной-то душѣ? Честнымъ людямъ у насъ, позкалуй, и дѣлать нечего. Вотъ они и сидятъ но своимъ угламъ... Со­ вѣсть-то не зальешь виномъ, не заноешь пѣс­ нями! Удивительный былъ человѣкъ этотъ Егоровъ, и Леонида Гавриловна никакъ но могла его понять, что онъ такое. Одно было несомнѣнно, что онъ нринадлезкалъ къ разряду тронутыхъ людей и что-то держалъ на умѣ. Другимъ гостемъ Леониды Гавриловны былъ Бизяевъ, который долго ие показывался послѣ

отъѣзда Сережи. Леонида Гавриловна записала его давно въ разрядъ психопатовъ. Бизяевъ приходилъ и разсказывалъ о себѣ всю подно­ готную,— не жаловался, не рисовался, а го­ ворилъ о себѣ, какъ о постороннемъ человѣкѣ. — Тошный вы человѣкъ, ежели разобрать,— говорила иногда Леонида Гавриловна, когда ей надоѣдало слушать,— Мало васъ строяш ъ ваша Анна Ѳедоровна... Я васъ не такъ бы держала. — А знаете, что самое скверное: зачѣмъ она жертву изъ себя разыгрываетъ? Лицо сдѣ­ лаетъ постное... — Бить васъ надо, вотъ что, чтобы не ныли... Разъ, когда такъ сидѣлъ и нылъ Бизяевъ, неожиданно явилась Нина. — Ты одна?—удивилась ЛеонидаГавриловиа. — Д а... а что? Ефимъ Иванычъ занятъ срочной работой, ему совсѣмъ некогда... Нина была въ такомъ разсѣянномъ настро­ еніи, что дазке позабыла поздороваться съ Бизяевымъ, который привсталъ и остался съ про­ тянутой рукой. — Нина, что зке ты не поздороваешься съ Леонидомъ Евгеньичомъ?.. замѣтила Леонида Гавриловна, пожимая плечами. — Ахъ, виновата... такъ же разсѣянно и з ­ винилась Пипа, протягивая руку Бизяеву,— Мнѣ показалось, что я поздоровалась съ вами. — Что-нибудь случилось?— спрашивалаЛсонида Гавриловна. — Нѣтъ, особеннаго ничего... уклончиво отвѣтила Нина и какъ-то вопросительно по­ смотрѣла на Бизяева.— Просто я давно не ви­ далась съ тобой, мама, и пришла провѣдать. Отчего ты такъ рѣдко бываешь у насъ? — Да все какь-то т а к ъ ... въ свою очередь уклончиво отвѣтила Леонида Гавриловна.— Со­ старилась, тяжело подниматься съ насиженнаго мѣста. Разговоръ завязался ни о чемъ, потому что мѣшалъ Бизяевъ, а онъ и не думалъ уходить. Пина горѣла нетерпѣніемъ поговорить съ ма­ терью съ глазу на глазъ и опять смотрѣла на гостя такими глазами, точно хотѣла его вы­ гнать. Леонида Гавриловна видѣла эго нетер­ пѣніе и нарочно ничего не предпринимала, чтобы помучить дочь,—у поя явилось именно такое желаніе. А Бизяевъ сидѣлъ и разсказывалъ какое-то удивительное дѣло изъ своей уголов­ ной практики. — Это интересно... поощряла его Леонида Гавриловна, сь улыбкой наблюдая Нину, ку­ савшую отъ нетерпѣнія губы. Эго вниманіе настолько воодушевило Бизяова, что онъ даже началъ экестикулировать, а Леонида Гавриловна хохотала, довольная ко медіей. Потомъ, помучивъ Пину цѣлый часъ, она оборвала оратора на половинѣ разсказа: — Ну, на сегодня довольно, Леонидъ Ев"

К .Е . М а к о в с к ій .

«Женская головка.» (Выставка С.-Петербургскихъ художниковъ въ Москвѣ 189 1 г.). О р и ги н а л ъ — со бствен н ость « А р ти ста» .

геньичъ... Окончательно вы уморите меня въ слѣдующій разъ, а теперь вамъ пора домой. Понимаете, что это значитъ?.. Бизяевъ только поднялъ брови и, смущенный, началъ быстро и неловко прощаться. Нинѣ проводила его печальными глазами и отверну­ лась къ окну. Сегодня опа была такая блѣд­ ная, и глаза казались совсѣмъ большими. — Я догадываюсь, что у тебя случилось каісое-нибудь недоразумѣніе съ мужемъ?— загово­ рила Леонида Гавриловна, дѣлая удареніе на словѣ «м у ж ъ » .-Ч то -ж е, въ семейной зкизни это нсизбѣжна!і вещь, съ которой необходимо примириться впередъ... Нина отрицательно покачала головой. Лео­ нида Гавриловна полсала плечами и замолчала, хотя это безмолвное отрицаніе ее заинтригова­ ло больше, чѣмъ она сама могла олсидать. — Можетъ быть, письмо?— спросила Леонида Гавриловна послѣ длинной паузы. Этотъ вопросъ заставилъ Нину горько улыб­ нуться. Она посмотрѣла на мать прищуренны­ ми глазами и заговорила неровнымъ, взволно­ ваннымъ голосомъ: — Твои вопросы, мама, доказываютъ толь­ ко то, что ты меня не любишь и... никогда не любила. Да... Одна любовь все видитъ и все понимаетъ... — Можетъ быть, ты хотѣла сказать не это? —спросила ее Леонида Гавриловна дрогнувшимъ голосомъ, чувствуя, какъ вся кровь бросилась ей въ голову,— ты не обдумала то, что сейчасъ вырвалось у тебя... — Къ сожалѣнію, это нс мѣшаетъ моимъ сло­ вамъ бытьгорькой истиной, мама... Можетъ быть, мнѣ не слѣдовало такъ говорить, но вѣдь у меня никого нѣтъ, съ кѣмъ я могла бы сказать слово. — А мужъ? Нина горько улыбнулась и опустила голову. Мать не хотѣла се понимать, и это отозвалось въ ея душѣ глухой болыо. Она собрала всѣ силы, чтобы ис расплакаться. — Если-бы я была матерью и если-бы моя дочь вышла замужъ,— заговорила она дѣланноспокойнымъ голосомъ:— я догадалась бы, что и она въ свое время можетъ сдѣлаться матерью. У Леониды Гавриловны опустились руки и даже раскрылся отъ изумленія ротъ; она хо­ тѣла что-то сказать, но, какъ это иногда бы­ ваетъ, мысль не воплотилась въ свою звуко­ вую оболочку, а такъ и осталась въ мозгу голой мыслью. Нина можетъ сдѣлаться ма­ терью—вѣрнѣе, Ефимъ Иванычъ будетъ отцомъ, пѣгъ, это что-то такое дикое и нелѣпое, что рѣшительно ни съ чѣмъ не вязалось. Онъ еще йогъ быть мужемъ, нянькой, но отцомъ... Въ дру­ гое время она громко расхохоталась бы, а те­ перь смотрѣла на дочь и повторяла: — Ты... ты ошибаешься!...

— О, нѣтъ, мама... Я была у женщиныврача: третій мѣсяцъ. — Ефимъ Иванычъ знаетъ? — Пока нѣтъ. Вѣдь онъ младенецъ, мама, и мнѣ его иногда дѣлается просто жаль. А лично меня это открытіе испугало... Я не бо­ юсь того, чего боятся всѣ другія женщины, т.-е. болѣзни и смерти, а мнѣ просто страш­ но. Я сама не умѣю объяснить, мама, что со мной дѣлается, но я точно вся другая стала... Ефимъ Иванычъ во всякомъ случаѣ не поймзтъ моего настроенія, и я думала... Леонида Гавриловна горячо обняла дочь и со слезами на глазахъ прошептала: — Дѣточка моя, прости меня... Когда ты сдѣлаешься матерью, можетъ быть, поймешь меня. Нѣтъ, сохрани тебя Богъ отъ того, что переживала я. Забудь мои слова, теперь нуж­ но думать и говорить о другомъ... Да, я бы­ ла, можетъ быть, и несправедлива къ тебѣ, но это еще не значитъ, что я не люблю тебя. Впрочемъ, все это одни слова... — Мама, милая, родная!... — Пожалуйста, никому не говори объ этомъ : это наша тайна... Въ дѣтяхъ единственное пре­ имущество женщины передъ мужчиной, которое стоитъ всѣхъ другихъ. «Тайна» Нины яркимъ свѣтомъ озарила оди­ ночество Леониды Гавриловны,точно она сама помолодѣла на двадцать лѣтъ. Передъ ней уже брезлшло будущее, опредѣленное и ясное. Вы­ ло для чего жить и стоило жить... Она теперь каждый день ѣздила въ чакушинскій домъ, чѣмъ первое время не мало смущала Ефима Иваныча. — Ну, здравствуйте, гадкій эгоистъ!— здоро­ валась она съ нимъ.— Все строчите?... Прини­ майте тещу, какъ слѣдуетъ. Ефимъ Иванычъ не видалъ еще ее такой ве­ селой и смутно догадывался, что между ма­ терью и дочерью что-то произошло, а ч т о -онъ ие могъ опредѣлить. Женщины для него всегда составляли неразрѣшимую загадку. А Леонида Гавриловна осмотрѣла во всѣхъ по­ дробностяхъ весь домъ, произвела строгую реви­ зію въ кухнѣ, причемъ кухаркѣ Лукерьѣ сильно досталось, и вообще проявила себя вполнѣ те­ щей. Она даже перевезла часть своей мебели и устроила комнату Нинѣ со всѣми удобствами. — Для чего это?— удивлялся Ефимъ Ива­ нычъ.— Вѣдь жили же мы раньше... и ничего. — Ничего вы не понимаете, эгоистъ. Сохранить тайну удалось не дольше мѣсяца. Когда Ефимъ Иванычъ узналъ все, онъ про­ бѣжалъ по комнатѣ нѣсколько разъ и, разста­ вивъ руки, проговорилъ свое любимое словечко: — ІІріасходно!

( Окончаніе слѣдуетъ.) Д . Маминъ-Сибирякъ.

„А м уры “ , Перро.

Ф р а н ц узская ж ивопись. (По поводу Французской выставки въ Москвѣ).

II.

При значительномъ обиліи картинъ, Француз­ ская выставка отличается большимъ разнообра­ зіемъ какъ ихъ содержанія, такъ и пріемовъ, съ какими французскіе художники задаются сво­ ими сюжетами и справляются съ ними. Здѣсь очень мало картинъ, похожихъ одна на другую, еще менѣе авторовъ, напоминающихъ одинъ дру­ гого; какъ будто здѣсь всѣ усилія направлены къ тому, чтобы отличиться новизной и ориги­ нальностью. Каждый французъ смотритъ ини­ ціаторомъ въ избранномъ имъ направленіи и съ какой смѣлостью, съ какимъ апломбомъ про­ водитъ онъ это направленіе въ своихъ работахъ! Не взирая на то, что здѣсь много произведе­ ній еще очень молодыхъ художниковъ, вы не найдете между ними, за очень рѣдкими исклю­ ченіями, той неувѣренности и робости въ вы­ борѣ сюжетовъ и палитры, въ рисункѣ и ма­ нерѣ живописи, какими отличаются многіе на­ ши зрѣлые художники. Апломбъ этотъ отчасти лежитъ въ самомъ характерѣ француза; но при­ родѣ живой, воспріимчивый и горячій, онъ при­ кладываетъ ко всякому дѣлу, за которое бе­ рется, всю энергію нервно-напряженной воли и, разъ составивъ себѣ опредѣленный взглядъ

на предметъ, какъ бы ни былъ взглядъ этотъ парадоксаленъ, онъ будетъ стоять за него съ настойчивостью глубоко-убѣжденнаго человѣка вплоть до перваго мѣткаго опроверженія. Но отчасти его самоувѣренность въ живописи яв­ ляется результатомъ, если не всегда глубокаго, то, во всякомъ случаѣ, добросовѣстнаго и тру­ долюбиваго изученія. Только путемъ строгой школы и многолѣтней практики молено дойти до такого рисунка и до такой техники, какой щеголяютъ французы въ большинствѣ своихъ произведеній. Однимъ талантомъ тутъ ничего не сдѣлаешь и напрасно нѣкоторые изъ нашихъ молодыхъ художниковъ, увлекаясь этимъ ще­ гольствомъ французской техники и не прозрѣ­ вая въ ней результатовъ упорнаго труда и изу­ ченія, думаютъ достичь такого же успѣха одной смѣлостью и бойкостью кисти. При недостаточ­ номъ знакомствѣ съ рисункомъ и лѣпкой (т.-е. со способомъ передавать выпуклости, плоскости и впадины, не имѣющія опредѣленныхъ очер­ таній), какъ бы ни былъ талантливъ и коло­ ритенъ набросокъ художника, оиъ никогда не произведетъ впечатлѣнія живой дѣйствитель­ ности и, если при первомъ взглядѣ и привле­ четъ къ себѣ вниманіе свѣжестью краски и бой­ костью кисти, то, во всякомъ случаѣ, не надолго

остановитъ его на себѣ, вызывая въ зрителѣ чувство досадливой неудовлетворенности. Со­ всѣмъ другое впечатлѣніе производитъ смѣлая, размашистая, даже небрежная манера письма, когда она опирается на глубокое знаніе рисун­ ка и лѣпки. Только пройдя строжайшую въ этомъ отношеніи школу, французскій художникъ появляется на выставкѣ и, при условіяхъ та­ ланта, а слѣдовательно и оригинальности, об­ ращаетъ на себя вниманіе публики. Онъ преж­ де всего не разбрасывается. Выдвинувшись изъ массы конкуррентовъ какой-нибудь своеобразной отобенностыо въ выборѣ ли мало затронутыхъ ссоронъ яшзни или типовъ, въ новой ли гам­ мѣ тоновъ и красокъ, онъ держится ихъ по­ стоянно, совершенствуется въ этомъ направле­ ніи и добивается въ немъ болѣе или менѣе положительнаго успѣха. Далѣе улсе условія па­ рижскаго рынка, гдѣ обыкновенно является спросъ только на тѣ сюжеты и въ томъ на­ правленіи, въ которыхъ прославился художникъ, удерживаютъ его въ разъ избранной имъ спе­ ціальности. Такимъ образомъ тутъ, кажется, складываются всѣ благопріятныя условія къ тому, чтобы чувствовать себя въ своемъ родѣ живописи, какъ дома, и отдыхать на лаврахъ. Но французы и тутъ не перестаютъ учиться. Каждое вольное повтореніе вдоль и поперекъ изученной темы, постоянно съ какими-нибудь измѣненіями, всегда почти носитъ на себѣ слѣды новыхъ наблюденій жизни, новаго изученія на­ туры. Однако изъ этого не слѣдуетъ, что единствен­ ный путь къ усовершенствованію заключается ВЪ; спеціализаціи художественныхъ задачъ, въ ограниченіи худолшикомъ его призванія. Я толь­ ко констатирую фактъ и вижу въ немъ одну изъ несомнѣнныхъ причинъ близкаго знакомства художника съ тѣмъ дѣломъ, за которое онъ бе­ рется и къ которому чаще возвращается. До­ статочно указать на Рафаэля. Онъ исполнялъ массу работъ по разнымъ родамъ лсивописи: библейской, миѳологической, аллегорической и портретной. Но ни въ чемъ онъ не достигъ та­ кого совершенства и не прогрессировалъ такъ постоянно, какъ нъ своихъ Мадонпахъ, кото­ рыхъ оиъ написалъ очень много, сравнительно съ другими сюлсетами. То же самое молено ска­ зать о большинствѣ выдающихся художниковъ. Съ каждымъ громкимъ именемъ всегда возни­ каетъ представленіе не только объ опредѣлен­ номъ колоритѣ и манерѣ, но и о довольно огра­ ниченномъ перечнѣ излюбленныхъ сюжетовъ, нерѣдко повторявшихся, на которыхъ собствен­ но и зиждется слана художника. Здѣсь не у мѣста было бы говорить о столь общеизвѣст­ ныхъ явленіяхъ, если-бъ въ послѣднее время не раздавались все чаще упреки публики и печати, адресованные къ русскимъ худолшикамъ, въ однообразіи и постоянныхъ повтореніяхъ все

однихъ и тѣхъ же сюжетовъ. Говорятъ, что русскіе художники совсѣмъ исписались. Одинъ не выходитъ изъ сосноваго лѣса, другой изъ обыденныхъ сценъ чиновничьей и мѣщанской среды, третій надоѣлъ своей гражданской скор­ бію, четвертый ничего не умѣетъ писать, кромѣ мужиковъ, и т. д. А что дѣлаютъ иностранцы— Дефрегеръ, Кнаусъ, Максъ, Альма-Тадема, Ка­ занова, Лорапъ, Ж. Бретонъ, Лермитъ, Эннеръ и друг.? При сравненіи окажется, что чуть ли не болѣе всѣхъ разбрасывается русскій художникъ. Никто не станетъ спорить, что чѣмъ разностороннѣе будутъ теоретическія и практическія свѣдѣнія художника въ его профессіи, тѣмъ шире откроется горизонтъ для его дѣятельности, тѣмъ менѣе онъ будетъ рисковать испортить впечатлѣніе иллюзіи неумѣлымъ исполненіемъ незнакомыхъ ему деталей. Тотъ же самый Ра­ фаэль теперь кажется смѣшнымъ въ своихъ пейзалшнхъ аксессуарахъ, въ изобралсеніи ло­ шадей и другихъ лсивотпыхъ, которыхъ, по тра­ диціямъ времени, онъ не считалъ нужнымъ изу­ чать такъ, какъ онъ изучалъ человѣка. Тогда многаго можно было не знать, какъ, напримѣръ, типовъ изобраліаемыхъ народностей, ихъ костю­ мовъ, исторической обстановки и проч. Это, какъ и многое другое, не входило въ програм­ му самаго обширнаго образованія. Полное не­ вѣжество по отношенію къ этимъ сторонамъ лсизни не мѣшало тогдашнимъ художникамъ, которые были въ то же время просвѣщеннѣй­ шими людьми своего вѣка, приводить въ во­ сторгъ зрителей своими произведеніями, есливъ нихъ обнаруживался высокій талантъ, тон­ кое изученіе пластической анатоміи человѣка и умѣнье рисовать и писать. Въ настоящее вре­ мя задача художника, расширилась. Распростра­ нившіяся въ обществѣ свѣдѣнія по исторіи, археологіи, этнографіи, естествовѣдѣнію и друг. предъявляютъ къ худолшикамъ новыя требова­ нія. Что бы онъ ни задумалъ изобразить, все въ его картинѣ, отъ главнаго предмета до по­ слѣднихъ мелочей, должно показывать его соли­ дарность съ новѣйшими научными изысканіями по этимъ предметамъ. Съ другой стороны вну­ тренняя задача передать душевное состояніе че­ ловѣка также осложнилась массою новыхъ пси­ хологическихъ оттѣнковъ, настроеній и ихъ ком­ бинацій, на которыя раздробились примитивныя, несложныя и ясно очерченныя грани душевныхъ свойствъ прежняго человѣка. Отвѣчать на всѣ эти требованія и въ то же время быть универсаль­ нымъ становится невозможнымъ. Какъ наука, такъ и искусство въ силу необходимости дробят­ ся на спеціальности, дифференцируются; кругъ избираемыхъ каждымъ художникомъ задачъ съулсивается, но районъ предметовъ и явленій, под­ лежащихъ изученію въ каждомъ такомъ кругѣ, становится шире. Трудно сказать, до какихъ предѣловъ можетъ дойти этотъ процессъ, но въ

настоящее вредя, особенно въ французской шко­ лѣ, онъ доходитъ уже до крайности, до зло­ употребленій: являются художники, трактующіе только одинъ типъ и въ немъ только одно ду­ шевное настроеніе, или пейзажисты, постоянно повторяющіе одинъ и тотъ - же свѣтовой эф­ фектъ при одной и той-же концепціи въ построе­ ніи пейзажа или марины. Такое отношеніе къ дѣлу съуживаетъ кругозоръ художника, поощря­ етъ въ немъ пренебреженіе ко всему, выходя­ щему за предѣлы этого кругозора, и, открывая доступъ въ область искусства людямъ безъ всякой общеобразовательной подготовки, кла­ детъ на ихъ произведенія неизгладимую печать субъективности, односторонности пониманія и беззастѣнчивости ничѣмъ не сдержанныхъ ин­ стинктовъ. Примѣры тому мы видимъ и здѣсь, на французской выставкѣ. Тѣмъ не менѣе, эта выставка, какъ выше бы­ ло сказано, носитъ характеръ разнообразія и оригинальности, благодаря тому, что каждый ху­ дожникъ представленъ здѣсь въ очень неболь­ шомъ количествѣ произведеній: 850 экспонен­ товъ выставили только 630 картинъ, такъ что на каждаго художника среднимъ числомъ при­ ходится менѣе двухъ картинъ. Присутствіе въ этихъ же залахъ акварелей, пастелей, маіоликъ, рисунковъ, гравюръ и скульптуры, а, главное, стремленіе большинства художниковъ выдѣлить­ ся, быть похозкимъ только па самого себя, а никакъ не напоминать сосѣда, придаютъ вы­ ставкѣ еще болѣѳ оживленный характеръ. При­ бавимъ еще, что составъ картинъ, собранныхъ какъ бы случайно, безъ строгаго выбора и сис­ темы, такъ какъ тутъ попадаются произведе­ нія всѣхъ степеней достоинствъ и всевозможныхъ направленій, даетъ намъ счастливый слу­ чай ознакомиться съ обѣими сторонами медали во французскомъ искусствѣ, что гораздо инте­ реснѣе, чѣмъ видѣть его только пропущеннымъ сквозь фильтръ всегда одностороннихъ и педан­ тическихъ оффиціальныхъ жюри. Говорятъ, что здѣсь находятся только вещи, бывшія нъ Са­ лонѣ, слѣдоватольно, все-таки прошедшія черезъ извѣстный контроль; въ такомъ случаѣ надо со­ знаться, къ чести этого контроля, что онъ очепь широко отворяетъ двери Салона французскимъ худозкникамъ, пропуская туда такихъ чудаковъноваторовъ, какъ Лягардъ съ его «Видѣніемъ Ж ана-де-ля-Круа», какъ Роль съ его «Большимъ приливомъ», представляющимъ не приливъ, а ка­ кое-то недоразумѣпіе среди щепокъ и известки, или, наконецъ, Шюданъ, изобразившій «Улицу въ Алзкирѣ» двумя блѣдными красками: свѣтложелтой и свѣтло-голубой. Но эти курьезы вознаграждаются значительнымъ количествомъ дѣй ствительно цѣнныхъ работъ часто съ громкими именами (среди которыхъ, впрочемъ, недостаетъ такихъ, какъ Мейсонье, Каролюсъ-Дюранъ, Бастіанъ-Лепажъ, Рошгроссъ и друг.), но часто

и съ менѣе извѣстными, но не менѣе первыхъ дѣлающими честь французскому искусству. Если вы зададитесь вопросомъ о направле­ ніи французской школы, то, при общемъ взгля­ дѣ на выставку, вы сразу увидите, что всѣ ея симпатіи клонятся къ задачамъ внѣшней, де­ коративной стороны яшзни. Такъ называемыхъ идейныхъ картинъ на всей выставкѣ едва ли на­ берется до двухсотъ, но и въ ихъ средѣ боль­ шинство попадается такихъ, гдѣ идея не дозрѣ­ ла, не досказана, или даже едва намѣчена, усту­ пая свое мѣсто только внѣшней живописи. Съ этихъ картинъ я и начну мой обзоръ и возь­ му на первый разъ такія выдающіяся вещи, какъМеньяна «Голоса набата», Руабэ—«Въѣздъ Карла Смѣлаго въ Незльскій соборъ» и быто­ вую сцену Даньяна Бувре— «Свадьба». Первая изъ этихъ картинъ олицетворяетъ звонъ набата. Колоколъ качается во весь раз­ махъ и изъ жерла его вылетаютъ звуки, об леченные въ человѣческія формы, полныя того отчаянія и призыва къ помощи и защиты отъ постигшаго людей бѣдствія, которые неминуе­ мо создаются въ представленіи человѣка, заслышавшаго звуки набата. Мысль прекрасная и нельзя сказать, чтобъ худолшикъ не владѣлъ средствами ее выполнить. Часть колокольни, гдѣ виситъ колоколъ, взята на одномъ уровнѣ съ зрителемъ, такъ что окружающія ее зданія, съ охватившихъ ихъ пламенемъ и дымомъ, вид­ ны гдѣ-то глубоко внизу и тонутъ въ сумеркахъ, между тѣмъ какъ верхняя часть коло­ кольни еще освѣщена холоднымъ отблескомъ до­ горающаго дня. Все это дополняетъ впечатлѣніе и, если-бъ главное въ картинѣ,— эти голоса щъ человѣческой формѣ, эти падрывающіеся крики страданія и ужаса, потрясающіе окрестность, эти вопли о помощи въ умоляющихъ искаженныхъ лицахъ (и именно въ лицахъ, а не въ одномъ только движеніи тѣла, потому ч то б ъ лицѣ глав­ нымъ образомъ молено выразить смыслъ звука, тотъ мажорный или минорный тонъ его, связан­ ный съ торжествомъ или трагизмомъ событія, по поводу котораго онъ раздается), если-бъ они, говорю я, были исполнены художникомъ съ наи­ большей выразительностью и разработкой и подчинили-бы себѣ нее остальное, какъ аксессуаръ, тогда-бы картина была превосходна. Но эти фи­ гуры написаны эскизно, скомканы въ запутан­ ный узелъ, затемнены и удалены на второй планъ: многія изъ нихъ повернуты къ зрителю спиной, держатся руками другъ за друга и какъ-бы но­ сятся въ хороводѣ вокругъ колокола. Нѣсколь­ ко фигуръ отдѣлилось на первый планъ и цѣп­ ляются за канаты, висящіе съ подвижного ко­ локольнаго бруса. Онѣ лучше освѣщены и пре­ красно нарисованы и написаны, и на нихъ со­ средоточивается весь интересъ картины. Но это не звуки; это реальные голые люди, натурщики, на которыхъ художникъ могъ показать знаніе

МЕНЬЯНЪ.

З в у к и набат а.

пластической анатоміи и свою наблюдательность надъ движеніемъ человѣческаго тѣла. Поэтому въ общемъ получается картина, прекрасно пе­ редающая пластическія формы человѣка и стре­ мительность его полета, въ связи съ раскачи­ ваньемъ колокола, на поэтически задуманномъ фонѣ, но не трагизмъ голосовъ набата, кото­ рый долженъ былъ болѣе и прежде всего по­ разить зрителя. Тотъ же трагизмъ человѣческихъ страданій лежитъ въ основной задачѣ картины Руабэ «Въѣздъ Карла Смѣлаго въ Незльскій соборъ»; но тутъ онъ доллсенъ быть выраженъ въ са­ михъ реальныхъ людяхъ, настигнутыхъ бѣдой нашествія разбойника - герцога, ворвавшагося съ своей шайкой въ святилище собора, гдѣ граждане Незля думали найти спасеніе отъ его насилія, но были истреблены всѣ, безъ разли­ чія пола и возраста. Картина огромныхъ раз­ мѣровъ, такъ что масса людей и лошади въ натуральную величину на первомъ планѣ остав­ ляютъ еще большое пространство наверху, чтобы можно было видѣть всю высоту зданія и всѣ подробности грандіозныхъ архитектур­ ныхъ деталей внутри собора, только частью заслоненныхъ группами людей, сброшенныхъ съ хоровъ и летящихъ внизъ во всевозможныхъ ракурсахъ и положеніяхъ. Здѣсь законченность отдѣлки и сила красокъ значительно превос­ ходятъ эти качества у Меньяна. Линейная и воздушная перспектива фона доведена до об­ мана и помогаетъ первопланнымъ фигурамъ и предметамъ выдѣляться съ полнымъ рельефомъ тѣмъ болѣе, что краски и отдѣлка этихъ пред­ метовъ: всевозможныхъ матерій, доспѣховъ и оружія, масти лошадей и проч. взяты поло­ жительно въ силу натуры, лоснятся и блестятъ и отчеканены до послѣдней степени закончен­ ности. Задавшись представить такое ужасное событіе, когда-то дѣйствительно совершившееся, и владѣя такими техническими средствами, художникъ, казалось-бы, долженъ былъ надолго потрясти до глубины души казкдаго зрителя, хотя бы обладаншаго самой тупой чувствитель­ ностью. Но на дѣлѣ выходитъ совершенно об­ ратное; даже всѣ наши чуткіе и слабонервные эстетики, отозвавшіеся въ печати съ снисхо­ дительной похвалой объ этой картинѣ, съ бла­ годушнымъ спокойствіемъ копаются въ подроб­ ностяхъ этой кровавой драмы, жалуясь только на затруднительность разобраться въ ней и, рядомъ съ этимъ, пріятно изумляются преле­ стямъ архитектуры и перспективы. Вѣроятно, они ни разу ие задавали себѣ вопроса, что сталось бы съ пими, ссли-бъ они какимь-нибудь случаемъ были внезапно, хоть на одну минуту, поставлены лицомъ къ лицу передъ такой рѣз­ ней въ дѣйствительной жизни. Куда бы дѣ­ лось ихъ олимпійское спокойствіе? Гдѣ нашли бы они досугъ любоваться архитектурой и

изящно подобраннымъ букетомъ красокъ пер­ ваго плана? Если-бъ они подумали объ этомъ, они поняли бы, что потому только имъ и нра­ вится картина, что драмы-то въ ней вовсе и нѣтъ, что здѣсь просто скучены разодѣтые живые и мертвые люди, безъ всякаго смысла и плана, безъ малѣйшаго драматическаго вы­ раженія, лишь бы только создать средство по­ казать въ самой сложной комбинаціи все бо­ гатство техники натюрмортиста и перспективиста. Поэтому-то здѣсь люди играютъ по­ слѣднюю роль и ихъ съ трудомъ замѣчаетъ зритель; это манекены для поддержанія костю­ мовъ въ разныхъ положеніяхъ, не болѣе! По­ этому-то здѣсь нѣтъ никакого движенія: ни въ толкущихся на мѣстѣ и ломающихся фигу­ рахъ внизу, ни въ летящихъ въ воздушномъ пространствѣ, ни въ массѣ, которая въ дѣй­ ствительности не заняла бы такъ равномѣрно все пространство собора,а невольно сгруппи­ ровалась бы въ нѣсколько центровъ, сосредо­ точивъ въ одномъ мѣстѣ отчаянную борьбу, въ другомъ собравъ отшатнувшихся отъ ти­ рана и столпившихся въ тѣсную кучу людей, еще ожидающихъ его нападенія, и т. п. Но дс всего этого художнику, видимо, нѣтъ някакогс дѣла. Онъ смотритъ на сюжетъ лишь съ точки зрѣнія декоратора и костюмера. Будь это балъ, или похороны,— ему все равно, лишь бы при­ ладить къ данному случаю соотвѣтствующія драпировки, цвѣта и фасоны. Но это-то мно­ гимъ и нравится. Передъ нами трагедія, но она насъ не заставляетъ страдать, даже не волнуетъ. Да, это не Рѣпинъ, противъ кото­ раго поднялся такой дружный крикъ негодо­ ванія и злобы, когда онъ показалъ намъ въ своемъ Грозномъ дѣйствительную драму въ мощ­ ной силѣ неприкрашенной правды и во всеоружіи искусства. Ужасъ совершеннаго пре­ ступленія и мгновенный порывъ раскаянія тамъ такъ велики и до такой степени подчиняютъ себѣ все остальное, что пикто не разглядѣлъ въ этой картинѣ удивительно переданнаго фона и превосходной техники всѣхъ деталей, гораздо болѣе совершенной, чѣмъ у Руабэ. Но развѣ можно было на это смотрѣть? Все это забрыз­ гано кровыо! Перейдемъ теперь къ «Свадьбѣ» Даньяна. Это уже не драма, а идиллія, мирная сцена благословенія родителями своей дочери и ея жениха, отправляющихся подъ вѣнецъ. Не­ много комическая фигура стараго буржуа, про­ никнутаго сознаніемъ важности совершающагося процесса и потому прижавшаго подбородокъ къ груди и вытянувшаго далеко впередъ сжатыя гу­ бы, не нарушаетъ, однако, серьезной торжествен­ ности момента, выраженпой въ скорбной фигурѣ старушки, разстающейся, можетъ быть, на всег­ да съ своей дочерью, въ простыхъ и безъискусственныхъ позахъ колѣнопреклоненныхъ моло-

Дыхъ и въ сосредоточенномъ вниманіи къ со­ бытію другихъ присутствующихъ здѣсь лицъ, отступившихъ на почтительное разстояніе отъ главной сцены. Низкій, досчатый потолокъ ком­ наты и скудная обстановка, обыденность ти­ повъ и незатѣйливость костюмовъ,— все это говоритъ о бѣдности труженической жизни гдѣнибудь въ провинціальной глуши Франціи, но она не помѣшаетъ этимъ людямъ отпраздно­ вать свою свадьбу съ посильнымъ торжествомъ, среди кучки гостей, для которыхъ, за недостат­ комъ стульевъ, протянуты между крайними стуль­ ями доски, а на столѣ уже видны приготов­ ленія къ предстоящему пиру. Всѣ эти трога-

сію, если этого не выражаютъ ни лица, ни позы людей? Объ этомъ говорятъ всѣ подроб­ ности обстановки, а главное, и громче всего объ этомъ говоритъ солнце, такъ любовно за­ глянувшее въ это жилище. Проникнувъ въ окно справа, оно цѣлымъ снопомъ своихъ лучей освѣтило часть пола и шлейфъ невѣсты и чудно отразилось на всѣхъ лицахъ и всѣхъ деталяхъ кругомъ, объединяя въ общую гармонію и лю­ дей, и предметы, и событіе, которое тутъ со­ вершается. И слѣва въ невидимую отъ зри­ теля дверь врывается то же солнце, но уже отраженное ярко освѣщенной зеленью, оно игра­ етъ по потолку веселымъ зеленымъ рефлек-

Даньянъ. „Свадьба“.

тельныя детали привлекаютъ васъ къ картинѣ тѣмъ болѣе, что она прелестно исполнена въ техническомъ отношеніи. Вамъ хочется короче познакомиться съ этими людьми, ближе при­ смотрѣться къ нимъ и узнать по лицамъ мо­ лодыхъ, какъ они относятся къ этому роко­ вому шагу, любятъ ли они другъ друга, сча­ стливы ли они? Но ихъ лица ничего не гово­ рятъ вамъ; отъ нихъ вѣетъ холодомъ торже­ ственной серьезности, или, вѣрнѣе сказать, въ нихъ отсутствіе всякаго выраженія. Вы ищете отвѣта въ другихъ лицахъ и опять не нахо­ дите его. Въ чемъ же загадка удивительнаго обаянія этой картины? Почему кажется, что здѣсь все идетъ на ладъ, но взаимному согла-

сомъ, не оставляя безъ своей ласки ни од­ ного уголка въ картинѣ. Не можетъ быть со­ мнѣнія, что это волшебное весеннее солнце про­ никло и въ сердца этихъ людей и согрѣло ихъ взаимной любовью и счастьемъ. Оно же вдох­ новило и худоасника и дало ему магическую силу превратить незатѣйливую бытовую кар­ тинку изъ жизни богемы въ музыкальную гра­ ціозную мелодію и такъ виртуозно завершить ее плѣнительнымъ гармоническимъ аккордомъ. Только ординарныя, будничныя лица молодыхъ звучатъ диссонансомъ въ этомъ аккордѣ. Отчего художникъ не выразилъ въ нихъ того праздничнаго душевнаго настроенія, которое должно-бы проглядывать и смѣяться сквозь па-

пускную серьезность ихъ лицъ, принятую изъ приличія къ важности церемоніи? Это поднялобы картину на высокую степень совершенства и сдѣлало-бы ее одинаково понятной и при­ влекательной для любителей самыхъ противо­ положныхъ лагерей. Не съумѣлъ-ли онъ этого сдѣлать, пли просто не додумался до цѣльнаго выраженія идеи, послужившей ему сюжетомъ, какъ французъ и колористъ по преимуществу, довольный той музыкой солнца, которой онъ на­ полнилъ до краевъ свое прелестное произведе­ ніе? Я больше склоняюсь на сторону этого по­ слѣдняго предположенія. Но на выставкѣ есть сюжеты еще болѣе серь­ езные, затрогивающіе наши высшіе идеалы нрав­ ственной красоты и добродѣтели, выраженные въ лицѣ Дѣвы Маріи въ картинахъ, представ­ ляющихъ моменты изъ ея жизни. Возьмемъ двѣ лучшія изъ нихъ: «Сонъ Маріи» Враито и «Домъ Дѣвы» Дюбюфа и посмотримъ, какъ трактуютъ французскіе художники такого рода сюжеты. Въ картинѣ Вранто Богоматерь, присѣвъ у стѣнки своего дома на дворѣ, уснула; голова ея повернута къ намъ лицомъ, и въ ея гре­ захъ представляется ей Предвѣчный Младе­ нецъ, поддерживаемый колѣнопреклоненнымъ ангеломъ, поднявшимъ Его высоко въ своихъ ру­ кахъ. Марія погружена въ полумракъ, между тѣмъ какъ Христосъ весь проникнутъ исходя­ щимъ изъ Него божественнымъ свѣтомъ, оза­ рившимъ и ангела, и окружающій его воздухъ. Этотъ контрастъ полумрака и свѣта,соотвѣт­ ствуя контрасту физическаго сна и духовнаго видѣнія, играетъ здѣсь важную роль и оказы­ ваетъ большую услугу художнику. Но далѣе это­ го свѣтового эффекта картина ничего не даетъ. Только оиъ одинъ и привлекаетъ зрителей, удо­ влетворяя менѣе требовательныхъ изъ нихъ. Марія иаписапа исправно, даже, пожалуй, хо­ рошо въ смыслѣ общепринятаго типа, но на лицѣ ея спокойствіе сна бозъеновидѣпій. Весьма сомнительно, можетъ-ли она видѣть этотъ сонъ, отвернувшись отъ пего въ противоположную сторону. Казалось-бы, всякое сновидѣніе, пред­ ставляющееся въ образахъ, есть результатъ дѣя­ тельности зрительныхъ нервовъ и ихъ центровъ, и потому должно казаться спящему являющимся передъ его глазами. По предоставимъ рѣшить этотъ вопросъ спеціалистамъ, занимающимся физіологіей сна и сновидѣній. Съ художественной-же точки зрѣпія обязательно было помѣ­ стить видѣніе передъ глазами спящей, или-же отдѣлить его отъ того, что не есть сонъ, отъ реальной обстановки двора и самой Маріи. Если-же все, что изображено въ картинѣ, Ма­ рія видитъ во снѣ, то, несомнѣнно, себя-то она видитъ съ открытыми глазами, обращенными прямо къ явленію Христа. Самое сновидѣніе здѣсь взято только какъ свѣтовое пятно и изо­ браженіе въ немъ Христа (тоже паписаннаго

по общеизвѣстному шаблону) на столько лишь важно для худояшика, на сколько оно объ­ ясняетъ причину пятна. И почему здѣсь Хри­ стосъ взятъ въ возрастѣ отъ полутора до трехъ лѣтъ, а не новорожденнымъ, когда Онъ, при поклоненіи пастуховъ и волхвовъ, проявилъ свою божественную силу, или не отрокомъ, изумившимъ своей мудростью величайшихъ муд­ рецовъ Іудеи, или-же, паконецъ, не распятымъ, не воскресающимъ? Вѣдь это сонъ Маріи, сонъ вѣщій, пророческій, это откровеніе, освѣтившее душу Святой Дѣвы и будущей Богоматери и стимулами къ нему, по крайней мѣрѣ, для насъ, должны-бы быть прежде всего тѣ моменты гря­ дущей жизни ея Сына, въ которыхъ Онъ наи­ болѣе проявитъ свою божественность, или-же въ которыхъ выразится мученическій вѣнецъ Его миссіи. Совсѣмъ другое дѣло — видѣніе простого смертнаго, представлешіие, напримѣръ, въ картинѣМельяръ (Maillart) «Мадонна волнъ». Этотъ старый рыбакъ (мимоходомъ сказать, очень удачно схвачснпый тинъ съ экспрессіей добро­ душнаго мистика), молясь у своей лодки о счаст­ ливомъ исходѣ предстоящаго плаванія, увидѣлъ вдругъ сидящую на этой лодкѣ Мадонну съ Хри­ стомъ на рукахъ. Она написана въ стилѣ обык­ новенныхъ католическихъ Мадоннъ и здѣсь это какъ нельзя болѣе у мѣста. Эго не религіозная картина, а простой жанръ, рисующій намъ типъ вѣрующаго старика, силою молитвы доведеннаго до религіознаго экстаза. Онъ и не могъ себѣ пред­ ставить Мадонну иначе, какъ такою, какою онъ видѣлъ ее всю свою зкизнь на образахъ со­ сѣднихъ церквей, наивно вѣруя, что Мадоннъ этихъ столько-зке, сколько и образовъ ея, и что явившаяся ему теперь можетъ спасать только отъ крушеній па морѣ, раздавая вѣрующимъ чудотворные амулеты. Въ предѣлахъ этой за­ дачи, картина Мельяра задумана и исполнена очень хорошо. Жаль только, что Мадонна не­ достаточно прозрачна. Все-таки вѣдь это ви­ дѣніе и оно не должно заслонять собою нахо­ дящіеся за нимъ предметы для посторонняго зри­ теля. Но «Сонъ Маріи» Вранто.... Впрочемъ, зачѣмъ такъ серьезно вдумываться и лукаво мудрствовать надъ этой картиной? Все въ ней нарисовано и написано хорошо; снѣтовое пятно производитъ впечатлѣніе... Ч его-ж ь еще? А вѣдь вотъ однако-жь это пятно иные принима­ ютъ за лунный свѣтъ. Нѣчто въ тонъ-же родѣ представляетъ карти­ на Дюбюфа «Домъ Дѣвы». Вечерніе лучи солнца маленькими пятнами надаютъ на бѣломрамор­ ную стѣну дома и на такое-же крыльцо, съ ко­ тораго спускается Дѣва Марія, вся въ бѣломъ одѣяніи, съ младепцемъ Іисусомъ на рукахъФигура, Маріи здѣсь гораздо крупнѣе и по экс­ прессіи выразительнѣе, чѣмъ у Вранто. Но полумавританскій, нолу-еврейскій характеръ ея лица, широкій разрѣзъ чувственнаго рта и массин-

ныя черныя брови— это, можетъ быть, ново, но, по нашему мнѣнію, неудачно выбрано для •ея типа. Но суть этой картины не въ ней, даже не въ Христѣ, который все-таки напи­ санъ удачнѣе,— суть здѣсь опять-таки свѣтъ, эти теплыя солнечныя пятна среди густой сѣти, голубыхъ тѣней, такихъ-же нѣжныхъ и воздуш­ ныхъ, какъ отражающійся въ нихъ зенитъ чис­ таго неба; эта нѣжность и чистота бѣлыхъ стѣнъ, одеждъ и тутъ же внизу порхающаго бѣлаго голубя наводятъ на мысль о гармоніи окружаю­ щей среды съ чистотой и непорочностью самихъ обитателей этого дома. Слѣдовательно и здѣсь художникъ для выраженія внутренняго смысла ищетъ помощи во внѣшнихъ, постороннихъ сред­ ствахъ, болѣе въ общей декораціи, чѣмъ въ самомъ главномъ лицѣ картины, которое безъ этой обстановки не дало бы никакого повода зрителю думать, что онъ видитъ передъ собой Дѣву Марію. Глядя на эту картину, невольно подозрѣваешь, что художникъ прежде всего за­ интересовался гаммой бѣлыхъ топовъ, задался ею, придумалъ къ ней подходящій, по его край­ нему разумѣнію, сюжетъ,— и вотъ получилась картина библейскаго жанра. Но какъ ни ста­ рался художникъ придать преобладающее зна­ ченіе главной фигурѣ, гамма бѣлыхъ тоновъ •беретъ свое и, какъ шило въ мѣшкѣ, выдаетъ художника. Если этихъ доказательствъ недостаточно для подтвержденія высказаннаго передъ тѣмъ взгляда на характеръ французскаго искусства въ боль­ шей части сго идейныхъ, содержательныхъ про­ изведеній, то мы можемъ еще указать на нѣ­ сколько примѣровъ въ картинахъ, отмѣченныхъ или громкимъ именемъ ихъ автора, или инте­ ресомъ поэтическаго замысла. Возьмемъ картину Риксена «Донъ-Жуанъ въ аду». Какая богатая и благодарная тема для выразкеиія идеи возмездія сластолюбивой раз­ нузданности и въ то зке время какая сильная техника, какой пріятный колоритъ! Но по кон­ цепція сочиненія, картина переноситъ насъ не въ адъ, а на театральную сцену, изобража­ ющую адъ. По мѣткому замѣчанію остряковъ, мы видимъ на колѣняхъ передъ Донъ-Жуаномъ не Донну-Анну, а прима-донну, поющую передъ нимъ свою финальную арію подъ аккомпаниментъ почему-то голыхъ хористокъ, исполняющихъ свою роль такъ зке плохо, какъ вообще всѣ опер­ ныя хористки. Въ этомъ сравненіи есть натяж­ ка, но оно бьетъ по больному мѣсту и неволь­ но приходитъ на умъ каждый разъ при взгля­ дѣ на эту картину. Донъ-Жуанъ— лучшая фигу­ ра въ картинѣ. Но неужели эти женщины на берегу должны изображать жертвы его эроти­ ческихъ преступленій? Нѣтъ, онѣ слишкомъ ба­ нальны и грубы для такого тонкаго знатока и гурмана по части женской красоты. Но живопись свѣжа, сочна и блестяща, декорація фона пе­

редана съ большимъ вкусомъ,— и передъ картипой застаивается публика. Тѣми зке недостатками грѣшитъ картина Ж е­ рома «Сонъ поэта», но въ ней нѣтъ тѣхъ до­ стоинствъ, какими щеголяетъ Риксенъ. Поэтъ комфортабельно расположился на берегу моря; онъ мечтаетъ, и муза, прикоснувшись къ нему рукой, создаетъ передъ нимъ этимъ прикосно­ веніемъ фантасмагорію процессіи Нептуна съ наядами, нимфами и самой Афродитой, возвы­ шающейся надъ морскими волнами. Фигура по­ эта реальна и исполнена съ тѣми достоинства­ ми, которыми мы такъ любуемся въ картинахъ Жерома изъ античнаго жанра. Но греза поэта', совсѣмъ не удалась художнику; по сочиненію и: по исполненію это плохая феерія дешеваго те­ атра съ еще болѣе плохой задней декораціей,, на которой большой красный кругъ, изобра­ жающій пародію солнца безъ тепла и свѣта— только подчеркиваетъ общую дисгармонію всей композиціи, изобличая въ худозкникѣ отсут­ ствіе фантазіи и вкуса и жесткость письма, что особенно вредитъ такого рода сюжетамъ. Далѣе мы опять видимъ поэта и его музу въ картинѣ Агаша «Тщеславіе» (Vanité). Ал­ легорически изобразивъ тщету поэтическихъ стремленій къ идеалу, въ лицѣ поэта, разби­ таго жизнью и пережившаго свои лавры и си­ дящаго теперь передъ сброшенными доспѣхами и орузкіемъ у ногъ музы, которая дерзкитъ въ рукѣ эмблему этой тщеты— мыльный пузырь, художникъ задался очень оригинальной мыслью соединить въ своей картинѣ (имѣющей форму правильнаго круга) стиль аллегорическихъ пла­ фоновъ эпохи Возрозкдеиія съ реальными ти­ пами пашего времени, одѣвъ при этомъ поэта н музу въ фантастическій костюмъ собствен­ наго изобрѣтенія. Это странное смѣшеніе про­ изводитъ впечатлѣніе чего-то дикаго, несооб­ разнаго. Признаюсь, я никогда не добился бы смысла въ этой картинѣ, если-бъ мнѣ нс разтолковали его въ печати. Я больше склоненъ былъ видѣть въ этомъ поэтѣ антрепренера низ­ шей пробы, скучающаго передъ пустой кассой, а въ музѣ уличную артистку съ испитымъ ли­ цомъ, которая, подбоченясь, зкдетъ публики, чтобъ показывать ей всю мудрость эквилибри­ стики съ приготовленнымъ для этого шаромъ въ рукѣ. И костюмы, и обстановка съ бута­ форскими доспѣхами, все это приводитъ къ та­ кому толкованію, и ни прекрасный рисунокъ и зкивоппсь, ни строгость общаго контура всей композиціи не помогаютъ намъ почувствовать всю серьезпость и глубину трактуемой худож­ никомъ идеи. Всѣ эти картины, какъ и разсмотрѣнныя пами раньше, заключаютъ въ себѣ одинъ общій недостатокъ несоотвѣтствія изображенныхъ въ пихъ сценъ, лицъ и предметовъ съ основною мыслью, послузкившсй имъ сюжетомъ; другими

словами, онѣ страдаютъ отсутствіемъ равновѣ­ сія между идеей и формой. Идея видимо не вмѣ­ щается въ созданную для нея форму, она стѣ­ снена, недосказана, искажена, или въ иныхъ случаяхъ совсѣмъ выброшена, и найти ей со­ размѣрную форму художники, въ данномъ слу­ чаѣ, оказываются безсильными. Но вѣдь раз­ смотрѣнныя произведенія принадлежатъ къ чи­ слу самыхъ замѣтныхъ въ идейномъ смыслѣ вещей на всей выставкѣ. Если мы взгля­ немъ на картины менѣе выдающіяся, но тоже съ серьезнымъ внутреннимъ содержаніемъ, то почти вездѣ тотъ зке недостатокъ будетъ для насъ еще замѣтнѣе, а у иныхъ мы увидимъ, какъ, напримѣръ, у Анри Мотта въ его карти­ нахъ «Цирцея, обращающая спутниковъ Одис­ сея въ свиней» и «Въ пещерѣ Циклопа», что отсутствіе равновѣсія между идеей и формой доведено до каррикатурности. Но мнѣ могутъ возразить, что всѣ назван­ ныя и разобранныя мною картины составля­ ютъ каплю въ морѣ среди 630-ти произведе­ ній выставки. Это такъ; но вѣдь пока я толь­ ко говорю о картинахъ съ серьезнымъ внутрен­ нимъ содерзканіомъ, или, по крайней мѣрѣ, пре­ тендующихъ на него, въ которыхъ такъ или иначе должно выразиться нравственное отно­ шеніе художника къ явленіямъ внутренной ду­ шевной жизни человѣка. Много ли такихъ кар­ тинъ па выставкѣ? Отбросьте тѣ сюжеты, въ которыхъ человѣкъ или совершенно отсутству­ етъ, или играетъ побочную роль аксессуара, или натурщика, какъ пейзазкъ, nature morte, животный жанръ, nudité, затѣмъ всѣ картинки съ психологическими кличками: «Размышленіе», «Созерцаніе», «Тяжелая дума», «Тоска любви», «Голодъ и холодъ» и проч., писанныя боль­ шими мастерами по части техники, но, если мозкпо такъ выразиться, антиподами психоло­ гіи, какъ Дегофъ, Леруа, Валядоиъ, Густавъ Ж ака, Дешанъ и друг. Что зке затѣмъ оста­ нется? И тутъ еще всѣ портреты и обшир­ ный циклъ этнографическаго жанра, рисующій жизнь разныхъ странъ и народовъ только съ внѣшней стороны, каковы: «Цирюльникъ-ту­ рокъ» Бонна, «Прибытіе цѣпи рекрутовъ въ Танзкеръ» Бретеньи, «Караванъ въ пути» Гюгэ, и цѣлая вереница подобныхъ вещей, перечень которыхъ только занялъ бы здѣсь лишнее мѣсто. И вотъ затѣмъ остается нѣсколько десятковъ картинъ, среди которыхъ есть и дѣйствительно замѣчательныя вещи, которыя могутъ быть на­ званы перлами искусства и о которыхъ я буду еще говорить въ концѣ моего обзора. Но такихъ произ­ веденій очень немного и они теряются въ этой послѣдней группѣ среди картинъ или во всѣхъ отношеніяхъ посредственныхъ или зке такихъ, которыя, при наличности многихъ худозксственныхъ достоинствъ, не даютъ однако полнаго впе­ чатлѣнія жизненной правды по причинамъ, из-

лозкеннымъ мною выше, такъ какъ съ этихъ послѣднихъ я и началъ мой обзоръ. Вся зке остальная масса картинъ, трактующая декора­ тивную сторону зкизни, безъ всякой претензій шевелить нашу мысль и трогать душу, развѣ только прельщая ее блескомъ свѣта и красо­ той формъ и красокъ, не доказываетъ ли она еще краснорѣчивѣе, чѣмъ разобранныя выше картины, что всѣ симпатіи французскаго ху­ дожника склоняются на сторону чисто-пласти­ ческихъ и свѣтовыхъ ощущеній жизни, что имъ гораздо болѣе присуща область явленій, видимыхъ, такъ сказать, простымъ глазомъ и осязаемыхъ руками, а не та, которую надо про­ зрѣвать умомъ и ощущать внутренними орга­ нами души. И всѣ выдающіяся силы француз­ скаго искусства сосредоточены здѣсь. Если мы находимъ въ противоположномъ лагерѣ нѣ­ сколько извѣстныхъ именъ, какъ Жеромъ, Бастіанъ-Лепазкъ, Геньо, Лоранъ, Невиль и др., то это исключеніе, только подтверзкдающее пра­ вило. За то эта показная сторона искусства у нихъ доведена до такихъ предѣловъ, дальше которыхъ, кажется, трудно идти. Здѣсь пол­ ное торзкество кисти и красокъ; форма іі ко­ лоритъ здѣсь уже не средства для выраженія идеи, какъ цѣли искусства, а сама цѣль; твор­ ческую мысль здѣсь замѣняетъ вкусъ, т.-е. условное чувство внѣшней красоты, и вкусъ этотъ возведенъ въ культъ; это идеалъ фран­ цуза и разработанный здѣсь, въ чистомъ ис­ кусствѣ, онъ проникаетъ отсюда во всѣ отра­ сли французской производительности, въ языкъ, правы и еэкедневный обиходъ, составляя суще­ ственную потребность жизни и одну изъ основ­ ныхъ національныхъ чертъ французскаго ха­ рактера. По оставляя до слѣдующей главы разборъ этой обширной области французской зкивописи, къ которой я отношу и большинство иейзажей, за исключеніемъ весьма немногихъ, я хочу здѣсь сказать еще нѣсколько словъ о тѣхъ картинахъ выставки, въ которыхъ обна­ руживается стремленіе художника произвести впечатлѣніе на зрителя не столько самой кар­ тиной, сколько стилемъ, въ которомъ она пи­ шется, особыми пріемами въ композиціи и въ краскахъ, заимствуя ихъ у школъ давно отжившихъ, но близко всего стоящихъ къ эпохѣ, откуда берутся сюжеты для этихъ картинъ. Если цѣль такого пріема заключается въ об­ легченіи возможности перенестись воображе­ ніемъ въ представляемую картиной эпоху, то едва-ли она достигается. Только дѣтскому вообразкенію мозкетъ представиться, что люди и природа въ разныя эпохи были такими, какъ ихъ изобразкали худоэкпики тѣхъ эпохъ, какъ бы ни были опи невѣжественны въ своемъ дѣлѣ; только недомысліе мозкетъ допустить, что влія­ ніе времени, несомнѣнно налозкившаго свою ру­

ку и на произведенія этихъ художниковъ, могло такъ исказить пейзажъ, формы и логику движеній человѣческаго тѣла, какъ это мы видимъ у ви­ зантійцевъ или итальянцевъ временъ Чимабуэ; но человѣку съ раціональнымъ складомъ ума неумѣлая передача неизмѣняющихся формъ при­ роды и человѣка, къ какой бы эпохѣ они ни принадлежали, только мѣшаетъ реализировать въ воображеніи, т.-е. живо представлять себѣ минувшую эпоху. Въ этомъ стильномъ родѣ, но въ трехъ раз­ ныхъ оттѣнкахъ, болѣе другихъ обращаютъ на себя вниманіе картины: Жирардо «Блаженны умершіе во Христѣ», Лагарда «Видѣніе Жана де-ла-Круа» и Баріаса «Заговоръ у куртиза­ нокъ». Двѣ пары юныхъ мертвыхъ головъ (муж­ скихъ и женскихъ), окруженныхъ лиліями, въ первой картинѣ написаны въ стилѣ фрески съ скромнымъ свѣтомъ и блѣдными тѣнями, при­ дающими самой живописи спокойствіе и ти­ шину смерти и ослабляющими реальную гру­ бость ея тяжелыхъ слѣдовъ на прекрасныхъ лицахъ мучениковъ. Въ такой манерѣ тракто­ ванія есть искуственпость и она порождаетъ недоразумѣніе; зритель задаетъ себѣ вопросъ: почему такъ блѣдна живопись въ этой кар­ тинѣ? Думаютъ, что она написана пастельными или акварельными красками и, всматриваясь въ манеру письма, остаются равнодушными къ мысли, выраженной въ картинѣ. Насколько бы выраженіе этой мысли было сильнѣе и ка­ кое глубокое производила бы она впечатлѣніе, если-бъ это блаженное спокойствіе святости ле­ жало на реально написанныхъ мертвыхъ ли­ цахъ, носящихъ на себѣ печать мученической смерти! Картина Лягарда написана въ стилѣ наив­ ной живописи временъ до-рафаэлевскихъ и раз­ ница между работами этой эпохи и этой кар­ тиной такая же, какъ между наивностью и наивничаньемъ, что, несомнѣнно, должно быть

во всѣхъ подобнаго рода поддѣлкахъ. Смѣшно, да и невозможно взрослому человѣку возвра­ щаться къ ребячеству иначе, какъ достигнувъ полной дряхлости, разслабляющей умъ и па­ мять и притупляющей всякій интересъ къ окру­ жающей жизни. Но эта неискренняя игра въ дѣтей мало-по-малу вводится въ моду и, съ легкой руки Пюви-де-Шована, пріобрѣтаетъ во Франціи права гражданства. Рядомъ съ этимъ тамъ же развивается рас­ положеніе брать сюжеты и писать въ стилѣ какого-нибудь одного извѣстнаго художника временъ Возрожденія и позднѣйшихъ. Такъ Рибо пишетъ, рабски подражая Рибейрѣ; такъ Варіась написалъ свою картину «Заговоръ у кур­ тизанокъ» совершенно, какъ ученикъ Веронеза и его современникъ, разумѣется, не столь та­ лантливый, какъ его учитель, но главное— рѣшительно незнакомый съ тѣми пріобрѣте­ ніями, какими за эти три слишкомъ столѣтія обогатился взглядъ современнаго человѣка на событія и людей того времени. Даже краски его имѣютъ тотъ же отчасти потемнѣвшій, от­ части полинявшій тонъ, какимъ отличается старая живопись. Такіе курьезы могутъ быть вызваны къ жизни только полнымъ невѣріемъ въ свою самобытность и отчаяніемъ въ спо­ собности создать свой собственный стиль. Но это пока явленія единичныя; это мелкія береговыя заводи стоячей воды, отдѣлившейся отъ главнаго направленія, но которому несется широкій и бурный потокъ французскаго искус­ ства, катя свои то мутныя, то прозрачныя волны и по временамъ вынося на ихъ поверх­ ность такіе перлы и слитки драгоцѣннаго ме­ талла, которые не допускаютъ мысли о воз­ можности оскудѣнія когда-либо его золотонос­ наго русла. Но куда несется этотъ потокъ?

(Продолженіе будетъ.) А. Ки— левъ.

Т еатральны я свѣтила. Очерки Юлія Фрейнда. I. Гастролеръ.

Онъ ѣдетъ! Онъ ѣдетъ! Наконецъ-то мѣстная газета сообщила опре­ дѣленную вѣсть, и всѣ любители сценическаго искусства въ нашемъ маленькомъ городкѣ ра­ достно вздохнули: онъ ѣдетъ! Въ самомъ дѣлѣ, что за противорѣчивыя свѣдѣнія приходилось читать за послѣднее время въ художествен­ номъ отдѣлѣ газеты! «Городу нашему пред­ стоитъ пріятный сюрпризъ. Великій творецъ характерныхъ ролей, Деннертъ, заѣдетъ къ намъ па нѣсколько дней на возвратномъ пути изъ Петербурга, гдѣ его, попятно, еще разъ осы­ пали почестями и подарками, и будетъ гастро­ лировать у насъ. Между прочимъ, Деннертъ написалъ директору театра, что нигдѣ не игра­ етъ такъ охотно, какъ именно въ нашемъ город­ кѣ, и что съ первыхъ же шаговъ его арти­ стической карьеры онъ особенно уважалъ и цѣнилъ чуткое пониманіе и развитой художе­ ственный вкусъ тризельвицкой публики». Дениертъ пишетъ эту фразу каждому директору. Онъ отлично знаетъ, что она будетъ напеча­ тана въ городскомъ листкѣ, и всегда можетъ разсчитывать на прекрасное дѣйствіе. Вслѣдъ затѣмъ онъ начинаетъ все болѣе и болѣе волновать художественный отдѣлъ газеты. Завтра намъ сообщатъ, что «уступая бурно­ му требованію населенія, онъ согласился про­ длить еще на нѣкоторое время свое пребы­ ваніе въ Петербургѣ»; послѣ завтра напи­ шутъ, что «онъ подвергаетъ сомнѣнію самое появленіе свое въ Тризельвицѣ» ; черезъ не­ дѣлю окажется, что «встревоженные врачи пред­ писали ему путешествіе па югъ для отдохно­ венія»; черезъ двѣ недѣли онъ объявляетъ, что «всѣ переговоры окончательно порваны», и, наконецъ, когда волненіе достигло высшей точки, онъ «отбрасываетъ въ сторону всѣ со­

ображенія, уступаетъ искренней и сердечной потребности снова увидать милыхъ ягателей Тризельвица» и ... ѣдетъ. Съ этой минуты газета уже не говоритъ холодно и формально о «господинѣ Деннертѣ»; нѣтъ, она прибавляетъ къ нему почетное сло­ вечко «нашъ». «НашъДеннертъ выступитъ въ роли Лира». — «Нашъ Деннертъ пріѣдетъ зав­ тра».— «Со вчерашняго дня нашъ Деннертъ уже находится въ стѣнахъ города». Весь Тризельвицъ въ волненіи; на углахъ красуются громадныя афиши; кассу заранѣе осаждаютъ, директоръ радостно потираетъ ру­ ки, и только маленькая, невеселая группа лю­ дей не принимаетъ участія въ общемъ лико­ ваніи, а, напротивъ, ожидаетъ съ очень пас­ мурными, негостепріимными лицами пріѣзда гостя, съ которымъ ей придется быть, увы! въ скоромъ времени въ очень интимныхъ от­ ношеніяхъ. Эту маленькую группу составля­ ютъ..'. актеры. Господа эти, очевидно, лишены органа, не­ обходимаго для пониманія деннертовскаго вели­ чія. Опи слишкомъ хорошо знаютъ его, этого неутомимаго скитальца, этого сценическаго Агасфера, который не въ состояніи долго вы­ носить правильнаго ангажемента, потому что не терпитъ рядомъ съ собою другихъ боговъ. Одному ему должны доставаться апплодисменты, хорошія роли, сильныя мѣста, заклю­ чительныя слова актовъ. Всего охотнѣе пере­ работалъ бы онъ классическія драмы въ пьесы для одного лица. Подобно исполину, хочетъ онъ царить въ одинокомъ величіи надъ товарищами. «Тамъ, гдѣ сіяютъ звѣзды Дениерта, должна быть ночь! » продекламировалъ однажды сатирически на­ строенный куплетистъ, намекая на извѣстныя три звѣзды передъ именемъ гастролера, отпечатаннымъ жирнымъ шрифтомъ. Уже много лѣтъ знаютъ актеры и актрисы

всѣ маленькіе пикантные анекдотцы и исто­ рійки, которыя постоянно предшествуютъ гаст­ ролямъ Депорта. Слышали они про дорогую шубу, «подарокъ короля», и знаютъ изъ досто­ вѣрнаго источника, что она куплена въ Бер­ линѣ, на Потсдамской улицѣ; имъ отлично из­ вѣстно, чѣмъ выглядитъ серебряный вѣнокъ, который, по распоряженію самого Деннерта, ему подадутъ на сцену изъ оркестра послѣ про­ щальнаго спектакля; до иллюзіи хорошо под­ ражаютъ они жесту, которымъ растроганный гость обыкновенно благодаритъ ликующихъ зри­ телей, прижимая руку сначала къ сердцу, а потомъ къ сіяющимъ, влажнымъ глазамъ. Эти милые люди вправѣ, впрочемъ, сердиться; имъ предстоитъ громадное число репетицій, отъ нихъ потребуютъ изученія невѣроятной м ассы ролей; каждый вечеръ будетъ ставиться новая пьеса, и, кромѣ того, опи должны будутъ раб­ ски повиновАться и ие смѣть даже хоть- сколько нибудь проявлять собственную индивидуаль­ ность. Лучшія мѣста въ ихъ роляхъ вычер­ киваются; старыя, давно и хорошо заученныя, должны ими переучиваться по спеціальнымъ, подчасъ очень своеобразнымъ переработкамъ Деннерта, и горе имъ, если они забудутъ какоенибудь важное заключительное слово! Упрекъ въ томъ, что они «испортили весь вечеръ», еще самый мягкій изъ всѣхъ, которые поль­ ются изъ устъ раздраженнаго сценическаго бога. Только у нѣкоторыхъ наивныхъ нович­ ковъ сердца 'бьются сильнѣе отъ радостнаго ожиданія; благодаря гастролямъ, они получатъ нѣсколько классическихъ ролей; они надѣются возбудить вниманіе великаго человѣка, заслу­ жить его протекцію и добиться, наконецъ, при его содѣйствіи, желаннаго контракта сь ди­ рекціею придворнаго театра. Морозный зимній день. Глубокій снѣгъ ле­ житъ на улицахъ, бороды замерзаютъ сосуль­ ками, Тризельвицъ производитъ страшно-пу­ стынное впечатлѣніе, и лишь изрѣдка проно­ сится по неотложному дѣлу какой - нибудь продрогшій гражданинъ, багровыя уши и кон­ чикъ иоса котораго сіяютъ изъ-за приподня­ таго воротника пальто. Молодой лицедѣй, вынужденный, вслѣдствіе плохого состоянія своего гардероба, шество­ вать въ театръ въ лѣтнемъ пальтшикѣ и ла­ ковыхъ сапогахъ, возбудилъ бы сенсацію, если-бъ улицы и переулки не были до того безлюдны. Онъ идетъ театральнымъ дворомъ, взбирается но узкой, темной лѣстницѣ, ведущей на сцену, и, къ своему крайнему удивленію, не нахо­ дитъ репетиціи въ полномъ ходу. Выступать ему надлежало лишь въ третьемъ дѣйствіи,— однако оиъ очень боялся, какъ бы не опоз­ дать. Товарищи и товарки его стоятъ въ воз­

бужденной бесѣдѣ. Изъ гула голосовъ съ осо­ бенной ясностью выдѣляются нѣкоторыя крат­ кія, энергически произнесениыя фразы въ родѣ слѣдующихъ: «Это просто непозволительная безцеремонность! Ужь не думаетъ ли оиъ, что мы позволимъ дурачить себя!» «Я подожду еще минутъ десять, а тамъ уйду домой!» «Гдѣ капельдинеръ? Я отошлю директору свою роль!» Ingénue сильно кашляетъ; благородный отецъ ходитъ по сценѣ исполинскими шагами, словно раздраяіенный левъ; комическая ста­ руха горько сѣтуетъ на то, что даже не вы ­ топили фойе, а сердитый исполнитель харак­ терныхъ ролей, у котораго Деннертъ выхва­ тываетъ изъ-подъ носу самыя лучшія, сар­ кастически улыбается: «Я вѣдь всегда гово­ рилъ это», угверяідаетъ онъ. «Ну, къ чему намъ гастролеры? Мы сдѣлали бы все это одни гораздо лучше и ие были бы вынуждены даромъ стоять по цѣлымъ часамъ на ледяныхъ подмосткахъ!» Какая же причина этого сильнаго неудо­ вольствія? Деннертъ просило назначить репе­ тицію не въ десять, а въ девять часовъ, но ие явился однако и къ одиннадцати. Даже флегматическіе театральные рабочіе и тѣ на­ чинаютъ волноваться и размахиваютъ руками, чтобы хоть немного обогрѣться. Суфлерша въ своей будкѣ, вслѣдствіе тѣсноты помѣщенія лишенная возможности исполнить это полезное движете, щелкаетъ зубами отъ стужи. Въ эту минуту подкатываетъ карета; дверь, ведущая на сцену, скрипитъ на петляхъ; спо­ койные шаги не торопясь поднимаются нолѣстницѣ и со словами: «здравствуйте, господа!» произнесенными утомленнымъ голосомъ, вы­ ступаетъ на сцену великій человѣкъ. Онъ плотно закутанъ въ «подарокъ короля»; безу­ пречно вылощенный цилиндръ покрываетъ его кудри, къ удивленію все еще черныя, какъ вороново крыло; правою рукою оиъ прижимаетъ къ губамъ тонкій батистовый платокъ. Оиъ бросаетъ взглядъ па часы. «Ахъ, я заставилъ васъ, кажется, дожидаться, господа! Брошу тысячу разъ извиненія, что отступилъ отъ моей баснословной аккуратности. Меня задержали переговоры съ директоромъ при­ дворнаго театра въ X., который въ настоящее время здѣсь. Л убѣдилъ его превосходитель­ ство присутствовать на завтрашнемъ пред­ ставленіи» . Онъ отлично знаетъ, что это сообщеніе подѣйствуетъ крайне примирительно. Пожиз­ ненный контрактъ съ придворнымъ театромъ н большая пенсія заманчиво носятся передъ глазами всѣхъ членовъ труппы; настроеніе временно улучшается. Прежде всего гастролеръ долго бесѣдуетъ съ режиссеромъ; «проспектъ» надо спустить ниже, тронъ приподнять на нѣсколько стуие-

ней. Вплоть до появленія Деннерта сцена должна оставаться въ полумракѣ, и лишь при его вы ­ ступленіи можетъ вспыхнуть свѣтъ, словно взошло солнце. Послѣ того, какъ гость добился отъ раз­ драженнаго режиссера исполненія безчислен­ наго множества подобныхъ желаній, начинает­ ся репетиція. Синій карандаіяъ Деннерта не­ истово опустошаетъ роли остальиыхъ участ­ никовъ; опъ группируетъ ихъ точно стати­ стовъ, такъ чтобъ всюду и всегда находиться въ центрѣ картины-, онъ любитъ, чтобъ то­ варищи оборачивались къ публикѣ спиною, и послѣдовательно вычеркиваетъ у нихъ всякую фразу, способную вызвать рукоплесканія. Съ вполнѣ заслуженнымъ довѣріемъ къ литера­ турному невѣжеству массы, онъ ловко пере­ носитъ многія изъ подобныхъ эффектныхъ мѣстъ къ себѣ. Самъ онъ только слегка намѣчаетъ роль; онъ бережетъ себя и произноситъ слова безъ вся­ каго ударенія, совершенно монотонно; осталь­ ные иіе должны безусловно репетировать пол­ нымъ голосомъ. Деннсрту хочется знать, нѣтъ ли случайно между его товарищами кого-ни­ будь, кто силою и звучностью органа могъ бы превзойти его во время представленія. Безпо­ щадно дрессируетъ онъ усердныхъ новичковъ, считающихъ за честь играть съ великимъ Дениертомъ, не смѣющихъ еще оказывать ііи ма­ лѣйшаго противодѣйствія его распоряженіямъ и работающихъ съ величайшимъ трудолюбіемъ и восторженностью лишь для того, чтобъ по окончаніи спектаклей получить въ видѣ выс­ шей награды пресловутую Фотографію съ соб­ ственноручной подписью. Слезы уже льются ручьями но щекамъ ма­ ленькой, изящной Корделіи, Ей хотѣлось бы исполнить свою обязанность очень, очеиь хо­ рошо, а между тѣмъ умишко ея почти ие въ состояніи усвоить и сохранить въ памяти всѣ сложныя наставленія Лира-Деннерта. „Я отчуждаюсь отъ родства съ тобой от­ нынѣ и навѣки“. (Здѣсь вы должны сдѣлать нѣсколько ша­ говъ въ мою сторопу, чтобъ я могъ отстранить васъ движеніемъ руки), „Дикій скиоъ и людоѣдъ“.... (Положите, пожалуйста, съ испуганнымъ ви­ домъ руку на сердце). „....свою семью сожравшій“, (Содрогайтесь, прошу васъ; это необходимо для моей дальнѣйшей игры). „Для сердца моего милѣе будетъ“, (Бросьте на меня здѣсь долгій, печальный взглядъ. Подъ впечатлѣніемъ этого взгляда, я пріостановлюсь на нѣкоторое время, чтобъ вслѣдъ за тѣмъ выпрямиться еще энергичнѣе). „Чѣмъ ты“,

(Ломайте руки, пожалуйста.... Еще силь­ нѣе, сдѣлайте милость. А васъ, господа, я по­ прошу сохранять гробовое молчаніе. Я сдѣлаю долгую паузу, во время которой публика долж­ на только слышать, какъ шелеститъ моя одеж­ да, и какъ я скрежещу зубами). „....когда-то наша дочь!“ (Здѣсь Корделія должна упасть на колѣни— спиною къ публикѣ, моя дорогая! Кентъ, я на­ дѣюсь, повременитъ со словами: «о! благород­ ный король!» пока не кончатся рукоплесканія). И вотъ въ этой изящной формѣ продол­ жается репетиція; пьеса на три четверти деннертовская, на одну только четверть шекспи­ ровская. Кентъ вынужденъ совсѣмъ отказаться отъ роли. Это высокій, сильный мужчина, а нашъ гость неохотно играетъ съ товарища­ ми, значительно превышающими его ростомъ. Юноша, только что вырвавшійся изъ кон­ серваторіи и получившій роль шута, бродить за кулисами съ лицомъ человѣка, замышляю­ щаго самоубійство, и бѣшено кусаетъ нижнюю губу. Какъ радовался оиъ, когда театральный разсыльный принесъ ему на домъ эту роль! Какъ изучалъ онъ ее денно и нощно, отыски­ вая все новые оттѣнки! Онъ хотѣлъ отдѣлать ее, словно кабинетную вещицу. И во что же превратилась на этой убійственной репетиціи чудная роль? Въ ничто, въ куклу для иодаванія реплики, въ воронье пугало; шутомъ можно назвать теперь только актера, ее ис­ полняющаго. Грустно-насмѣшливыя и глубокія изреченія вычеркнуты; маленькія, остроумношутливыя пѣсенки вычеркнуты. Даже словъ «хотя бы дождь лилъ каждый день рѣкою» и тѣхъ ему не даютъ пѣть, несмотря на пре­ красную мелодію, которую онъ самъ сочинилъ къ нимъ. Удивительно, поистинѣ удивительно постав­ лена буря въ степи. Это настоящее чудо при­ роды. Вѣтеръ гудитъ, сучья трещатъ, громъ гре­ митъ безостановочно, такъ что даже сильные голоса актеровъ, одаренныхъ наиболѣе крѣп­ кими легкими, тщетно борятся съ разъярен­ ными стихіями. Лишь тогда, когда говоритъ Деннертъ, усиокоивается волненіе природы; вѣ­ теръ только лепечетъ, громъ гремитъ осто­ рожнѣе, и безчисленныя вспышки молніи лю­ безно освѣщаютъ какъ разъ то мѣсто, гдѣ съ развѣиающеюся бородою и всклокоченными во­ лосами стоитъ Деннертъ, украшенный цвѣтами и колосьями, опираясь на суковатую пал­ к у ,— «король съ головы до ногъ». Бъ половинѣ пятаго репіітиція кончена. Деннертъ освѣдомляется въ кассѣ, какъ идетъ продажа билетовъ, потомъ ѣдетъ къ себѣ въ отель.

дѣлѣ, что великій герцогъ пожаловалъ мнѣ — Получены ли письма для меня? орденъ. Носятъ его на ш еѣ... Ему передаютъ цѣлую пачку. Это предло­ женія отъ агентовъ насчетъ гастролей, письма Настаетъ вечеръ. Усталый, напряженный •съ просьбою о помощи, посланія отъ лицъ, сидитъ гость за кулисами въ ожиданіи своего .дѣлающихъ коллекцію автографовъ, и т. д. выхода. Думаетъ онъ обо всемъ, кромѣ роли. Незрѣлые юноши, чувствующіе непреодолимое Нѣкоторымъ друзьямъ, чьи карточки были по­ шлеченіе къ театру и желающіе ускользнуть даны ему на сцену, онъ велитъ сказать, что изъ родительскихъ рукъ, просятъ объ аудіен­ ие можетъ принимать никого по вечерамъ, такъ ціи. Они хотятъ произнести передъ «высоко­ уважаемымъ гостемъ» нѣсколько монологовъ и какъ уже совсѣмъ поглощенъ своей ролью и чувствуетъ себя болѣе Лиромъ, чѣмъ Деннердать ему случай изучить ихъ драматическія томъ. способности. И вотъ онъ выступаетъ, согбеннный, но все Три фотографа добиваются чести сдѣлать его еще сильный, опираясь на чудный мечъ, будто портретъ въ обыкновенномъ платьѣ и въ ко­ бы унаслѣдованный имъ отъ Богумила Дави­ стюмѣ. А это что такое? Розовое письмецо, изящное, душистое! Деннертъ вскрываетъ кон­ сона. Бѣшеныя рукоплесканія привѣтствуютъ его. Съ выраженіемъ лица, уже какъ бы предвертъ и улыбается, читая немногія строки: «Обожаемый наставникъ.... восторженно.,., вѣщающимъ приближеніе безумія, взоръ его медленно скользитъ изъ ряда въ рядъ, изъ прошлый спектакль.... не хватило мужества... свиданіе.... вѣчная благодарность.... трепет­ ложи въ ложу, съ поразительной точностью исчисляя вечерній доходъ. ное ожиданіе».... Театръ почти полонъ, и лучъ радостнаго Вмѣсто подписи грустное слово: «Несча­ : просвѣтленія скользитъ по чертамъ Деннерта. стная!» Обожаемый наставникъ убираетъ всю кор­ Сегодня оиъ будетъ играть отмѣнно хорошо. респонденцію, по роняетъ на лѣстницѣ, ко­ нечно, совершенно случайно, душистое розовое II. письмецо. Оиъ знаетъ, что портье найдетъ его, и что Милые товарищи. въ маленькихъ городкахъ портье болтливы и (Изъ дневника очень юнаго перваго любовника.) нескромны. Послѣ обѣда гость объѣзжаетъ всѣхъ кри­ Это было во время одного изъ моихъ ран­ тиковъ. Одинъ изъ нихъ живетъ на четвер­ нихъ ангажементовъ. томъ этажѣ, но что за бѣда! Деннертъ извѣ­ Изъ. врожденной робости и изъ сознанія, что стилъ бы его даже въ такомъ случаѣ, если-бъ у меня не очень выгодная, еще черезчуръ юно­ домъ былъ ие ниже Эйфелевой банши. шеская фигура, я не рѣшился сдѣлать мѣст­ Въ присутствіи критиковъ Деннертъ выказы­ нымъ рецензентамъ обычнаго визита. Къ тому ваетъ трогательную скромность. же я относился къ себѣ съ величайшей чест­ — Не ждите отъ меня какихъ-нибудь вир­ ностью и дорожилъ правдивою критикою, не туозныхъ штучекъ,— говоритъ онъ свою люби­ извращенною никакимъ личнымъ вліяніемъ. мою фразу.— Я всегда подчиняюсь ансамблю. Генеральная репетиція кончилась. Однимъ Я считаю священнымъ долгомъ смотрѣть на изъ послѣднихъ покинулъ я сцену и совершен­ (представленіе, лишь какъ на средство для до­ но ясно слышалъ, какъ нашъ трагикъ гово­ стиженія художественной цѣли; я нигдѣ не ис­ рилъ въ дверяхъ капельдинеру: кажаю автора и прежде всего стараюсь дать — Сдѣлайте мнѣ списокъ всѣхъ мѣстныхъ пьесѣ возможность дѣйствовать прямо на зри­ газетъ и наймите на послѣ обѣда карету, толь­ телей. ко подешевле. Онъ покорно пожимаетъ плечами. Онъ закурилъ папиросу. — Пусть другіе протягиваютъ дерзновен­ — Скажите-ка, Мукертъ,— продолжалъ онъ, ную руку къ низко-ростуіцимъ лаврамъ; ни­ кто собственно тѣ люди, что отравляютъ намъ когда не собьюсь я съ того пути, по которо­ здѣсь наше и безъ того горемычное существо­ му иду съ дней самой ранней моей художе­ ваніе? ственной дѣятельности, вдали отъ всякаго эго­ Мукертъ скорчилъ очень хитроумное лицо. изма, преданный служенію истинному благо­ — Во-первыхъ,-началъ онъ,-нѣкій докторъ родному искусству. М., рецензентъ „Ежедневнаго Листка“ . Онъ въ Уже на половину дойдя до двери, Деннертъ | сущности учитель гимназіи. У него вы должны... еще разъ оборачивается и небрежно роняетъ — Довольно, Мукертъ,— прервалъ его нашъ •слова: герой.-Понимаю васъ. Я-неудачникъ на науч­ — Вы чрезвычайно обязали бы меня, ува­ номъ поприщѣ... былъ студентомъ... прослу­ жаемый докторъ, если-бъ сообщили въ краткой і шалъ три семестра на юридическомъ факуль­ -замѣткѣ, помѣщенной въ художественномъ от­ тетѣ ... жестокосердые родители... энергиче­

ское рѣшеніе... бѣгство... конечное торжест­ в о !.. Вотъ, чѣмъ можно подѣйствовать на по­ добнаго человѣка! Онъ долженъ видѣть, что передъ нимъ „мыслящій актеръ“ . Мукертъ весело усмѣхнулся. — Есть еще у насъ докторъ Л. изъ газе­ ты „Турецкій Барабанъ“ . Этотъ пишетъ ро­ маны, много пишетъ, и все предлинные... Трагикъ глубоко вздохнулъ. — И такихъ людей знавалъ я, Мукертъ. Сбѣгайте скорѣе въ библіотеку, притащите всѣ сочиненія доктора Л., какія только окажутся на лицо въ настоящее время. Не забудьте так­ же раздобыть его біографію. Отъ двухъ ча­ совъ до трехъ я долженъ ознакомиться съ ли­ тературною дѣятельностью этого даровитаго че­ ловѣка. Ну, а кто еще есть у васъ? — Профессоръ X ., сотрудникъ „Вѣстника“ . Мукертъ помигалъ глазами и медленно при­ совокупилъ: — Вотъ этотъ такъ пишетъ пьесы. — Я обѣщаю ему убѣдить директора поста­ вить всѣ его произведенія въ одинъ сезонъ, съ но­ вой обстановкой и новыми декораціями, какъ у мейиингенцевъ. — Но вѣдь пьесы никуда не годятся! — Не бѣда! — Прощайте, господинъ ІПуманнъ! — Прощайте, Мукертъ. Не забудьте же по­ бывать въ библіотекѣ. Благородныя души разстались, а я пошелъ домой, покачивая головою. Рецензентовъ я од­ нако не посѣтилъ. Утромъ послѣ перваго представленія я про­ челъ рецензіи, лежавшія въ театральной кон­ торѣ, и съ радостнымъ изумленіемъ нашелъ свое имя на самомъ видномъ мѣстѣ. Критикъ руководящей газеты горячо привѣтствовалъ въ моемъ лицѣ большое, еще невиолиѣ сложив­ шееся, зато совершенно неиспорченное даро­ ваніе, которое идетъ собственной дорогой и произвело сильнѣйшее впечатлѣніе безъискусственной простотою и отсутствіемъ стремленія къ внѣшнимъ эффектамъ. Я былъ совершенно опьяненъ и въ шестой разъ перечитывалъ радостныя слова, какъ вдругъ въ битко.ѵъ набитую контору вошелъ Шуманнъ и попросилъ у меня газету. Подавая ее, я почти трусилъ. Шуманнъ сей­ часъ прочтетъ, что при всемъ богатствѣ его внѣшнихъ средствъ, онъ невнолнѣ справился съ своей задачей и не совсѣмъ исчерпалъ со­ держаніе роли. Шуманнъ пробѣжалъ рецензію, возвратилъ мнѣ ее съ лукавой улыбкой и, наполовину об­ ращаясь къ товарищамъ, наполовину къ только что вошедшему директору, произнесъ знамена­ тельныя слова: — Да, вотъ что значитъ не дѣлать визи­

товъ рецензентамъ! Но, что за бѣда! Съ тѣхъ поръ какъ я на сценѣ, я всегда пренебрегалъ подобными средствами и останусь вѣренъ сво­ имъ правиламъ, пока живъ. Сказалъ ояъ это и вышелъ изъ конторы, гордо закинувъ назадъ голову. Я также вышелъ, улыбаясь, и поклялся храбро приняться за не­ избѣжную борьбу съ живыми и ... съ призра­ ками. Съ призраками? удивленно спросите вы меня. Такъ послушайте же. Въ неуютномъ полусвѣтѣ всякой постоянной сцены, составъ которой рѣдко мѣняется, вѣч­ но слышится изъ всѣхъ кулисъ, уборныхъ, лю­ ковъ и чердаковъ странный шелестъ и стонъ. Это— призраки сцены. Зовутъ ихъ Мюллеръ, ИІульцъ, Леманнъ, Нейманнъ или какъ-нибудь иначе, и все это духи умершихъ старцевъ, игравшихъ до насъ наши роли. Страшные призраки эти проскальзываютъ да­ же въ публику, и мы совершенно ясно чита­ емъ на лицахъ престарѣлыхъ мужчинъ и дамъ тѣ злыя мысли, что нашептываютъ они имъ. Старички эти прекрасно видятъ, какъ дви­ жутся по сценѣ духи, какъ они исполняютъ вмѣ­ стѣ съ нами роли, худо ли, хорошо ли, но по старому, совершенно непохожему на нашъ, ме­ тоду. — Какъ хорошъ былъ въ этой роли покой­ ный Мюллеръі-вздыхаетъ одна изъ зрительницъ, вспоминая о своей давно минувшей молодости и осушая слезу. — Вотъ это ты должна бы видѣть въ испол­ неніи покойнаго Леманна!— шепчетъ мать своей прелестной дочкѣ, уничтожая этимъ замѣчані­ емъ всѣ наши шансы на успѣхъ въ глазахъ красивой дѣвушки. — Нейманнъ былъ гораздо смѣшнѣе!— вор­ читъ старый совѣтникъ правленія. — Теперь никто не умѣетъ гримировать­ ся! Помните ли вы еще нашего божественнаго Шульца?— вопрошаетъ капитана II. тайный со­ вѣтникъ Ц. И всѣ эти люди забываютъ, что сами они были тогда не тѣ, что глаза ихъ были моложе, сердца теплѣе, и что только память о собствен­ ныхъ молодыхъ, полныхъ наслажденій дняхъ окружаетъ чело Мюллера, Шульца, Нейманна и Леманна такимъ дивнымъ ореоломъ. Борьба съ призраками безплодна; она зати­ хаетъ медлеішо по мѣрѣ того, какъ мы сами старимся, и прекращается она окончательно лишь тогда, когда мы, въ сною очередь, прев­ ращаемся въ призраковъ и начинаемъ блуждать ио какой-нибудь сценѣ. Обратимся теперь къ ожесточенной борьбѣ съ живыми. Какъ ни добродушны и ни наив­ ны большею частью актеры нъ жизни, самые

кроткіе изъ нихъ безжалостны, просто крово­ жадны на подмосткахъ, въ своей профессіи. Въ особенности непріятны старые придворяые актеры, дѣйствующіе смолоду все на од­ ной п той же сценѣ и мало-по-малу усвоив­ шіе себѣ совершешіо. незаслуженный автори­ тетъ. Съ ними надо обращаться отмѣнно осто­ рожно и деликатно, если не хочешь раздражить ихъ; они не переносятъ ни малѣйшей критики, никогда не довольны игрою даже лучшихъ изъ своихъ товарищей, кричатъ о вопіющей небла­ годарности администраціи, когда у нихъ отни­ маютъ какую-нибудь роль, вполнѣ несоотвѣт­ ствующую ихъ поблекшей наружности и цѣ­ лыхъ тридцать лѣтъ искажавшуюся ими къ по­ стоянной досадѣ критиковъ; наконецъ, они впа­ даютъ въ настоящее бѣшенство, если слово: „отставка“ хоть шепотомъ доносится до нихъ. А замѣчали-ли вы, съ какой утонченной,воз­ мутительной любезностью актеръ умѣетъ сдѣ­ лать невозможными своихь такъ называемыхъ Дублеровъ? Только своихь, потому чго онъ хвалитъ всѣхъ и помогаетъ каждому, не преграждающему ему путь. Спрашиваешь, напр., исполнителя характер­ ныхъ ролей А. о его товарищѣ Б. — Скажите, пожалуйста, какъ играетъ Б.? А. просто сіяетъ отъ добродушія. — Б .? — повторяетъ онъ.— Да это милѣйшій, пр елестнѣйшій человѣкъ. — Хорошо. 1)о какъ играетъ оиъ? — Отличнѣйшій малый, такой прилежный, бережливый. Онъ содержитъ мать, онъ... — Все это прекрасно, но я- очень желалъ бы знать, на что онъ способенъ? А, притворяется, будто не слышитъ вопро­ са и продолжаетъ расточать похвалы. — Увѣряю васъ, я рѣдко видѣлъ такого скромнаго, безкорыстнаго человѣка. Тутъ терпѣніе ваше лопается. — Извините, господинъ А.,— Б. долженъ играть главную роль въ моей новой пьесѣ, и я спрашиваю васъ поэтому, что онъ за актеръ? Это сказано очень рѣзко. Лицо А. прини­ маетъ вдругъ странное, иронически-сострадательяое выраженіе. — Б. долженъ играть главную роль въ ва­ шей пьесѣ? Вы желаете знать, что онъ за ак­ теръ? Его очень жаль. У него недостаетъ здѣсь, и здѣсь, и здѣсь... Бри этомъ А. показываетъ на голову, серд­ це и горло, хладнокровно подписывая такимъ образомъ смертный приговоръ своему «славно­ му, милому товарищу». Спрашиваешь комическаго старика насчетъ его партнера. — Глядя на него, можно помирать со смѣ­ ху,— отвѣчаетъ онъ и тутъ же прибавляетъ: т - е. въ пивной.

Молодой комикъ съ претензіями на роль опе­ реточнаго пѣвца говоритъ о своемъ соперникѣ: —- Да, мой пріятель славный малый и за­ мѣчательный актеръ. Если голосъ его полу­ читъ больше глубины и высоты и вообще уси­ лится, если о ііъ отвыкнетъ отъ діалекта, ста­ нетъ немного менѣе угловатъ и научится хоть сколько-нибудь играть, тогда изъ него вый­ детъ что-иибудь очень хорошее. Время еще не ушло. Вѣдь въ прошломъ году ему стукнуло всего тридцать четыре года... Меня увлекло бы слишкомъ далеко, если-бъ я хотѣлъ описать здѣсь всѣ крупныя и мел­ кія средства, которыми ведется борьба. Сюда относится: утаиваніе нужныхъ пред­ метовъ, передача ііедошісанныхъ писемъ (одинъ находчивый актеръ отомстилъ однажды испу­ ганному сопернику, вернувъ ему пустой листъ, со словами: «Я забылъ дома очки; читайте са­ ми!»), искаженіе фразъ, дѣлающее отвѣтъ не­ пригоднымъ, молчаливый отказъ нарушить слу­ чайно водворившуюся паузу и продолжать діа­ логъ, и т. д. Мяѣ хотѣлось только привести здѣсь нѣ­ сколько образцовъ тѣхъ тайныхъ нападеній, отъ которыхъ никто не можетъ оградить себя. Въ подобныхъ случаяхъ есть лишь одно утѣше­ ніе, именно, что ежедневно въ продолженіи нѣ­ сколькихъ часовъ нѣтъ мѣста для протекціи, клеветъ или вражды, и что актеру дается сло­ во для публичной защиты, которую онъ мо­ жетъ вести безпрепятственно и безъ запинки... если знаетъ роль...

III. Какъ восходятъ звѣзды!

На вопросъ: что такое теноръ? можно по­ лучить множество изумительно-разнообразныхъ отвѣтовъ,сопоставленіе которыхъ было бы очень забавно. Молодая дѣвица, только что вышед­ шая изъ дѣтства, вѣрящая во всѣ иллюзіи жизни и сцены и все еще смѣшивающая ру­ мяна съ пыломъ вдохновенія высказала бы, на­ примѣръ, слѣдующее мнѣніе: — Тенора— тѣ счастливцы, которыхъ Апол­ лонъ наградилъ даромъ пѣснопѣнія. Это тѣ, достойные зависти люди, ради которыхъ Гос­ подь сотворилъ лавровыя деревья. Тенора— ге­ рои нашихъ мечтательныхъ, затаенныхъ увле­ ченій; мы поджидаемъ ихъ у подъѣздовъ, по­ купаемъ изъ нашихъ сбереженій ихъ фотогра­ фіи, просимъ ихъ въ анонимныхъ письмахъ объ автографахъ (отвѣтъ прислать poste restante подъ шифромъ: «обожательницѣ»). Тенора лю­ безны и великодушны; баритоны бываютъ ча­ сто завистливы, а басы иногда злы и мсти­ тельны; тенора же всегда являются нредста-

вителями гордой, благородяой мужественности. Какъ ие мечтать, не грезить намъ о нихъ! Профессоръ Мендель выразилъ бы свое мнѣ­ ніе нѣсколько точнѣе (съ научной точки зрѣ­ нія). Оно звучало бы приблизительно такъ: — Тенора тѣ несчастные, которые вѣчно одер­ жимы idée fixe, будто оии способны взять высокое до, между тѣмъ какъ они большею частью не вытягиваютъ даже si. Эти люди неизлѣчимы! Извлекаемъ слѣдующія строки изъ мнѣнія, высказаннаго однимъ директоромъ театра: — Тенора самыя непріятныя существа, ка­ кихъ только можно себѣ представить. Кромѣ объема ихъ голоса, ихъ интересуетъ лишь объ­ емъ гонорара. При годовомъ ангажементѣ они выговариваютъ себѣ девятимѣсячный отпускъ, м если не удовлетворяются всѣ ихъ желанія, •отказываются пѣть, хотя бы были проданы всѣ билеты. Они постоянно требуютъ новаго гар­ дероба и не хотятъ нить па сценѣ ничего, кромѣ настоящаго шампанскаго. Они всегда забираютъ впередъ по крайней мѣрѣ четверть своего жалованья, а когда долги все-таки гро­ зятъ потопить ихъ, попросту нарушаютъ кон­ трактъ и уѣзжаютъ въ Америку. Чортъ по­ бралъ бы теноровъ! А вотъ мнѣніе фотографовъ: — Что такое тенора? Наши лучшіе кліенты. Въ заключеніе приведемъ болѣзненный воз­ гласъ одного импрессаріо. — Что такое тенора? Люди съ вѣчно хрип­ лыми голосами! Изъ громадной разницы между приведенными здѣсь отзывами ясно видно, что отвѣтъ на мой вопросъ: что такое теноръ? вовсе не такъ простъ, какъ кажется въ первую минуту. Но еще гораз­ до, гораздо труднѣе отвѣтить на второй, болѣе сложный вопросъ: какъ создаются тенора? Публика обыкновенно думаетъ, что для то­ го, чтобъ быть теноромъ, достаточно родиться, а потомъ немного поучиться ради приличія. Боже упаси! Все это тенору ни къ чему. Н е­ признанный, никому неизвѣстный, онъ мо­ жетъ загубить жизнь на какомь-нибудь гро­ шовомъ ангажементѣ, если ему не посчастли­ вится и его никто не «создастъ», какъ гово­ рится въ мірѣ искусства. О томъ, какъ это дѣлается, дастъ намъ по­ нятіе слѣдующая маленькая, вполнѣ достовѣрная исторійка. Импрессаріо Бернарделли (имя Бернгардъ ка­ залось ему недостаточно внушительнымъ) взбѣ­ шенъ. Онъ прозѣвалъ поѣздъ какъ разъ въ грязномъ, захолустномъ, скучномъ городишкѣ Циттельввцѣ и вынужденъ провести тамъ ве­ черъ и ночь. Ругаясь, измѣряетъ онъ большими шагами пустую гостиную отеля, обдумывая, какъ бы

ему всего лучше убить время и свое собствен­ ное раздраженіе. — Кельнеръ! — Что прикажете, ваша милость? — Есть ли въ этой трущобѣ театръ? Августъ сострадательно улыбается. — Театръ? Ну, это какъ кому покажется! Директоръ увѣряетъ, что у него оперная труп­ па, только она такъ себѣ... Вмѣсто оркестра тамъ фортепіано, давно ненастроенное, пото­ му что доходы плоховаты, а роль занавѣса исполняетъ старый пологъ съ одной изъ на­ шихъ кроватей. Хозяинъ уступилъ ее дирек­ тору, который далъ ему за нее passe partout. Сегодня идетъ «Трубадуръ». Глаза импрессаріо сіяютъ отъ удовольствія; онъ уже предвкушаетъ ожидающее его насла­ жденіе. — Гдѣ же театръ? — Направо за угломъ. Желаю веселиться. Пять минутъ спустя Бернарделли сидѣлъ въ циттельвицкомъ храмѣ музъ. Пологъ съ отель­ ной кровати уже взвился; на сценѣ прима­ донна стонала какую-то арію (краснорѣчивѣе, какъ именно исполненіемъ этой аріи, не могла бы она ходатайствовать о своемъ помѣщеніи въ городскую богадѣльню для нрестарѣлыхъ). Нѣкоторыя клавиши въ фортепіано отказыва­ ются издавать звуки; масляныя лампы нестер­ пимо чадятъ; въ темномъ пространствѣ, от­ веденномъ для зрителей, звякаю і ъ стаканы. Бер­ нарделли находить все это не такъ забавнымъ, какъ ожидалъ, и уже собирается уходить. Вдругъ теноръ выступаетъ на сцену. Чортъ возьми, что это такое за звукъ! Бернарделли спѣшитъ повѣсить шляпу на гвоздь и остается. Съ напряженнымъ вниманіемъ прислуши­ вается онъ, приложивъ руку къ уху, наполо­ вину прищуривъ глаза. И все сладостнѣе, все болѣе ласкающими дѣлаются звуки, то яѣашо замирая, то разливаясь громче и полнѣе, такъ что кажется, что стѣны узкой залы должны рухнуть подъ напоромъ этой гармоніи. Бернарделли ие вѣритъ ни глазамъ, ни ушамъ своимъ. Вѣдь это находка, да еще пер­ воклассная. Какъ попалъ этотъ человѣкъ въ Циттельвицъ? Импрессаріо спѣшитъ па сцену и представ­ ляется тенору. — Другъ мой, какая судьба занесла васъ сюда? Артистъ уныло улыбается и пожимаетъ пле­ чами. Это все та же старая исторія! Когда влю­ бишься въ маленькую, неспособную хористку, женишься на ней и не хочсяіь брать ангаже­ ментовъ безъ нея, тогда быстро идешь йодъ гору, и никакому агенту или директору дѣла нѣтъ до тебя. Всѣ тебя забываютъ!

Рѣшеніе Бернарделли непоколебимо. Этого человѣка иадо «создать». — Завтра утромъ вы уѣдете со мною,— го­ воритъ онъ тономъ, не допускающимъ возра­ женій. — Но мой контрактъ, мой директоръ. . . . — Я заплачу ему тысячу марокъ неустойки. — Ботъ счастье-то ему выпало! — Такъ рѣшено? Дрожа отъ волненія, бьетъ по рукамъ сча­ стливецъ. — Рѣшено,— говоритъ онъ. — Хорошо же. По окончаніи представленія мы обсудимъ остальное въ отелѣ, за бутыл­ кой рейнвейна. Уходя, Бернарделли еще разъ оборачивается и, смѣясь, спрашиваетъ: — А propos, какъ зке васъ собственно зовутъ? — Штибелемъ,— конфузливо отвѣчаетъ те­ норъ. Импрессаріо корчитъ гримасу, точно хлеб­ нулъ уксусу. — ІНтибель совершенно невозможное имя. Отнынѣ васъ зовутъ Stibelli. До свиданія. Глубоко за полцочь сидятъ другъ противъ друга новые знакомые, горячо бесѣдуя. Отъ рейнвейна они уже давно перешли къ шампан­ скому; воображеніе ихъ все болѣе и болѣе во­ спламеняется. Бъ каждой искоркѣ, вспыхивав­ шей въ стаканахъ, Бернарделли грезится зо­ лотой, а Штибелю новая надежда на счастье и успѣхъ. — Куда же свезете вы меня сначала?— во­ прошаетъ онъ, полный ожиданій. Прямо на при­ дворный театръ? Тутъ импрессаріо вскакиваетъ въ порывѣ вдохновенія. — Я не повезу васъ теперь никуда, гово­ ритъ оиъ,— Ужь разъ десять объяснялъ я вамъ, что васъ иадо сначала «создать», для того чтобъ можно было пустить васъ въ оборотъ но наилучшему курсу. Бъ циттельвицкую зна­ менитость не повѣритъ ни одна душа. Басъ надо вывести въ люди съ трескомъ, съ эффек­ томъ, съ готовою славою. Я намѣренъ «оты­ скать» васъ въподоикахъобщества. Эго дѣй­ ствуетъ всего сильнѣе, и горе вамъ, если вы воспротивитесь моему плану. II такъ, вы преж­ де всего сдѣлаетесь извощикомъ. ІНтибель вскакиваетъ въ ужасѣ. — Извощикомъ!?— восклицаетъ онъ. — Не пугайтесь! Всего дня па два. Я пройду случайно мимо васъ; вы запоете; я приду въ иузмлеиіе, стащу васъ съ козелъ.... Стеченіе на­ рода, скандалъ, полиція!.... Бъ концѣ концовъ, находка сдѣлана! Поняли вы меня, Stibelli? Теноръ молча преклоняется передъ силою генія. Въ эту ночь ему снится большой золо­ той бичъ, къ которому прикрѣплено въ видѣ

рукоятки высокое до, и когда бы онъ ни щел­ кнулъ бичемъ, всѣ лошади принимаются ржать, и ржанье ихъ поразительно похоже на: бра­ во! da саро! Черезъ нѣсколько недѣль Штибель былъ «открытъ». Знаменитая легенда объ извощикѣ разнеслась въ двадцати разныхъ варьяціяхъ по газетамъ. Портретъ Штибеля красовался въ окнахъ всѣхъ магазиновъ. Нашлись люди, ко­ торые спорили о томъ, былъ ли онъ возни­ цей дрожки перваго или второго разряда, и когда оиъ, наконецъ, доказалъ прелесть своего голоса въ одномъ благотворительномъ концер­ тѣ, онь сразу сталъ героемъ дня. Придворный театръ предложилъ ему гастро­ ли, но Бернарделли лукаво улыбался н пока­ чивалъ головою. — Нѣтъ, мой милый, сначала мы съѣздимъ на нѣсколько мѣсяцевъ въ Америку, наберемъ тамъ долларовъ и рецензій, пустимъ оттуда въ ходъ рекламы и, когда вернемся, будемъ стоить въ шесть разъ дороже. Ничего не по­ дѣлаешь. Въ вопросахъ исскуства пѣмцы имѣ­ ютъ слабость ко всему привозному. Годъ спустя. Бъ кабинетѣ одного изъ самыхъ богатыхъ театральныхъ директоровъ сидитъ Stibelli,толь­ ко что вернувшійся изъ Америки, и ведетъ переговоры насчетъ условій ангажемента. Во всемъ, что касается вопроса о гонорарѣ и от­ пусковъ, онъ уже достигъ замѣчательной вир­ туозности. Капли мучительнаго пота стоятъ на лбу ди­ ректора: требованія Stibelli неслыханныя. Но американскія рецензіи сенсаціонны; публика сгораетъ отъ нетерпѣнія (вѣдь в якому хочет­ ся хоть разъ въ яшзни послушать извощика, который беретъ высокое до). Если дѣло вы­ горитъ, можно разсчитывать на пятьдесятъ пол­ ныхъ сборовъ. Съ торжествующею улыбкой прислушивается къ переговорамъ импрессаріо Бернарделли. Онъ отлично знаетъ,что контрактъ окажется блестя­ щимъ, и уже разсчитываетъ въ своемъ умѣ, сколь­ ко будетъ стоить шествіе съ факелами всѣхъ извощиковъ послѣ двадцать пятаго представле­ нія. Это выйдетъ превосходнѣйшей рекламой. Изъ американскихъ доходовъ Бернарделли уже купилъ прелестную маленькую виллу около самой столицы. Передъ театральнымъ подъ­ ѣздомъ красуется его экипажъ; хорошенькій черный грумь въ ярко-красномъ фракѣ стоитъ около дверцы. Давать людямъ на что погла­ зѣть всегда прибыльно. Да, никто нс повѣритъ, право, какъ хоро­ шо бываетъ иногда прозѣвать поѣздъ въ Цнттельвицѣ!...... А. Вес-кая.

Б ай рей тъ . Въ сѣверо-восточномъ углу Баваріи, въ мѣст­ ности, которая могла-бы показаться гористой и живописной лишь въ томъ случаѣ, если-бъ туда можно было перенестись моментально изъ рус­ скихъ равнипъ, не дѣлая никакихъ зигзаговъ и не развлекаясь осмотромъ другихъ, болѣе краси­ выхъ уголковъ центральной Германіи пріютил­ ся городокъ Байрейтъ. По своему значенію, какъ западно-европейскій центръ городского населе­ нія, Байрейтъ соотвѣтствуетъ приблизительно какому-либо Пирятину въ нашемъ отечествѣ, съ той однако-же разницей, что этотъ баварскій Пирятинъ соединенъ многочисленными и срав­ нительно короткими желѣзнодорожными путя­ ми съ такими городами, какъ Лейпцигъ, Дрез­ денъ, Прага, Ніоренбергъ и Мюнхенъ. Линіей, проведенной черезъ эти пункты вокругъ Бай­ рейта, какъ центра, измѣряется приблизитель­ но область, изъ которой легко было являться на отдѣльные байрейтскіе спектакли, не забо­ тясь о хлопотливомъ вопросѣ пріисканія pied à terre въ городѣ, переполненномъ иностранца­ ми: особые поѣзда привозили иногороднюю пуб­ лику къ началу представленія и отвозили ее обратно послѣ окончанія. Дешевизна и быстро­ та желѣзнодорожныхъ сообщеній на Западѣ дѣ­ лаетъ возможнымъ такое расширеніе района по­ сѣтителей театра, сооруженнаго умышленно въ скромномъ городкѣ, не имѣющемъ отнынѣ дру­ гихъ интересовъ, кромѣ культа Вагнера; но мечты основателя байрейтскаго театра были еще шире и грандіознѣе; при закладкѣ зданія въ 1872 г. и послѣ перваго цикла «Нибелунговъ» въ 1876г. онъ произносилъ, какъ извѣстно, рѣчи, въ ко­ торыхъ говорилось преимущественно о новой эрѣ нѣмецкаго искусства; и это высказывалось въ присутствіи многихъ представителей другихъ національностей: колоссальное самолюбіе винов­ ника этихъ достопамятныхъ празднествъ руча­ лось въ томъ, что мысль его витала въ безпре­ дѣльномъ пространствѣ всего цивилизованнаго міра. Въ какой мѣрѣ наполеоновскіе планы все­ мірнаго музыкальнаго владычества вагнеріанцевъ способны осуществиться, покажетъ будущее: но и теперь уже несомнѣнно, что вагнеризмъ, пе­

режившій въ своемъ отечествѣ острый періодъ, борьбы и полемики, вступилъ тамъ въ болѣе спокойный фазисъ общепризнаннаго l'ait accompli и шагаетъ теперь твердою ногою. за предѣла­ ми нѣмецкой культуры, распространяясь преи­ мущественно во Франціи. Это доказывается не­ обыкновеннымъ развитіемъ французской лите­ ратуры о Вагнерѣ, разросшейся за нѣсколько послѣднихъ лѣтъ до значительной спеціальной библіотеки. Золотая парижская молодежь, осви­ ставшая въ 1861 г. «Тангейзера» въ интере­ сахъ жокей-клуба, уступила нынѣ мѣсто серь­ езнымъ и усерднымъ послѣдователямъ Вагнера и его теорій; представители французской прес­ сы, игравшіе въ то время (и долго послѣ) роль политическихъ агентовъ-подстрекателей по от­ ношенію къ Вагнеру, заботятся нынѣ о томъ, чтобы проложить байрейтскому маэстро возмож­ но болѣе широкую дорогу во Францію; нынѣш­ ній блестящій успѣхъ «Лоэнгрина» въ Парн­ ягѣ является лишь прологомъ къ побѣдамъ бо­ лѣе серьезнаго свойства, къ усвоенію такихъ партитуръ, какъ «Тристанъ», «Пибелунги» и «ІІарсифаль». Страннымъ послѣ вышесказан­ наго можетъ показаться на первый взглядъ тотъ фактъ, что минувшій байрейтскій сезонъ текущаго года привлекъ сравнительно мало французовъ, которые терялись въ массѣ ан­ глосаксовъ изъ Америки и Великобританіи. Это подтверждается наглядно слѣдующей статисти­ кой, добытой нами изъ печатнаго списка бай­ рейтскихъ «гостей», издаваемаго на мѣстѣ въ видѣ листка, выходящаго отъ 2 до 3 разъ въ день. За первые 3 дня сезона такихъ лист­ ковъ выпущено было 8; въ нихъ помѣщено ров­ но 1000 фамилій съ указаніемъ мѣста, откуда эти путешественники пріѣзжали *). Сдѣланная нами классификація по національностямъ да­ етъ слѣдующіе приблизительные результаты: *) Упомянутая „Fromden-Liste“ могла-бы дать гораздо болѣе цѣнный матеріалъ для статистиче­ скихъ свѣдѣній, ссли-бъ составлялась не столь небрежно. Въ настоящемъ же своемъ видѣ, это изданіе требуетъ значительной провѣрки и носитъ скорѣе характеръ рекламы, чѣмъ сборника точ-

565 нѣмцевъ, 225 американцевъ, 88 англи­ чанъ, 67 французовъ и бельгійцевъ, 22 гол­ ландца, 12 итальянцевъ и испанцевъ, 9 швей­ царцевъ, 6 русскихъ (въ числѣ которыхъ двое пріѣзжихъ изъ привисЛянскаго края) и 5 шве­ довъ. Изъ приведенной таблицы видно, что главный контингентъ иностранцевъ состоялъ изъ американскихъ и англійскихъ туристовъ, кото­ рые повсюду доставляютъ наибольшій процентъ путешествующаго люда вообще; можно, слѣдо­ вательно, предположить, что эти записные ту­ ристы заѣзжали въ Байрейтъ не по спеціаль­ ному влеченію къ музыкѣ Вагнера, а лишь для пополненія программы достопримѣчательностей, рекомендуемыхъ Бедекеромъ и прессой. Со­ всѣмъ другое значеніе имѣетъ сравнительно не­ большая группа 67 французовъ, пріѣхавшихъ въ Байрейтъ въ теченіе первыхъ трехъ дней сезона; и если исключить изъ нашего списка 313 англосаксовъ, привлеченныхъ модою въ святи­ лище вагнеризма, то группа французскихъ по­ сѣтителей Байрейта займетъ среди иностран­ ной колоніи подобающее ей первое мѣсто, такъ какъ она окажется многолюднѣе всѣхъ осталь­ ныхъ группъ вмѣстѣ взятыхъ. Общественное положеніе пріѣзжихъ изъ Чикаго или Ливер­ пуля опредѣлялось на страницахъ байрейтской «Fremden-Liste* почти неизмѣнно типическими эпитетами «rentier» или «privatier», т.-е. люди, живущіе доходами съ своихъ благопріобрѣтен­ ныхъ капиталовъ. Это были представители мно­ гочисленнаго въ ихъ отечествѣ класса богатой буржуазіи, проникнутой національной страстью къ путешествіямъ, составляющимъ для нихъ главную задачу, спеціальную цѣль жизни. Такая толпа необыкновенно расхолаживаетъ впечатлѣніе тѣхъ зрѣлищъ и мѣстъ, въ каных'ь извѣстій насчетъ личнаго состава байрейт­ ской публики: многія фамиліи появляются но нѣ­ скольку разъ сряду въ одномъ и томъ-лее нумерѣ или въ нѣсколькихъ, а иногда даже и во всѣхъ сезонныхъ нумерахъ: послѣднее обстоятельство яв­ но отзывается духомъ рекламы, этой неразлучной спутницы общественныхъ отношеній на Западѣ. Байрейтская реклама принимаетъ порою самыя курьезныя формы: виноторговцы издаютъ, паприм., спои нрейсъ-куранты съ примѣчаніями о томъ, что доброкачественность предлагаемаго товара за­ свидѣтельствована всѣми музыкальными авторите­ тами, посѣщавшими Байрейтъ. Легко представить себѣ улыбку Бюлова, Ганса Рихтера, Сенъ-Санса и др. которые удостоились такимъ образомъ зва­ нія присяжныхъ экспертовъ въ дѣлѣ фальсифи­ каціи винограднаго сока. Другой примѣръ: какойто писатель de circonstance издалъ брошюрку по поводу „Тангейзера“; для распространенія своей книженки, онъ буквально осаждалъ всюду налич­ ную публику разноцвѣтными афишами, украшен­ ными слѣдующей вопросительной фразой: „Sind Sie genügend zur Tannhäuser-Ausführung vorbe­ reitet?“ („Достаточно-ли вы подготовлены къ слу­ шанію „Тангейзера?“). Этотъ вопросъ получалъ тутъ-же, конечно, отрицательное рѣшеніе и, что­ бы помочь бѣдѣ, авторъ предлагалъ читать его брошюру, написанную ad hoc.

кихъ она появляется въ значительномъ коли­ чествѣ, съ своими модными костюмами, съ фи­ зіономіями, выражающими сосредоточенное рав­ нодушіе и заботу о томъ, чтобы не забыть от­ мѣтить видѣнное карандашемъ на страницахъ путеводителя или записной книжки и не пропу­ стить чего-либо изъ того, о чемъ упомянуто у Бедекера или о чемъ много пишутъ въ газе­ тахъ. Слушая эти стереотипныя восклицанія: «beautyfal» и «wonderful», расточаемыя джен­ тельменами и миссъ по поводу финала 1-го дѣй­ ствія «Парсифаля», а на другой день по по­ воду мизернѣйшихъ фонтановъ въ загородномъ саду байрейтскаго «Эрмитажа», невольно являет­ ся подозрѣніе, что тѣ же джентельмены и миссъ съѣхались-бы сюда и восторгались-бы точно также и въ томъ случаѣ, если-бъ до Чикаго или Ливерпуля дошла вѣсть о томъ, что въ Байрейтѣ показывается быкъ о двухъ голо­ вахъ пли ягешцина, подымающая 80 пудовъ. Вагнеріанцы прежней формаціи, живо помнящіе байрейтское торзкество при жизни ихъ героя, проводятъ неблагопріятную для нынѣшнихъ «вагнеріадъ» параллель между настоящимъ и прошлымъ; тогда наплывъ иностранцевъ былъ значительно меньше, театръ нерѣдко пустовалъ наполовину, денежная сторона предпріятія шла дурно; но англосаксонскаго элемента вовсе не было и Байрейтъ изображалъ изъ себя дѣй­ ствительное мѣсто паломничества для убѣжден­ ныхъ поклонниковъ композитора и для любо­ знательныхъ музыкантовъ вообще. Нынѣ-же ма­ теріальная и техническая обстановка блестя­ щи; но среди «вѣрныхъ» раздаются порою язви­ тельные намеки на «Badepublikum» и на «Margarm-W agnerianismus». Однимъ словомъ, внѣш­ няя картина послѣдняго вагнеровскаго сезона въ Байрейтѣ указывала на то, что преслову­ тый театръ, созданный первоначально во имя идеальнѣйшихъ цѣлей, сдѣлался уже добычей моды и обширнѣйшей популярности, налагаю­ щихъ на все человѣческое печать нѣкоторой пошлости. Вагнеровскій театръ («Festspielhaus») помѣ­ щается на первомъ уступѣ отлогаго холма, воз­ вышающагося по другую сторону театра и об­ разующаго своего рода лѣсистый паркъ, въ центрѣ котораго, на вершипѣ холма, находит­ ся одна изъ безчисленныхъ башенъ, сооружен­ ныхъ по всей Германіи въ память франко-нѣ­ мецкой войны и названныхъ «башнями побѣды» («Sicgestliurm»). Съ террасы, расположенной вокругъ театра, взоръ германца-патріота воз­ носится къ «Зигестурму» и, наоборотъ, съ вер­ шины Зигестурма нѣмецъ любуется видомъ хра­ ма, воздвигнутаго въ честь музыкальнаго Бис­ марка, объединившаго Германію въ области эс­ тетики. Довольно тяжеловѣсное зданіе кирпично-краснаго цвѣта, съ неуклюжей верхней при-

стройкой, представляетъ снаружи нѣсколько фаб­ ричную физіономію. По обѣ стороны театра тяінутся огромные деревяппые павильоны самой примитивной конструкціи: это временные прі­ юты посѣтителей театра, жаждущихъ пива во время антрактовъ. Мѣстоположеніе «Festspielhaus’a» производитъ своеобразное впечатлѣніе вслѣдствіе близкаго сосѣдства засѣянныхъ по­ лей, которыя примыкаютъ непосредственно къ террасѣ театра; это придаетъ всей обстановкѣ извѣстный буколическій характеръ и состав­ ляетъ весьма пріятный контрастъ съ обычными условіями зимнихъ городскихъ театровъ. Аллея, ведущая къ театру со стороны города (удаленпаго отъ него не болѣе какъ па 20 минутъ ходьбы, или минутъ на 35, если считать до центра города), освѣщается электричествомъ, которое обильно примѣняется также и въ са­ момъ зданіи. Сообщеніе террасы съ внутреннимъ помѣщеніемъ зрительнаго зала устроено замѣ­ чательно цѣлесообразно и практично: вдоль обѣихъ длиннѣйшихъ сторонъ зданія идутъ до­ вольно глубокія галлереи, каждая изъ нихъ имѣетъ по 6 входныхъ дверей въ театральный залъ. На 1,3 4 4 мѣста партера приходится по­ этому 12 входовъ и выходовъ; остальныя 300 мѣстъ въ такъ называемой «Eürstengallerie» и въ ярусѣ надъ ней, отведепномъ для billets de faveur, имѣетъ свой особый входъ съ централь­ наго крыльца. У противоположнаго конца зда­ нія находятся двери, предназначенныя для уча­ ствующихъ. При такомъ устройствѣ театръ на­ полняется и очищается въ какія-нибудь 1 1/2 минуты времени, безъ малѣйшей толкотни и суматохи: на каждомъ билетѣ проставленъ по­ меръ входной двери, ведущей къ данному мѣ­ сту. Зрительпый залъ, вмѣщающій около 1,650 зрителей, состоитъ главнымъ образомъ изъ пар­ тера; подъемныя кресла безъ перилъ уставле­ ны въ 30 рядовъ, расположенныхъ дугообраз­ но но наклонной плоскости, имѣющей сильпый скатъ по направленію къ сценѣ. Когда, за нѣ­ сколько секундъ до первагозвука«форішшля»,въ зрительномъ залѣ наступаетъпочтиполнаятемно­ та, слушатель долженъ, по замыслу Вагнера, чув­ ствовать себя но только оторваннымъ отъ міра сего, по и разобщеннымъ отъ непосредственнаго сосѣдства сидящихъ рядомъ съ нимъ смертныхъ: съ этой цѣлью кресла партера разставлены съ небольшими промежутками. Склонный къ ми­ стическому образу мыслей, Вагнеръ придавалъ большое значеніе этимъ едва замѣтнымъ пу­ стымъ пространствамъ между сидѣніями; онъ пазывалъ ихъ «изолирующими линіями», въ pendant къ «мистической пропасти» его неви­ димаго оркестра. Оправдываютъ-ли «изолирую­ щія линіи» возлагавшіяся на нихъ надежды— это вопросъ, о которомъ, конечно, не стоитъ спорить; что же касается до «mistischer Ab­ grund», т. е. незримаго оркестра, то опъ со­

ставляетъ, по нашему крайнему убѣжденію, основанному на опытѣ байрейтскихъ представ­ леній, весьма существенное и остроумпое ново­ введеніе, достойное немедленнаго и повсемѣст­ наго подражанія. Иниціативѣ Вагнера принад­ лежитъ, впрочемъ; лишь осуществленіе этой счастливой мысли, ноне самая идея. Выть мо­ жетъ, не всѣмъ читателямъ «Артиста» извѣст­ но, что общая программа вагнеровскаго идеаль­ наго опернаго театра была высказана уже почти 100 лѣтъ тому назадъ французскимъ драма­ тическимъ композиторомъ Гретри, который пи­ шетъ въ своихъ мемуарахъ слѣдующее: «Я бы желалъ, чтобы зрительпый залъ былъ не слиш­ комъ великъ, и вмѣщалъ-бы не болѣе 1 ,0 0 0 че­ ловѣкъ; чтобы мѣста были однородныя: не нужно вовсе ложъ, ни большихъ, пи малыхъ; онѣ служатъ лишь убѣжищемъ злословія, а порою чего-либо еще худшаго... Я желалъ бы также, чтобы оркестръ былъ скрытъ отъ взо­ ровъ публики, которая не должна видѣть му­ зыкантовъ съ ихъ освѣщенными пюпитрами. Дѣйствіе незримаго оркестра было-бы магиче­ ское; во всякомъ случаѣ, оркестръ всегда подразумѣвается отсутствующимъ. Каменная пере­ городка кажется мнѣ необходимой, чтобы от­ дѣлить оркестръ отъ зрителей и сохранить надлежащее отраженіе звука въ залѣ. Я же­ лалъ бы придать зрительному залу дугообраз­ ную форму съ повышающимися рядами кре­ селъ; сидѣнія должны быть удобны; ихъ слѣ­ дуетъ отдѣлить другъ отъ друга небольшими линіями приблизительно въ дюймъ ширины, какъ это дѣлалось въ древнихъ театрахъ Рима». Эта страничка легко можетъ быть принята за описа­ ніе байрейтскаго театра ante factum. Незри­ мый оркестръ представляетъ два громадныхъ преимущества: во первыхъ, опъ несомнѣнно спо­ собствуетъ сценической иллюзіи, обусловливая безраздѣльную концентрацію вниманія въ поль­ зу драматическаго дѣйствія; во вторыхъ, онъ вліяетъ самымъ благотворнымъ образомъ на сліяніе разнообразныхъ инструментальныхъ тем­ бровъ въ одно гармоническое цѣлое; мѣдные инструменты теряютъ свои оглушительныя свой­ ства, деревянные—присущую имъ рѣзкость и способность выдѣляться изъ общей массы,струн­ ные, наконецъ, даютъ лишь эссенцію музыкаль­ наго звука, очищенную отъ постороннихъ при­ мѣсей. Занавѣсъ байрейтскаго театра не поды­ мается вверхъ, а раздвигается въ обѣ сторо­ ны. Не касаясь многочисленныхъ и сложныхъ техническихъ приспособленій декоративной и постановочпой части описываемаго театра,— такъ какъ этотъ спеціальный предметъ завелъ бы насъ слишкомъ далеко,— упомянемъ лишь, въ заключеніе, объ интересномъ помѣщеніи, въ которомъ хранятся, въ верхней боковой залѣ зданія, безчисленные трофеи въ видѣ вѣнковъ и т. п., полученные Вагнеромъ при жизни и

послѣ смерти со всѣхъ концовъ міра. Огром­ ная комната едва вмѣщаетъ громадное коли­ чество подобныхъ приношеній; въ этой богатой коллекціи мы пашли также нѣсколько цѣнныхъ подарковъ изъ Петербурга. Тутъ же показы­ ваютъ вдѣланную въ стѣну аспидную доску съ надписью Вагнера, который начерталъ мѣломъ распоряженіе, созывающее участвовавшихъ въ исполненіи «Парсифаля» въ 1882 г. на гене­ ральную репетицію; это былъ послѣдній при­ казъ такого рода, изданный Вагнеромъ. Упо­ мянутая надпись застрахована нынѣ противъ всесильнаго «зуба времени» посредствомъ етекляной доски, прикрывающей драгоцѣнный ав ­ тографъ. При каждомъ байрейтскомъ сезонѣ соблю­ дается обычай печатать подробный списокъ всѣхъ участвующихъ въ исполненіи стоящихъ въ про­ граммѣ произведеній. Такъ и по отношенію къ сезону текущаго года мы имѣемъ полный ре­ естръ исполнителей, начиная съ обоихъ капель­ мейстеровъ и кончая обоими литавристами. Эта армія состоитъ изъ 344 человѣкъ, въ томъ числѣ 100 хористовъ обоего пола и 109 уча­ ствующихъ въ оркестрѣ. Просматривая интерес­ ный каталогъ артистическаго персонала, легко убѣдиться, что оиъ представляетъ собою из­ бранныя силы, высылаемыя въ Байрейтъ изъ всѣхъ наиболѣе музыкальныхъ центровъ Гер­ маніи. ЬІамъ приходилось читать въ нѣмецкой прессѣ жалобы па то, что дирекціи главнѣй­ шихъ германскихъ онерпыхъ театровъ несутъ слишкомъ тяжелую повинность въ пользу Бай­ рейта, отпуская туда своихъ лучшихъ арти­ стовъ, законтрактованныхъ соотвѣтственными дирекціями годично; пресса усматриваетъ въ такомъ фактѣ явное нарушеніе интересовъ по­ сѣтителей постоянныхъ театровъ, оплачиваю­ щихъ упомянутыхъ артистовъ. Участіе въ бай­ рейтскихъ представленіяхъ лишаетъ ихъ воз­ можности пользоваться необходимымъ канику­ лярнымъ отдыхомъ; лѣтомъ имъ приходится браться за работу еще болѣе тяжелую, чѣмъ та, которая возложена на нихъ зимою. Многіе называютъ поэтому байройтское предпріятіе чу­ жеяднымъ растеніемъ; блестящіе матеріальные результаты послѣднихъ вагнеровскихъ сезоновъ признаются косвеннымъ налогомъ, взимаемымъ съ публики всей Германіи. Сравнительно вы­ сокая входная плата, установленная въ Бай­ рейтѣ (20 марокъ за билетъ) не могла бы, но всей вѣроятности, покрыть расходовъ предпрі­ ятія, если-бъ участіе самыхъ выдающихся ар­ тистовъ страны нс получалось безвозмездно; подобная грандіозпая привиллогія «Fcstspielhaus’a» начинаетъ ужо вызывать неудоволь­ ствія, равно какъ и другая монополія Байрей­ та, состоящая въ исключительномъ правѣ на постановку «ІІарсифаля». Какъ бы то ни было,

вышеуказанныя условія даютъ прямой отвѣтъ па вопросъ о томъ, каково исполненіе на бай­ рейтской сценѣ: оно есть, и не можетъ не быть образцовымъ во всѣхъ отношеніяхъ. Кромѣ ис­ ключительныхъ явленій, о которыхъ уже была рѣчь, успѣху дѣла содѣйствуютъ еще слѣдую­ щіе три фактора: во первыхъ, нѣмецкое без­ условно добросовѣстное отношеніе къ исполне­ нію предпринимаемыхъ задачъ; во вторыхъ, спе­ ціально германское свойство, выражаемое только нѣмецкимъ словомъ « P ietät» , т.-е. способ­ ность относиться къ автору исполняемаго съ полнѣйшимъ сочувствіемъ къ его идеаламъ и съ непоколебимой вѣрой въ правоту этихъ идеаловъ; въ третьихъ, наконецъ, сильное развитіе спеціальной школы, созданной долго­ лѣтними и неутомимыми трудами самого Ваг­ нера, который былъ, какъ извѣстно, истиннымъ тираномъ всѣхъ, принимавшихъ хотя бы ма­ лѣйшее участіе въ воспроизведеніи его замы­ словъ. Послѣ смерти творца «Парсифаля», его исполнители не избавились однако отъ деспо­ тической дрессировки; таковая производится нынѣ не менѣе эпергично и успѣшно вдовою умершаго композитора. Г-жа Козина Вагнеръ является истиннымъ «alter ego» самого Рихар­ да Вагнера; она уже давно привыкла понимать каждую ноту по партитурѣ и каждое выска­ занное имъ когда-либо устно или въ печати слово. Ея компетентность и авторитетъ не оспа­ риваются поэтому никѣмъ, точно такъ же, какъ не оспаривались тѣ-же качества ея супруга. Пока исполненіе произведеній байрейтскаго маэ­ стро будетъ находиться подъ непосредствеипымъ наблюденіемъ такой союзницы автора, то вагнеріанцы вправѣ примѣнять къ этой сторонѣ дѣятельности умершаго восклицанія: «le roi est mort, vive le roi!» Результаты, достигае­ мые байрейтскимъ театромъ, даютъ, во всякомъ случаѣ, солидную мѣрку серьезности и всесто­ ронности вагнеровской технической школы; творецъ «Парсифаля» создалъ не только пѣвцовъ и музыкантовъ, спеціально подготовленныхъ къ исшшіенію того, что изображено па пятилинейпыхъ системахъ его сложныхъ партитуръ, по онъ далъ еще цѣлое поколѣніе актеровъ, способныхъ къ художественному выполненію не менѣе трудныхъ задачъ, изложенныхъ въ про­ межуткахъ между нотными линейками и тре­ бующихъ совсѣмъ особыхъ данныхъ по части пла­ стическаго воспроизведенія задуманныхъ типовъ, уклоняющихся болѣе или менѣе далеко отъ ре­ альной дѣйствительности. Одинъ вечеръ, про­ веденный въ байрейтскомъ театрѣ, доставляетъ больше матеріала для вѣрнаго пониманія истин­ ныхъ тенденцій Вагнера, нежели сотни ком­ ментаріевъ, написанныхъ но поводу каждаго сго произведенія; сличая теоріи, столь велерѣчиво развитыя авторомъ «Пибелуиговъ» въ 10 то­ махъ его «Gesammelte Schriften», съ нракти-

кой, имъ же самимъ установленною на сценѣ «Festspielhaus’a», приходишь къ убѣжденію, что всѣ литературныя писанія байрейтскаго маэ­ стро и его безчисленныхъ сторонниковъ не вы­ яснили однако главной и существеннѣйшей сто­ роны его эстетическаго темперамента, — той именно стороны, въ которой кроется источникъ необыкновеннаго вліянія художника на совре­ менниковъ. Общее музыкально - драматическое творчество Вагнера представляется намъ въ видѣ одного громаднаго порыва къ самому без­ относительному идеализму, достигнувшему сво­ его апогея въ его послѣднемъ твореніи «Пар­ сифаль». Любопытное, хотя и косвенное под­ твержденіе этого положенія мы видимъ въ ли­ тературныхъ трудахъ французскихъ вагперистовъ новѣйшей формаціи: у самыхъ выдаю­ щихся между ними проглядываетъ явная анти­ патія къ Мейерберу, котораго они любятъ про­ тивопоставлять Вагнеру въ качествѣ отрица­ тельнаго образца. Но почему эти новые по­ клонники Вагнера, еще столь недавно восхи­ щавшіеся «Гугенотами» и «Африканкой», те­ перь такъ недовольны Мейерберомъ? Никто изъ нихъ не высказываетъ категорически истинной причины, подобно тому, какъ и самъ Вагнеръ, выступившій нѣкогда столь рѣзко противъ то­ го же Мейербера, наивно вѣрилъ, что опъ имѣетъ дѣло съ «еврействомъ» въ музыкѣ («das Ju ­ denthum in der Musik»), а не съ «матеріализ­ момъ» въ искусствѣ. Въ сущности-же его ѣд­ кая полемика относилась всецѣло къ матері­ алистическому направленію въ искусствѣ и жиз­ ни; Мейерберъ и Мендельсонъ были только музыкальными представителями этого направ­ ленія. Безсознательный идеализмъ Вагнера ин­ стинктивно подсказывалъ ему, что упомянутые музыканты являются естественными его эстети­ ческими антиподами. Воспѣвая своего послѣд­ няго героя— Парсифаля, байрейтскій художникъ выразилъ въ звукахъ исторію собственныхъ не­ опредѣленныхъ стремленій къ идеализму. Ле­ генда, разработанная въ поэтической формѣ въ концѣ XIII м началѣ XIV вѣковъ (Chrétien do Troies и Вольфрамъ фонъ-Эшенбахъ), пред­ ставляетъ намъ юношу, который призванъ со­ вершить великія чудеса въ тогъ моментъ, когда въ немъ проявится искра сознанія необходимости озкидаемыхъ отъ него благодѣяній, для исцѣленія неизлѣчимой раны короля общины Св. Граля— Амфортаса; требуется одно лишь условіе: чтобы Парсифаль уразумѣлъ мученія страдальца и сдѣлалъ-бы два элементарныхъ вопроса о зна­ ченіи святынь, оберегаемыхъ рыцарями— чаши и копья. Но Парсифаль воздерживается отъ этихъ столь существенныхъ вопросовъ, въ ко­ торыхъ лежитъ условіе исцѣленія больного ко­ роля: Амфортасъ осужденъ на дальнѣйшія стра­ данія до тѣхъ поръ, пока наивный юноша не искупитъ своей безсознательной ошибки цѣлымъ

рядомъ испытаній и странствованій, пробуж­ дающихъ въ немъ сознаніе и направляющихъ его волю и скрытую энергію добра къ одной опре­ дѣленной цѣли, которая потому и достигается имъ впослѣдствіи, несмотря на всевозможныя препятствія, разставлепныя по пути къ осу­ ществленію завѣтной цѣли. Подобно этому стран­ ствующему Парсифалю, Вагнеръ искалъ въ сво­ емъ творчествѣ различнѣйшихъ эстетическихъ путей, но пришелъ окончательно къ разрѣше­ нію главной задачи, т. е. къ идеализму въ области драматической музыки; онъ привлекъ къ себѣ любовь современниковъ тѣми именно страницами своихъ произведеній, которыя от­ рываютъ насъ какъ можно далѣе отъ міра дѣй­ ствительности и уносятъ насъ какъ мозкно ближе къ идеямъ вѣчной правды и красоты. Сюда от­ носятся, наприм., мистическая фигура Лоэнгрина, краткія таинства храма Св. Граля («Парси­ фаль»), идеализація женскаго самопожертвова­ нія въ образѣ ангелоподобной Елизаветы, глу­ бокая искренность и религіозная восторжен­ ность пилигримовъ «Тангейзера» и т. п. Бай­ рейтскіе исполнители выдвинули наиболѣе ху­ дожественно и рельефно торлсественныя сце­ ническія зкивыя картины, которыя Вагнеръ такъ любитъ проводить въ массахъ и посред­ ствомъ нѣмыхъ сценъ между отдѣльными дѣй­ ствующими лицами, употребляя этотъ пріемъ, какъ средство осуществленія элементовъ пла­ стики и мимики, играющихъ видную роль въ произведеніяхъ Вагнера. Требуется въ самомъ дѣлѣ, необыкновенное знаніе всѣхъ ресур­ совъ этихъ искусствъ, чтобы справиться, напрсъ ролью Кундри въ 3-мъ дѣйствіи «Парси­ фаля». Актъ этотъ тянется слишкомъ пол­ тора часа; Кундри не сходитъ все время со сцены и произноситъ мезкду тѣмъ только два слова (въ сущности дазке одно двукратно пов­ торяемое слово: «dienen»). Вся остальная роль долзкпа быть выражена пантомимой, вращаю­ щейся, впрочемъ, въ весьма тѣсномъ кругу од­ ного господствующаго чувства, покорнаго обознанія кающейся Магдалины. Большая часть этой сцены не допускаетъ дазке мимики, такъ какъ лицо актрисы рѣдко бываетъ обращено къ зрителямъ; оно остается весьма долго прижатымъ къ полу, на которомъ лезкитъ Кундри у ногъ своего искупителя Парсифаля; раскаяв­ шаяся грѣшница омываетъ сму ноги, утираетъ ихъ своими волосами и смачиваетъ елеемъ. ВсИ эта сцена могла-бы показаться дазке кощу»' ственной, въ виду явнаго намека на евангель­ ское событіе: одна только идеально-эстетиче­ ская и вполнѣ серіезная игра обоихъ арти­ стовъ, исполняющихъ главныя роли, спасаетъ данный эпизодъ отъ легкомысленныхъ толкованій. Па долю Парсифаля выпадаетъ въ даль­ нѣйшей послѣдней сценѣ 1-го дѣйствія сцени­ ческая задача еще болѣе неблагодарнаго свой'

ства: допущенный къ созерцанію обряда покло­ ненія чашѣ св. Граля, наивный юноша стоитъ неподвижно, спиной къ зрителямъ, у самой аван­ сцены въ теченіе добрыхъ 50 минутъ, не ше­ веля пи однимъ мускуломъ и выражая всей своей фигурой одно лишь безпомощное недо­ умѣніе. Другая нѣмая сцена, занимающая почти всю первую треть 3-го дѣйствія, доведепа обо­ ими исполнителями Парсифаля, чередовавшими­ ся въ Байрейтѣ (гг. фонъ-Дейкъ и Грюнингъ) до высокой степени совершенства. Уныло стран­ ствующій Парсифаль зашелъ случайно въ область св. Граля, тщетно разыскиваемую имъ уже въ теченіе многихъ лѣтъ; опъ медленно шагаетъ въ рыцарскихъ доспѣхахъ, закованный съ ногъ до головы въ желѣзо. Оиъ садится отдохнуть около хижины Гурнеманца, бывшаго рыцаря св. Граля и сдѣлавшагося нынѣ отшельникомъ. При видѣ Парсифаля вооруженнаго, въ кольчугѣ, панцырѣ и шлемѣ, Гурнеманцъ предупрежда­ етъ пришельца о томъ, что въ данномъ мѣстѣ неприлично носить оружіе по двумъ причинамъ: во первыхъ потому, что онъ находится на свя­ щенной почвѣ, принадлежащей къ замку св. Граля, во вторыхъ— неужели же онъ язычникъ и не знаетъ того, что сегодня страстная пят­ ница. Парсифаль, глубоко взволнованный, не отвѣчаетъ ни слова; онъ вставляетъ въ землю копье, разоблачается медленно и торжественно отъ всѣхъ доспѣховъ и повергается въ без­ молвную и восторженную молитву передъ копь­ емъ, которое есть не что иное, какъ та свя­ тыня рыцарей св. Граля, утерянная ими по винѣ Лмфортаса, нарушившаго обѣтъ цѣломуд­ рія, и доставшаяся Парсифалю вслѣдствіе осо­ бой божеской благодати. Въ подобныхъ сце­ нахъ, полныхъ мистическаго содержанія, Ваг­ неръ охотно отказывается отъ содѣйствія сло­ ва и предоставляетъ своему могучему оркестру рисовать невыразимое. Такихъ эпизодовъ много также въ «Тристанѣ»; самые яркіе тому при­ мѣры встрѣчаются въ двухъ эпизодахъ перва­ го дѣйствія. Герои охвачены, повидимому, столь сильной страстью, что не находятъ словъ для выраженія своихъ чувствъ; они попадаютъ въ состояніе какого-то оцѣпенѣнія и, выходя изъ него мало-ію-малу, начинаютъ магнетизировать другъ друга глазами, сначала въ отдаленіи, потомъ дѣлаютъ безсознательно нѣсколько робкихъ шаговъ навстрѣчу одинъ другому, про­ износятъ затѣмъ одни лишь имена—«Тристанъ», «Изольда»,—и бросаются, наконецъ, другъ другу въ объятья. Въ исполненіи г-лги Зухеръ и г. Лльвари эта мимическая, крайне трудная сце­ на и остальныя, ей подобныя, превращаются въ цѣлый рядъ прекрасныхъ скульптурныхъ мо­ ментовъ и художественныхъ картинъ. Къ тому же порядку эстетическихъ явленій относится вся роль Елизаветы («Тангейзеръ»), въ испол­ неніи молодой артистки г-жи де-Ана (de-Ahna),

подвизающейся всего второй годъ на сценѣ во­ обще. Несмотря на археологическую вѣрность костюма, это не историческая Елизавета, пле­ мянница ландграфа Тюренгенскаго, чѣмъ она и не должна быть, съ точки зрѣнія вагнеров­ ской идеализаціи; это точно также по святая Елисавета, чтимая католическою церковью. Это какъ-бы вынутая изъ рамки женская фигура, принадлежащая кисти одного изъ старыхъ нѣ­ мецкихъ мастеровъ: Л. Кранаха, Гольбейна или Дюфара; одна изъ тѣхъ картинъ, въ которыхъ чувствуются, что модель ея была найдена среди окрузкающаго населеніи, но что художникъ съумѣлъ вмѣстѣ съ тѣмъ возвысить эту реаль­ ную фигуру до выраженія идеи, до воплоще­ нія типа. Въ началѣ роли г-жа де-Ана пре­ восходно выразила свѣжую жизнерадостность непорочной дѣвушки, привѣтствующей любимыя мѣста съ лучезарной улыбкой; артистка изящ­ но скользила по залѣ Вартбурга неслышной и порхающей походкой, точно у нея выростали крылья. Пробужденіе чистой и невинной любви было прекрасно изображено, равно какъ и даль­ нѣйшее развитіе даннаго идеальнаго типа. Но Вагнеръ требуетъ весьма многаго, какъ мы ска­ зали выше, въ смыслѣ картинности, такзке и отъ цѣлыхъ группъ. Въ этомъ отношеніи его байрейтская труппа стоитъ очень высоко; это естественно вытекаетъ изъ того, что каждый участвующій, напр., въ многолюдномъ кортежѣ рыцарей св. Граля является артистомъ, испол­ няющимъ у себя дома первыя роли. Длинная сцена поклоненія священной чашѣ, повторяю­ щаяся въ «Парсифалѣ» два раза почти прн одной и той-же обстановкѣ, составляетъ перлъ всего произведенія, и производитъ неотразимое впечатлѣніе па каждомъ представленіи. Это за­ висать прежде всего отъ музыкальныхъ до­ стоинствъ данной мистической и въ высшей степени религіозной страницы. Но большая доля успѣха обусловлена также красотою зрѣлища. Байрейтскій сезонъ текущаго года продолзкался съ 19 іюля по 19 августа по новому стилю. Въ этотъ мѣсячный срокъ было дано 20 спектаклей: «Парсифаль» шелъ 10 разъ, «Тангейзеръ»— 7 и «Тристанъ»— 3. Послѣд­ нее изъ названныхъ произведеній не могло по­ являться чаще, потому что для обѣихъ главныхъ партій пе имѣлось пипѣ другихъ исполнителей, кромѣ г-жи Зухеръ (Изольда) и г. Альпари (Три­ станъ). Но первыя два дѣйствія данной музы­ кальной драмы составляютъ, какъ извѣстно, поч­ ти безпрерывный, сплошной дуэтъ между выше­ упомянутыми героями; послѣдній актъ походитъ на обширный монологъ Тристана. Одни и тѣ-жо артисты не могли выступать въ подобныхъ пар­ тіяхъ слишкомъ часто безъ ущерба для надлежа­ щей яркости воспроизведенія столь исключитель­ ныхъ образовъ. Фигуры, написанныя Вагнеромъ въ масштабѣ, превосходящемъ натуральнуюве-

личину, должны были сохранить на его образцо­ вой сценѣ эти увеличенные размѣры; опера шла поэтому лишь съ длинными промежутками вре­ мени, а именно: 20 іюля, 5 и 15 августа. Между этими числами исполнители «Тристапаи Изольды » участвовали, впрочемъ, и въ «Тангейзерѣ». Г-зка Зухеръ чередовалась съ г-зкей Майльгакъ (Маііhac) въ роли Венеры, а г. Альвари пѣлъ Тан­ гейзера поперемѣпно съ гг. Винкельмааномъ и Целлеромъ. Спеціальный интересъ байрейт­ ской постановки извѣстнѣйшей оперы Вагнера заключался въ «паризкекой» обработкѣ, въ ко­ торой она была представлена на сценѣ Festspielhaus’a. Эта редакція существенно отлича­ ется отъ общеизвѣстной наличностью громад­ наго балета, вставленнаго авторомъ въ самомъ началѣ оперы и увеличивающаго размѣры пер­ вой сцепы (гротъ Венеры) болѣе, чѣмъ вдвое. Читатели, знакомые съ горячими Филиппинами Вагнера противъ опернаго балета вообще, будутъ удивляться непослѣдовательности или уступчи­ вости, обнарузкенной въ данномъ случаѣ байрейт­ скимъ реформаторомъ. Особой ироніей судьбы отзывается такзке и тотъ фактъ, что Вагнеру пришлось помириться съ своимъ принципіаль­ нымъ отвращеніемъ къ оперному балету именно въ той странѣ, которая еще во времена Руссо и борьбы буффопистовъ съ антибуффонистами показала первый примѣръ раціональнаго про­ теста противъ вторзкенія хореографическаго эле­ мента въ область музыкальной драмы. Эіи ра­ зумные взгляды передовыхъ французовъ XYIII ст. были очевидно преждевременны: почти 100 лѣтъ послѣ нихъ парижане продолжали смо­ трѣть на оперу, какъ на предлогъ къ разно­ образнымъ развлеченіямъ и не могли отказаться отъ культа Терпсихоры. Отрицая безусловную не­ обходимость опорныхъ пируэтовъ, Вагнеръ исто­ рически являлся болѣе французомъ, чѣмъ са­ ми французы: опъ могъ сослаться на автори­ тетъ лучшихъ умовъ періода энциклопедистовъ. Но идеи этихъ философовъ были такъ основа­ тельно забыты парижанами второй имперіи, что они по повѣрили-бы, вѣроятно, въ самую ихъ историческую достовѣренность. Для Вагнера но было другого выхода, какъ написать балетъ, или отказаться отъ постановки «Тангейзера» нъ Парижѣ. Авторъ вышелъ изъ этой дилеммы съ честыо для своихъ принциповъ; то, что онъ далъ паризканамъ взамѣнъ ихъ шаблоннаго опор­ но хореографическаго дивертисмента нисколько не компрометируетъ собственныхъ его взгля­ довъ па этотъ предметъ; исполнивъ букву возложеппой на него задачи, онъ вложилъ въ нее новый духъ: вмѣсто формальнаго балета съ тра­ диціонными «pas», опъ создалъ захватывающую картину античной вакхической оргіи въ стилѣ нѣкоторыхъ холстовъ Рубенса. Бѣшеная толпа сладострастныхъ поклонниковъ Эроса и Афро­ диты движется порывисто цѣлыми массами, изо­

бражая кажущійся хаосъ, полпый внутренней гармоніи красокъ и единства настроенія: всѣ эти миѳологическія существа празднуютъ торзкество стихійной власти чувственности, при­ нимающей характеръ чего-то зловѣщаго и са­ танинскаго. Это классическія мистеріи культа Вакха, ослозкненныя средневѣковыми чарами Герзельберга. Половина сцены освѣщена снизу краснымъ свѣтомъ, проникающимъ будто-бы изъ подземнаго царства Люцифера; другая поло­ вина утопаетъ въ поэтическомъ, серебристомъ оттѣнкѣ прекрасной тихой лунной ночи. Въ этой части сцены, представляющей такой поразитель­ ный контрастъ съ переднимъ планомъ, проис­ ходятъ въ промежуткахъ относительнаго покоя двизкущихся вакхантовъ зкивыя картины, раз­ вертывающія передъ зрителемъ рядъ извѣстныхъ миѳологическихъ эпизодовъ, вродѣ похищенія Европы, Леды и т. п. За кулисами раздается пѣніе сиренъ, послѣ чего толпа озкивляется сно­ ва. На нервомъ планѣ находится тронъ Венеры, въ видѣ ложа, фантастически построеннаго изъ раковинъ; на небольшомъ уступѣ грота лежатъ три граціи; первая изъ нихъ, въ качествѣ глав­ ной жрицы Венеры, встаетъ по знаку своей повелительницы и созываетъ сонмъ крылатыхъ амуровъ, которые появляются вверху сцены и пускаютъ оттуда стрѣлы въ толпу вакхантовъ; пораженные стрѣлами Купидона, (фавны и ним­ фы усталою походкой медленно удаляются... На мѣстѣ бурной оргіи остались только три граціи. Опи исполняютъ довольно длинную мимическую сцену поклоненія своей богинѣ и оставляютъ, наконецъ,Венеру наединѣ съ Тангейзеромъ, при­ чемъ исчезаетъ также и вся волшебная деко­ рація второго плана. Роль первой граціи была художественно исполнена г-жею Цукки. Музы­ кальное содержаніе описаннаго длиннаго эпи­ зода составляетъ дальнѣйшее симфоническое развитіе второй части увертюры, собственно, тѣхъ ея тематическихъ элементовъ, которые относят­ ся къ иллюстраціи грота Вепоры. Для боль­ шаго единства впечатлѣнія, авторъ выпустилъ въ данной обработкѣ весь финалъ прежней увер­ тюры съ повтореніемъ гимна пилигримовъ. Не­ льзя нс упомянуть также о чудесной постанов­ кѣ послѣдняго дѣйствія «Тангейзера»: благо­ даря совершенству техники байрейтскаго теат­ ра, зритель имѣетъ тутъ предъ собою точнѣй­ шій снимокъ съ природы въ картинѣ угасаніи вечерней зари, наступленія ночи и появленія разсвѣта. Освѣщеніе горизонта и облаковъ мѣ­ няется каждую секунду съ такой-жо постепен­ ностью, какъ въ природѣ:равномѣрно съ этимъ, вы присутствуете при образованіи тумана въ долинахъ и ущельяхъ горъ. «Въ странѣ далекой, недоступный взорамъ смертныхъ, стоитъ священный замокъ Монсальва. Безподобный храмъ воздвигнутъ въ стѣ­

нахъ замка; онъ сіяетъ неземнымъ блескомъ и красой и въ нсмъ хранится чаша— источ­ никъ высшей благодати. Ангелы приняли ее однажды съ неба и ввѣрили избранникамъ свя­ тыню; каждый годъ къ ней слетаетъ голубь, оживляющій силу ея чудесныхъ свойствъ. Эта чаша зовется Грилемъ; ея рыцари одарены бо­ жественной вѣрой и могуществомъ, злыя коз­ ни безсильны противъ нихъ; созерцаніе чаши даетъ имъ власть надъ смертью. Слуги св. Граля посылаются въ далекія страны для защиты невинности и добродѣтели; они владѣютъ чу­ десной силой до тѣхъ поръ, пока никто не знаетъ тайны ихъ неземного происхожденія. Сомнѣніе не должно касаться этихъ рыцарей: разъ узнанные, они удаляются туда, откуда при­ шли,— таковъ священный законъ Граля. Я былъ къ вамъ посланъ І’ралемъ: отецъ мой— Пар­ сифаль осѣненъ его короной; я же, его рыцарь, —зовусь Лоэнгриномъ». Такъ выражается рыцарь Лебедя, покидая Эльзу навсегда. Этотъ разсказъ, приготовляю­ щій развязку «Лоэнгрина», могъ бы служить вступленіемъ къ «Парсифалю». Легенда о юношѣ, награжденномъ трономъ общины св. Граля за свою простоту и невин­ ность, составляетъ лишь часть обширнаго миоа, занимавшаго умы западнаго христіанскаго общества въ теченіе нѣсколькихъ столѣтій. Преданіе о священной чашѣ —хранилищѣ кро­ ви Спасителя, собранной св. Іосифомъ Аримаѳейскимъ, и объ окровавленномъ копьѣ, пробив­ шемъ ребра распятаго Христа,полу чило самое пол­ ное поэтическое выразкеніе въ трилогіи Воль­ фрама фонъ Эшенбаха, написавшаго въ нача­ лѣ XIII вѣка обширную поэму въ трехъ час­ тяхъ: «Титурель—Парсифаль— Лоэнгрииъ». Въ концѣ предыдущаго столѣтія легенда о Парсифалѣ была обработана французскимъ поэтомъ Chrétien de Troies («Perceval»); Эшенбахъ за­ имствовалъ и даже прямо перевелъ многое от­ туда, въ чемъ онъ, впрочемъ, признается самъ. Chrétien ссылается въ свою очередь на анг­ лійскую поэму аналогическаго содержанія, какъ на первоисточникъ своего произведенія; это, повидимому, старѣйшая изъ дошедшихъ до пасъ поэтическихъ легендъ даннаго цикла; герой ан­ глійской поэмы неизвѣстнаго автора называл­ ся « Переду ръ» (Peredur) и представляетъ зна­ чительное сходство съ французскимъ «Пере­ валомъ». Упомянутый памятникъ древнѣйшей средневѣковой литературы былъ напечатанъ въ Лондонѣ въ 1849 г. вмѣстѣ съ другими ста­ ринными романами, найденными въ сборникѣ рукописей XIV в. («Мабинигіонъ»), Мысль, лежащая въ основаніи всѣхъ этихъ средневѣковыхъ романовъ, несравненно старше, чѣмъ упомянутые литературные образцы: язы ­ ческіе народы западной Европы и древняго Во­ стока вѣровали въ извѣстные чудодѣйствен­

ные сосуды и предметы, служившіе веществен­ ными символами нравственной силы. Внѣшнія формы такихъ символовъ мѣнялись смотря по времени и мѣсту: чаша Гермеса у древнихъ египтянъ и корзина Діонисія у грековъ пред­ ставляютъ аналогію съ друидическими чаша­ ми, наполненными волшебными травами; всѣмъ этимъ предметамъ приписывалась способность сообщать даръ пророчества и всевѣдѣнія. Ка­ мень Каабы, лобзаемый и понынѣ вѣрными по­ слѣдователями Ислама, имѣетъ такое же зна­ ченіе; сюда зке относится и золото Рейна, о которомъ спорятъ карлы, великаны и боги нѣ­ мецкой миѳологіи. Представленіе о несокруши­ момъ окровавленномъ копьѣ существовало за­ долго до распространенія христіанства; друи­ дическая чаша съ чудодѣйственными травами превратилась въ чашу, наполненную кровью еще въ языческихъ сказаніяхъ кельтовъ и гал­ ловъ. Эга волшебная чаша была первоначаль­ но вмѣстилищемъ крови, проливаемой при жер­ твоприношеніяхъ жрецовъ - прорицателей. По­ добныя вѣрованія естественно перешли съ те­ ченіемъ времени въ христіанскія преданія. Изъ первоначальнаго символа борьбы противъ го­ нителей язычества, окровавленнное копье пре­ вратилось, наоборотъ, въ эмблему торзкества христіанства; въ этомъ новомъ своемъ значеніи оно отозкдествлялось съ мечемъ, слузкившимъ при усѣкновеніи главы св. Іоанна Предтечи, и также съ копьемъ Лонгина. Такимъ-же обра­ зомъ языческая кровеносная чаша приняла ма­ ло по малу значеніе сосуда, изъ котораго Хрис­ тосъ пилъ вино при Тайной вечерѣ; тотъ зке сосудъ былъ, по преданію, наполненъ кровью Распитаго, собранною св. Іосифомъ Аримаоейскимъ. Священная чаша и копье достались праведнику Титурелю непосредственно изъ рукъ ангеловъ и являлись источниками всѣхъ духов­ ныхъ преимуществъ: мудрости, всевѣдѣнія, доб­ родѣтели, вѣры, дара пророчества и поэтиче­ скаго творчества. Когда занавѣсъ байрейтскаго театра раз­ двинулся въ обѣ стороны послѣ величественна­ го инструментальнаго вступленія къ «ІІарсифалю»,— передъ зрителемъ открывается изящ­ ный лѣсистый пейзажъ на берегу священнаго озера, вблизи замка Монсальва. Мягкія очер­ танія противоположнаго гористаго берега озера поэтически прорѣзываются сквозь тонкую за­ вѣсу утренняго тумана. У основанія развѣси­ стаго дерева пріютилась ночная стразка окре­ стностей замка; старшій рыцарь св. Граля, Гурнеманцъ будитъ другихъ молодыхъ своихъ то­ варищей, призывая ихъ къ утренней молитвѣ, сигналь которой поданъ изъ храма, въ видѣ трубъ п тромбоновъ, раздающихся въ отдале­ ніи. Иѣмая молитва иллюстрируется красивымъ діалогомъ между двумя оркестрами: мѣднымъ

за кулисами и большимъ оркестромъ подъ сценой. Интродукція составляетъ прямое продолженіе форшпиля и основана на повтореніи главныхъ мотивовъ послѣдняго; темы эти являются «ру­ ководящими мотивами» (Leitmotive) существен­ нѣйшей части всего произведенія, относящейся къ культу св. Граля. На первомъ планѣ ме­ жду вими мы приведемъ мелодію, съ которой начинается вступленіе; эта необыкновенно тя ­ гучая тема именуется въ «тематическихъ пу­ теводителяхъ» г. Вольцогена и К°, мотивомъ «словъ Господнихъ, произнесенныхъ на Тайной вечерѣ»(«ЪіеЬе8таЫйргис1і»). Составители «те­

матическихъ указателей» къ «Иарсифалю» отли­ чаютъ въ данной темѣ еще три другихъ, от­ мѣченныхъ нами буквами а, б и в; эти отрѣз­ ки играютъ въ самомъ дѣлѣ важную роль въ произведеніи; первый названъ комментаторами «мотивомъ страданія» («Schmerzensfigur»);BTOрой, состоящій собственно изъ четырехъ нотъ, составляетъ «мотивъ копья» («Speermotiv»), но, въ соединеніи съ нѣсколько измѣненнымъ продолженіемъ и чрезвычайно характерно гар­ монизованный, онъ даетъ варіантъ, занимаю­ щій большое мѣсто въ партитурѣ, какъ иллю­ страція тѣхъ моментовъ драмы, когда Парсифаль испытываетъ чувство состраданія. Въ такіе моменты вышеприведенный мотивъ полу­ чаетъ слѣдующую поразительную гармонизацію и форму:

Этотъ отрывокъ появляется впервые тоже уже въ форшпилѣ, въ той второй его части, кото­ рую мы назовемъ драматической, въ отличіе отъ первой, изображающей религіозную сторону сюжета, т. е. культъ св. Граля. На ряду съ другой, крайне патетической музыкальной фра­ зой, о которой будетъ сказано ниже, мы при­ знаемъ секвенцію примѣра №2 самой сильной му­ зыкальной мыслью разбираемаго произведенія. Подобно всѣмъ вагнеровскимъ «руководя­ щимъ» мотивамъ, приведенный жгучій «Mitleids­ motiv» повторяется слишкомъ часто, и въ этомъ кроется коренной недостатокъ системы музы­ кальной характеристики посредствомъ исклю­ чительныхъ темъ. Она уничтожаетъ всякую градацію изображаемыхъ настроеній; такъ, паир., Вагнеръ хочетъ увѣрить насъ въ томъ, что сердце его сострадательнаго Парсифаля сжимается оди­

наково при размышленіяхъ о мукахъ Спаси­ теля на крестѣ, при видѣ раны Амфортаса, при извѣстіи о смерти своей матери и даже по случаю убитаго на охотѣ лебедя. Возвраща­ ясь къ темамъ первой части форшпиля, мы находимъ слѣдующую вторую религіозную фра­ зу, названную комментаторами «мотивомъ свГраля» но преимуществу («Gralsmotiv»).

Эта фраза встрѣчается въ партитурѣ едвали не чаще всѣхъ остальныхъ: она заимство­ вана Вагнеромъ изъ церковнаго ритуала дрез­ денской придворной капеллы, гдѣ такая заклю­ чительная формула молитвъ на словѣ «аминь» удержалась еще съ прошлаго столѣтія. Третья основная тема «Парсифаля» получила назва­ ніе «мотива вѣры» («Glaubensmotiv»): она раз­ работана весьма сходно со стилемъ листовской церковной музыки («Св. Елисавета»)-

При первомъ появленіи даннаго музыкальнаго' періода, опъ повторяется секвенцеобразно по восходящимъ малымъ терціямъ два раза. Таковъ музыкальный матеріалъ вступленія » иптродукціи«ІТарсифаля». Послѣ утреннеймолитвы Гурнеманца и его двухъ спутниковъ мы узна­ емъ, что больной король Амфортасъ приближает­ ся къ священному озеру для обычнаго купанія въ его цѣлебныхъ водахъ. Престарѣлый Титурель сложилъ съ себя высшія полномочія въ отноше­ ніи службы св. Граля въ пользу своего сына, Амфортаса, который несетъ уже въ теченіе мно­ гихъ лѣтъ бремя тяжкихъ послѣдствій своей грѣховности. Онъ нарушилъ обѣтъ цѣломудрія при обстоятельствахъ, о которыхъ повѣствуетъ впослѣдствіи Гурнеманцъ въ длинномъ разска­ зѣ. На сцену порывисто врывается странная фигура женщины въ дикой одеясдѣ, съ распу' щенными черными волосами, бронзоваго цвѣта лицомъ и зловѣщими глазами: это Купдри, яв­ ляющаяся прямо изъ Аравіи и приносящая от­ туда новыя лекарствениыя вещества. По ея словамъ, это послѣднее средство, которое долЖ' но быть испробовано для исцѣленія Амфортаса. Произнеся эти нѣсколько словъ, Кундр0 ложится въ изнеможеніи на траву. Вносятъ на носилкахъ короля, томящагося неизлѣчимой раной. Онъ блѣденъ и утомленъ до крайности;

«мотивъ болѣзни » весьма типиченъ (Leideusmotiv»). Утренняя прохлада и приносимое ею стра­ дальцу облегченіе тутъ же иллюстрируется въ оркестрѣ на благозвучной педали, со свойствен­

нымъ Вагнеру мастерствомъ въ дѣлѣ описатель­ ной музыки, изображающей картины природы. Гурпеманцъ предлагаетъ королю попробовать локарство, добытое Кундри изъ Аравіи; Амфортасъ соглашается и благодаритъ подательницу бальзама въ течлыхъ выраженіяхъ. Загадочная женщина отвѣчаетъ рѣзко и язвительно; пове­ лительнымъ жестомъ она отсылаетъ короля къ мѣсту купанья. Это распоряженіе Кундри при­ водится въ исполненіе немедленно и безмолвно. Женщина, играющая въ данной сценѣ роль не то рабыни, не то повелительницы общины св. Граля, впадаетъ вскорѣ снова въ состояніе полудремоты и оцѣиѣпенія. Этотъ странный образъ, сотканный изъ самыхъ легендарныхъ противорѣчій, принадлежитъ всецѣло творче­ ской фантазіи Вагнера; по справедливость тре­ буетъ сознаться, что данное лицо задумано довольно неудачно. Изъ дальнѣйшаго разбора пьесы мы увидимъ, какъ далеко зашелъ въ дан­ номъ случаѣ драматургъ въ дѣлѣ произволь­ наго обобщенія разнородныхъ маоическихъ пре­ даній и какимъ темнымъ вышло у него поэтому разсматриваемое лицо. Въ подобныхъ случаяхъ легіонъ услужливыхъ комментаторовъ спѣшитъ занять посредствующую позицію между загадоч­ ными фигурами Вагнера и толпой, отказываю­ щейся понимать мнимоглубокій и сокровсипый смыслъ этихъ фантастическихъ личностей. Ста­ раются убѣдить пасъ въ томъ, что Купдри представляетъ собою олицетвореніе зкешципы въ общечеловѣческомъ ея значеніи, женщины всѣхъ вѣковъ съ ея двойственною (?) сущностью, порочно-языческою и цѣломудренно-христіан­ скою; Кундри находится періодически во вла­ сти колдупа-язычника, пользующагося сю для совращенія благочестивыхъ мужей съ пути доб­ родѣтели; въ свободное отъ подобной службы время опа перерождается нравственно и физи­ чески, отрѣшается отъ своей обольстительпой внѣшности и жаждетъ только искупленія. Она совмѣщаетъ въ себѣ, однимъ словомъ, женское pendant къ типу «Вѣчнаго Жида» (это, меж­ ду прочимъ, та ягешцина, которая смѣялась при видѣ Христа, несущаго крестъ по пути на Голгооу), Иродіаду и св. Магдалину. Колдунъ Клингсоръ вызываетъ се изъ подземнаго цар­ ства при слѣдующемъ заклинаніи: «Сюда! Ко мнѣ! Наверхъ! Властитель твой зоветъ тебя —

безымянную: предвѣчная подруга Сатаны! Ро­ за ада! Ты была вѣдь Иродіадой и кѣмъ еще? Гундринія тамъ— Кундри здѣсь и т. д.». Надо замѣтить, что имя Гундриніи придумано Ваг­ неромъ, который хотѣлъ довести родословную своей «чортовой невѣсты» («das Teufels Braut») до индійской миѳологіи; что яге касается наз­ ванія Кундри, то оно заимствовано у Вольф­ рама фонъ-Эшенбаха. Средневѣковый нѣмецкій поэтъ придалъ данному эпизодическому "иду своего предшественника Chrétien de Troies нѣ­ сколько болѣе развитія; у послѣдняго Кундри называется просто «Demoiselle Hydeuse» и ока­ зывается вѣдьмой, попавшейся однажды стран­ ствующему Парсифалю на дорогѣ. При этой слу­ чайной встрѣчѣ, Demoiselle Hydeuse осыпаетъ героя французской поэмы энергическими про­ клятіями за то, что онъ не сдѣлалъ при дворѣ «короли-грѣшника» никакихъ вопросовъ, ка­ сающихся священнаго сосуда и окровавленнаго копья. Вольфрамъ дѣлаетъ изъ своей «Kondrie la Sorcière» первоначально такясе вѣдьму, по­ являющуюся верхомъ на ослицѣ ко двору царя Аргуса, чтобы публично обвшшть Парсифаля въ преступномъ воздержаніи отъ магическихъ вопросовъ въ присутствіи «короля-грѣшника». Несознающій за собой вины юноша, только что посвященный въ рыцари «Круглаго стола», под­ вергается позорному изгнанію изъ общпны. Впо­ слѣдствіи Купдри превращается у Эшенбаха въ посланницу св. Граля, она возвѣщаетъ конецъ испытаній, посланныхъ Парсифалю за его пре­ ступленіе и объявляетъ его достойнымъ рыцар­ ства «Круглаго стола» и королемъ общины св. Граля. Послѣ удаленія Амфортаса, самымъ важнымъ эпизодомъ является длинный разсказъ Гурнеманца, заключающій въ себѣ экспозицію сю­ жета. Этотъ монологъ занимаетъ болѣе 13 стра­ ницъ клавираусцуга и прерывается нѣсколько разъ короткими разспросами молодыхъ рыцарей. Какъ извѣстно, народные миоы н легенды при­ знавались Вагнеромъ принципіально лучшимъ матеріаломъ для музыкально-драматической об­ работки: его подкупало преимущественно обще­ человѣческое значеніе типовъ, созданныхъ на­ роднымъ творчествомъ. Музыка, какъ искус­ ство самое отвлеченное, получаетъ особенную свободу и силу при выраженіи чувствъ и на­ строеній наиболѣе простыхъ и общихъ. Вагнеръ любилъ выражать эту мысль въ такой формѣ: по его словамъ, музыка долясна имѣть дѣлось нагою духовностью человѣка, не прекрытаго костюмомъ конкретиой исторической эпохи. Отъ этого принципа авторъ «Парсифаля» отсту­ пилъ только два раза: въ началѣ карьеры онъ написалъ историческую оперу «Гіэнци», нахо­ дясь тогда въ періодѣ подражанія Снонтини и Мейерберу; въ зрѣлую эпоху творчества Ваг­ неръ работалъ надъ историческимъ музыкаль-

нымъ жанромъ въ своихъ «Нюрнбергскихъ Мей­ стерзингерахъ», созданныхъ параллельно съ «Тристаномъ» и « Пибелунгами ». Но господ­ ствующей чертой Вагнера - драматурга и му­ зыканта было, какъ мы сказали, сознательное предпочтеніе миоа и народной легенды, какъ матеріала самого идеальнаго и общаго. Съ этой стороны трудно не согласиться съ байрейт­ скимъ реформаторомъ. Однако съ другой сторо­ ны очевидно, что народныя миѳическія пре­ данія, вошедшія въ литературные памятники отдаленныхъ эпохъ, представляютъ чрезвычай­ ное обиліе содержанія, и что только самая су­ щественная часть этого содержанія укладывает­ ся въ рамки непосредственнаго сценическаго дѣйствія отдѣльной музыкальной драмы вагне­ ровскаго типа. Творецъ «Тристана» и «ІІарсифаля» вѣроятно не давалъ себѣ яснаго отчета въ томъ, что оба эти произведенія исчерпыва­ ются иллюстраціей отдѣльныхъ лишь моментовъ, относящихся къ ихъ героямъ. Несмотря на гро­ мадные размѣры обѣихъ драмъ, въ первой мы имѣемъ наглядную картину одной только сти­ хійной любви, а во второй мы присутству­ емъ два раза при совершеніи мистическихъ об­ рядовъ въ храмѣ св. Граля, но получаемъ за то лишь отрицательную характеристику глав­ наго героя легенды; существенный моментъ этой характеристики находится, сверхъ того, въ яв­ номъ противорѣчіи съ преданіемъ народной по­ эзіи. Вагнеръ сознавалъ необходимость возста­ новленія цѣлости миоовъ, изъясненныхъ подроб­ но въ его литературныхъ первоисточникахъ, по при широкомъ развитіи лирическихъ эпизодовъ, столь свойственныхъ музыкальному изображе­ нію, ему пришлось обильно пользоваться, для передачи всего остального, повѣтствовательной формой, самой антидраматической по существу. Отсюда такіе длинные разсказы, какъ діалогъ Изольды съ Вравгеной въ первомъ актѣ « Три­ стана» , монологъ Тангейзера о посѣщеніи Рима и повѣствованіе Гурнеманца въ «Парсифалѣ». Въ этомъ послѣднемъ монологѣ изложены слѣ­ дующія событія, предшествующія началу сце­ ническаго дѣйствія драмы: король Амфортасъ былъ очарованъ «страшно прелестной» женщиной, («ein furchtbar schönes Weib»); пользу­ ясь минутой чувственнаго увлеченія верховна­ го представителя братства св. Граля, волшеб­ никъ Клиегсоръ похитилъ у него свящепиоо копье, причинивъ ому предварительно этимъ оружіемъ рану, которая не заживаетъ. Клингсоръ былъ повелителемъ языческой страны, рас­ положенной вокругъ священной области Граля; онъ тщетно пытался сдѣлаться членомъ свя­ того братства; главнымъ препятствіемъ къ тому была чувственность; Клингсоръ рѣшился даже прибѣгнуть къ средству Оригена, но былъ пре­ зрительно отвергнутъ святой общиной. Тогда въ немъ возгорѣлась дикая злоба и жажда ме­

сти: онъ предался магіи и поклялся завладѣть священною чашей и сдѣлаться повелителемъ братства на вершинѣ Монсальва. Силою вол­ шебныхъ чаръ онъ окружилъ замокъ цѣлымъ роемъ красивѣйшихъ женщинъ; многіе рыцари пали уже жертвами этихъ обольстительныхъ со­ зданій. Амфортасъ, принявшій верховную власть вслѣдствіе отреченія престарѣлаго Титуреля, снарядилъ противъ этого врага священный по­ ходъ, который кончился однако вышеописан­ нымъ грѣхопаденіемъ самого предводителя защитниковъ св. Граля. Спасеніе отъ гибельныхъ послѣдствій такого преступленія насту питъ тогда, когда сбудется предсказаніе, объявленное однажды кающемуся Амфортасу. Съ вершины ку­ пола храма онъ услышалъ слѣдующее пророче­ ство: «просвѣтленный милосердіемъ, чистый въ невѣдѣніи, пріидетъ избранникъ: жди его.» («Durch Mitleid wissend, der reine Thor, harre sein — den ich erkor.») Соотвѣтствующій «Leit­ motiv» называется« Yerheisungsspruch»n.m «Tho­ renmotiv»; онъ играетъ большую роль въ дѣлѣ характеристики главпаго героя; разсказъ Гурнеманца заканчивается красивымъ четырехго­ лоснымъ изложеніемъ этого мотива, повторяе­ маго юными рыцарями со словъ старца.

Для иллюстраціи Парсифаля, композиторъ прибѣгаетъ почти столь же часто и къ другой темѣ, имѣющей рыцарскій характеръ. При пер­ вомъ появленіи героя, мѣдные инструменты да­ ютъ осколокъ этой темы, комбинирующейся съ пронзительнымъ трескомъ скрипокъ. Эта музы­ кальная картина полна жизни; она изобража­ етъ беззаботнаго юношу, застрѣлившаго, по не­ вѣдѣнію, лебедя изъ лука. При ближайшемъ разсмотрѣніи верхняго скрипичнаго рисунка дан­ ной фразы, мы узнаемъ въ немъ мелодію, при­ своенную лебедю въ «Лоэнгринѣ». Та же тема появляется еще нѣсколько разъ въ теченіе эпи­ зода, относящагося къ дерзкому убійству свя­ щенной птицы, совершенному Парсифалемъ без­ сознательно. Гурнеманцъ читаетъ провинившему­ ся подобающее нравоученіе, и доводитъ его сво­ ими нравственными наставленіями до того состо­ янія раскаянія, которое передается въ оркестрѣ чудной фразой нашего нотнаго примѣра Л» 2. Она появляется здѣсь безъ своихъ четырехъ первона­ чальныхъ нотъ, («Speermotiy»), не заключая въ себѣ такимъ образомъ элемента копья. Въ та­ комъ усѣченномъ видѣ данная тема не состав­ ляетъ, но мнѣнію комментаторовъ, специфическаго «мотива состраданія», а называется ими про­ сто «элегическимъ окончаніемъ» мотива нашего нотнаго примѣра JV> 1. («Elegischer Schluss des

Liebesmalilspuch».) Такое казуистическое раз­ личіе придумано, повидимому, съ цѣлью преду­ прежденія упрека въ профанаціи тематическаго матеріала. Убитый лебедь торжественно отно­ сится рыцарями для погребенія. Въ доказатель­ ство своего раскаянія Парсифаль ломаетъ все свое охотничье вооруженіе. Слѣдуетъ затѣмъ знаменитая сцена допроса наивнаго юноши: пять разъ подъ рядъ мы слышимъ изъ его устъ одно лишь лаконическое «ich woiss nicht», lia всякой другой сценѣ, кромѣ байрейтской, этотъ непомнящій родства пришелецъ ри­ скуетъ возбудить улыбку, особенно въ виду комментарія, высказываемаго тутъ же Гурнеманцемъ, который замѣчаетъ «про себя», что «съ глупостью такою можетъ поспорить только Кундри». Вагнеръ хотѣлъ этимъ пояснить, что обѣ данныя личности принадлежатъ къ обла­ сти безсознательнаго. Гурнеманцъ предугады­ ваетъ инстинктивно высокое происхожденіе при­ шельца. Кундри даетъ требуемыя разъясненія на этотъ счетъ и говоритъ, что мать Парси­ фаля воспитала его въ уединенной пустынѣ изъ опасенія, чтобы ея сынъ не попалъ въ обще­ ствѣ людей въ бѣду, подобную той, которая постигла его отца, Гамурета, убитаго въ сра­ женіи еще до рожденія Парсифаля. Послѣдній совершенно забылъ свою мать; разсказъ Кунд­ ри будитъ его воспоминанія, и онъ описываетъ свою встрѣчу съ прекрасными всадниками въ блестящихъ латахъ, которыхъ онъ хотѣлъ до­ гнать, и покинулъ домъ матери навсегда, мечтая о томъ, чтобы присоединиться къ тѣмъ рыца­ рямъ. Кундри извѣщаетъ его о смерти матери, унесенной въ могилу тоской по исчезнувшемъ сы­ нѣ. Такая вѣсч-ь вызываетъ порывъ бѣшенства У Парсифаля: онъ хватаетъ Кундри за горло; только вмѣшательство Гурнеманца спасаетъ не­ счастную отъ задушенія. Парсифаль падаетъ въ обморокъ и Кундри приводитъ его въ чув­ ство посредствомъ воды, принесенной ею съ этою цѣлью. Вскорѣ опа удаляется, ощущая первыя приступы того рокового летаргическаго состо­ янія, въ которомъ опа становится послушной рабыней неумолимаго врага св. Граля, — вол­ шебника Клингсора. Издали раздаются колоко­ ла храма; подражаніе трезвона сдѣлано весьма искусно въ оркестрѣ и производитъ впечат­ лѣніе торжественнаго величія. Гурпеманцъ за­ ключаетъ изъ всего предыдущаго, что судьба свела его съ тѣмъ невиннымъ юношей, о ко­ торомъ сказано въ пророчествѣ, касающемся избавленія Амфортаса;чтобы убѣдиться въ этомъ, старецъ ведетъ пришельца въ храмъ. Путеше­ ствіе изображено посредствомъ движущейся де­ кораціи, устроенной превосходно и дающей пол­ ную сценическую иллюзію. Музыка даннаго пре­ кращенія частью основана на новомъ мотивѣ «колоколовъ» (« Glockeiimotiѵ») состоящемъ въ своемъ элементарнѣйшемъ видѣ изъ четырехъ

нотъ: до-соль-ля-ми; впослѣдствіи къ нему при­ соединяются остальныя темы св. Граля, и вся эта великолѣпная симфоническая картина при­ водитъ, наконецъ, къ слѣдующей повой фразѣ, одной изъ самыхъ интенсивныхъ по вырази­ тельности вагнеровскихъ мыслей:

Могучій мелодическій рисунокъ, страстно извивающійся между колоннами нисходящихъ большихъ терцій, съ ихъ диссонирующими за­ держаніями— все это производитъ сильное впе­ чатлѣніе не только при первомъ появленіи раз­ сматриваемой фразы, но и при дальнѣйшихъ, довольно многочисленныхъ ея повтореніяхъ. Черезъ 9 тактовъ даииый періодъ раздается снова полутономъ выше и затѣмъ еще разъ на разстояніи верхней малой терціи. Средній ри­ сунокъ двутакта изображаетъ «стонъ» Амфор­ таса, страдающаго неизлѣчимой раной («Weheklagê»); но эти страданія, въ свою очередь, я в ­ ляются мистической эмблемой божественныхъ мукъ распятаго Спасителя, принявшаго на Се­ бя бремя всѣхъ людскихъ страданій и грѣховъ. Поэтому фраза въ общемъ ея составь относится къ изображенію «стона Спасителя» («Heilandsklage»). Длинное превращеніе декорацій, медленно движущихся передъ зрителемъ слѣва направо, вводитъ насъ, вмѣстѣ съ Гурнеманцемъ и Парсифалемъ, во внутренность поэтическаго храма Св. Граля. Подобно остальнымъ декораціямъ разбираемой драмы, изображеніе храма испол­ нено по программѣ Вагнера русскимъ худож­ никомъ г. Жуковскимъ, сыномъ нашего знаме­ нитаго поэта. Обоимъ творцамъ этой краси­ вой картины необыкновенно удалось соединеніе таинственной фантастичности съ почти клас­ сической чистотой и строгостью линій. Та же декорація появляется и въ концѣ произведе­ нія. Въ первомъ дѣйствіи мы присутствуемъ при торжественномъ обрядѣ культа священной ча­ ши. Передъ зрителемъ дефилируетъ нѣсколько группъ служителей св. Граля, подъ звуки ре­ лигіознаго марша, настроеннаго на мотивъ «ко­ локоловъ »и сопровождающагося гудѣніемъ «тре­ звона». Шествіе рыцарей, несущихъ больного Амфортаса, иллюстрируется вышеописаннымъ мотивомъ «Weheklage», положеннымъ на голоса. Съ высоты средняго и верхняго куполовъ раз­ даются голоса мальчиковъ. (Мотивъ нашего пот­ наго примѣра № 5 .) Вслѣдъ за чудной, вокальноинструментальной симфоніей, на отдаленіи зву­ читъ мрачный голосъ престарѣлаго Титуреля,

взывающаго къ своему сыну Амфортасу, что­ бы онъ не далъ ему умереть безъ созерцанія священной чаши. Мотивировка даннаго эпизода не вполнѣ понятна. Изъ разсказа Гурнеманца мы знаемъ, что слуги св. Граля пользуются безсмертіемъ, въ силу присущихъ чашѣ сверхъ­ естественныхъ свойствъ; устами того же Гурпеманца Вагнеръ поясняетъ однако, что престарѣлый Титурель уже сложилъ съ себя обя­ занность совершать установленное таинство. Теперь же оказывается, что отецъ Амфортаса лежитъ въ гробу, готовый къ смерти; продол­ женіе такого жалкаго существованія находится въ зависимости отъ правильнаго исполненія священнаго обряда, возложеннаго на Амфор­ таса. Но послѣдній имѣетъ сильные поводы укло­ няться отъ исполненія обряда; дѣло въ томъ, что нестерпимыя мученія, постигшія его въ видѣ кары за нарушеніе законовъ св. Граля, усиливаются съ каждымъ повтореніемъ таин­ ства, которое обезпечиваетъ за нимъ продол­ женіе этихъ мукъ до безконечности. Все это излагается несчастнымъ въ длинномъ, но въ высшей степени патетическомъ монологѣ; мо­ тивъ «Weheklage» играетъ тутъ выдающуюся роль, появляясь даже, по исключенію, въ го­ лосовой партіи, что составляетъ большую рѣд­ кость у Вагнера, любящаго помѣщать лучшій тематическій матеріалъ въ оркестрѣ; если же байрейтскому реформатору случается порою по­ ручать спеціальныя мелодіи вокалистамъ, то такія мелодіи являются часто искаженіемъ ин­ струментальныхъ (гимнъ Тангейзера въ честь Венеры) или бываютъ несравненно хуже его инструментальныхъ мелодій. Не можемъ не упомяпуть здѣсь о талантливомъ исполнителѣ роли Амфортаса, г-нѣ НІейдсмантель. Этотъ прекрас­ ный артистъ разрѣшилъ крайне трудную ху­ дожественную задачу: онъ съумѣлъ интересно и естественно изобразить длинную роль, со­ стоящую изъ однообразныхъ стоновъ и жалобъ. Эстетическое творчество исполнителя заключает­ ся тутъ въ богатой скалѣ оттѣнковъ, отдѣ­ ляющихъ такое уныніе страдальца отъ взры­ вовъ мрачнаго отчаянія и дикой боли. Всѣ эти градаціи должны быть пройдены въ двухъ моно­ логахъ, повторяющихъ одну н ту же драмати­ ческую ситуацію: г. Шейдемантель создаетъ осо­ бую прогрессію en grand, оттѣняя настроеніе героя болѣе рельефно во второмъ монологѣ, гдѣ дѣло доходитъ до открытаго бунта противъ ве­ лѣній св. Граля и до желанія насильственнаго конца. Описаніе страданій и отчаянія Амфор­ таса составляетъ, какъ сказано, матеріалъ обо­ ихъ сго монологовъ: но достиженіи высшаго паѳоса подобнаго настроенія, въ первомъ дѣй­ ствіи вдругъ наступаетъ раздающійся съ вы­ соты хоралъ на «мотивъ предсказанія» (нашъ нотный примѣръ № 6); это очень осмысленно и красиво. Пророчество объ избавленіи успокаи­

ваетъ страдальца, и онъ рѣшается приступить къ совершенію таинства. Первая часть форшпиля повторяется цѣликомъ, какъ иллюстра­ ція чуда, происходящаго въ храмѣ. Младшіе ры­ цари набожно снимаютъ покрывало, подъ ко­ торымъ находится чаша, содержащая кровь Спа­ сителя; Амфортасъ приподнимаетъ священный сосудъ и творитъ надъ нимъ продолжительную нѣмую молитву. Сверху слышна мелодія вашего нотнаго примѣра 1, въ видѣ вокальнаго уни­ сона. На сценѣ мало по малу темнѣетъ. И вдругъ кубокъ запылалъ яркимъ свѣтомъ; это кровь закипѣла и зардѣлась. Амфортасъ благослов­ ляетъ кубкомъ колѣнопреклоненныхъ рыцарей. Свѣтъ постепенно уменьшается въ кубкѣ; съ исчезновеніемъ послѣдняго луча, храмъ момен­ тально оказывается также освѣщеннымъ, какъ и до начала таинства. Тѣмъ временемъ совер­ шилось еще другое чудо: въ началѣ сцены па столахъ были разставлены передъ рыцарями пустые бокалы и корзины; теперь эти корзины наполнены хлѣбомъ, а бокалы - виномъ, для трапезы молящихся, которые пріобщаются кро­ ви и тѣла Господня. Обрядъ заканчивается тор­ жественнымъ братскимъ лобзаніемъ присутствую­ щихъ; они медленно расходятся при звукахъ ре­ лигіозныхъ гимновъ. Парсифаль стоялъ, между тѣмъ, все время на одномъ мѣстѣ, какъ вко­ панный, спиною къ публикѣ. Гурнеманцъ вспом­ нилъ о немъ уже послѣ выхода всѣхъ осталь­ ныхъ участниковъ данной церемоніи. При видѣ тупого недоумѣнія юноши, старецъ обзываетъ его «дуракомъ» и грубо выталкиваетъ его изъ храма. Такая, нѣсколько тривіальная, развязка всей этой громадной сцены проходитъ быстро и не успѣваетъ, къ счастью, испортить ве­ ликолѣпнаго впечатлѣнія, производимаго дан­ ной возвышенной страницей вагнеровскаго твор­ чества. Эта страница написана съ замѣчатель­ ной силой художественнаго убѣжденія и про­ никнута благотворнымъ идеализмомъ. Слушатель чувствуетъ себя какъ бы въ храмѣ и перено­ сится мысленно къ тѣмъ первобытнымъ вре­ менамъ христіанства, когда существовала немудрствующая вѣра и поэтическая восторжен' постъ. Надо тоже сказать, что исполненіе дан­ ной сцены не представляетъ въ Байрейтѣ ни малѣйшаго намека на тѣ диссонансы, которые такъ обыкновенны на другихъ оперныхъ под­ мосткахъ: вмѣсто «играющихъ» статистовъ и хористовъ, на сценѣ «Festspielhaus’а» вы ви­ дите истинныхъ артистовъ, начиная съ испол­ нителя Амфортаса и кончая послѣднимъ изъ юныхъ прислужниковъ храма. Всѣ они одина­ ково охвачены серьезнымъ умиленіемъ и набож­ нымъ экстазомъ; всѣ одинаково забыли въ дан­ ную минуту о существованіи публики и под­ мостковъ. Патріархальность общественныхъ от­ ношеній небольшихъ нѣмецкихъ центровъ снособствуетъ легкости сближеній между людьми,

случайно встрѣчающимися на улицѣ за кружкой пива; не трудно при желаніи познакомиться со всѣмъ артистическимъ персоналомъ байрейтскаго театра. Подобные опыты не лишены интереса. На троттуарѣ передъ рестораномъ вы видите, наприм., группу веселыхъ собесѣдниковъ за от­ дѣльнымъ столомъ; звонкій неумолкающій смѣхъ молодой и хорошенькой дамы невольно привле­ каетъ ваше вниманіе. Оказывается, что часа черезъ три вы увидите бойкую хохотунью на сценѣ въ роли того юнаго рыцаря, который выноситъ священную чашу Граля, ставитъ ее на алтарь и уноситъ святыню обратно. Во время такого священнодѣйствія лицо актрисы пора­ зитъ васъ выраженіемъ неподдѣльной религіоз­ ности и глубокаго мистицизма. Вамъ покажется тогда, что эти губы не могутъ сложиться въ иную улыбку, кромѣ той, которая встрѣчается на картинахъ старыхъ церковныхъ живописцевъ. Первое дѣйствіе «Парсифаля» продолжается въ Байрейтѣ часъ и 50 минутъ. Такая длитель­ ность зависитъ отчасти отъ необыкновенно тягу­ чихъ и медленныхъ темповъ, преобладающихъ въ разсматриваемомъ произведеніи, которое испол­ няется въ Вагнеровскомъ театрѣ вполнѣ согласно съ указаніями покойнаго автора. Второй актъ значительно короче и состоитъ также изъ двухъ картинъ; музыка между ними не прерывается и вообще въ партитурѣ «Парсифаля» исчезли дазке подраздѣленія актовъ на сцены, допускав­ шіяся въ тетралогіи. Въ началѣ 2-го дѣйствія мы находимся въ волшебномъ замкѣ Клингсора, состоящемъ изъ фантастическаго подземелья, установленнаго принадлежностями магіи, алхиміи и астрологіи. Здѣсь происходитъ сцена закли­ нанія и вызова Купдри. Послѣдняя является на зовъ изъ-подъ земли; опа медленно оживаетъ отъ летаргическаго состоянія, періодически ов­ ладѣвающаго всѣмъ ея существомъ и отдающаго ее во власть непримиримаго врага той свѣтлой силы, къ которой она сама безсознательно стре­ мится. Но теперь періодъ ея рабства еще не кончился и она вынуждена исполнить подвигъ, предлагаемый ей ея мрачнымъ властелипомъ. Клиигсоръ требуетъ, чтобы она повторила надъ Парсифалемъ опытъ, который такъ удался ей нѣкогда надъ Амфортасомъ. Читатель, вѣроятно, уже догадался, что «страшно прекрасная» жен­ щина, опутавшая несчастнаго короля своими ча­ рами, была та зке Кундри. Если ей удастся уло­ вить въ свои сѣти непорочнаго юношу, то ги­ бель замка Монсальва неизбѣжна. Купдри съ содроганіемъ выслушиваетъ приказаніе Клинг­ сора; она отвѣчаетъ на нихъ одними вздохами и стонами, пробуетъ сопротивляться, издаетъ пронзительные вопли, и проваливается, нако­ нецъ, подъ землю. Волшебникъ слѣдитъ у окна своего замка за появленіемъ Парсифаля, кото­ рый нападаетъ на стразку и рыцарей Клингсора, побѣждая ихъ всѣхъ безъ посторонней помощи.

Это единственный активный подвигъ Парсифаля, вошедшій въ поэму Вагнера; онъ введенъ сюда, невидимому, въ качествѣ конкретнаго примѣра многочисленныхъ рыцарскихъ приключеній ге­ роя, описанныхъ у средневѣковыхъ поэтовъ. Но данный эпизодъ проходитъ совершенно безслѣд­ но, такъ какъ зритель не видитъ его, а только слышитъ о немъ изъ устъ Клингсора. Къ тому же слѣдующая сцена поглощаетъ всецѣло вни­ маніе зрителя, и для него становится яснымъ, что авторъ помѣстилъ центръ тяжести своей характеристики Парсифаля именно въ томъ отри­ цательномъ моментѣ драмы,а никакъ не въ преды­ дущемъ разсказѣ Клингсора, который является лишыіеобходимымъ вступленіемъ, описывающимъ появленіе Парсифаля. Замокъ волшебника проваливается и смѣняет­ ся необыкновенно яркой декораціей, залитой свѣ­ томъ и украшенной цвѣтами гигантскихъ размѣ­ ровъ. Это фантастическій садъ того-же волшебни­ ка— мѣсто дѣйствія всевозможныхъ обольщеній, направленныхъ противъ простодушнаго юноши. Сначала на пего нападаетъ цѣлый рой дѣвушекъцвѣтовъ; оии окружаютъ его, дразнятъ, манятъ къ себѣ, бросаются наперерывъ ему на шею. Парсифаль едва успѣваетъ отбиться отъ этихъ очаровательныхъ созданій, осаждающихъ его сво­ ими ласками. Данный отрывокъ полонъ граці­ ознаго задора. Діалогъ принимаетъ тутъ оттѣ­ нокъ архаической первобытности и состоитъ изъ восклицаній въ родѣ слѣдующихъ: «онъ мой» — «нѣтъ мой»— «позволь мнѣ коснуться твоей ще­ ки»— «позволь поцѣловать тебя»— «я вѣдь кра­ сивѣе всѣхъ»— «нѣтъ, я; я душистѣе всѣхъ»— «пѣтъ, я». Въ такомъ тонѣ спорятъ мезкду со­ бою дѣвушки и музыка прелестно передаетъ это мѣсто. Въ основаніи хора положена фраза въ стилѣ медленнаго вальса, полнаго нѣги: вскорѣ сюда присоединяется фигура изъ скользящихъ по полутонамъ тріолей, исполняемыхъ сопранны­ ми партіями въ верхнемъ регистрѣ.

И черезъ 14 тактовъ.

Азартъ рѣзвящихся дѣвушекъ достигаетъ, на­ конецъ, своего апогея; въ это время раздается вдали голосъ сирены, называющей Парсифаля по имени; это Кундри, которая появляется за­ тѣмъ на сцепу, полулежащая на фантастичес­ комъ тронѣ. Она сіяетъ красотой и роскошнымъ костюмомъ. Дѣвушки не унимаются сразу; но, по­ слѣ короткаго щебетанія, онѣ вдругъ исчезаютъ

по знаку Кундри. Слѣдуетъ длинная сцена, въ которой соблазнительная союзница волшебника старается увлечь простодушнаго юношу. Луч­ шимъ къ тому средствомъ она признаетъ бесѣ­ ду о его матери; Парсифаль сильно взволнованъ разсказомъ о страданіяхъ Герцелейды, остав­ ленной нѣжно любимымъ сыномъ. Онъ горько упрекаетъ себя въ томъ, что не думалъ о ма­ тери, и сдѣлался причиной ея смерти. Корот­ кая, но выразительная фраза чудно передаетъ психическое состояніе героя.

Это спеціально фраза угрызеній совѣсти; чтоже касается общаго страданія, то оно пере­ дается снова чуднымъ мотивомъ нашего нотнаго примѣра № 2, звучащаго въ концѣ монолога Пар­ сифаля тономъ ниже. Обольстительная сирена продолжаетъ свое дѣло: отъ имени умершей ма­ тери опа даритъ .жгучимъ поцѣлуемъ. Дѣйст­ віе этого поцѣлуя оказывается самымъ неожи­ даннымъ и поразительнымъ: Парсифаль выры­ вается рѣзко и внезапно изъ объятій Кундри и восклицаетъ громогласно: «Амфортасъ!... ра­ на!» Все стало ясно: поцѣлуй этой женщины раскрылъ передъ юношей всю картину грѣхо­ паденія короля св. Граля; Парсифаль чувст­ вуетъ въ своей груди боль, которою страдаетъ несчастный Амфортасъ; мало того, юноша пони­ маетъ теперь значеніе мукъ, пройденныхъ на Голгооѣ. Подъ звуки расширеннаго и мощно оркестрированнаго «Mitleidsmotiv’a» Парсифаль падаетъ па колйни и восклицаетъ: «Искупитель! Спаситель! Господь милосердія! Какъ искупить мнѣ, грѣшному, мою вину?» Данный монологъ изображаетъ собою поворотную точку всей му­ зыкальной драмы Вагнера; съ этого момента онъ рѣшительно покидаетъ почву религіозно-рыцар­ скихъ романовъ Chrétien de Troies и Эшенбаха и вступаетъ въ область христіанской мистеріи. У средневѣковыхъ поэтовъ Парсифаль обрисо­ ванъ гораздо проще: онъ влюбляется неодно­ кратно у обоихъ, а у Эшенбаха онъ категори­ чески представленъ женатымъ на Кундвирамурѣ. Иначе онъ и не могъ-бы сдѣлаться отцомъ Лоэнгрипа. Но Вагнеръ придаетъ капитальное зна­ ченіе элементу цѣломудрія: лишившись этой добродѣтели, Амфортасъ подвергнулъ опасности самое существованіе святыни Граля; понятно, что для искупленія подобной вины требуется главнымъ образомъ проявленіе противоположнаго каче­ ства. Такое качество рельефно высказалось въ разсматриваемой сценѣ вагнеровской драмы: Парсифаль побѣдилъ чувственность, или, лучше, опъ не зналъ ея вовсе. Съ этой стороны онъ является полнымъ антиподомъ Клингсора, а пото­ му заслуживаетъ званія избавителя общины св.

Граля. Сама Кундри называетъ его отнынѣ «спа­ сителемъ» (Erlöser), хотя и добивается любви его, какъ средства избавленія. Парсифаль отталки­ ваетъ ее съ омерзеніемъ. Взбѣшенная союзница Клингсора призываетъ па помощь чародѣя,кото­ рый хочетъ поразить юношу священнымъ ко­ пьемъ. Но оружіе останавливается надъ его голо­ вой и достается такимъ образомъ Парсифалю безъ всякаго активнаго участія съ его стороны, единственно, какъ награда за цѣломудріе. Юно­ ша удаляется съ драгоцѣннымъ трофеемъ. За­ навѣсъ закрывается. Прелюдія къ третьему дѣйствію рисуетъ намъ «странствующаго» Парсифаля Овладѣвъ окро­ вавленнымъ копьемъ, этотъ избранникъ Граля осужденъ на долгіе и тщетные поиски горы Монсальва; дорогу къ ней онъ находитъ лишь пос­ лѣ цѣлаго ряда странствованій. Короткая прелю­ дія передаетъ такую программу поразительно удачно. Первый періодъ этой музыкальной карти­ ны переноситъ слушателей какъ-бы въ мрачную пустыню; унылый путникъ напрасно ищетъ вы­ хода изъ однообразнаго простора. Далѣе слѣдуетъ цѣлый лабиринтъ восходящихъ музыкальныхъ фразъ: онѣ тяжело и медленно подымаются, чтобы упасть снова съ достигнутой высоты: получается картина горныхъ цѣпей, среди ко­ торыхъ блуждаетъ странникъ. Декорація, пред­ ставляющаяся зрителю въ началѣ дѣйствія,— одна изъ самыхъ изящныхъ: обширный цвѣ­ тущій лугъ у подошвы горы: на первомъ планѣ нѣсколько деревьевъ, съ боку уеди­ ненная хижина. Это жилище Гурнеманца, уда­ лившагося сюда докапчивать свои дни, въ ви­ ду приближающейся гибели рыцарства св. Гра­ ля. Замокъ потерялъ свое прежнее величіе; Амфортасъ не въ силахъ болѣе продолжать воз­ ложенную на него службу и зкаждетъ един­ ственно смерти. Дряхлый Титурель, не подкрѣп­ ляемый чудесной силой священной чаши, ис­ пыталъ общій удѣлъ смертныхъ: обѣщанный из­ бавитель не является. Таково положеніе дѣла при раскрытіи занавѣса. Гурнемаицъ выходитъ изъ своей хижины, привлеченный страннымъ стономъ, долетѣвшимъ до его уха. Онъ напра­ вляется къ сосѣднимъ кустамъ, и находитъ тамъ Кундри, лежащую въ полумертвомъ состо­ яніи. Приведя ее въ чувство, оиъ пробуетъ разспросить се о причинахъ наблюдаемой имъ перемѣны во всемъ ея существѣ: она вовсе непохожа теперь на прежнюю колдунью, а пред­ ставляетъ всею своею внѣшностью образъ оли­ цетвореннаго благочестія и аскетическаго сми­ ренія. Она одѣта въ грубую тунику и опоясана толстой веревкой. На всѣ разспросы, Кундри отвѣчаетъ лишь однимъ словомъ: «слузкить» («dienen»). Послѣ этого она не раскрываетъ болѣе рта до самаго конца драмы, остава­ ясь, вмѣстѣ съ тѣмъ, все время на сценѣ. Какъ въ этомъ первомъ явленіи, такъ и въ

послѣдующемъ,— когда приходитъ Парсифаль въ полномъ рыцарскомъ вооруженіи и съ ок­ ровавленнымъ копьемъ въ рукахъ,— единст­ веннымъ говорящимъ лицомъ остается 1'урнеманцъ; чувства остальныхъ дѣйствующихъ лицъ краснорѣчиво передаются могучимъ вагнеров­ скимъ оркестромъ. Подобныя страницы бай­ рейтскаго реформатора, которыхъ много во всѣхъ его произведеніяхъ, невольно внушаютъ мысль, что послѣднимъ словомъ его системы могла бы явиться драматическая пантомима безъ участія вокальнаго элемента. Сцену нѣ­ мой молитвы Иарсифаля передъ священнымъ копьемъ мы уже описали такъ же, какъ и об­ рядъ посвященія Иарсифаля и омовенія ногъ. Можно, слѣдовательно, перейти прямо къ капи­ тальному по музыкѣ моменту этой части дра­ мы, къ тому прелестному эпизоду, который прі­ обрѣлъ въ Германіи большую популярность въ видѣ отдѣльнаго симфоническаго отрывка, на­ зываемаго «чарами Страстной Пятницы» («Charfreitagszauber» ). Это благоухающая пастораль, служащая сопровожденіемъ къ разсказу Гурнеманца о мистическомъ вліяніи Страстной Пят­ ницы на природу. Пантеистическое содержаніе разсказа выражено прекрасно также и въ сти­ хахъ текста, описывающихъ тихую радость «всякой твари», празднующей въ этотъ день свое обновленіе, которымъ она обязана вели­ кой жертвѣ искупленія и любви, совершив­ шейся на Голгоѳѣ. Музыкальная страница эта полна невыразимой звуковой прелести и поэ­ зіи; формально она представляетъ одинъ изъ Удачнѣйшихъ примѣровъ рѣдкаго полифониче­ скаго мастерства въ соединеніи различныхъ темъ. Въ результатѣ получается сложная и вмѣстѣ съ тѣмъ чрезвычайно прозрачная каи­ на; искусно переплетающіяся мелодіи даютъ роскошную ткань проходящихъ гармоній, не­ обыкновенно чарующихъ и ласкающихъ слухъ. Къ концѣ отрывка является красивая пере­ кличка четырехнотной фразы, распредѣленной въ различныхъ регистрахъ оркестра: мало-по­ малу буря жизнерадостныхъ звуковъ стиха­ етъ совсѣмъ. Приводимъ небольшой образ­ чикъ изъ этого эпилога, по клавираусцугу Іо­ сифа Рубинштейна (стр. 237).

Кундри, принявъ раньше крещеніе изъ рукъ Парсифаля, получаетъ въ концѣ этой трога­ тельной идилліи своего рода конфирмацію, въ формѣ торжественнаго и христіански-цѣломудреннаго лобзанія. Колокола храма Монсальва раздаются снова, Парсифаль облачается въ крас­ ную мантію рыцарей св. Граля, накинутую по­ верхъ бѣлой туники, составлявшей его костюмъ послѣ того, какъ онъ снялъ съ себя рыцар­ скіе доспѣхи. Въ такомъ библейскомъ одѣяніи, вся фигура даннаго героя является на бай­ рейтской сценѣ явнымъ подражаніемъ изобра­ женію Христа. Въ третьемъ дѣйствіи разби­ раемой драмы зрители невольно приходятъ къ молчаливому признанію того факта, что Пар­ сифаль Chrétien de Troies и Эшенбаха послу­ жилъ для Вагнера лишь точкой отправленія, и что авторъ стремился въ сущности къ ора­ торіи или мистеріи, имѣющей своей централь­ ной фигурой— личность самого Христа. Ока­ зывается, что подобная мечта возникла въ умѣ Вагнера еще за 30 слишкомъ лѣтъ до «Пар­ сифаля». Въ 1849 г. былъ составленъ планъ музыкальной драмы: «Іисусъ изъ Назарета». Эскизъ предполагавшагося произведенія пред­ ставляетъ большое сходство съ эпизодомъ «Стра­ стной Пятницы» изъ Парсифаля. Въ этомъ наброскѣ мы находимъ, между прочимъ, слѣду­ ющее: во 2-мъ дѣйствіи авторъ хотѣлъ изо­ бразить Іисуса на берегу І'енисаретскаго озера; Марія Магдалина лежитъ у ногъ Спасителя, цѣлуя край Его одежды; она преисполнена глу­ бокаго раскаянія и очищенной любви. Въ 4-мъ актѣ предполагалась картина Тайной вечери; Магдалина проливаетъ на главу Христа бла­ говонный елей, умываетъ Его ноги слезами и утираетъ ихъ прядью волосъ. То же самое дѣ­ лаетъ Кундри по отношенію къ Парсифалю. Когда трезвонъ храма св. Граля раздается снова, мы присутствуемъ опять при восхожде­ ніи трехъ героевъ драмы къ вершипѣ Мон­ сальва. Парсифаль держитъ въ рукахъ свя­ щенное копье и шествуетъ уже въ качествѣ будущаго вождя общины; Гурнсманцъ указы­ ваетъ дорогу, а Кундри смиренно идетъ вслѣдъ за ними. Декорація передвигается снова, но уже въ противоположномъ направленіи, т. е. справа налѣво, причемъ мѣстность становит­ ся все болѣе дикой. Музыка даннаго превра­ щенія совершенно непохожа на ту, которую мы слышали въ первомъ актѣ, если не счи­ тать общаго обоимъ отрывкамъ колокольнаго звона: разсматриваемая страница построена на такъ называемомъ постоянномъ басу, т. е. на упорно повторяющейся пятинотной фразѣ. Му­ зыка изображаетъ печальный характеръ пред­ стоящей церемоніи: рыцарство св. Граля со­ бирается въ послѣдній разъ по случаю похо­ ронъ Титуреля. Мотивы вступленія отсутст­ вуютъ поэтому въ музыкальной картинѣ, при-

готовляющей къ такому обряду: обитатели зам­ ка Моисальва пали духомъ, тщетно ожидая обѣщаннаго спасенія, не подкрѣпляемые созер­ цаніемъ священной чаши; община утратила вѣру въ лучшее будущее и нравственно уже распа­ лась. Въ виду подобной драматической ситу­ аціи, шествіе Парсифаля не заключаетъ въ се­ бѣ въ данный моментъ иныхъ «руководящихъ мотивовъ», кромѣ относящихся съ самому Пар­ сифалю и характеризующихъ уже пройденный имъ періодъ испытаній и странствованій: это тема, которою открывается прелюдія къ 3-му дѣйствію и тема горькихъ воспоминаній объ умершей матери (нашъ нотный примѣръ Лг° 9). Къ концу оркестроваго отрывка происходитъ ве­ личественное вагнеровское наростаніе динами­ ческой силы съ колоссальнымъ наслоеніемъ мѣд­ ныхъ унисоиовъ. Это самое компактное мѣ­ сто партитуры. Внутренность храма представ­ ляетъ сразу картину похоронъ Титуреля. Дан­ ное дѣйствующее лицо оказывается весьма страннымъ, въ смыслѣ роли: въ первомъ актѣ оно произноситъ за кулисами нѣсколько словъ; подъ конецъ драмы оно уже лежитъ въ гробу, въ качествѣ безмолвнаго трупа. Похоронное пѣніе рыцарей смѣняется тѣмъ вторымъ моно­ логомъ Амфортаса, о которомъ мы говорили. Громадная эга рѣчь дѣлится на двѣ части; первая состоитъ изъ мольбы, обращенной стра­ дальцемъ къ покойному; король-грѣшникъ умо­ ляетъ умершаго призвать его скорѣе туда, гдѣ находится самъ. Это страстное желаніе нир­ ваны переходитъ въ бѣшеный порывъ строп­ тивости, возникающей въ измученной душѣ Амфортаса при напоминаніи о необходимости совершить обрядъ. Король требуетъ, чтобы ктолибо изъ присутствующихъ закололъ его изъ состраданія. Этотъ эпизодъ разработанъ весь­ ма характерно посредствомъ чередованія моти­ ва «болѣзни» изъ перваго дѣйствія (нашъ нотный примѣръ № 5) и темы Клингсора. Въ мо­ ментъ высшаго пароксизма отчаянія Амфор­ таса, оркестровая буря уступаетъ вдругъ мѣ­ сто спокойному изложенію мотива св- Граля.

Парсифаль проложилъ себѣ дорогу сквозь ха­ отическую толпу испуганныхъ и растерянныхъ рыцарей и дотронулся окровавленнымъ копь­ емъ до груди короля: рана моментально закры­ лась. Страдалецъ чуть не лишился сознанія при столь внезапномъ наступленіи исцѣленія: всѣ восторженно поклоняются священному копью; его остріе зардѣлось такимъ-же краснымъ свѣ­ томъ, какъ и чаша св. Граля. Парсифаль при­ ступаетъ къ исполненію священнаго обряда, и толпа благоговѣйно признаетъ въ немъ но­ ваго короля святыни замка Моисальва,— пре­ емника Титуреля. Цѣною отреченія Амфортасъ получилъ избавленіе отъ страданій, причинен­ ныхъ раной. Пророчество сбылось: въ залогъ новаго процвѣтанія общины св. Граля, голубь спускается съ высоты, останавливаясь надъ головой Парсифаля, благословляющаго своихъ подданныхъ чашей, свѣтящейся въ его рукахъ. Сравненіе музыкальной иллюстраціи двухъ ана­ логическихъ картинъ перваго и послѣдняго дѣйствій даетъ намъ высокую мѣрку художе­ ственнаго инстинкта автора: обѣ сцены имѣ­ ютъ общій характеръ, и обѣ, вмѣстѣ съ тѣмъ, представляютъ соотвѣтствующую ситуаціи ок­ раску. Въ заключительной картинѣ «Парсифаля» участвуютъ тѣ же основныя темы (на­ ши нотные примѣры 1 и 3); разница заклю­ чается въ томъ, что мы не встрѣчаемъ здѣсь другихъ мотивовъ, изображающихъ элементъ страданій Амфортаса. Служеніе святой чашѣ совершалось тогда зкрецомъ, виновнымъ въ на­ рушеніи законовъ той святыни, которая ввѣ­ рена ему; къ чувству благодати примѣшивает­ ся поэтому ядъ земныхъ страданій, возмездіе за преступленіе. Здѣсь зке, въ эпилогѣ драмы, все плаваетъ въ лучезарномъ и незапятнанномъ блаженствѣ, музыка становится шире, прозрач­ нѣе и проще. Двѣ темы чередуются между со­ бою, окрузкенныя поэтическимъ сіяніемъ; спо­ койные переливы арфъ уносятъ торжествен­ ные звуки умиленія и восторга въ недосяга­ емую высь... . В. Чечоттъ.

Шекспиръ заимствовалъ главные эпизоды Нѣкоторыя изъ женскихъ характеровъ Шекспира, можетъ быть, своимъ сильнымъ драма­ исторіи Имоджены изъ одной новеллы Боктизмомъ и блестящимъ поэтическимъ изобра­ каччіо *): Одназкды, въ обществѣ итальянскихъ куп­ женіемъ поразятъ васъ и сильнѣе Имоджены, но, тѣмъ ие менѣе, послѣдняя является его со­ цовъ, собравшихся въ одной изъ тавернъ Па­ вершеннѣйшимъ созданіемъ, если только мы бу­ рижа, завязался разговоръ по поводу ихъ женъ: и всѣ они съ насмѣшкой или недовѣріемъ от­ демъ разсматривать Шекспировскихъ женщинъ зывались о женской добродѣтели; только одинъ просто, какъ женщинъ, а не героинь. Порція и Юлія ярче рисуются въ воображеніи, благо­ молодой генуэзецъ, по имени Вернабо, утверж­ далъ, что ему посчастливилось, по особенной даря силѣ контраста и рѣзкаго распредѣленія милости неба, найти зкену на столько же не­ свѣта и тѣней; Віола съ Мирандой очерчены съ большей мягкостью; но ни одинъ изъ жен­ порочную, на сколько красивую. Разгорячен­ ный виномъ и возбузкденный грубыми насмѣш­ скихъ портретовъ Шекспира не можетъ быть ками другого молодого купца, Амброджіоло, сравниваемъ съ Имодженой, какъ съ женщи­ Вернабо перечисляетъ всѣ достоинства своей ной, пи одинъ изъ нихъ не соединяетъ въ себѣ такого замѣчательнаго разнообразія красокъ съ Зиневры. Опъ хвалитъ ея миловидность, покор­ такой полнѣйшей гармоніей цѣлаго. Въ ней мы ность и скромность, ея искусство въ вышива­ ніи, ея милую услужливость, въ которой са­ встрѣтимъ и жаръ молодой любви, и роман­ тизмъ юнаго воображенія, и все очарованіе иде­ мый лучшій пажъ двора не можетъ ее пре­ альной граціи въ соединеніи съ полнымъ рас­ взойти, и, какъ на рѣдкія дарованія, указы­ ваетъ на ея умѣніе ѣздить верхомъ, спускать цвѣтомъ красоты, яркостью ума и сознаніемъ своего достоинства,— и все это получаетъ еще сокола, писать, читать и считать не хуже лю­ какой-то особенный оттѣнокъ, благодаря поло­ бого купца. Но его энтузіазмъ возбуждаетъ женію Имоджены, какъ супруги, положенію, только еще болѣе насмѣшекъ со стороны его товарищей, въ особенности Амбродзкіоло, кото­ которое придаетъ ей особенное очарованіе и свя­ рый, наконецъ, своими искусными противорѣ­ тую прелесть. Въ «Отелло» и «Зимней сказкѣ» интересъ, возбуждаемый Дездемоной и Герміоной, чіями и аргументами доводитъ Вернабо до та­ кого состоянія, что послѣдній въ гнѣвѣ вос­ раздѣляется ими съ другими лицами пьесъ, но клицаетъ, что онъ охотно прозакладываетъ свою въ «Цимбслинѣ» Имоджена— это свѣтлый ан­ гелъ, присутствіе котораго оживляетъ собою жизнь и голову за добродѣтель своей жены. Заключеніе этого пари и положено Шекспи­ всю пьесу. Характеръ Имоджепы мозкно смѣло ромъ въ основу всей драмы. Амброджіоло бьется признать болѣе утонченнымъ, болѣе слозкнымъ объ закладъ па тысячу флориновъ золота про­ въ своихъ элементахъ и гораздо полнѣе раз­ витымъ во всѣхъ своихъ частностяхъ, чѣмъ тивъ пяти, что и Зипевра, какъ и всѣ жен­ щины вообще, доступна искушенію, и что онъ характеры Герміоны и Дездемоны, хотя поло­ женіе, въ которое она поставлена, какъ поло­ менѣе, чѣмъ въ три мѣсяца, поколеблетъ ея добродѣтель и доставитъ мужу неоспоримыя до­ женіе трагическое, по моему мнѣнію, не про­ казательства ея невѣрности. Чтобы исполнить изводитъ особенно сильнаго впечатлѣнія. своо намѣреніе, онъ ѣдетъ въ Геную; но все, что онъ узнаетъ тамъ о скромномъ и благо­ *) Въ коду предстоящей постановки „Цимберодномъ характерѣ молодой зкеніципы, въ чемъ лииа“ на сценѣ Малаго театра приводимъ изъ и самъ скоро убѣждается своими собственными книги м-ссъ Джемиссонъ C haracteristics of Shakspeare’s W omen прекрасную характеристику Имо­ джепы.

*) Decamerone. Novella, 9-mo. Giornat-a, 2-do.

глазами, приводитъ его въ отчаяніе и застав­ ляетъ прибѣгнуть къ низкимъ мѣрамъ. Подку­ пивъ старую служанку Зиневры, Амброджіоло, спрятанный въ сундукѣ,проникаетъ въ ея опо­ чивальню. Ночью онъ выходитъ изъ своего убѣ­ жища, производитъ тщательный осмотръ всей комнаты, овладѣваетъ кошелькомъ, домашнимъ платьемъ и поясомъ хозяйки и замѣчаетъ ро­ динку на ея груди. Подобныя наблюденія онъ повторяетъ двѣ ночи подъ-рядъ и, заручившись всѣми доказательствами вины Зиневры, возвра­ щается въ Парижъ, чтобы представить ихъ не­ счастному супругу. Вернабо отвергаетъ всѣ ули ки невѣрности своей жены, за исключеніемъ той, которая убѣждаетъ въ концѣ концовъ и Постума въ «Цимбелинѣ». Когда Амброджіоло упоминаетъ «родинку изъ пяти пятенъ», Вер­ набо остается недвижимъ, какъ бы поражен­ ный ударомъ кинжала въ сердце, и безъ даль­ нѣйшаго спора выплачиваетъ свой проигрышъ, а затѣмъ, полный отчаянія, какъ вслѣдствіе измѣны своей жены, такъ и потери денегъ, возвращается въ Геную. Здѣсь онъ удаляется въ свой загородный домъ, откуда шлетъ по­ сланца въ городъ съ письмами къ Зиневрѣ, прося ее пріѣхать къ нему навстрѣчу, а самъ, между тѣмъ, отдаетъ тайное приказаніе убить ее по дорогѣ. Слуга готовъ исполнить приказъ своего господина, но упреки совѣсти и мольбы Зиневры удерживаютъ его отъ преступленія: онъ сохраняетъ ей жизнь подъ условіемъ, что она навсегда покинетъ страну, затѣмъ переодѣваетъ ее въ свое собственное платье, а мужа увѣ­ ряетъ, что она убита, а тѣло ея разорвано волками. Между тѣмъ Зипевра, переодѣтая мо­ рякомъ, садится на корабль, отправляющійся на востокъ, и, по пріѣздѣ въ Александрію, по­ ступаетъ на службу къ султану Египта, подъ именемъ Сикурано; на службѣ она пріобрѣтаетъ довѣріе своего господина, который, нс подозрѣ­ вая ея пола, назначаетъ се капитаномъ стражи, посылаемой на ярмарку въ Акру для охраны купцовъ. Здѣсь она встрѣчаетъ Амброджіоло* видитъ у него кошелекъ и поясъ, которые не­ медленно признаетъ за свои. Въ отвѣтъ на ея разспросы онъ съ дьявольскою радостью раз­ сказываетъ сй, какимъ образомъ ему удалось овладѣть этими предметами. Выслушавъ его разсказъ, Зипевра убѣждаетъ его возвратиться съ пей въ Александрію, а сама въ то же время посылаетъ отъ имени султана гонца въ Геную къ Вернабо съ предложеніемъ переселиться въ Александрію. Затѣмъ, при удобномъ случаѣ, она призыва­ етъ ихъ обоихъ къ султану, заставляетъ Ам­ броджіоло вполнѣ сознаться въ своей винѣ, вы­ нуждаетъ у мужа признаніе въ намѣреніи убить се и затѣмъ, упавъ къ ногамъ султана, къ общему удовольствію открываетъ свое настоя­ щее имя. Вернабо прощаютъ по просьбѣ жены,

а Амброджіоло приговариваютъ привязать къ столбу, смазанному медомъ, на съѣденіе насѣ­ комымъ. Этотъ ужасный приговоръ приводится въ исполненіе, а Зиневра, обогащенная подар­ ками султана и всѣмъ состояніемъ Амброджіоло, возвращается съ мужемъ въ Геную, гдѣ и жи­ ветъ счастливо и въ большомъ почетѣ, сохра­ няя репутацію добродѣтельной жены до конца своей жизни. Таковы матеріалы, изъ которыхъ Шекспиръ заимствовалъ драматическое положеніе своей Имоджсны. Онъ и ее также одарилъ мпогими изъ тѣхъ качествъ, которыя приписаны Зи­ неврѣ; но только самому себѣ обязанъ онъ той красотой и поразительной вѣрностью индиви­ дуальнаго характера, той нѣжной обрисовкой паѳоса чувствъ и поэзіи, которыми проникнута вся пьеса. Не стоитъ понапрасну тратить слова на воз­ раженія тѣмъ критикамъ, которые обвиняли Шекспира въ недостаткѣ критическаго такта при заимствованіи вышеприведенной исторіи, именно въ томъ, что онъ перенесъ нравы и при­ вычки какихъ-то пьяныхъ купцовъ на своихъ ге­ роевъ— принцевъ и тѣмъ совершенно уничто­ жилъ интересъ всей пьесы *). Вѣрно одно, что Шекспиръ обработалъ свои матеріалы съ замѣ­ чательнѣйшимъ искусствомъ и при помощи са­ мой богатой фантазіи. Что же касается раз­ личныхъ анахронизмовъ и нѣкотораго смѣше­ нія именъ, хронологическихъ данныхъ и обыча­ евъ, надъ которыми такъ безмѣрно иронизи­ руетъ докторъ Джонсонъ, то если нѣкоторая путаница дѣйствительно и существуетъ, такъ она скорѣе заключается въ его собственномъ тяжеловѣсномъ тупоуміи и недостаткѣ поэти­ ческаго пониманія. Взгляните на старыхъ ита­ льянскихъ поэтовъ, которыхъ мы постоянно чи­ таемъ все съ возрастающимъ удовольствіемъ; приходило-ли когда-нибудь кому-нибудь въ го­ лову заниматься опроверженіемъ существованія Аріодапта, короля Шотландіи? или доказывать, что упоминаніе въ одно и то же время о Протеѣ и Плутонѣ и о крещеніи и Пресвятой Дѣвѣ со­ ставляетъ анахронизмъ? Пріурочивъ свою исто­ рію къ отдаленнымъ и мало извѣстнымъ вре­ менамъ, Шекспиръ смѣшалъ силою «своей все­ могущей воли» чудесное, героическое, идеаль­ ное и классическое— само изящество съ самой простотой и создалъ одпу изъ чудеснѣйшихъ вы­ думокъ романтической поэзіи или, выражаясь словами Шлегеля, «заставилъ соціальные нравы позднѣйшихъ временъ гармонировать съ герои­ ческими подвигами и даже съ участіемъ бо­ говъ» **). По какъ ни прекрасенъ весь ходъ пьесы, бога*) См. Dr. Johnson и '„History of Fiction“ Dunlop’a. **) C m . Hazlitt’a и Sohlegol’ji по поводу развязки „Цимбелива“.

той разнообразіемъ характеровъ и интересныхъ приключеній, все же главная красота и весь интересъ ея заключается въ Имодженѣ. Когда Фердинандъ говоритъ Мирандѣ, что она «создана совершеннѣйшей изъ всѣхъ со­ зданій», онъ говоритъ, какъ влюбленный, и имѣ­ етъ въ виду только ея внѣшнюю красоту; но вполнѣ примѣнимо такое выраженіе можетъ быть лишь только къ характеру Имоджены. Вѣдь въ то время, какъ портретъ Миранды есть про­ дуктъ разложенія женскаго характера на его первобытные элементы, характеръ Имоджены со­ единяетъ въ себѣ массу такихъ качествъ, ко­ торыя, по моему мнѣнію, составляютъ совершен­ ство женщины. Имоджена, какъ и Джульета, производитъ на нашъ умъ впечатлѣніе чрезвычайной про­ стоты въ соединеніи съ самой удивительной сложностью. Чтобы понять ее правильно, мы должны изъ массы характеровъ взять выдаю­ щіяся особенности и соединить ихъ такъ, чтобы эффектъ былъ на столько же цѣленъ, на сколько цѣльно впечатлѣніе для глаза отъ комбинаціи цвѣтовъ въ солнечномъ лучѣ. Мы должны ви­ дѣть въ ней и нѣкоторую долю романтиче­ скаго энтузіазма Джульеты вмѣстѣ съ прав­ дивостью и твердостью Елены, и благородную чистоту Изабеллы, и нѣжную мягкость Віолы, и, наконецъ, самообладаніе и умъ Порціи, при­ чемъ всѣ эти качества находятся въ ней въ такомъ гармоничномъ и равномъ сочетаніи, что трудно сказать, которое изъ нихъ преоблада­ етъ. ІІо Имоджена менѣе впечатлительна, чѣмъ Джульета, менѣе жива и остроумна, чѣмъ Пор­ ція, менѣе серьезна, чѣмъ Елена и Изабелла; ея достоинство нс такъ величественно, какъ достоинство Герміоны, и скорѣе имѣетъ оборо­ нительный характеръ; ея покорность хотя и безгранична, но не такъ пассивна, какъ у Дез­ демоны; итакъ, хотя она и похожа на каждую изъ этихъ личностей, все зке она пред­ ставляетъ собою самостоятельный типъ. Совершенно справедливо, что супружеская привязанность Имоджены, составляя главный предметъ драмы, въ то же время придаетъ не­ изъяснимую прелесть ея характеру; но, мнѣ ка­ жется, едва ли будетъ справедливо, если мы весь интересъ этого характера поставимъ въ за ­ висимость только отъ привязанности и вѣрно­ сти ея къ музку. Вся личность Имоджены на столько намъ становится ясна, что намъ ка­ жется, будто мы знали и любили ее еще рань­ ше, до ея замужества съ Постумомъ; а ея сунружескія добродѣтели только прибавили но­ вую прелесть къ ея прежнему обаянію, подобно колориту, положенному на прекрасный фонъ. Также невѣрно на мой взглядъ и мнѣніе, что Постумъ недостоинъ Имоджены и только благо­ даря ой, возбузкдасгъ нѣкоторый интересъ. Дѣйствительно, его характеръ, какъ и всѣхъ

остальныхъ лицъ въ драмѣ, находится въ под­ чиненномъ отношеніи къ Имодженѣ, но это иначе и быть не можетъ, такъ какъ она настоящая героиня поэмы. Но Шекспиръ сдѣлалъ все, чтобы облагородить Постума и оправдать ея любовь къ нему; и хотя онъ, конечно, насъ болѣе ин­ тересуетъ ради нея, чѣмъ ради него самого, однако же мы достатачно подготовлены, чтобы смотрѣть на него глазами Имоджены. И мы не только оправдываемъ ея восхищеніе муэкемъ, но даже и симпатизируемъ ему, разъ оно на­ правлено на человѣка,

Который „точно богъ въ кругу своихъ друзей“ . Который „при дворѣ, что рѣдкость, былъ лю­ бимъ и восхваляемъ. Для юношей— примѣръ, для возмузкалыхъ— Зерцало всѣхъ душ евны хъ соверш енствъ“. ( П е р . М и л л е р а ).

А какъ прекрасно и съ какой мягкостью обрисованы въ ея характерѣ супружескія и семейныя добродѣтели! Ея любовь къ супругу такъ зке глубока, какъ любовь Джульеты къ своему возлюбленному, но только безъ этой без­ разсудной пылкости, безъ этого волненія среди надежды, страха и восторговъ, безъ этого нолнѣйвіаго упоенія чувствъ и сердца, которое мы испытываемъ только разъ, единственный разъ въ нашей жизни, когда страсть для насъ еще совершенно новое чувство. У Имоджены, напро­ тивъ, любовь къ Постуму вліяетъ па весь ея душевный строй, какъ чувство постоянное, со­ грѣтое однако энтузіазмомъ страсти и освящен­ ное чувствомъ долга. Правда, опа энергично от­ стаиваетъ свою любовь, но въ то же время не теряетъ и спокойнаго достоинства зкенщины.

Цишбелинх- Ты нищаго взяла, чтобъ сдѣлать тронъ мой Сѣдалищемъ ничтожности. Имоджена. О нѣтъ! .51 новый блескъ ему бы придала. Цимбелинх. П резрѣнная.' Имоджена. Вы сами, о родитель, Виновны въ томъ, что П остума люблю я: Его со мной вы вмѣстѣ воспитали. Онъ стоитъ каж дой женщины и, вѣрно, М еня собой далеко превосходитъ. ( П ер . М и л л е р а ).

Сравните также, какъ образцы умѣнія Шек­ спира подмѣтить самое тонкое различіе харак­ тера и чувства, прощаніе Имоджены и Посту­ ма съ прощаніями Гомео и Джульеты, Троила и Крсссиды; сравните спокойную нѣжность и глубокое, по безропотное горе Имоджены съ отчаяніемъ и агоніей Джульеты и легкомы­ сленной печалью Крсссиды. Когда Постумъ, прнговореный къ изгнанію, является въ послѣдній разъ проститься съ зкеною, Имоджена такъ говоритъ ему:

Супругъ мой м илы й, мнѣ х о тя и страш енъ О тцовскій гнѣвъ, по наш ъ сою зъ свящ ен н ы й Х р а н я , я нс боюсь его ударовъ.

Ты долженъ ѣхать, я останусь здѣсь — Бсѳгдапгней цѣлью взоровъ раздраженныхъ. Останется одно мнѣ утѣшенье, Что міръ хранитъ сокровище мое, Чтобъ возвратить ко мнѣ. Постумъ. Моя царица, Мой милый другъ, не плачь, чтобъ не сказали, Что слабости душевной я поддался, Что неприлично мужу! Я останусь 'Гебѣ на вѣкъ супругомъ неизмѣннымъ. Когда бъ всю жизнь прощанье наше длилось,— Разлуки горе все росло-бъ. Прощай! Имоджена. О, не спѣши! Когда бъ ты уѣззкалъ Лишь на прогулку получасовую, Такъ коротко мы вѣрно бъ но прощались. Мой другъ, вотъ перстень матери моей, Возьми ого и сохрани, пока Другой зкоиы себѣ не изберешь, Когда меня но станетъ. (П е р . М и л л е р а ).

Имоджена, любовь которой чузкда всякой ревности или чего-либо фантастическаго, на самомъ дѣлѣ не боится, чтобы ея мужъ из­ бралъ другую зкеву, послѣ ея смерти. Это про­ сто одна изъ тѣхъ милыхъ причудъ, на кото­ рыя такъ склонны бываютъ женщины въ чув­ ствительныя минуты и единственно, чтобы имѣть удовольствіе выслушать увѣренія въ против­ номъ. Затѣмъ, когда Постумъ оставляетъ Имодзкену, она не разразкается краснорѣчивыми жалобами, но ея молчаливое, застывшее всепо­ глощающее горе, дѣлающее ее нечувствитель­ ной ко всему окрузкакицому, выражается такъ зко сильно и просто. Ишсджена. Такихъ тяжелыхъ мукъ, какъ эта, У смерти нѣтъ. Цимбелинх. Преступное созданье, Ты юность мнѣ могла бы возвратить, А ты меня годами удручаешь. Имоджена. По сокрушайте, государь, себя Досадою; она меня не тронетъ. Подъ игомъ скорби тяэккой и глубокой Исчезъ мой страхъ. Цимбелинх. И стыдъ, и состраданье? Имоджена. Да, пѣтъ надежды—нѣтъ и состраданья. ( Пер. М и л л е р а ).

При тѣхъ же самыхъ обстоятельствахъ, силь­ но возбузкденныя чувства и живое вообразкеніе Джульеты придаютъ ея горю что-то го­ раздо болѣе дикое, раздражительное и въ то же время болѣе поэтическое и страстное. Джулхета. Ужь ты ушелъ, мой милый, Моя любопь, мой мужъ, властитель, другъ! О, каждый день въ течоньо часа Должна имѣть я о тобѣ извѣстья... Вѣдь, для мсия такъ много дней въ минутѣ! Но этому разсчету, сильно я Состарѣюсь до той поры, какъ снова Унизку я Ромео моого. Ромео- Прощай, мой другъ; повѣрь но пропущу Пи одного я случая—послать Тебѣ привѣтъ сердечный, дорогая. Джулхета. Ты думаешь, мы свидимся опять? Ромео. Да, въ этомъ я сомнѣнья но имѣю; И обо всѣхъ печаляхъ этихъ намъ Со временемъ пріятно будетъ вспомнить.

Джулхета.

О, Господи! Къ- предчувствіямъ зло­ вѣщимъ Склонна душа моя: теперь, когда Ты тамъ, впизу, сдается мнѣ, что визку Я мертвеца во глубинѣ могилы... Или глаза такъ измѣняютъ мнѣ, Иль блѣденъ ты. (П е р . М и х а л о в с к а ю ).

Съ другой стороны, намъ совсѣмъ несимпа­ тично преувеличенное отчаяніе Крессвды, въ которомъ нѣтъ ни страсти, ни поэзіи, и кото­ рое такъ похоже на горе избалованнаго ре­ бенка, потерявшаго конфетку; а, между тѣмъ, оно прекрасно характеризуетъ эту пустую, из­ мѣнчивую, безсердечную, испорченную женщи­ ну— «непостоянную, какъ вода». Крессида. ГІеузкто я должна уйти изъ Трои? Троилх. Да, горькая то правда. Крессида- И съ Троиломъ я разстаюсь? Троилх. И съ Троей и съ Троиломъ. Крессидэ. Не мозкетъ быть. Троилх. Нѣтъ, мозкетъ, и не поззке, Какъ нынче, какъ сейчасъ. Крессида. Итакъ, долзкна идти я къ грекамъ? Троилх. Сродства иного нѣтъ. Крессида. Идти къ веселымъ грекамъ Должна печальная Кроссида! Скоро-ль Увизкусь я съ тобой, Троилъ мой милый? Троилх. Любовь моя, послушай! Только сердцемъ Будь мнѣ вѣрна. Крессида. Кто? Я вѣрна? Такое Сомнѣніе зкестоко! Троилх- Н а прощанье Не стоитъ ссориться! Заговорилъ я О вѣрности, не потому, чтобъ страшно Мнѣ было потерять твою любовь. Пѣтъ, смерти я готовъ перчатку бросить Бъ защиту бѣлизны твоей душевной; Мои-жь слова: „будь мнѣ вѣрна“—не больше, Какъ предисловіе къ дальнѣйшей рѣчи. Хотѣлъ сказать я: сердцемъ будь вѣрна мнѣ, И я приду. Крессида. Опять: вѣрна! о боги, Ты не любишь Меня, Троилъ! Троилх. Пусть я умру злодѣемъ, Когда во всемъ, что сказано, не столько Я въ вѣрности Крессиды сомнѣвался, Какъ въ собственныхъ достоинствахъ: . . . . но ты, Крессида, не обольщайся. Крессида. Ты думаешь, я обольщусь? ( Пер. Х а н ш и н а ).

Въ пылкомъ желаніи Имоджены встрѣтить поскорѣе мужа выразилась вся нѣжность лю­ бящей женщины, причемъ ея необычная тороп­ ливость является вслѣдствіе внезапной радо­ сти, но въ ней и слѣда нѣтъ картиннаго красно­ рѣчія и пылкаго, южнаго вообразкенія Дзкульеты. Послѣдняя, чтобы удовлетворить своему нетерпѣнію, зкелала бы имѣть своими гонцами— мысли, а слугами— быстрокрылыхъ голубей и купидоновъ, летающихъ быстрѣе вѣтра, хотѣ­ ла бы даже измѣнить теченіе временъ и на­ править коней Феба на западъ. Имоджена, на­ противъ, желаетъ только имѣть крылатую ло­ шадь, такъ какъ думаетъ, что для любящаго человѣка проѣхать въ день всего одинъ деся­ токъ миль— слишкомъ медленное путешествіе.

Имоджена. Скорѣй! коня крылатаго! Ты слышалъ ІІпзаніо? Въ Мильфордѣ оиъ: сказки, Далеко ль это? Вѣдь иной туда Изъ пустяковъ въ недѣлю доползаетъ, Такъ не могу ли въ день я долетѣть? Пизаніо, мой вѣрный, вѣдь и ты Его желаешь видѣть, хоть не такъ, Какъ я, слабѣй, чѣмъ я, однако Желаешь же, хоть все не такъ, какъ я: Я —безконечно! О, сказки скорѣе — Ты, какъ любви союзникъ, былъ бы долзкенъ Для словъ моихъ открыть всѣ входы слуха. Далеко ли счастливый тотъ Мильфордъ? И какъ Валлисъ такъ счастливъ сталъ, что въ немъ Такая гавань есть! Иль нѣтъ!.. Во первыхъ, Скажи, какъ намъ отсюда ускользнуть И чѣмъ отлучки время до возврата Памъ извинить? Но прежде -какъ уйти? Къ чему впередъ объ извиненьяхъ думать? Ихъ послѣ мы пріищемъ. О, сказки, Мы много л а проѣхать мозксмъ въ часъ Десятковъ миль? Пизаніо. Десятка одного, Принцесса, вамъ на цѣлый день достанетъ. Имоджена- И тотъ, кого везутъ на казнь, не бу­ детъ Тащиться такъ. ( Пер. М и л л е р а ).

Есть еще два или три мѣста, касающіяся супружеской любви Имоджены, па которыя так­ же должно обратить вниманіе, благодаря чрез­ вычайной силѣ чувства и безъискусственному изяществу выраженія. Имоджена- О, какъ бы я зкелала, чтобы ты Приросъ, какъ камень, къ берегу морскому И говорилъ бы съ казісдымъ кораблемъ. Что если онъ напишетъ мнѣ, а я Не получу письма? Его утрата Сравнится лишь съ утратою блаженства. Что было у него послѣднимъ словомъ? Пизаніо- Послѣднимъ было «о, моя царица!» Имодзкена- И онъ махалъ платкомъ? Пизаніо. И цѣловалъ его. Имоджена. Бездушный холстъ счастливѣе меня! И это было всо?

Пизаніо. О нѣтъ, принцесса! Пока я могъ и слухомъ и глазами Его отъ прочихъ отличить на декѣ, Онъ все стоялъ, махая мнѣ платкомъ, Перчатками и шляпой, чѣмъ тревогу Своей души печальной выраэкалъ— Какъ медленно онъ сердцемъ удалялся Отъ этихъ странъ, какъ быстро плылъ ко­ рабль.

Имоджена. Ты -бъ долженъ былъ слѣдить за нимъ, покуда Онъ сдѣлался-бъ не болѣе вороны. Пизаніо. Я такъ за нимъ, принцесса, и слѣдилъ. Имоджена- Я надорвала-бъ всѣ глазные нервы, Чтобъ услѣдить за нимъ, пока онъ сталъ бы Величиной съ конецъ моей иглы; Смотрѣла бы за иимъ, пока въ эѳирѣ, Какъ мошка, онъ исчезъ бы, и тогда Я отвернулась бы и стала плакать. ( І І с р . М и л л е р а ).

Затѣмъ два незначительныя обстоятельства, которыя, однако, введены такъ просто и умѣло, производятъ сильнѣйшее впечатлѣніе; они от­ тѣняютъ любовь Имоджены къ музку и тѣмъ съ большею силой, что все это происходитъ при

полнѣйшемъ невѣдѣпіи съ ея стороны. Такъ, потерявъ браслетъ, она обращается къ Пизаніо съ слѣдующими словами: «Ступай скорѣй—сыщи мнѣ Доротею, Вели браслетъ ей поискать—онъ какъ-то Съ руки моей свалился: онъ супругомъ Мнѣ подаренъ, и я не промѣняю Его на всѣ сокровища царей. Онъ, кажется, при мнѣ былъ нынче утромъ, Но съ в е ч е р а - я помшо хорошо— Онъ былъ на мнѣ: с ю я ц ѣ ло ва ла . Н е убѣж алъ же къ м у ж у оиъ сказат ь, Что безъ него д ругою я ц ѣ лу ю . (П е р . М и л л е р а ).

И совершенно вѣрно было замѣчено, что зна­ ніе факта исчезновенія браслета, какъ улики противъ Имоджены, придаетъ невыразимо тро­ гательную прелесть простотѣ и нѣжности ея чувства. А затѣмъ, когда она раскрываетъ грудь, что­ бы встрѣтить смерть, на которую обрекъ ее мужъ, и находитъ тамъ его же письма, сохра­ няемыя у сердца. Прочь, не нужно Ей никакой охраны... Что это? Л, письма Леоната. (П е р . М и л л е р а ).

Сцена, въ которой Постумъ, объявивъ став­ кою свое кольцо, бьется объ закладъ за честь своей жены и позволяетъ Іахимо попытаться соблазнить ее, взята Шекспиромъ цѣликомъ у Воккаччіо. Низость и безразсудство подобна­ го пари совершенно справедливо подвергались осужденію, но Шекспиръ, чувствуя, что По­ стумъ нуждается здѣсь въ извипеніи, съумѣлъ провести сцену ссоры между нимъ и Іахимо сь замѣчательнымъ искусствомъ. Способъ, которымъ эготъ итальянскій дья­ волъ, благодаря своимъ насмѣшкамъ, постепен­ но раздражаетъ возвышенную натуру Посту­ ма, гораздо правдоподобнѣе и менѣе грубъ, чѣмъ въ оригиналѣ. Такъ, у Шекспира, въ кон­ цѣ концовъ, не Постумъ начинаетъ споръ, а сго вызываютъ на него, и онъ не можетъ отка­ заться отъ пари, не компрометируя своей храб­ рости и чести своей жены, развѣ только осно­ вываясь на нравственномъ принципѣ, который былъ бы слишкомъ утонченъ для тѣхъ грубыхъ временъ. Іахимо. Я держу свой закладъ болѣе противъ вашей увѣренности, чѣмъ противъ чести пашей дамы, и, чтобы исключить тутъ всякое оскорбле­ ніе, я готовъ испытать съ какою угодно дамою на свѣтѣ. Постумъ. Вы крайне заблулсдаетесь въ своей слѣпой самонадѣянности и я не сомнѣваюсь, что вы за подобную попытку получите то, чего достойны. Іахимо. А что же именно? Постумъ. Отказъ, хотя этотъ опытъ, какъ вы ого называете, заслуживаетъ большаго—а именно наказанія. Филаріо. Господа, оставьте этотъ споръ. Это случилось такъ внезапно; нусть онъ и умретъ,

какъ родился,—и прошу васъ—узнайте лучше другъ друга. Іахимо- Я готовъ отвѣчать имѣніемъ своимъ и моего сосѣда, что подтвердилъ бы слова свои дѣ­ ломъ. Постумъ- Какую же даму избираете вы для своего опыта? Іахимо. Вашу, которой постоянство считаете вы такимъ несокрушимымъ. (П ер . М и л л е р а ) .

При свиданіи съ Имодженой Іахимо присту­ паетъ къ своей дѣли не прямымъ обвиненіемъ Постума, а дѣйствуетъ темными намеками, какъ Яго съ Отелло, чтобы привести въ бѣшен­ ство послѣдняго; онъ старается убѣдить Имоджену, что супругъ въ ея отсутствіе измѣнилъ ей и позабылъ свой домъ въ объятіяхъ другой женщины. Все же, что Имоджена говоритъ въ этой сценѣ, заключается въ нѣсколькихъ стро­ кахъ:— короткихъ вопросахъ или еще болѣе краткихъ замѣчаніяхъ. Гордое спокойствіе, йодъ покровомъ котораго опа скрываетъ свои стра­ данія, неподражаемо прекрасно. Самый силь­ ный упрекъ, который ему удается добиться отъ нея— это только:— «Ужъ не забылъ ли мужъ мой Британію?» Когда же онъ продолжаетъ все въ томъ же духѣ, она въ ужасѣ восклицаетъ: «Не говорите мнѣ болѣе ничего». А когда онъ старается внушить ей мысль о мщеніи, она со всей простотой добродѣтели спрашиваетъ: «От­ мстить— но какъ?» Ея же внезапный гнѣвъ послѣ того, какъ Іахимо объяснилъ, какимъ образомъ она мо­ жетъ отомстить, ея мгновенная проницатель­ ность по отношенію къ нему и его намѣреніями, очерчены необыкновенно прекрасно; и въ ея словахъ слышится не только гнѣвъ женщины, оскорбленной въ своихъ лучшихъ чувствахъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и принцессы, которую оскор­ били въ присутствіи всего двора. «Прочь отъ меня! Проклятіе моимъ Ушамъ, что долго такъ тебѣ внимали! Когда бъ ты честенъ былъ, ты мнѣ сказалъ бы Такую вѣсть съ желаніемъ добра, А но съ такой постыдно-низкой цѣлью. Ты мужа благороднаго чернишь, Который такъ далекъ отъ клеветы Твоей, какъ ты —отъ чести; предлагаешь Свою любовь женѣ, которой ты Противнѣе, чѣмъ дьяволъ. (П е р . М и л л е р а ).

Уже было замѣчено Гезлитомъ, что «готов­ ность Имоджены простить Іахимо его клевету и злыя намѣренія противъ нея служитъ хоро­ шимъ примѣромъ для тѣхъ, кто слишкомъ стро­ го относится къ виновнымъ, такъ какъ по­ ступокъ Имоджены наглядно показываетъ, что истинная добродѣтель вовсе не нуждается въ чрезмѣрной строгости*). Все это совершенно справедливо; но въ то жо время не должны ли мы еще обратить вии*) Characters of Shakspeare’s Plays.

маніе и на то обстоятельство, что быстрая го­ товность Имоджены простить Іахимо еще легче объясняется и становится болѣе привлекатель­ ной и характеристичной для нея, благодаря тѣмъ самымъ средствамъ, которыя онъ употребляетъ, чтобы добиться ея прощенія? Стоитъ Іахимо только высказать горячія похвалы ея супругу и объявить, что, единственно изъ чрезмѣрной любви къ Постуму, онъ и рѣшился испытать ее— какъ она тотчасъ же успокаивается. Шекспиръ, однако, съ замѣчательнымъ по­ ниманіемъ всѣхъ тонкостей чувства заставляетъ ее до самаго конца сцены сохранять спокойное достоинство и краткость рѣчи. Мы должны также обратить вниманіе и на то, какъ прекрасно съумѣлъ Шекспиръ харак­ теръ Имоджены отличить отъ характеровъ Дез­ демоны и Герміоны. Когда Имоджена узнаетъ объ оскорбительномъ подозрѣніи мужа, въ ея поведеніи мы не видимъ ни мягкой покорно­ сти первой, ни снокойно-величаваго достоин­ ства второй. О первомъ впечатлѣніи, произве­ денномъ на нее письмомъ супруга, мы узнаемъ изъ восклицанія Пизаніо, который смотритъ на нее во время чтенія, «Къ чему мнѣ трогать мечъ? Уже пронзило Ей грудь письмо. Нѣтъ, это клевета! Она разитъ сильнѣе всѣхъ мечей!» (І Іе р . М и л л е р а ).

Въ ея же первыхъ словахъ, кромѣ удивле­ нія, страданія и остраго чувства обиды отъ на­ несеннаго ей оскорбленія, слышится также я гнѣвъ, слѣда котораго мы не найдемъ ни у Дездемоны, ни у Герміоны. «Я невѣрна? Что значитъ быть невѣрной? Везъ сна лежать и думать лишь о немъ? И плакать каждый часъ? А одолѣетъ Природу сонъ—дрожать отъ страшной грезы О немъ и вскакивать въ испугѣ? Это-ль Невѣрной ложу значитъ быть? Скажи, Не это ли? ( Пер . М и л л е р а ).

Затѣмъ слѣдуютъ ея трогательныя жалобы на вѣроломство и несправедливость мужа, въ которыхъ, однако, не видно ни капли ревности или оскорбленнаго самолюбія. При всей глу­ бинѣ своихъ страданій, она замѣчаетъ только, что послѣ того, какъ онъ «палъ, все стало зломъ, что носитъ видъ добра» и затѣмъ впол­ нѣ покоряется его волѣ. Въ оригиналѣ Зиневра проситъ, умоляетъ слугу пощадить се. «Госпожа, услыхавъ эти слова и увидавъ кинжалъ, воскликнула въ ужасѣ: «О, горе! ради Вота, сжалься надо мной! не будь убійцей той, которая никогда не оскор­ бляла тебя въ угоду другому! Всевѣдущій Богъ знаетъ, что я ничѣмъ не заслужила подобной награды отъ руки мужа!» А теперь перейдемъ къ Шекспиру. Имодже­ на говоритъ:

А . Д . К ившенко.

«Тащатъ неводъ.» (Выставка С.-Петербургскихъ художниковъ въ Москвѣ 189 1 г.). О р и ги н а л ъ — со б ств е н н о сть « А р т и с т а » .

«Ну, ступай, исполни, Какъ слѣдуетъ, велѣнье господина. Когда его увидишь, похвали' Слегка мою покорность. Лотъ, смотри, Твой мечъ сама я вынула: рази Любви пріютъ невинный—это сердце! Что медлишь? Лъ немъ все пусто; лишь оста­ лась Одпа тоска, въ немъ нѣтъ и господина, А прежде онъ хранился въ немъ, какъ кладъ. Исполни же приказъ: рази! ( І І е р . М и л л е р а ).

Преданность и привязанность Пизаніо къ своей госпожѣ, остающаяся неизмѣнной во всей пьесѣ,— это одинъ изъ тѣхъ штриховъ, кото­ рыми Шекспиръ умѣлъ придать своимъ харак­ терамъ еще большую прелесть. Плотенъ ужасенъ *), но мы не должны упу­ скать изъ виду, иа сколько этотъ характеръ нуженъ и у мѣста въ связи съ характеромъ Имоджены. Онъ какъ разъ принадлежитъ къ такому сорту людей, которые должны быть осо­ бенно невыносимы для подобной женщины. Онъ глупъ, какъ Слендеръ, или какъ сэръ Андрей Эгчикъ, но его глупость не только смѣшна, ко и отвратительна; опа происходитъ не столь­ ко отъ недостатка пониманія, сколько отъ со­ вершеннаго отсутствія сердца; это скорѣе испор­ ченность чувства, чѣмъ недостатокъ ума; у него случаются проблески сознанія, но никогда ни одного искренняго порыва чувства. Имод­ жена о немъ говоритъ, что дуракъ не только «преслѣдуетъ ее, какъ привидѣніе, а, что хуже, пугаетъ и сердитъ ее». И никакой другой дуракъ, кромѣ Клотена, олуха и негодяя въ одно и то же время, не могъ бы возбудитъ въ такой женщинѣ, какъ Имоджена, подобнаго смѣшенія ужаса, презрѣ­ нія и ненависти вмѣстѣ. Глупая и упрямая злоба Клотена вмѣстѣ съ злыми кознями ко­ ролевы— «Отецъ зкостокъ, а мачиха лукава, Ж енихъ—дуракъ: онъ сватаетъ жену, Которой мужъ въ изгнаніи»

оправдываютъ рѣшительно все, что только тре­ буетъ объясненія въ поведеніи Имоджены— и *) Характеръ Клотена однимъ казался неесте­ ственнымъ, другимъ нелѣпымъ, третьимъ, нако­ нецъ, устарѣлымъ. Но вотъ какія строки находимъ мы въ одномъ изъ писемъ миссъ Сюардъ (томъ III, стр. 246). „Любопытно, что Шекспиръ въ такомъ исключительномъ характерѣ, какъ Клотепъ, пред­ ставилъ точный прототипъ одного мнѣ извѣстнаго лица. Нахмуренное лицо, вертлявая походка, тре­ скучій голосъ, суетливая ничтожность, лихорадоч­ но-острые припадки храбрости, брюзгливое свое­ нравіе, безпричинная злоба, и, что всего любо­ пытнѣе, эти случайные проблески здраваго смы­ сла среди вѣчнаго мрака глупости, затемнявшей его разсудокъ—тѣ самыо проблески, которые въ характерѣ Клотена скорѣе можно приписать на­ рушенію единства характера,—все это я встрѣ­ тила въ каиитавѣ С. и увидала, что портретъ Клотена вполнѣ естествененъ“.

ея тайное замужество, и ея бѣгство изъ дома отца, а также служатъ и для болѣе яркаго проявленія въ ея характерѣ нѣкоторыхъ изъ самыхъ прекрасныхъ и поразительныхъ качествъ, въ особенности этой рѣшительности и живости темперамента, которая такъ прекрасно гармо­ нируетъ въ ней съ необыкновенной деликат­ ностью, мягкостью и покорностью. Въ сценѣ съ ненавистнымъ ухаживателемъ сначала слышится по отношенію къ нему толь­ ко небрежное, величавое презрѣніе, и это пре­ зрѣніе выражено поразительно. «Мнѣ досадно, Что изъ-за васъ забыть должна я скромность И рѣзко отвѣчать. Разъ навсегда Я вамъ скажу, свое извѣдавъ сердце, "Что я про васъ и слышать не хочу И до того чуждаюсь снисхожденья— Въ чемъ и виш ось,-что ненавижу васъ. Когда-бъ о томъ вы сами догадались, Мнѣ этимъ бы хвалиться не пришлось!» (П ереводъ М и л л е р а ).

Но когда онъ осмѣливается раздражить ее, унижая отсутствующаго Постума, ея негодова­ ніе еще болѣе усиливаетъ презрѣніе, а пре­ зрѣніе придаетъ болѣе острый характеръ не­ годованію. Плотенъ. Вашъ бракъ съ презрѣннымъ нищимъ, Котораго вскормили подаяньемъ И крохами двора—совсѣмъ не бракъ. Имоджена. Презрѣнный, будь Юпитера ты сыномъ, А въ остальномъ такимъ же, такъ теперь, То и тогда не стоилъ бы назваться Его рабомъ; и если но заслугамъ Обоихъ васъ цѣнить, высокой честыо Ты былъ бы облеченъ, когда бы сталъ Подручнымъ палача въ его владѣньяхъ: И былъ бы ты противенъ всѣмъ за это Отличіе. Быть названнымъ тобою—для него Всего больнѣй. Сквернѣйшая одежда, Какую могъ носить онъ, для меня Дороже всѣхъ волосъ твоихъ, хотя бы Изъ каждаго родился ты. (П ереводъ М и л л е р а ).

Въ особенности нужно обратить вниманіе еще на одно обстоятельство, потому что оно слу­ житъ къ индивидуализаціи характера съ начала до конца произведенія. Мы постоянно чув­ ствуемъ, что Имоджена, будучи нѣжной и пре­ данной женщиной, въ то же время принцесса и красавица, которая постоянно стоитъ на вы­ сотѣ своего положеніи и внѣшняго обаянія. Такъ, напримѣръ, она всегда держитъ себя съ извѣст­ ной величавостью, иногда въ ней прорывается да­ же привычка повелѣвать, а сознаніе своего вы­ сокаго рожденія и положенія безъ слѣда надмен­ ности, чувствуется какъ и въ сценѣ съ Клотеномъ, такъ и во всей пьесѣ. Затѣмъ о кра­ сотѣ Имоджены мы имѣемъ не одно только об­ щее представленіе, какъ о другихъ героиняхъ, но и самый родъ ея красоты ярко обрисованъ передъ нами въ нѣсколькихъ мѣстахъ: это со-

единеніе самой чудной прелести съ необыкно­ венной нѣжностью и даже хрупкостью, изящ­ нѣйшей граціи съ полнѣйшей скромностью. Такъ Іахимо, наблюдая за ней спящей, восклицаетъ: «О, Дитера, Какъ можешь ты свое украсить ложе! Ты лилія, бѣлѣе всѣхъ покрововъ! Бсе здѣсь ея дыханья ароматомъ Наполнено. Огонь св ѣ ч и -и тотъ Склонился къ ней и хочетъ заглянуть Подъ сѣнь рѣсницъ, чтобы увидѣть звѣзды, Закрытыя завѣсами окна: Лазурь и бѣлизну подъ мракомъ ночи». ( Переводъ М и л л е р а ) .

Женственность ея характера,нѣжность,скром­ ность и застѣнчивость выдержаны подъ муж­ ской одеждой съ такимъ же постоянствомъ и безсознательной граціей, какъ и у Віолы. Мы не должны забывать также, что искусство стря­ пать, такъ мило восхваляемое Гвидеріемъ — «А какъ въ стряпнѣ искусенъ, какъ умѣетъ Коренья рѣзать, приправлять похлебку, Что хоть больной Юнонѣ подавай...»

входило въ тѣ далекія времена въ программу воспитанія принцессы. Отвлеченныхъ разсужденій мало встрѣчается въ рѣчахъ Имоджены; и все то, что она гово­ ритъ, скорѣе замѣчательно по смыслу, прав­ дивости и нѣжному чувству, чѣмъ но остро­ умію, силѣ воображенія и уму. Слѣдующее по­ этическое мѣсто напомипаетъ намъ Джульету: «Еще хотѣла Я дать ему прощальный поцѣлуй И два волшебныхъ слова; но отецъ мой, Какъ сѣверный суровый вѣтеръ, сдулъ Цвѣтокъ любви, готовый распуститься». (Переводъ, М и л л е р а ).

Ея восклицаніе, при вскрытіи письма мужа, напоминаетъ намъ глубокую и вдумчивую лю­ бовь Елены: «О, какъ бы тотъ прославился астрономъ, Который звѣзды зналъ бы такъ, какъ я Его письмо: онъ будущее зналъ бы». ( Переводъ М и л л е р а ) .

Слѣдующія жо рѣчи Имоджены скорѣе въ тонѣ Изабеллы: «Мучительно томиться на престолѣ! Блаженны тѣ, хотя и въ низкой долѣ, Чьи скромныя сбываются желанья Па радость имъ. Святой законъ клянетъ самоубійство, II слабая рука моя дрожитъ. Такъ вѣритъ лжи невинное дитя; Обманутый страдаетъ отъ обмана, По и обманщикъ кары но уйдетъ.

Арвиросъ. Бѣдь братья мы, не такъ ли? Имоджена. Да братьями всѣ люди быть должны: Но часто прахъ гордится передъ прахомъ, Хоть оба только прахъ. Бѣдняки! На нихъ, какъ казнь, ложатся испытанья, А тоже лгутъ; такъ диво ли, что правды Не говоритъ богачъ? Грѣшить въ богатствѣ Позорнѣе, чѣмъ лгать отъ нищеты; Ложь въ короляхъ презрѣннѣе, чѣмъ въ ни­ щихъ. (П ереводъ М и л л е р а ).

Напротивъ, разсужденіе, которое я сейчасъ приведу и которое, какъ мнѣ кажется, обра­ тилось въ пословицу, и по выраженію, и по мысли, всего болѣе напоминаетъ Порцію. «Иль солнце лишь въ Британіи сіяетъ? Иль день и ночь лишь тутъ? Для всей все­ ленной Британія - побочное звено; Въ большомъ прудѣ—гнѣздо лебяжье: люди Живутъ и внѣ Британіи». ( Переводъ М и л л е р а ) .

Развязкой этой пьесы много восхищались, благодаря тому искусству, съ какимъ всѣ разно­ образныя нити интереса въ концѣ концовъ со­ единились вмѣстѣ и сосредоточились вокругъ судьбы Имоджены. Можно прибавить, что одна изъ главныхъ красотъ ея зависитъ отъ того, что характеръ Имоджены не только выдержанъ, но до самаго конца постепенно становится все болѣе и болѣе привлекательнымъ: укажемъ на ся готовность немедленно простить мужа, прежде даже его просьбы о прощеніи, когда она бро­ сается вдругъ въ его объятія со словами: «Зачѣмъ жену свою ты отвергаешь?» и на ея великодушный отвѣтъ отцу затѣмъ, когда послѣдній объявляетъ ей, что найденные снова два брата лишаютъ ее королевства: «О, нѣтъ, родитель, Мнѣ даны два міра!»

И Шекспиръ, приписывая благородное чув­ ство благородному созданію, этимъ окончатель­ нымъ штрихомъ придаетъ еще большее совер­ шенство одному изъ самыхъ очаровательныхъ своихъ образовъ. Однимъ словомъ, Имоджена— это прелестное сочетаніе доброты, правдивости и преданности; со страстью, умомъ и поэзіей; но послѣднія ка­ чества не преобладаютъ, а только придаютъ ея образу ту силу и блестящее богатство кра­ сокъ, котораго безъ нихъ ему бы недоставалоИ если мы, имѣя передъ собой открытымъ Шекспира, рѣшимся цитировать какого-нибудь другого поэта, то объ Имодженѣ смѣло можемъ сказать словами Драйдена: «Она— это рай, а ду­ ша ея— херувимъ, охраняющій ого». А. В.

„ З А Х О Д Ъ С ОЛНЦА Н А ОЗЕРѢ “ МУЗЫКАЛЬНАЯ КАРТИНКА ДЛЯ ФОРТЕПІАНО T em po d i b a r c a r o la .

А РТУРЪ БУЦЦИ-ПЕЧЧІА.

„ИЗЪ СЛЕЗЪ МОИХЪ“ (Г Е Й Н Е ) РОМ АНСЪ.

Музыка Н. К А З А Н Л .И

„ПОСЛѢДНІЙ ПОЦѢЛУЙ" ( L’ULTIMO ВАCIO) РОМ АНСЪ Р усск ій п ер ев о д ъ Н . Н . ВИЛЬДЕ.

Слова Э. П РА ГА . М узы ка ПАОЛО T O C T И .

Н а м о т и въ изъ Т ен н и со н а . Забвенья! Сна! Безчувствія, нирваны! О, пустъ на мигъ, хотъ на единый мигъ Затихнетъ болъ мучительная раны, Замолкнетъ онъ—безумный сердца крикъ! Пустъ нѣтъ любви,— воспоминанье свято Х раня въ душѣ объ отлетѣвшихъ дняхъ, Я не молю, не жажду ихъ возврата, Не жду ею въ безумнѣйшихъ мечтахъ; Я не коснусь ни словомъ, ни намекомъ Прошедшаго, оно погребено. Я пикою не оскорблю упрегсомъ, Я не ропщу, такъ было суждено. Съ забвеніемъ возможно примиренье, Нѣтъ въ міргъ жертвъ, какихъ нельзя принесть, И только словъ холоднаго презрѣнья Нѣтъ силъ забыть, нѣтъ силы перенесшь! З а что? З а что ? Немолчно, неотступно, Во тьмѣ ночной, пргг яркомъ блескѣ дня, Какъ приговоръ надъ совѣстью преступной — Они вездѣ преслѣдуютъ м еня... З а что? З а что? Пусть лучше всѣ на свѣ»ігЬ Казнят ъ меня, пустъ жалитъ клевета — Я все снесу,— но пустъ казнятъ не эти, Когда то мной любимыя уста! О. Чю мина.

H a н атурѣ . (Очерки изъ жизни художниковъ).

I.

МИНИХЪ. Савелій Ивановичъ Боковушинъ, художникъ среднихъ лѣтъ, проснулся въ дурномъ настро­ еніи духа. Было раннее октябрьское утро. Начало октяб­ ря въ этомъ году было удивительное. Давно жители Москвы не помнили такой прекрасной осени. Утренники были холодные и въ седьмомъ часу утра можно было видѣть сѣдой налетъ гу­ стого инея па заборахъ, рѣшеткахъ, навѣсахъ подъѣздовъ. Но чѣмъ болѣе время близилось къ полудню, тѣмъ солнце грѣло сильнѣе. При безоблачно ясномъ небѣ, на которомъ топко ри­ совались облетѣвшія деревья бульваровъ и па­ лисадниковъ, при полномъ безвѣтріи, осенняя прозрачность холодноватаго воздуха придава­ ла всему какой-то кристально ясный оттѣнокъ, что-то и бодрое, и въ то же время грустное. Бсякій, любуясь этимъ утромъ, чувствовалъ, что это—послѣдній вздохъ тепла, что это—про­ щальная улыбка готовой надолго замереть при­ роды. Но когда Савелій Ивановичъ, набросивъ на себя вмѣсто халата поношенное теплое паль­ то, въ которомъ опъ и взбирался на Везувій, и бродилъ, по юртамъ Башкиріи, и подошелъ къ окну, то почувствовалъ, что прелесть утра не разсѣетъ его хандры. Въ груди сго болѣла ра­ на, рана вполнѣ попятная только художнику и притомъ художнику истинному, для котораго возсозданіе вѣрнаго и живого образа на по­ лотнѣ въ минуты творческаго порыва почти во­ просъ жизни и смерти. Уже давно Савелій Ива­ новичъ задумалъ картину. Опъ задумалъ изоб­ разить Миниха въ ссылкѣ. Хотѣлось ему напи­ сать этого героя-солдата и придворнаго, достиг­ шаго самыхъ высокихъ почестей и вдругъ низ­ вергнутаго въ тьму и невзгоды ссылки, въ да­ лекую, пустынную Сибирь. Хотѣлось сму въ ли­ цѣ этого мужественнаго сердцемъ человѣка, по-

грязшаго въ коварствѣ дворцовыхъ интригъ н вдругъ очутившагося въ одиночествѣ, въ тру­ щобѣ,— создать психологію строгаго покаянія и самоотречеиія, психологію того, какъ съ ду­ ши сбрасывается ветхій человѣкъ, и въ ней просыпается все лучшее, давно забытое. Эта психологія, этотъ внутренній образъ ссыльна­ го вельможи, давно ужо былъ готовъ въ со­ знаніи художника. Опъ цѣльно и властно вы­ росъ изъ чтенія историческихъ книгъ, изъ ду­ шевной работы самого художника, человѣка исихически-чуткаго и сосредоточеннаго. Боковушипъ уже твердо зналъ, что ему писать и страстно жаждалъ писать. Но внѣшній об­ разъ Миниха, плоть и кровь его все еще смут­ но носились въ фантазіи Савелія Ивановича. Оиъ былъ реалистъ и хотѣлъ въявь видѣть то, что создавать звала его душа. Ему ну ясно бы­ ло почти осязать эту илотъ и кровь своего об­ раза, чтобы вполнѣ загорѣться пламенемъ твор­ чества н, взявъ кисть въ руки, сказать себѣ наконецъ: «да, это то самое, это настоящее... Теперь я могу, я смѣю писать!» Роковое слово натура день и ночь горѣло въ его головѣ. И вотъ этой-то натуры пока еще не было въ его рукахъ. Онъ все еще былъ передъ пустымъ мѣстомъ, а смутный фантомъ его воображенія, эга воплощенная творческая идея настойчиво требовала: пиши меня! Уже болѣе недѣли терзали его эта жажда творить и это отсутствіе натуры. Почти каж­ дый день выходилъ опъ изъ дому и до устали слонялся но Москвѣ, заглядывая па прохожихъ на улицахъ, па посѣтителей въ трактирахъ, театрахъ, церквахъ... И опять, и опять возвра­ щался домой, проводилъ дурно ночи и просы­ пался почти съ отчаяніемъ въ душѣ. — Найди-ка типическое лицо въ этой, нивеллировапной портными и парикмахерами, го-

родской толпѣ!— думалъ онъ, злобно смотря въ окно.— Возьму какого-нибудь отставного, пло­ хо бритаго солдата и напишу,— процѣдилъ онъ сквозь зубы, точно намѣреваясь этимъ солда­ томъ отомстить мало типичной городской толпѣ. Передъ нимъ въ палисадникѣ противополож­ наго дома, счастливые долгой теплой погодой, бѣгали, весело мелькая ножками, дѣти. Онъ, вообще, очень любилъ дѣтей, но на этотъ разъ онъ равнодушно посмотрѣлъ на нихъ, отвернул­ ся отъ окна и сѣлъ къ столу. — Начать писать безъ натуры,— подумалъ онъ,— взять обыкновеннаго натурщика и на общемъ очеркѣ его лица создать, выработать то, что надо! Но что же надо?— И въ какомъто ожесточеніи, схвативъ уголь, Савелій Ива­ новичъ бросился къ натянутому на рамку кус­ ку полотна. Ему на мгновеніе показалось, что образъ Миниха такъ ясно возникъ въ его голо­ вѣ, что онъ сейчасъ схватитъ его углемъ. Онъ началъ быстро, кроша уголь, то подскакивая къ полотну, то отскакивая, чертить нѣчто смут­ ное- Въ этомъ смутномъ выяснился носъ, ротъ, подбородокъ. Но— мгновеніе, и, кусокъ угля, рѣзко отброшенный художникомъ, запрыгалъ по комнатѣ. Савелій Ивановичъ вдругъ всѣмъ существомъ своимъ почувствовалъ, что чертитъ какую-то абстракцію, что-то неживое, холод­ ное. Схватившись руками за голову, стоялъ онъ передъ своей «мазней», какъ онъ выражался, и, вдругъ, охваченный невольнымъ порывомъ бѣ­ шенства, толкнулъ ногой небольшой мольбертъ, который съ грохотомъ полетѣлъ на полъ. Какъ будто чувствуя какое-то удовлетворе­ ніе, стоялъ художникъ надъ поверженнымъ моль­ бертомъ. Потомъ онъ принялся мѣрить комна­ ту крупными, нетерпѣливыми шагами. Онъ рѣ­ шилъ, чтобы нѣсколько успокоиться, думать о другомъ. Третьяго дня въ домѣ одного меце­ ната былъ между художниками горячій споръ о французскихъ импрессіонистахъ. Б.окову'шинъ былъ тамъ и хотя не вмѣшивался, подобно дру­ гимъ товарищамъ, въ шумъ спора, но слушалъ внимательно. И у него тогда забродили въ го­ ловѣ свои мысли объ импрессіонизмѣ, которыхъ онъ не съумѣлъ тогда высказать. И вотъ онъ рѣшилъ окончательно выяснить эти мысли и при нервомъ зке случаѣ высказать товарищамъ. Засунувъ глубоко руки въ карманы пальто и энергично ступая йогами въ мягкихъ туфляхъ, онъ началъ бѣгать изъ угла въ уголъ. — Живопись вообще должна имѣть... кру­ той породистый подбородокъ, заросшій сѣдой бо­ родой!— думали опъ.— Что это... что это за че­ пуха у меня въ головѣ?— вдругъ поймалъ онъ себя. — Кой чортъ живопись!? Минихъ, Ми­ нихъ проклятый долженъ имѣть такой подборо­ докъ!— въ отчаяніи, какъ разсердившійся ре­ бенокъ, затопалъ онъ ногами, стоя посреди компаты.

И вдругъ ему мучительно захотѣлось снова чертить. Подбородокъ Миниха какъ живой сто­ ялъ передъ нимъ. Онъ узке подошелъ къ ле­ жащему на полу мольберту, чтобъ поднять его и поставить. Но едва опъ взглянулъ на повергнутый въ прахъ набросокъ углемъ, онъ ощутилъ острое чувство безсилія, злораднотоскливую увѣренность, что всо равно у него ничего не выйдетъ, и только снова пихнулъ но­ гой несчастное полотно въ рамѣ. — Нѣтъ! исходъ одинъ— искать, искать я искать!— крѣпко стиснувъ зубы, рѣшилъ онъ.-— И найду, найду!— точно капризный, упрямый ре­ бенокъ, съ нѣсколько плаксивой нотой, твер­ дилъ онъ, торопливо бѣгая по комнатѣ, на-скоро умываясь, одѣваясь... Снова натянулъ онъ на себя то зке поношенное пальто, и, нахлобу­ чивъ шапку на голову, вышелъ... Свѣжимъ холодкомъ пріятно охватило его на улицѣ. Вы­ ло очень рано и сѣдина инея лежала еще кое-гдѣ на выступахъ домовъ, на тротуарныхъ тумбахъ. Боковушинъ пожался въ своемъ пальто. Онъ на минуту какъ будто забылъ свою невзгодуОнъ очень любилъ осень и жизнь, вѣчно-движущуюся, хлопотливую жизнь улицы... Онъ ча­ сто подолгу бродилъ, наслаждаясь тѣмъ, что онъ видѣлъ. Сегодня, въ этотъ ранній часъ, на довольно отдаленной отъ центра улицѣ Мо­ сквы, гдѣ онъ зкилъ, почти не было никого. Мелькала только изрѣдка прислуга, направля­ ясь въ лавочки, водовозы, дворники съ метла­ ми. И вдругъ эго ощущеніе пустынности и хо­ лода, щипавшаго за щеки, точно укололо начав­ шее успокоиваться сердце художника. Да, да, вотъ такъ же чувствуя рѣзкій хо­ лодъ, среди еще болѣе пустынной улицы, цѣ­ лыми часами ходилъ и думалъ онъ - ссыльный нельмозка— о былой пышности, власти, о не­ прочности всего земного!...— И поблѣднѣвъ, со­ всѣмъ засунувъ руки въ карманы, художникѣ почти побѣжалъ изъ своей пустой улицы въ озкивленный центръ города. — Найду, найду!— тоскливо, упрямо шептали его дрожащія губы... Онъ достигъ бульваровъОнъ пошелъ по нимъ своей валкой поступью, осторожно заглядывая въ лица. Долго онъ бро­ дилъ такъ, продолжая время отъ времени шеп­ тать, какъ маньякъ: найду, найду! Иногда ему казалось, что предъ нимъ было нѣчто подходящее. К.акая-нибудь черта въ фи­ гурѣ, въ лицѣ прохозкаго, точно внезапный лег­ кій уколъ, заставляла его насторозкиваться, слѣдить за прохожимъ, украдкой впиваться въ него глазами... Часто было достаточно одной черты, соотвѣтствовавшей тому обра­ зу, который смутно носился въ фантазіи х у доэкиика, чтобы сердце Боковушина начина­ ло биться, надежда ярко вспыхивала въ его душѣ... Но художника, обольщеннаго этою чер­ той, этой одной частностью фигуры, задало ра-

зочаровавіе— Стоило приглядѣться ко всему лицу, ко всей фигурѣ, и въ груди начинало щемить.— Не то,ие то!— думалось художнику въ такихъ случаяхъ и, онъ снова разстроенный, снова тоскующій, отставалъ отъ неподходящей натуры. Иногда ему страстно хотѣлось убѣдиться, что онъ нашелъ наконецъ то— то самое, и онъ вступалъ въ споръ самъ съ собой, начиналъ убѣждать себя, что черты неподходящія можно измѣнить, и воспользоваться только подходя­ щими. И онъ шелъ за прохожимъ, жадно за­ глядывалъ на него — надежда, страхъ и со­ мнѣніе мучительно чередовались въ немъ... Но господствовавшее надъ всѣмъ вѣрное чувство артиста не позволяло обмануть себя... И онъ въ отчаяніи отставалъ отъ того, за кѣмъ шелъ... И снова, безъ натуры, брелъ онъ, утомленный, по улицамъ, бульварамъ... Но жажда творче­ ства тверже и упрямѣе самого человѣка. Она снова заставляла его ободриться, снова шеп­ тала ему тайную надежду... И художникъ, жадно и боязливо заглядывая на прохожихъ, твердилъ себѣ: найду, найду! II. Вдругъ онъ вздрогнулъ. Шагахъ въ пяти пе­ редъ нимъ по бульвару шелъ сутулый чело­ вѣкъ. Толстое пальто изъ мохнатаго драпа, съ вытертымъ бархатнымъ воротникомъ, некра­ сиво лѣзло на широкую согнутую спину. На ногахъ были большіе, очень глубокіе ботики, какъ будто затруднявшіе движеніе неуклю­ жихъ, слегка вывороченныхъ наружу ступней. На головѣ была глубоко нахлобучена круглая, тоже драповая шапочка, изъ - подъ которой жидкими, довольно длинными космами ложились на воротникъ полусѣдые, прямые волосы. Вотъ все, что видѣлъ художникъ... Но въ медленной, тяжелой поступи этого человѣка, въ его суту­ лой, очевидно, не только возрастомъ угнетенной, спинѣ Воковушину почудилось что-то знакомое, что-то ему нузкное. И вдругъ, какъ маньякъ, чьи мысли мучительно блуждаютъ около одного пункта, Воковушинъ почувствовалъ:—да, да... такой же, непремѣнно такой же походкой Долженъ былъ Минихъ ходить тамъ— по безлюд­ нымъ улицамъ сѣвернаго жалкаго городишка... И эта спина... и вся эта фигура... да, въ ней чувствовалась прошлая сила... проіилая гор­ дость, надменность... не исчезнувшая, но только придавленная этими плечами, накренившимися, какъ крѣпкое, погнутое грозой дерево... Но лицо, лицо? И Савелій Ивановичъ, затаивъ дыханіе, съ зкадностыо охотника, выслѣживающаго дичь, бойкими неловкими шагами, слегка оступаясь отъ волненія, началъ обгонять сутулаго чело­ вѣка... Онъ обогналъ, онъ почти перебѣжалъ на Другую сторопу бульвара,— оттуда было удоб­

нѣе смотрѣть. Онъ замедлилъ шагъ, взглянулъ въ полоборота— и вдругъ, совсѣмъ забывшись, во всѣ глаза уставился въ прохозкаго... Онъ ликовалъ. Въ груди его что-то трепетало и сла­ достно замирало.— Онъ, онъ!— ярко вспыхнуло въ его головѣ... Ну развѣ могъ онъ встрѣтить другое подобное лицо?... Рѣзкія черты, круп­ ный орлиный носъ, глубокія морщины, точ­ но борозды по землѣ, выдѣлявшіяся на зем­ листыхъ впалыхъ щ екахъ... Но главное, бро­ ви, глаза и подбородокъ... Брови такъ и ви­ сятъ сѣдымъ навѣсомъ подъ крутымъ лбомъ надъ ввалившимися, полными внутренняго ог­ ня, гордыми и печальными глазами; а подбо­ родокъ— настоящій, бритый подбородокъ вель­ можи прошлаго вѣка— гордый, выдавшійся, по­ родистый... Да это онъ, несомнѣнно онъ!— ли­ ковалъ художникъ. Нѣсколько мгновеній онъ не думалъ ни о чемъ. Онъ просто былъ счаст­ ливъ. Онъ наслаждался. Точно не только най­ денная натура, а сама картина была уже пе­ редъ нимъ. Но «натура» очевидно находилась въ иномъ настроеніи. Пожилой человѣкъ замѣтилъ при­ стальное вниманіе Боковушина и вдругъ по­ дарилъ художника такимъ суровымъ, гнѣв­ нымъ взглядомъ за его нахальство, что Саве­ лій Ивановичъ съ одной стороны пришелъ въ полный восторгъ, съ другой— испугался. При­ шелъ въ восторгъ потому, что именио такимъ взглядомъ долженъ былъ глядѣть Минихъ на своихъ приставовъ; испугался потому, что бо­ ялся разгнѣвать, потерять свою «натуру». О, съ этой минуты, какъ влюбленный юноша за своимъ предметомъ, будетъ онъ ухаживать за этимъ чужимъ пожилымъ человѣкомъ!... Оиъ снова пропустилъ «натуру» впередъ. Онъ не хотѣлъ ее пугать преждевременнымъ внима­ ніемъ... Онъ теперь только шелъ за ней, шагъ за шагомъ. Голова его работала.— Надо найти поводъ осторожно заговорить, познакомиться, потомъ убѣдить... Но вдругъ пожилой человѣкъ, почти передъ самымъ носомъ художника, повер­ нулъ съ бульвара, пересѣкъ улицу, и скрылся въ подъѣздѣ одного изъ домовъ. Воковушинъ, конечно, но отставалъ. Онъ былъ готовъ так­ аю войти въ подъѣздъ, вбѣжать на лѣстни­ цу ... Но что-то остановило его.— Молсетъ быть, старикъ и не живетъ здѣсь, а зашелъ къ какому нибудь знакомому... Что онъ тогда бу­ детъ дѣлать?.. Лучше сперва разузнать. У во­ ротъ стоялъ дворникъ и дразнилъ тощую лох­ матую собаченку, суя сй въ иосъ тяжелымъ носкомъ своего кунгурскаго сапога. — Любезный, — обратился къ нему худолсникъ срывающимся отъ волненія голосомъ,— видѣлъ ты господина, который сейчасъ про­ шелъ?.. Дворникъ отшвырнулъ собаку ногой такъ, что она завизжала и уплелась йодъ ворота,—

потомъ молча посмотрѣлъ на Боковушина и, точ­ но убѣдившись, что господину въ такомъ при­ личномъ платьѣ можно отвѣчать, вяло сказалъ. — Видѣлъ... — Оиъ живетъ здѣсь? — Нашъ жилецъ — еще медленнѣе протя­ нулъ дворникъ. Глаза его уже смотрѣли подо­ зрительно. Но Боковушинымъ, несмотря на всю его непрактичность и подчасъ житейскую не­ опытность художника,— въ случаяхъ, когда дѣ­ ло шло объ интересахъ искусства— овладѣва­ ла острая сообразительность и находчивость. Онъ уже совалъ въ руку дворника рубль. Рубль совершенно незамѣтно, точно при помощи чет­ вертаго измѣренія, очутился въ жилетномъ кар­ манѣ дворника... — Голубчикъ, кто онъ такой?— жадно спра­ шивалъ художникъ... — Землемѣръ... плантами занимается... по размежеванію!— уже оживленно отвѣчалъ двор­ никъ. Черезъ нѣсколько минутъ такой бесѣды по душѣ художникъ зналъ, что его «натура»— человѣкъ одинокій, старый холостякъ, что ужь 16 лѣтъ живетъ онъ на этой квартирѣ, никого у себя не принимаетъ, характеромъ «чистый идолъ», имѣетъ одну прислугу— кухарку, кото­ рую «походя, ругаетъ». И уже въ концѣ этой бесѣды дворникомъ овладѣло какъ бы опасеніе— зачѣмъ этому барину все это знать? И вновь съ прежней подозрительностью онъ почти грубо спросилъ: — Да вы господинъ что пристаете, для ка­ кихъ такихъ причинъ? — Л онъ ужасно похожъ на одного стараго знакомаго... котораго я'лѣтъ 20 нс видалъ,— не сморгнувъ, совралъ художникъ. Дворникъ опять пристально посмотрѣлъ на него, потомъ, точно все еще не довѣряя и уходя отъ искушенія, удалился въ ворота. Художникъ остался одинъ на тротуарѣ неродъ подъѣздомъ. — Что дѣлать? Характеромъ чистый идолъ!.. Л вдругъ какъ опъ меня пугнетъ съ моей прось­ бою?.. Съ другой стороны... землемѣръ... зна­ читъ, все-таки человѣкъ образованный... пой­ метъ же опъ... Да и обольстить молено... По­ сулю ему даромъ портретъ написать...— безсвязно размышлялъ Савелій Ивановичъ. И сре­ ди этихъ размышленій имъ овладѣла мучитель­ ная жазкда убѣдиться, что натура ни уйдетъ отъ него, что онъ непремѣнно сдѣлаетъ этюдъ съ этой чудной головы... Онъ почти противъ своей воли вошелъ въ подъѣздъ, поднялся по лѣст­ ницѣ, остановился передъ мѣдною доской, гдѣ была выбита названная ему дворникомъ фа­ милія землемѣра, и замеръ въ нерѣшительности передъ обитой клеенкой дверью. — Войти или нс войти? Войду!— вдругъ рѣшилъ опъ. Ему на­ до было какъ-нибудь кончить то мучительное состояніе нерѣшительности и неизвѣстности, въ которомъ онъ находился. Поблѣднѣвъ и тяже­

ло дыша, онъ почти непроизвольно потянулся къ звонку, причемъ совершенно некстати по­ думалъ, точно чрезвычайно этимъ занятый: «ка­ кая славная граненая ручка у звонка». Слегка дрожащей рукой онъ потянулъ эту ручку. За дверью раздался глухой, дребезжащій звонокъ, потомъ чьи-то тязкелые, бѣгущіе шаги. Замокъ загремѣлъ и черезъ мгновеніе Воковушинъ былъ въ небольшихъ темныхъ сѣняхъ. Передъ нимъ стояла грязная баба среднихъ лѣтъ деревенска­ го вида и, точно огрызаясь, спрашивала. — Кого вамъ? Савелій Ивановичъ сталъ, путаясь, объяс­ нять ей, но въ ту зке минуту сама его «на­ тура», самъ землемѣръ появился въ сѣняхъОиъ былъ съ открытой головой, въ старомъ халатѣ изъ синяго канауса. Везъ шапки эта голова еще болѣе очаровала художника. Какъ ни былъ онъ смущенъ и взволнованъ, онъ ус­ пѣлъ подумать: именно такіе волосы— не длин­ ные, но уже отрастающіе... всю жизнь носилъ ихъ подъ парикомъ... а теперь въ ссылкѣ на­ чалъ запускать... Онъ такъ и думалъ: въ ссыл­ кѣ. Точно не неизвѣстный землемѣръ, а самъ Минихъ былъ передъ нимъ... — Что вамъ угодно? — просипѣлъ между тѣмъ землемѣръ глухимъ суровымъ голосомъ, загоразкивая своей фигурой дверь въ другія ком­ наты, очевидно, вовсе не зкелая пускать даль­ ше посѣтителя. Его угрюмые глаза какъ угли горѣли въ полутьмѣ сѣней. Воковушинъ самъ невполнѣ понималъ, что онъ говоритъ... Точно кто-то другой совалъ ему на языкъ слова, какъ будто подходящія, какъ будто и несовсѣмъ подходящія... По онъ, вѣроятно, сказалъ все, что слѣдовало. Земле­ мѣръ, очевидно, понялъ чего онъ хотѣлъ..Брови его еще болѣе нахмурились, глаза со­ всѣмъ засверкали какъ угли. Рѣзко, какъ будто не повышая голоса, но страшно зкестко, сь несомнѣннымъ внутреннимъ гнѣвомъ, землемѣръ заговорилъ. — Въ портретѣ моемъ, милостивый госу­ дарь, я не нуждаюсь. Некому и смотрѣть-съ на него! Потому я человѣкъ одинокій. На свою же рожу, которая, кстати сказать, мнѣ самому давно надоѣла, могу любоваться и въ зеркалоДо живописи вашей мнѣ никакого дѣла нѣтъ. Почитаю ее глупостью, какъ и многое другое на этомъ свѣтѣ. Прожилъ я не мало, а нахаль­ ство подобное я впервые вижу... Мавра, а Мавра— вдругъ злобно закричалъ онъ —прово­ ди господина. Да опять у тебя у двери цѣпь оборвана! Дура!..— И вслѣдъ за этимъ обраще­ ніемъ къ кухаркѣ сутулая спина въ синемъ канаусѣ повернулась къ художнику и исчезла..Нѣсколько мгновеній и Мавра и Савелій Ива­ новичъ молча стояли въ сѣняхъ. Она лѣниво чесала всей пятерней шею,— онъ потерянно ми­ галъ глазами...

— Ну что-жь, ступайте, что-ли, — протя­ нула она, наконецъ, соннымъ голосомъ. Воковушинъ пошелъ... Что же ему оставалось дѣлать? Онъ только всѣмъ существомъ чувство­ валъ, что въ его душѣ началась тяжелая драма. Натура была, но не давалась ему... А между тѣмъ...— Минихъ, Минихъ! —думалъ онъ,— и го­ лосъ какой! И какъ опъ мнѣ отповѣдь прочелъ... Должно быть, также онъ рѣзалъ разныхъ Остсрмановъ!..— Бѣдному художнику даже казалось, что землемѣръ сказалъ ему не «милостивый государь», а по старинному, какъ могъ сказать Минихъ: «государь мой!» И Савелій Ивановичъ сходилъ съ лѣстницы, опустивъ голову, чув­ ствуя, что онъ безгранично несчастливъ. III. Мавра—кухарка «Миниха» -землемѣра, послѣ посѣщенія художникомъ ея хозяина, испытывала нѣчто такое, возможности чего, вѣроятно, ни­ когда не предчувствовала. 40-лѣтняя деревен­ ская баба-бобылка, около 20 лѣтъ назадъ явив­ шаяся на заработки въ городъ и нанятая въ кухарки землемѣромъ, она вполнѣ слила все однообразіе своей бѣдной событіями и впечат­ лѣніями жизни съ почти такимъ же однообра­ зіемъ жизни своего хозяина. Оба были одиноки. Она —вдова,опъ — старый холостякъ. Оба нетре­ бовательны: опъ съ стоицизмомъ проглатывалъ вя сомнительную стряпню,—онасъеще большимъ стоицизмомъ переносила его постоянную озлоб­ ленную брань. Она— дикое дитя дерсвпи, крот­ ка« и забитая еще покойнымъ мужемъ, онъ — Раздраженный неудачами жизни и вѣчной грыз­ ней неудовлетвореннаго самолюбія, кромѣ того, снѣдаемый одиночествомъ стараго холостяка, можетъ быть, нс зная сами того, привязались Другъ къ другу. Шли годы— опъ чертилъ «планты», какъ она выражалась, она шила, што­ пала, пекла, варила, мыла, чистила — сло­ емъ, окружала его тысячью мелкихъ заботъ, •гь которыхъ такъ нуждается старое одинокое существо. Она знала теперь твердо, что какъ онъ ни ругай се,— не прогонитъ; онъ зналъ, что какъ онъ ни считай ее, наравнѣ съ остальнымъ человѣчествомъ, дурой, разстаться съ ней ему тяжело. Если справедливо, что привычка— вто­ рая натура, то по отношенію къ живому су­ ществу нерѣдко привычка— вторая привязанпость... Это вполнѣ испытывали и Мавра и землемѣръ,— и жизнь ихъ вошла въ однѣ, разъ навсегда намѣченныя, узкія, но имъ уже ми­ лыя ранки... И вотъ въ эти рамки вторгается — по со­ вершенно дикимъ для нихъ побужденіямъ — третье лицо... Приходитъ внезапно— иепрошен"ый, позванный, предлагаетъ «списать» порт­ ретъ; сто гонятъ— онъ уходитъ... И назавтра онъ же робко и осторожно является въ малспькую, довольно грязную кухшо, гдѣ царствуетъ

Мавра... Первое появленіе его въ кухнѣ до того изумило Мавру, что она даже не спро­ сила— чего ему? Она, точно онѣмѣвъ, стала не­ подвижно передъ художникомъ, скрестивъ го­ лыя, красныя отъ стряпни руки на груди. Но художникъ молча сѣлъ на лавку и началъ ее спрашивать о хозяинѣ: всегда ли опъ такой злой, есть ли у него родные, знакомые?... И говорилъ онъ такимъ мягкимъ, добрымъ, убѣ­ дительнымъ голосомъ, что черезъ полчаса Мав­ ра, сама не зная, какимъ образомъ, сидѣла рядомъ съ нимъ на скамьѣ, подперевъ щеку рукой, и, точно причитая, дѣлилась съ этимъ „оглашеннымъ“ , какъ она про себя называла Боковушина, всѣми огорченіями несложной жиз­ ни своего барина. Къ озлобленному землемѣру, къ загнанной имъ тупой кухаркѣ, ушедшимъ отъ людей въ свой узкій уголъ жизни, до сихъ поръ пикто не подходилъ самъ. Они сторонились— и отъ нихъ сторонились. И вотъ является „оглашен­ ный“, прогнанный бариномъ, лѣзетъ къ слугѣ, говоритъ мягкимъ добродушнымъ голосомъ, самъ „пристаетъ“ къ ней— и изъ Мавры, какъ она про себя выражалась: „ровно поперло“ — все ему про барина разсказала... Онъ поблагодарилъ, далъ па чай и ушелъ. Тогда Маврой овладѣла оторопь. „Для какихъ такихъ причинъ онъ вы­ пытывалъ? Вдругъ подосланъ!? Кѣмъ и зачѣмъ подосланъ— Мавра но задумывалась. Ее просто пугало вдругъ загорѣвшееся въ ея головѣ мис­ тически таинственное слово „подосланъ!“ И она почти обрадовалась, когда художникъ снова явился въ ея кухню. Едва она снова услышала его добрую мягкую рѣчь— мистиче­ скій ужасъ ее покинулъ... Снова но душѣ бол­ тали деревенская баба и столичный худож­ никъ. Говорили не объ одномъ баринѣ, гово­ рили о деревнѣ, о всѣхъ, почти фантастиче­ скихъ для горожанина, невзгодахъ деревен­ ской бабьей жизни... Мавра даже прослези­ лась. Такъ хорошо да складно говорилъ съ пей „оглашенный“ . Двадцать лѣтъ брани и по­ прековъ со стороны хозяина и злого зубоскаль­ ства со стороны дворниковъ и чужой прислуги ие вытравили въ ея сердцѣ жажду теплаго слова... Она только сама уже не сознавала, что. эта жажда живетъ въ ней... И нотъ эта жажда сказалась со всей болью одинокаго за­ гнаннаго существованія. — Скажи ты мнѣ, господинъ добрый, — вдругъ запричитала баба, — пошто я тебѣ? Чего ты нудишь меня? — А вотъ что, тетка, какъ бы это портретъ-то съ барина твоего списать... До зарѣзу мпѣ это нужно. Вотъ хоть ложись да поми­ рай— нужно!“— сказалъ художникъ. И хоть все-таки нс поняла Мавра, зачѣмъ оглашен­ ному нужна такая блажь, но но топу его го­ лоса, по выраженію его лица, съ силой впеча­

тлѣнія простыхъ людей, поняла, что это дѣй­ ствительно нужно. — Да что отъ его убудетъ что ли? — вдругъ сказала она сердито,— ужъ и потрета съ его нельзя списать. Постой, касатикъ, я вымозжу изъ него!— мазнувъ себя локтемъ но носу, объявила она. У Боковушииа отъ вспых­ нувшей надежды замерло сердце. И вотъ съ этихъ поръ въ неприглядной квар­ тирѣ землемѣра началась борьба странная и упорная. Началась она съ того, что однимъ пасмурнымъ октябрьскимъ утромъ, внося вы­ чищенные сапоги въ кабинетъ хозяина, сидѣв­ шаго въ туфляхъ, Мавра, смотря въ полъ, объявила: — А ко мнѣ оглашенный-то ходитъ! — Какой оглашенный?—поднялъ на нее сер­ дитые глаза землемѣръ. — А тотъ, что потретъ-то просился ри­ совать,— жалостливымъ голосомъ сказала ку­ харка. — Къ тебѣ, въ кухню?— изумился до того, что забылъ разсердиться, ея хозяинъ. — Въ кухшо,— протянула Мавра. Воцарилось молчаніе. Землемѣръ хотѣлъ всту­ пить въ бесѣду но поводу этой странной исто­ ріи, но вдругъ съ свойственной ему мрачной озлобленностью рѣшилъ прекратить все это разомъ. - Если ты, дура, не будешь гнать въ шею этого шелыгана, я тебя самъ прогоню. Поня­ ла? ступай!— проговорилъ онъ шипящимъ то­ номъ. Мавра слишкомъ хорошо знала этотъ тонъ ея барина. Она поспѣшила уйти. Прошло нѣкоторое время. «Оглашенный» все посѣщалъ кухню. Въ одно изъ воскресеній, по­ давая барину бриться, Мавра снова рѣшилась. — И чего вамъ потрета съ себя не спи­ сать?— начала она искусственно-безпечнымъ то­ помъ. — Чего? тебѣ что-ль подарить, дурѣ?— огрызнулся землемѣръ. — А хоша бы и мнѣ. Прогоните, тоже чѣмъ вспомянешь... Все хоть погляжу иа ликъ-то вашъ. — Нс прогоню я тебя, убирайся!— внѣшнесурово, но какъ-то глухо сказалъ землемѣръ, очевидно все-таки тронутый въ своей одинокой душѣ. Мавра, всхлипывая, уш ла... Опять прошло нѣсколько дней. Оглашенный не отставалъ. Подавая какъ-то на столъ, въ пустой комнатѣ съ голыми стѣнами, изобра­ жавшей у стараго холостяка и столовую и за­ лу, Мавра вдругъ посмотрѣла на стѣны и вздох­ нула. Землемѣръ поднялъ на нее изумленные сердитые глаза. Она вздохнула еще сильнѣе. — Чего изъ тебя претъ?— разсердился зем­ лемѣръ. — Хорошо бы, молъ, тутъ потрету ви­ сѣть— на стѣнѣ-то!— въ третій разъ вздох­

нула Мавра. Землемѣръ молчалъ.— У порядочныхъ-то господъ все настѣнахъ-то потреты,—сентенціозно замѣтила кухарка. Хозяинъ мол­ чалъ.— Потому оно все попригляднѣе, ничѣмъ пустыя стѣны, — продолжала она. Землемѣръ упорно молчалъ. Мавра чувствовала, что она начинаетъ одерживать побѣду. Хозяинъ не ру­ гался. Это уже много значило. Но она была осторожна. Не слѣдовало злоупотреблять его кротостью. Она ушла. — Постой, касатикъ, постой!— хитро под­ мигивала она Воковушину въ кухнѣ,—кажись, зацѣпила... Подожди! У Боковушина отъ радости перехватывало дыханіе. И дѣйствительно, Мавра не ошиба­ лась. Она въ самомъ дѣлѣ «зацѣпила» Послѣ нѣсколькихъ варьяцій приведенныхъ бесѣдъ между кухаркой и хозяиномъ, въ одинъ празд­ ничный полдень землемѣръ вдругъ сердито крик­ нулъ: — Да что онъ опять въ кухнѣ у тебя, что ли? Зови этого дурака! Мавра кубаремъ вылетѣла изъ комнаты. «Оглашенный» сидѣлъ передъ плитой, терпѣливо смотря какъ пузырилась яичница на сковородѣ. — Ступай къ ему: зоветъ!— влетѣвъ въ кух­ ню, крикнула торжественно Мавра. Черезъ мгновеніе, шагая черезъ двѣ, три ступени, художникъ съ портфелемъ для рисо­ ванія подъ мышкой (онъ имѣлъ его всегда при себѣ) мчался но крутой задпей лѣстницѣ изъ кухни въ комнаты своего Миниха... IV. Воковушинъ почти не помнилъ, какъ онъ очутился въ небольшой комнатѣ съ довольно низкимъ потолкомъ. У одной изъ стѣнъ ком­ наты стоялъ старый просторный кожаный ди­ ванъ. У другой— раскинутый ломберный столъ, на которомъ были разложены планы и чертежпые инструменты. Кромѣ двухъ вѣнскихъ стуль­ евъ у стола, не было ничего больше ни въ комнатѣ, ни на стѣнахъ. Посреди комнаты сто­ ялъ самъ хозяинъ въ знакомомъ уже худож­ нику канаусовомъ халатѣ. Въ рукахъ онъ дер­ жалъ трубку съ длиннымъ чубукомъ. Выраже­ ніе его характернаго бритаго лица было та­ кое, какъ будто онъ собирался побить кого-ни­ будь этой трубкой. Но какое было дѣло до этого художнику! Подобно герою исторіи, говоривше­ му: «бей, но выслушай», Савелій Ивановичъ готовъ былъ сказать: бей, но дай тебя напи­ сать. Нѣсколько мгновеній землемѣръ и худож­ никъ молчали. Землемѣръ остановилъ тяжелый упорный взглядъ на Воковушинѣ. — Минихъ, Минихъ! —загорѣлось въ умѣ художника,восхищеннаго выразительностью это­ го взгляда. — Ну-съ, милостивый государь, — началъ землемѣръ,— ваша настойчивость была бы Д°"

стойва самаго рѣзкаго порицанія. Но я самъ въ молодости былъ человѣкъ настойчивый, от­ чего терпѣлъ немалыя аваріи. Но глубоко пре­ зирая, милос тив ый государь, людей, цѣню въ нихъ, по крайней мѣрѣ, стойкость, съ которой они иногда добиваются своихъ глупостей. Ибо и это качество рѣдкое. Не вхожу въ мотивы вашего желанія— ибо считаю все это не стоющимъ вниманія. Портретъ съ меня вы можете написать. По во-нервыхъ, больше двухъ сеан­ совъ и то не весьма длинныхъ, я вамъ не дамъ... — Мнѣ довольно одного! — переполненный радостью воскликнулъ художникъ. — Но перебивайте, сударь,— осадилъ его землемѣръ. Какъ припугнутая .собаченка худож­ никъ затихъ.— Другое условіе: вы пишите съ меня два портрета, для себя— повторяю, я не вхожу въ причины, зачѣмъ это вамъ нужно,— и для меня... Ибо съ дурной собаки хоть шерсти клокъ!— закончилъ неожиданнымъ злымъ смѣ­ хомъ свою методически суровую рѣчь земле­ мѣръ. И засунувъ глубоко чубукъ въ ротъ, онъ опустился на диванъ. Соня и хмурясь онъ свирѣпо курилъ. Художникъ схватился за свой портфель... Черезъ мгновеніе, неловко пристроившись на стулѣ, онъ зачерчивалъ этюдъ... Онъ былъ на седьмомъ небѣ. Минихъ, Минихъ!— горѣло въ его сознаніи. Рука его невольно дрожала. Землемѣръ курилъ. Воковушинъ не смѣлъ тро­ нуть его, попросить сѣсть удобнѣе... Онъ боялся одного: вдругъ этому сердитому госиодину на­ доѣстъ сидѣть и онъ прогонитъ его. — Не устали ли вы?— спросилъ онъ преду­ предительно. Но землемѣръ вскинулъ на него глазами и ничего не сказалъ. Наконецъ, пер­ вый набросокъ былъ почти готовъ.— Завтра, если позволите, я приду съ красками? - робко сказалъ художникъ, опуская рисунокъ настоль. Землемѣръ, но прежнему молча, всталъ, молча отложилъ трубку, подошелъ къ столу и сталъ смотрѣть на рисунокъ. Опъ смотрѣлъ долго и внимательно. Густыя брови его сильно нахму­ рились. — Однако, вы— мастеръ!— невольно вырва­ лось изъ его плотно сжатыхъ губъ. — Погодите, вы мнѣ позвольте только въ краскахъ...— оживленно заговорилъ Боковушинъ, обрадованный похвалой его суровой на­ туры. Но землемѣръ опять молчалъ. Онъ сно­ ва пристально смотрѣлъ на рисунокъ. Стран­ ная тѣнь легла иа его лицо. — Да-съ, милостивый государь, — вдругъ вздохнулъ оиъ, какъ будто кончая свои внут­ реннія мысли, — жизнь не краситъ. Пережи­ вешь съ мое, сдѣлаешься поневолѣ старой соба­ кой—ишь какъ вы изобразили... Тяжелая вещь —жизнь, милостивый государь... — Вы, вѣроятно, много испытали? — осто­ рожно вставилъ художникъ.

— Вѣроятно!— усмѣхнулся землемѣръ однѣ­ ми губами. Глаза его, не отрываясь, смотрѣли на рисунокъ.— Что же... въ картину вклеите?— опять усмѣхнулся онъ. — Д а... у васъ превосходное лицо... для фельдмаршала... Миниха,— робѣя, какъ школь­ никъ, не знающій впопадъ ли онъ отвѣчаетъ на экзаменѣ, почти шепталъ художникъ. — Фельдмаршала? —снова въ натянутую бо­ лѣзненно-злую улыбку скривились губы земле­ м ѣ ра.— Эхъ, милостивый государь, куда ужь намъ въ фельдмаршалы! Дай Богъ въ нашей сѣрой жизни образъ да подобіе Божіе сохра­ нить,— злобно сказалъ онъ. — Я думаю изобразить Миниха въ несчастій, въ ссылкѣ,— осторожно замѣтилъ художникъ. — Въ ссылкѣ? ну это другое дѣло. Въ ссыл­ кѣ, вѣроятно, и господа фельдмаршалы на на­ шего брата, неудачника, сшибаютъ,— захохо­ талъ короткимъ, рѣзкимъ смѣхомъ землемѣръ и закашлялся. Лицо его потемнѣло, точно желчь но немъ разлилась.— Приходите завтра съ крас­ ками,— рѣзко и серьезно перебилъ онъ свой ка­ шель. Художникъ хотѣлъ забрать рисунокъ.— Постойте,—положилъ на него руку землемѣръ и вдругъ неистово закричалъ:— Мавра! Кухарка, прятавшаяся въ кухнѣ, боясь, что баринъ, но меньшей мѣрѣ, побьетъ «оглашенна­ го», да и ей достанется за ея настойчивость, сломя голову со страхомъ бросилась бѣжать на этотъ крикъ. — На, гляди,— сунулъ ей землемѣръ рису­ нокъ, когда она вбѣжала въ комнату. — Батюшки, свѣты! Говно вылитый вы, ба­ ринъ!—всплеснула руками Мавра. — Хорошъ?— какъ-то болѣзненно дрогнулъ голосъ землемѣра и губы его скривились въ насильственную улыбку. — По мнѣ вы, голубчикъ, всегда хороши!— почему-то всхлипнула Мавра. У нихъ обоихъ происходило въ душѣ что-то странное. Они, какъ будто забыли о присутствіи Боковушина. Они, какъ дѣти, ушли въ свои непривычныя имъ ощу­ щенія. Точно въ этомъ изображеніи одного изъ нихъ ихъ одинокія души, знавшія лишь суро­ вость одного и тупую кротость другой, вдругъ нашли объектъ, но поводу котораго ихъ взаим­ ная привязанность можетъ, наконецъ, нѣсколь­ ко проявиться. И, съ небывалой мягкостью оттаявшаго душей старика, землемѣръ вдругъ объявилъ: — Погоди, вотъ оиъ меня теперь красками тебѣ изобразитъ! — А мы вотъ тутъ на стѣнкѣ и повѣ­ симъ, батюшка-баринъ! — оживленно подхва­ тила кухарка. По землемѣръ какъ-будто вспом­ нилъ о присутствіи художника. Ему вдругъ стало точно стыдно своего разговора съ кухаркой. — Ну, довольно. Ступай!— оборвалъ онъ ее рѣзко... Мавра пугливо замигала вѣками и без-

шумно выскользнула изъ комнаты. — Ну-съ, милостивый государъ, итакъ, завтра жду васъ съ красками,— угрюмо сказалъ опъ, снова бе­ рясь за трубку и какъ будто отпуская худож­ ника. Воковушинъ протянулъ руку къ рисунку. — Желаете взять? — вскинулъ на Савелія Ивановича глаза землемѣръ.— Я бы желалъ оста­ вить у себя,— методично заявилъ онъ. У Боковушина пробѣжала струйка мороза по спинѣ.— Какъ? оставить у этого звѣря набро­ сокъ? А если онъ его разорветъ? А еслп онъ боль­ ше не пуститъ меня къ себѣ?— И точно у него отнимали его дѣтище, художникъ бросился къ рисунку, свернулъ его въ трубку и засунулъ за бортъ сюртука. — Милостивый государь, я уже вамъ за­ явилъ, что рисунокъ я желаю оставить у себя,— заскрипѣлъ голосъ землемѣра. — Но мнѣ нужно зачертить на полотнѣ для красокъ... чтобы было готово... чтобы васъ не задерживать,— путаясь, бормоталъ художникъ и все глубже засовывалъ свертокъ за бортъ сюртука. И въ то же время соображалъ— на­ право или налѣво надо повернуть въ темный корридоръ, чтобы достичь спуска въ кухню. Онъ рѣшился, въ случаѣ настойчивости землемѣра, броситься вонъ и унести во что бы то ни стало рисунокъ. Но, къ счастью, землемѣръ какъ будто удовлетворился его объясненіемъ. — Извольте-съ, возьмите-съ! — процѣдилъ онъ, глубоко засовывая трубку въ ротъ. Боковушина отъ радости бросило въ потъ. Такъ зке смутно и потерянно, какъ онъ вбѣжалъ сегодня въ комнаты землемѣра, опъ и выбѣ­ жалъ изъ нихъ. Какъ онъ простился съ своей суровой натурой, какъ онъ попалъ въ темный корридоръ, какъ онъ сбѣжалъ но грязной, скольз­ кой лѣстницѣ въ кухню, какъ онъ точно да­ зке поцѣловалъ одурѣвшую отъ ого стремитель­ ности Мавру, и потомъ, выскочивъ на улицу, дикимъ голосомъ закричалъ: «Извощикъ!» все это онъ помнилъ смутно. Онъ опомнился уже тог­ да, когда нанятый безъ ряды извощикъ заскри­ пѣлъ всѣми гайками своего разслабленнаго эки­ пажа. Савелій Ивановичъ горѣлъ нетерпѣніемъ наединѣ посмотрѣть свой рисунокъ. Онъ не вы­ держалъ. На улицѣ (хорошо, что не было пи дозкдя, ни снѣга) опъ вытащилъ свертокъ изъза борта сюртука и, трясясь на дрожкахъ, держа въ широко раздвипутыхъ рукахъ рису­ нокъ, впился въ него жадными глазами. Едва онъ увидалъ снова типическія черты землемѣра въ смѣлыхъ штрихахъ карандаша, онъ замеръ... Да, это то лицо, которое ему нужно было! И точно за-ново, точно впервые, вся задуманная картина нарисовалась передъ нимъ... И онъ ушелъ въ ея созерцаніе...

Опъ едва не проѣхалъ мимо своей кварти­ ры ... Когда онъ, неся свое сокровище, вбѣжалъ въ пее, онъ бросилъ на полъ пальто, сѣлъ передъ мольбертомъ, пришпилилъ рисунокъ бу­ лавкой къ нему, схватилъ уголь... Лихорадоч­ но, точно боясь, что у него отнимутъ рисунокъ, чертилъ онъ углемъ голову землемѣра Миниха. Потомъ онъ схватилъ палитру, началъ загрун­ товывать. Потомъ бросилъ кисть, началъ бѣгать по комнатѣ... — Только бы схватить тона, тона этого ли­ ца!..— твердилъ онъ.— Нѣтъ, если теперь мой землемѣръ заартачится, я его силой, силой за­ ставлю позировать!— вдругъ расхохотался онъ громко, бѣгая по комнатѣ и потирая руки..V. Землемѣръ не обманулъ художника. Онъ поз­ волилъ сдѣлать съ себя настоящій этюдъ крас­ ками. Въ благодарность Воковушинъ написалъ ему такой зке портретъ. Во время сеансовъ землемѣръ почти не разговаривалъ съ худож­ никомъ. Онъ только странно, загадочно улы­ бался, точно изумляясь самому себѣ. Картина «Минихъ въ ссылкѣ» была готова. Художникъ ею былъ доволенъ и публикѣ она понравилась. Но едва ли и санъ худоясникъ, и публика испытывали такое наслажденіе: пер­ вый— отъ своего успѣха, вторая— отъ созерца­ нія хорошей картины, какое выпало на долю Мавры— глупой кухарки захудалаго, вѣчно сер­ дитаго неудачника - землемѣра. На одной изъ стѣнъ плохонькой квартирки ея хозяина висѣлъ его превосходный, «какъ живой», портретъЧасто, разинувъ ротъ, во время уборки ком­ натъ останавливалась она передъ портретомъ— «Живой онъ, охъ, совсѣмъ онъ зкивой, мой голубчикъ!»— думала она, умиляясь н вздыхаяИ самъ ея „голубчикъ“ , такой зке сердитый, вѣчно недовольный, подолгу засматривался на свой портретъ и, тоже вздыхая, обращался иног­ да сентенціозно къ кухаркѣ. — Дда! жизнь не краситъ, Мавра .. — Не краситъ, не краситъ!— качала голо­ вой добрая баба. — Въ фельдмаршалы попалъ!— иногда за­ думчиво фыркалъ себѣ подъ носъ землемѣръ, стоя одинъ передъ своимъ портретомъ.— Хорошъ фельдмаршалъ!— и онъ злобно плевался и от­ вертывался отъ портрета. Но, немного погодя, его опять тянуло посмотрѣть на свое мрачное, изрытое лшзныо лицо, такъ живо написанное худозкникомъ. Оігь смотрѣлъ и вспоминалъ. Что онъ вспоминалъ?.. В.

М ихеевъ.

Современное обозрѣ н іе. МОСКВА. Малый театръ. « В ъ неравной

б о р ь б ѣ » , д р а м а в ъ 4 д . г. В л а д .

Содержаніе драмы извѣстно читателямъ на­ шего журнала. Ея внутренній смыслъ выраженъ въ слѣдующихъ словахъ одного изъ дѣйствую­ щихъ лицъ: «Бываютъ такіе жгучіе вопросы, бываютъ и къ ихъ числу принадлежитъ и о не­ законныхъ дѣтяхъ... Нельзя его забывать, нельзя-съ... грѣхъ!» Вы видите, авторъ поставилъ себѣ цѣль въ полномъ смыслѣ идейную и об­ щественную. Съ современными драматургами это случается крайне рѣдко, и намѣренія автора заслуживаютъ тѣмъ большаго сочувствія. Ав­ торъ хотѣлъ въ своей драмѣ выяснить семей­ ное и общественное положеніе незаконныхъ дѣ­ тей. Этой цѣли авторъ намѣренъ достигнуть, излагая драматическую исторію Лизы, незакон­ ной дочери богатаго помѣщика, Тоболипа Турскаго. На первый взглядъ намѣренія автора обстав­ лены въ высшей степени удачно. Лиза уже немо­ лодая дѣвушка, ей 25 лѣтъ, она одарена сильнымъ характеромъ, развитымъ чувствомъ личнаго до­ стоинства, большой нравственной силой. Среди окружающихъ ее людей она является дѣйстви­ тельной героиней. Ея мать рабски предана сво­ ему барину, готова терпѣть всевозможныя уни­ женія, лишь бы быть вблизи человѣка, кото­ раго она полюбила въ ранней молодости. Тоболинъ-Турскій, старый самодуръ, но, какъ это часто бываетъ при самодурствѣ и деспотизмѣ,—

А л е к с а н д р о в а .— « Ж о р ж и н ь к а » , ком . Ч е к а .

лишенъ настоящей силы воли. Вообще харак­ теристика этого героя представлена у автора въ краскахъ, можетъ-быть, излишне мрачныхъ. Тоболинъ-Турскій, помимо самодурства, стра­ даетъ болѣзненнымъ пристрастіемъ къ спирт­ нымъ напиткамъ и въ пьяномъ видѣ способенъ прибѣгать къ самой возмутительной расправѣ съ людьми, ему близкими, способомъ бить на­ гайкой свою дочь. По, во всякомъ случаѣ, онъ питаетъ по-своему нѣжное чувство къ этой дочери и врядъ-ли способенъ добровольно и сознательно создать ея несчастье. Сосѣдъ и пріятель Тоболина-Турскаго— ІИтоиенко, отставной военный, человѣкъ необычай­ но симпатичный, отзывчивый на все доброе и правдивый. Онъ безусловно на сторонѣ Лизы и пользуется несомнѣннымъ уваженіемъ ТоболинаТурскаго. Онъ готовъ употребить все свое влія­ ніе, всѣ свои усилія, чтобы помочь Лизѣ и ея матери. Его роль, дѣйствительно, впослѣдствіи оказывается для обѣихъ женщинъ ролью доб­ раго генія. Въ чемъ же заключаются стремленія Лизы? Она весьма точно и откровенно высказываетъ ихъ въ началѣ пьесы въ сценѣ съ матерью. Ей просто хочется получить съ отца «капи­ талъ», сказать отцу: «обезпечьте, чтобъ такъ и знали всѣ: вотъ, молъ, приданое за ней ка­ кое». Въ случаѣ несогласія отца, Лиза на-

,

мѣрена даже пригрозить ему уйти. Матери опа поясняетъ, что этимъ заявленіемъ она хочетъ только попугать старика, котораго она, на са­ момъ дѣлѣ, любитъ. Желаніе Лизы, высказанное въ такой фор­ мѣ, можетъ оставить у зрителя крайне непріят­ ное впечатлѣніе. Можетъ показаться, что всѣ хлопоты Лизы направлены па то, чтобы зару­ читься приданымъ, выйти замужъ, т.-е. что разсчеты ея исключительно грубаго, матеріальнаго свойства. Раньше чѣмъ произносить такой при­ говоръ, надо прежде всего имѣть въ виду, что условія всякихъ стремленій и въ жизни и, слѣ­ довательно, на сценѣ зависятъ па столько зке отъ впѣшнихъ условій, насколько отъ нравствен­ ныхъ качествъ личности. Въ основѣ стремле­ ній можетъ лежать вполнѣ симпатичная, нрав­ ственная цѣль, но практическое осуществленіе этой цѣли мозкетъ измѣнить свой характеръ въ зависимости отъ тѣхъ препятствій, какія сто­ ятъ па пути къ цѣли. Это но значитъ, что «цѣль оправдываетъ средства» — законный принципъ, но что совершенно естественное, не­ обходимое явленіе: зависимость извѣстнаго спо­ соба борьбы отъ условій, съ которыми прихо­ дится бороться. Это вполнѣ ясно на примѣрѣ Лизы. Полозкеніе дѣвушки, какъ незаконной дочери барина, фальшиво до крайней степени. Опа сама это подробно объясняетъ. Оно фальшиво отно­ сительно всѣхъ: относительно Тоболина-Турскаго, его знакомыхъ, его прислуги, но особенно оио является обиднымъ, невыносимымъ, рядомъ съ «законной» семьей отца Лизы— его дочерью и сестрой. У Лизы успѣло созрѣть крайне зкивое чувство личнаго достоинства, а жизнь ея, какъ нарочно, идетъ такимъ путемъ, гдѣ это чувство чаще всего встрѣчаетъ обиду и пре­ зрѣніе. Если отецъ въ состояніи грозить Лизѣ грубой расправой посредствомъ нагайки, чего зке она мозкетъ ждать отъ людей, совершенно чужихъ, отъ слугъ, ей завидующихъ, отъ че­ ловѣка, котораго она мозкетъ полюбить, исклю­ чительно подчиняясь влеченію чувства и совсѣмъ не принимая въ разсчетъ своего двусмысленнаго положенія? Лизѣ нужна, слѣдовательно, личная незави­ симость, право самостоятельно располагать со­ бою, возмозкпость выйти изъ крайне тягостнаго отношенія къ отцу-барину и всей средѣ, враж­ дебной ей по существу, но связанной съ нею невольно, по чисто внѣшнимъ условіямъ. Един­ ственное средство устранить эту подневоль­ ную связь, единственное въ данномъ положе­ ніи и данной средѣ, — пріобрѣсти матеріаль­ ную независимость, стать дѣйствительно невѣ­ стой, которой не стыдно смотрѣть въ глаза лю­ бимаго человѣка. Иначе Лиза вѣчно чувство­ вала бы себя предметомъ чузкихъ благодѣяній, Т.-е. въ теченіе всей яшзни не избавилась бы

отъ гнетущаго чувства подневольнаго полозкенія. Стремленія Лизы освободиться, наконецъ, отъ фальши, опутавшей ее со дня рожденія, вы­ званы, помимо всѣхъ другихъ основаній, дѣйстви­ тельно существующимъ чувствомъ любви. Пред­ метъ этой любви Леонидъ Викторовичъ Старковскій, военпый, живущій въ отпуску по со­ сѣдству съ Тоболинымъ-Турскимъ. Увлеченіе Лизы этимъ кавалеромъ смягчаетъ отчасти ея настойчивость «получить капиталъ». Но въ этомъ смягченіи мы не нуждаемся, чтобы пра­ вильно судить о личности Лизы и не бросить въ нее камнемъ за то, что она хватается за единственное въ ея положеніи средство— защи­ тить свою личность, свое достоинство. Нрав­ ственнаго свѣта, слѣдовательно, нѣтъ отъ люб­ ви Лизы, но зато есть безусловный ущербъ нравственнымъ силамъ героини, — ущербъ до такой степени реальный, что именно благода­ ря этой любви, личность героини начинаетъ ка­ заться намъ въ менѣе симпатичномъ свѣтѣ, чѣмъ была бы безъ всякой любви. Такой результатъ зависитъ исключительно отъ характера и нравственныхъ чертъ, кото­ рыми авторъ снабдилъ героя Лизы. Старковскій самъ при первомъ же своемъ появленіи на сцену весьма подробно характе­ ризуетъ себя. Штепенко чувствуетъ къ юному воину антипатію и не скрываетъ ея ни передъ Лизой, пи передъ самимъ Старковскимъ. Лизѣ онъ говоритъ: «Л узкь эти маѣ мусье Печори­ ны и чортъ ихъ знаетъ... не разберешь порой, что въ немъ сидитъ, но то неудачникъ, не то просто ничтожество». ІІІтепепко, слѣдователь­ но, даетъ три понятія, подъ которыя можно подвести Старковскаго. Первый монологъ, про­ износимый Старковскимъ въ присутствіи ІНтепенко,— съ цѣлью разсѣять его педоразумѣнія, даетъ поводъ думать, что Старковскій склоненъ причислять себя къ Печоринымъ или неудач­ никамъ: въ настоящемъ случаѣ это не состав­ ляетъ большой разницы. Герой прежде всего является разочарованнымъ. Путь его разоча­ рованія гораздо ниже печоринскаго. Этотъ путь шелъ чрезъ «сухой клубъ», т.-е. кабинетъ, гдѣ систематически пилось шампанское sec, потомъ чрезъ знакомство съ двумя отдѣлами права— о дуэляхъ и векселяхъ, и, наконецъ, само-собою разумѣется, чрезъ всевозможныя приклю­ ченія съ женщинами. Къ какому результату могъ привести этотъ путь? Старковскій, описавшій его съ похвальной откровенностью, вдругъ на­ чинаетъ говорить о «русскомъ скептикѣ». Не­ ужели Старковскій именно скептикъ? Послу­ шайте, какъ этотъ подпоручикъ или иной воен­ ный чинъ понимаетъ скептицизмъ. «Вы знаете, что такое русскій скептикъ?... Знаете его ко­ нецъ? Нище всего русскій скептикъ, вмѣсто того, чтобы пустить себѣ пулю въ лобъ, на­

чинаетъ искать утѣшенія въ винѣ или амур­ ныхъ дѣлахъ». Болѣе пошлаго, ничтожнаго представленія о скептицизмѣ намъ еще не при­ ходилось встрѣчать. Скептикъ, по мнѣнію Старковскаго, или самоубійца или развратный ку­ тила. Слѣдовало бы подобрать для этого про­ дукта совсѣмъ другое понятіе и выраженіе, мозкетъ быть, то же самое, какое высказалъ уже Штепенко — ничтожество или вмѣстѣ съ другимъ эпитетомъ— ничтожный неудач­ никъ. С ^ к о в ш Ъ , капъ и слѣдовало ожидать, съ крайне серьезнымъ, глубокомысленнымъ ви­ домъ разсузкдастъ о себѣ, о своемъ разочаро­ ваніи. Онъ, не шутя, считаетъ себя сложнымъ «представителемъ» цѣлаго общественнаго тече­ нія. Онъ, по его словамъ, «рѣзкій представи­ тель типа», соединяющаго и «рыцарское благо­ родство» и «кровную связь съ родиной» и «слѣ­ ды цѣлаго ряда поколѣній воспитанныхъ среди крѣпостного разгула». Это изложеніе весьма популярнаго толкованія на тему о «москвичѣ въ гарольдовомъ плащѣ», а въ художественной литературѣ это полнѣе всего суммировано въ характеристикѣ, высказанной Лермонтовымъ от­ носительно Грушницкаго. Эти люди, по сло­ вамъ поэта, «важно драпируются въ необык­ новенныя чувства, возвышенныя страсти и исключительныя страданія. Производить эф­ фектъ— ихъ наслазкденіе». Такіе герои цѣлыми стаями появлялись въ на­ шей литературѣ и сильно плѣняли читателей первой половины нынѣшняго вѣка, но болѣе всего они увлекали читательницъ. Про Груш­ ницкихъ Лермонтовъ замѣтилъ, что «они правят­ ся романтическимъ провинціалкамъ до безумія». Это вѣчно повторялось во всѣхъ романахъ съ Грушницкими всѣхъ военныхъ чиновъ и во всѣхъ захолустьяхъ. То же самое происходитъ и съ ге­ роемъ разбираемой драмы. Карьера новѣйшаго Грушницкаго, какъ и сго старшихъ родичей, давно извѣстна читателямъ. При всемъ разочарованіи, эти герои готовы влю­ биться при всякомъ случаѣ, лигаь-бы нашлась неглупая женщина, способная выказать равно­ душіе къ ихъ высокородной внѣшности, ловко завлечь мнимо-охладѣлое сердце. Чѣмъ боль­ ше отталкиваютъ и презираютъ Грушницкихъ, тѣмъ они пламеннѣе и безнадезкнѣе любятъ. Но зато они совершенно нс въ состояніи оцѣнить простого открытаго чувства, лишеннаго при­ красъ кокетства, дѣланнаго равнодушія и со­ чиненной страсти. Все это буквально повторяется въ исторіи со Старковскимъ. Въ роли «романтической про­ винціалки» является Лиза, и разочарованный герой «сухихъ клубовъ» не чувствуетъ къ ней ни малѣйшаго влеченія, способенъ дазке тре­ тировать ее, дерзко бросать ой въ глаза ея и безъ того робкое, стыдливое чувство. Голь «де­ мона» въ глазахъ Старковскаго играетъ закон­

ная дочь Тоболина-Турскаго— Зина. Это опыт­ ная свѣтская кокетка, никогда ничѣмъ иск­ ренно и глубоко не увлекавшаяся и врядъ-ли способная на такое увлеченіе. Она давно зна­ етъ Старковскаго и съумѣла оцѣнить его «скеп­ тицизмъ». Именно въ силу этого, она неот­ разима для ничтожнаго неудачника. Мы ничего не имѣли бы противъ этихъ ком­ бинацій, какъ бы стары и банальны онѣ ни были. Авторъ ихъ не могъ избѣжать, разъ ему взду­ малось воскресить тѣнь былыхъ московскихъ Чайльдъ-Гарольдовъ. Намѣреніе это,конечно, не дѣлаетъ чести авторскому такту и ни на одну ми­ нуту не помогаетъ серьезному отношенію зрите­ лей къ драмѣ. Но есть еще болѣе важный грѣхъ. Авторъ, съ помощью Старковскаго, не только вернулъ насъ въ затхлую атмосферу наиболѣе жалкой полосы пашей общественной жизни, онъ опошлилъ, кромѣ того, характеръ и драму своей главной героини. Ей онъ поручилъ защиту во­ проса въ полномъ смыслѣ общественнаго и со­ временнаго,— и здѣсь зке низвелъ ее до уров­ ня наивной «романтической провинціалки», способной влюбиться «до безумія» въ перваго встрѣчнаго Грушницкаго. Фактъ этотъ, можетъ быть, и возможенъ, но въ истинно-литератур­ номъ произведеніи всѣ факты должны служить одной опредѣленной цѣли, тѣмъ болѣе, если эта цѣль поставлена такъ ясно и опредѣленно са­ мимъ авторомъ. Съ момента любовнаго увлеченія Лизы, ея ос­ новное стремленіе отходитъ на второй планъ. Она борется противъ Чипы, не какъ ея незаконая се­ стра, а какъ женщина, и притомъ борется за совер­ шенно ничтожную личность, не заслуживающую дазке серьезпагоучастія въ драмѣ. И, мезкду тѣмъ, ради этой личности авторъ разрушаетъ и свою цѣль и оставляетъ въ сторонѣ руководящую нить драматическаго дѣйствія. Нечего и гово­ рить, что, рядомъ съ неудачной романтической интригой, невозмозкна ни идейная цѣль, ни борьба за нее. И драма, начавшись весьма важ­ нымъ общественнымъ вопросомъ, оканчивается смутной, недоговоренной развязкой неудачнаго романа. Это недоразумѣніе тѣмъ болѣе печально, что въ частностяхъ драмы замѣтны несомнѣнныя литературныя достоинства. Авторъ ие прибѣ­ гаетъ ни къ одному изъ излюбленныхъ пріемовъ современной комедіи, и но наполняетъ свою сце­ ну шаблонными персонажами съ цѣлью потѣшить зрителей. Всѣ лица живы, естественны, хотя и очерчены иногда довольно смутно, эскизно. Дѣй­ ствіе развивается быстро, безъ всякихъ эпизо­ дическихъ происшествій, и пьеса въ общемъ имѣ­ етъ успѣхъ. Успѣху весьма много помогаютъ исполнители. Лучшія роли у г-на Южина — Старковскій, у г-жи Лешковской —Зина и у г-зки Ермоловой— Лиза. Изящными и въ сценическомъ отношеніи

весьма интересными были сцены г-на Южина съ г-жей Лешковской. Артисту предстояла особенно трудная задача— найти въ душѣ своего давно опошлившагося и осмѣяннаго героя серьезпые мотивы чувства и даже драмы. Могло казать­ ся, что артистъ слишкомъ рѣзко подчеркиваетъ эгоизмъ и жестокость сердца Старковскаго по отношенію къ Лизѣ: по эти черты совершенно въ характерѣ новѣйшаго Грушницкаго. Г-жа Лешковская безукоризненно воплотила внѣшнее изящество и внутренній холодъ своей героини. Масса тонкихъ оттѣнковъ игры дѣлала роль еще интереснѣе, чѣмъ въ самой пьесѣ. У г-жи Ермоловой была единственно истинно драматическая роль во всей пьесѣ, и роль дѣйствительно вышла драматической и трогательной. Роль Тоболина-Т'урскаго исполнялъ г. Рыба­ ковъ и къ авторскому шаржу прибавилъ еще свой собственный,— съ особенной тщательностью подчеркивалъ даже гримомъ несчастную страсть своего героя, Р. Ленскій съуыѣлъ создать цѣлый типъ изъ сравнительно небольшой эпизодической роли Штепенко. Р-ну Правдину, напротивъ, не удалось даже намекнуть на что-либо цѣльное и харак­ терное въ роли Подгулясва, приживальщика и шута у'Тоболина-Турскаго. А, между тѣмъ, ав­

торомъ дано этому лицу немало рѣзкихъ чертъ, если нс художественныхъ, зато крайне выгод­ ныхъ въ сценическомъ отношеніи. За исключе­ ніемъ этой роли, спектакль оставлялъ впечат­ лѣніе неподдѣльной жизненности и художест­ венной цѣльности. Вмѣстѣ съ новой драмой г. Вл. Александро­ ва была поставлена на сценѣ Малаго театра комедія-шутка въ 2 д. г. Чека «Жоржинька». Наши читатели знакомы съ этой пьесой,— она была напечатана въ Л» 14 нашего журнала.— Ври нервомъ представленіи обнаружился ея су­ щественный недостатокъ — растянутость, осо­ бенно во 2 актѣ. На слѣдующихъ представле­ ніяхъ пьеса была сильно сокращена и значитель­ но отъ этого выиграла. Рлавную роль Челищевой играла кончившая въ этомъ году театральное училище (по классу г. Ленскаго)— г-жа Турчани­ нова. Исполнительница провела роль умной ста­ рательно, хотя нѣсколько холодно, недостаточно нервно: это, впрочемъ, слѣдуетъ, можетъ быть, отнести къ несовершенной сценической опытно­ сти молодой артистки. Г-нъ Осетинъ весьма живо и талантливо исполнилъ роль Стогова. Г. Грессеръ типично передалъ характеръ Жоржипьки. Остальные исполнители содѣйствовали ансамблю.

И. И.

„Г а м л е т ъ “.

рТудно указать другую, такую же сложную роль въ психологиче­ скомъ и сценическомъ отноше­ ніяхъ, какъ роль Гамлета. Это одва-ли не единственный драматическій герой, требующій для своего воплощенія и россурсовъ героиче­ ской, высокой драмы и пріемовъ будничной ко­ медіи, поднимающій силы артиста на высоту одушевленнаго, поэтическаго лиризма и застав­ ляющій его, непосредственно за этими порывами, спускаться до уровня спокойной бесѣды почти резонерскаго характера. А сколько здѣсь пере­ ходовъ отъ пронизывающей, мелочной ироніи до мучительной тоски неудовлетвореннаго, об­ манутаго чувства, отъ срастнаго, бурнаго гнѣва до покорной, сердечной мольбы!... II все это съ едва уловимой быстротой чередуется часто на пространствѣ одного акта, одной сценыСамому бѣглому, поверхностному взгляду въ личности принца открывается нѣсколько чело­ вѣкъ, совершенно различныхъ, даже противо­ положныхъ характеровъ. Гамлетъ, влюбленный въ Офелію, страстно ищущій покоя своему оди­

нокому сердцу и Гамлетъ, стремящійся связать распавшуюся связь временъ, Гамлетъ — обра­ зецъ придворныхъ, искусный фехтовальщикъ и Гамлетъ — мыслитель, разрѣшающій наиболѣе широкіе отвлеченные вопросы. Соединеніе всѣхъ этихъ рѣдкихъ свойствъ, почти въ ихъ иде­ альной красотѣ и силѣ, не мѣшаетъ гармоніи цѣлаго. Предъ иами принцъ и джентльменъ, ученый и философъ, влюбленный и мизантропъ, юноша но чувству и идеальнымъ стремленіямъ и мужественный мыслитель по искусству по­ нимать людей и раскрывать тайники ихъ души, ихъ намѣренія; мочтательпый поэтъ и ядови­ тый, непобѣдимый насмѣшникъ. Даже въ глазахъ Офеліи это сліяніе все­ возможныхъ талантовъ и доблестей является поразительнымъ, вызываетъ у нея горькую жа­ лобу послѣ того, какъ дочь Полонія оконча­ тельно перешла на сторону враговъ нрипца. Послѣ сцены, гдѣ Офелія могла увидѣть всю бездну горя и одинокой тоски, раскрывшуюся предъ Гамлетомъ послѣ измѣны любимой дѣ­ вушки, она напутствуетъ его словами;

Какой высокій омрачился духъ! Языкъ ученаго, глазъ царедворца, Героя мечъ, цвѣтъ и надежда царства, Ума и нравовъ образецъ— все, все погибло! Даже Офелія видитъ въ Гамлетѣ «высокую мощь ума», рядомъ съ «свѣжей красой юно­ сти». И страстное чувство, и глубокая, необык­ новенно развитая мысль — какъ все это вмѣ­ стить въ какой-либо опредѣленный сценическій образъ? Гамлетъ не герой, не любовникъ, не резонеръ, не jeune tragique и не jeune comi­ que, это и не характерная роль одной опредѣ­ ленной окраски. Разнообразіе и глубина психической жизни создали популярность роли и въ то же время сдѣлали ее труднѣйшей во всемъ европейскомъ репертуарѣ. Гамлетъ до сихъ поръ остается камнемъ испытанія и для критики и для сце­ ническихъ талантовъ. За предѣлами этой роли, повидимому, не остается для артиста непре­ одолимыхъ трудностей и для психолога нѣтъ тайнъ въ человѣческомъ духѣ. Самымъ завид­ нымъ, блестящимъ лавромъ въ вѣнкѣ артисти­ ческой славы у всѣхъ извѣстныхъ художниковъ сцены считается воплощеніе Гамлета. Харак­ теристика этого воплощенія—наиболѣе полная исторія таланта артиста. Поэтому сохранилось столько воспоминаній о сценическихъ Гамлетахъ, воспоминаній всегда одинаково интересныхъ и поучительныхъ, когда дѣло идетъ о серьезномъ трудѣ и художественномъ вдохновеніи. Объ одномъ только можно пожалѣть: очень рѣдко эти письменныя характеристики роли принад­ лежатъ самимъ ея исполнителямъ, большею частью онѣ записаны критиками и простыми зрителями. А, между тѣмъ, какое цѣнное слово могъ бы сказать о своемъ героѣ артистъ, при­ несшій ему въ жертву весь свой трудъ и та­ лантъ, пожелавшій не только понять душу этого героя, но въ цѣломъ рядѣ сценъ объяс­ нить ее зрителямъ, объяснить не словомъ, а образомъ, призвать поэтическое созданіе къ полной, дѣйствительной жизни. Несмотря на ярко бьющее въ глаза много­ образіе психическихъ силъ Гамлета, большин­ ство артистовъ старалось, можетъ быть, иногда невольно, возможно больше упростить харак­ теристику принца, приблизить ее къ какомулибо опредѣленному, шаблонному сценическому тину. Это стремленіе ясно изъ впечатлѣній, остававшихся въ памяти у зрителей послѣ испол­ ненія роли наиболѣе прославленными артистами. Ксли-бы такія одностороннія толкованія были намъ даны критиками, — возраженія не пред­ ставили бы никакихъ затрудненій. Всѣ психоло­ гическіе пробѣлы и ошибки, изложенные сло­ весно, крайне легко опровергаются: критикъ и сго противникъ имѣютъ здѣсь дѣло только съ даниой личностью, для всѣхъ одинаково со­ зданной поэтомъ. Иное дѣло, когда эта же са­

мая личность переходитъ на сцепу. Здѣсь, кромѣ стремленія къ правдѣ, къ истипѣ, воз­ никаетъ еще сильнѣйшее стремленіе къ извѣст­ ному воздѣйствію на зрителей, является при­ зывъ не только къ ихъ мысли, но и къ ихъ чувству,ихъ впечатлительности, и именно къ ней болѣе всего. А извѣстно, что впечатлѣнія тѣмъ силъпѣе, чѣмъ они элементарнѣе, проще по своему составу, чѣмъ легче ихъ выразить од­ нимъ словомъ, однимъ восклицаніемъ. Поэтому издавна существуетъ сценическая теорія упро­ щеннаго драматическаго и комическаго жанра: комедія должна возбуждать смѣхъ, трагедія ужасъ или состраданіе. Вы видите, что здѣсь вся психологія можетъ быть объединена даже не словомъ, а простымъ звукомъ, междометіемъ. Къ этимъ междометіямъ и сводятся, по возмож­ ности, художественные типы, къ нимъ артисты искони старались свести и драму Гамлета. Для артистовъ это возможно и, можетъ быть, въ ихъ цѣляхъ даже необходимо, но это нисколько не служитъ цѣлямъ драмы и ни на минуту не помогаетъ раскрытію психологіи любопытнѣйшаго драматическаго типа. Именно поэтому особенно жаль, что у насъ такъ мало ли­ тературныхъ и психологическихъ характерис­ тикъ, написапныхъ самими исполнителями роли Гамлета; тогда намъ легко было бы судить, за­ виситъ ли указанный пами недостатокъ сцени­ ческихъ характеристикъ Гамлета отъ условій сцены или отъ личныхъ недоразумѣній арти­ ста. Съ своей стороны, мы думаемъ, что опъ за­ виситъ отъ ложно понятой цѣли артиста— во чтобы-то ни стало оставить у зрителей силь­ ное и, слѣдовательно, возможно элементарное впечатлѣніе. Но, мозкетъ быть, вообще слож­ ный, глубоко-разносторонній драматическій об­ разъ немыслимъ на сценѣ? До какихъ предѣ­ ловъ психологическій анализъ мозкетъ сливать­ ся съ внѣшнимъ воспроизведеніемъ? Насколь­ ко, артистъ, по условіямъ своего искусства, можетъ воплотить мысль въ образѣ ? Насколько намъ извѣстно, эти вопросы до сихъ норъ дазке не были поставлены во всемъ ихъ объемѣ и зна­ ченіи. Естественнѣе всего они возникаютъ, именно, въ томъ случаѣ, когда дѣло идетъ о Гамлетѣ, и здѣсь они могли-бы получить тотъ или дру­ гой отвѣтъ, ссли-бы сами артисты разсказали намъ исторію возсозданія своихъ сценическихъ Гамлетовъ. Изъ сказаннаго ясно, что роль Гамлета за­ служиваетъ тѣмъ большей похвалы, чѣмъ боль­ ше психическихъ элементовъ она заключаетъ въ себѣ, чѣмъ, слѣдовательно, близке она под­ ходитъ къ многосложному содерзкапію драма­ тическаго образа. Это конечно, можно сказать о всякомъ характерѣ, но о Гамлетѣ это имѣетъ особенную цѣну, составляетъ наибольшую, мо­ жетъ быть, непреодолимую трудность и въ то же время только выполненіе этого условія—

сценическаго Гамлета превращаетъ въ дѣйстви­ тельно художественный образъ. Мы должны сознаться, что такой образъ до сихъ поръ не явился еще иа сценѣ. Намъ лично пришлось видѣть нѣсколько ис­ полнителей роли и мы постоянно убѣждались, что каково бы ни было искусство артиста и какъ бы тщателенъ ни былъ его трудъ и въ этой, и во всѣхъ другихъ роляхъ— шекспировскаго Гамлета на сценѣ нѣтъ, хотя онъ, можетъ быть, и жи­ ветъ въ сознаніи артиста. Замѣчательно, что именно основная черта въ характерѣ принца, самый, такъ сказать, гамлетизмъ — рѣже всего воспроизводился артистами. Въ Москвѣ, на нашихъ глазахъ, роль Гамлета исполняли г. Рос­ си и г. Поссартъ. Артисты, ио свойству своихъ талантовъ и по процессу сценическаго творчества, имѣютъ весьма мало общаго. Г. Поссартъ ли­ шенъ непосредственнаго чувства поэзіи и вдох­ новенія, это въ полномъ смыслѣ сценическій комментаторъ писателей, холодный, разсудочный, нетемпераментный. I'. Росси одаренъ отзыв­ чивостью и инстинктивнымъ эстетическимъ чув­ ствомъ итальянца, онъ творитъ изъ себя, надъ его трудомъ царитъ непосредственно возник­ шая творческая идея. И, между тѣмъ, ни тотъ, ни другой артистъ не вмѣстилъ въ себѣ всею образа Гамлета. Г. Поссартъ совсѣмъ не ра­ зучилъ принца, «царедворца», тонкаго мы­ слителя, человѣка, повидимому, болѣе всего понятнаго нѣмецкой мысли, такъ какъ только на нѣмецкомъ языкѣ и есть слово, характеризу­ ющее такихъ мыслителей, какъ Гамлетъ:— Grü­ bler. Это означаетъ упорную мысль непремѣнно въ пессимистическомъ направленіи,— мысль не­ отвязную, мрачную, безотрадную. Ея именно и нѣтъ у г. Носсарта, изображающаго нѣчто грубое, въ иныя минуты даже антипатичное и притомъ крайне неясное и неполное. Г. Росси также забываетъ основиой признакъ «гамле­ тизма», забываетъ до такой степени, что дазке играетъ всю драму но переводу, опускающему всѣ наиболѣе отвлеченные, философскіе моменты роли. Гамлетъ у г. Росси— изящный принцъ, ры­ царь, очаровательный царедворецъ,но менѣе все­ го виттембергскій студентъ. Такимъ образомъ, г. Поссартъ и г. Росси играютъ въ сущности одного и того зке Гамлета и съ одинаковымъ недостаткомъ, разница только во внѣшнемъ впечатлѣніи и въ томъ, что у г. Росси бездѣятельность принца можно объ­ яснить изяществомъ всей натуры героя, его инстинктивнымъ отвращеніемъ ко всему насиль­ ственному, рѣзкому, кровавому, а изъ игры г-на Носсарта не видно никакого объясненія. Сальвини, при всемъ своемъ могучемъ талан­ тѣ, оставляетъ въ характерѣ 1'амлета еще боль­ ше пробѣловъ, чѣмъ г. Росси. У Росси Гамлетъ, ио крайней мѣрѣ, одаренъ страстью, кровью. У Сальвини Гамлетъ и не мыслитель и не юноша.

Это просто меланхоликъ, задумчивый, но не мыслящій, вялый но темпераменту, а не въ силу глубокой вдумчивости въ явленія міра и окружающей яшзни. Въ самые горячіе момен­ ты, напр., въ сценѣ появленія Тѣни—Сальвини совершенно не выказываетъ страстнаго визбужденія, лихорадочнаго трепета, какимъ дышатъ слова принца. Кромѣ того, Сальвини, подобно г. Росси, выпускаетъ изъ своей роли крайне характерныя мѣста, напр., знаменитую жалобу Гамлета послѣ явленія Тѣни: «Распалась связь временъ! Зачѣмъ же я связать ее рожденъ?» Одинъ нѣмецкій критикъ правъ, что безъ этихъ словъ въ драмѣ остается только тѣнь Гамлета. Рѣчь Сальвини въ теченіе всего спектакля зву­ читъ тихимъ подавленнымъ тономъ, въ ней нѣтъ страсти, дазке зкизни: это будто запуганный, безличный юноша. Замѣчательно— оба итальян­ скіе артиста пропускаютъ слова, выразкающія намѣреніе Гамлета притвориться безум­ нымъ. Этотъ пропускъ рѣшительно необъяс­ нимъ, онъ отнимаетъ весь внутренній смыслъ и драматическую силу у послѣдующихъ сценъ Гамлета. Въ игрѣ Сальвини Гамлетъ еще благороднѣе, изящнѣе, можно сказать, пластичнѣе, чѣмъ у Росси. Принцъ ведетъ себя бонтонно и сдер­ жанно дазке въ тѣхъ сценахъ, гдѣ, по смыслу самого текста, опъ переполненъ злобой и пре­ зрѣніемъ, напр., въ сценахъ съ Полоніемъ, съ Розенкранцемъ и Гильденштерномъ. Рѣчь и зкесты неизмѣнно спокойны, до крайности вѣж­ ливы: это упорный, самоотверженный царедво­ рецъ. Только въ одной сценѣ Гамлетъ-Сальвини проявляетъ натуру, кровь. За представ­ леніемъ актеровъ принцъ слѣдитъ по тетрадкѣ, и когда король взволнованный и перепуганный встаетъ, Гамлетъ бросаетъ вверхъ листки и У него вырывается страшный вопль торзксства достигнутой цѣли. Но этотъ порывъ немедлен­ но проходитъ, и слѣдующая сцена съ флейтой снова идетъ спокойно, сдерзкаішо, Гамлетъ снова изящный джентльменъ. Это дзкептльмеиство, конечно, одна изъ ха­ рактерныхъ чертъ датскаго принца, но оно да­ леко не исключаетъ и другихъ, характеризую­ щихъ страстнаго юношу, исполненнаго горькой обиды и неукротимаго презрѣнія ко всѣмъ, сго окрузкаюіцимъ, кромѣ Гораціо, юношу, питаю­ щаго намѣреніе— нри помощи притворнаго бе­ зумія — издѣваться надъ чузкой глупостью 11 карать чузкой эгоизмъ и чузкіе пороки. Мы видимъ, слѣдовательно, что паиболѣе про­ славленные артисты, ради упрощенія роли и об­ легченіи своего дѣла, не останавливаются даже предъ искаженіемъ самой драмы. Зрителямъ из­ вѣстно сильное впечатлѣніе игры того или дрУ" гого исполнителя, но это впечатлѣніе нисколько не уясняло имъ истиннаго смысла шекспиров­ скаго произведенія, напротивъ, затемняло его,

покрывало его корой фальшивыхъ представле­ ній и образовъ Рядомъ съ этими классически-пластичными, молено сказать антично-изящными Гамлетами идетъ цѣлый рядъ болѣе грубыхъ, непосредствен­ ныхъ созданій, но также мало отвѣчающихъ цѣ­ лямъ поэта. Гаррикъ, напр., облекалъ принца въ французскій костюмъ и приводилъ этотъ ко­ стюмъ въ крайне грубое разстройство въ сце­ нахъ, слѣдующихъ послѣ явленія Тѣни. Дру­ гой знаменитый англійскій трагикъ Фельпсъ до такой степени шаржировалъ темпераментъ прин­ ца, его нервозность, что самые драматическіе моменты производили смѣхотворное впечатлѣніе. Напр., въ сценахъ съ Офеліей артистъ нѣсколько разъ стремительно скрывался за кулисами и выбѣгалъ оттуда все болѣе возбужденнымъ, на­ конецъ, окончательно убѣгалъ со сцены какимъто особеннымъ способомъ, какъ бы танцуя. Наконецъ, являлись на сценѣ Гамлеты со­ вершенно противоположныхъ характеровъ.Одпи, на основаніи гамлетовской Grübelei, солидность всей его природы и внѣшности доводили до крайней степени, изображали его почти стари­ комъ; романъ съ Офеліей, дуэль съ Лаэртомъ, множество выходокъ юношески-злого, неудер­ жимаго сарказма оставались, слѣдовательно, совершенно необъяснимыми. Другіе, основыва­ ясь на любовпомъ увлеченіи Гамлета, многихъ его чертахъ придворнаго и «красыюношества», а, главное, принимая въ разсчетъ его нерѣши­ тельность, видимую слабость воли,— видѣли въ немъ преобладаніе чего-то до крайности нѣж­ наго, женственнаго. Появлялись исполнитель­ ницы роли Гамлета, въ родѣ знаменитой въ своемъ родѣ— Феличиты Вествали. Образъ Гам­ лета въ общемъ до такой степени симпатиченъ, переполненъ «млека человѣчности», что, не­ смотря на всю странность предпріятія, Вест­ вали производила въ нѣкоторыхъ сценахъ силь­ ное впечатлѣніе гармоническимъ голосомъ, тон­ кимъ изяществомъ манеръ, «голубиными» свой­ ствами всего образа. Вѣдь говоритъ же Гам­ летъ о себѣ: «Я голубь мужествомъ: во маѣ нѣтъ желчи», королева буквально подтверж­ даетъ эту характеристику, успокоивая Лаэрта: «Гамлетъ безумствуетъ; но не надолго припа­ докъ бѣшеный имъ овладѣлъ. Мгновеніе — и онъ, какъ голубина, родивъ па свѣтъ дѣтей золотоперыхъ, опуститъ крылья па покой». Въ необычайно многосложной природѣ дат­ скаго принца можно, слѣдовательно, найти длин­ ный рядъ всевозможныхъ мотивовъ артистиче­ скаго воплошепія,— внутреннихъ и внѣшнихъ. Чѣмъ больше этихъ мотивовъ, часто психоло­ гически различныхъ, даже противоположныхъ, тѣмъ полнѣе и художественнѣе будетъ роль. Не слѣдуетъ ни па минуту упускать изъ виду, что драма совершенно неожиданно ворвалась въ сущеетвованіѳ принца, до самыхъ основъ

поколебала его нравственный міръ, внесла од­ нимъ порывомъ столько чуждыхъ, несродныхъ натурѣ принца — влеченій и настроеній, что драматическая жизнь Гамлета только и можетъ быть цѣпью противорѣчій, столкновеній самыхъ разнородныхъ элементовъ. Появленіе Гамлета на сценѣ Малаго театра— не новость. Еще недавно драма шла съ г-номъ Ленскимъ въ главной роли. Этотъ прецедентъ для г-на Южина имѣлъ сравнительно мало зна­ ченія; гораздо важнѣе были препятствія, ко­ торыя лежали на пути артиста въ самой при­ родѣ его таланта, отчасти даже въ его физи­ ческихъ данныхъ. Мы привыкли видѣть успѣшное исполненіе г-номъ Южинымъ ролей, построен­ ныхъ на какомъ-либо единичномъ, глубоко-за­ хватывающемъ стремленіи, ролей простыхъ,срав­ нительно элементарныхъ по психологическому содержанію,— ролей темперамента и крови. Г-ну Южину прекрасно удаются романтическіе ха­ рактеры и сцены, живущія и движущіяся на какой-либо одной страсти, непремѣнно припод­ нятой, героической. Въ роли Гюи Влаза какъ нельзя нагляднѣе сказалось это свойство игры г-на Южина: въ одной и той же пьесѣ, на одномъ и томъ же характерѣ далеко неоди­ наково правдивы и увлекательны были моменты сильныхъ порывовъ, все равно— злобныхъ или лирическихъ и минуты спокойиаго, глубокаго чувства и анализирующей мысли. И въ шекспи­ ровскихъ пьесахъ артисту болѣе всего сродны роли героическаго характера, идущія въ одномъ тонѣ,— и чѣмъ выше этотъ тонъ, чѣмъ силь­ нѣе натура героя концентрируется на какойлибо одной страсти, тѣмъ у г-на Южина больше шансовъ воспроизвести данную роль. Гамлетъ, мы видѣли, совершенно не соот­ вѣтствуетъ этимъ условіямъ. Лишь въ рѣдкіе моменты всѣмъ существомъ нринца-философа овладѣваетъ кровъ, разсудокъ умолкаетъ подъ наплывомъ страсти. Большую часть драмы принцъ не переживаетъ фактически, а пере­ думываетъ: ипоіі разъ кажется, что это ско­ рѣе зритель, чѣмъ дѣйствующее лицо, что на сценѣ дѣйствительно присутствуетъ какая-то внѣшняя сила, а принцъ даже не всегда вы­ бираетъ и способенъ выбрать пути къ своимъ цѣлямъ. Гамлетъ гораздо чаще только осмы­ сливаетъ происходящія вокругъ событія, вы­ сказываетъ намъ вліяніе ихъ на себя, и самъ сторонится отъ нихъ и подъ конецъ совершен­ но опускаетъ руки. При такихъ условіяхъ о романтическомъ Sturm und D ra n g t не можетъ быть и рѣчи. Г-ну Южину оставалось не вхо­ дить въ роль, а приспособляться къ ней, не давать вольное, самоувѣренное теченіе сво­ ему искусству, а, напротивъ, сдерживать его, поворачивать па несродиый ему путь и посто­ янно дисциплинировать сго. Въ драмѣ есть сце­ ны, когда артистъ свободно могъ отдаться сво-

ей врожденной силѣ, но этихъ сценъ гораздо меньше, чѣмъ другихъ, гдѣ онъ долженъ былъ найти тонъ и игру путемъ усиленнаго анализа. Г. Южинъ съ полной добросовѣстностью и увлеченіемъ, достойнымъ самого предпріятія, вос­ пользовался этимъ анализомъ. Въ результа­ тѣ предъ нами оказалась прекрасно отдѣлан­ ная и продуманная роль, но все-таки это былъ романтическій Гамлетъ, а не шекспировскій , Гамлетъ, котораго могъ бы написать Викторъ Гюго, а не безпримѣрный психологъ и истин­ ный сынъ германскаго племени. Въ этомъ за­ мѣчаніи не заключается упрека артисту: мы выше не могли указать ни одного исполнителя роли Гамлета, про котораго можно было бы сказать: «здѣсь воплощена идея Шекспира». Намъ теперь легко будетъ оцѣнить игру г. Южина. Мы заранѣе знаемъ, чего нс будетъ въ его Гамлетѣ, что будетъ исполнено хорошо и гдѣ окажутся недомолвки. Прежде всего мы должны указать на общее представленіе артиста о драмѣ Гамлета, о вліяніи ея хода на личность принца. Поэтъ самъ разбиваетъ драму на двѣ части— до я в ­ ленія Тѣни и представленія Мышеловки и по­ слѣ этихъ событій. Собственно часть драмы до яв­ ленія Тѣни Гамлету— только вступленіе къ дра­ мѣ и служитъ уясненіемъ характера принца до той минуты, пока судьба не призоветъ его къ активному участію въ человѣческихъ дѣлахъ. Этотъ призывъ слышится сначала изъ устъ Тѣни, потомъ съ особенной силой подчерки­ вается впечатлѣніями короля во время пред­ ставленія и до конца драмы безпрестанно слы­ шится Гамлету въ мимоидущихъ событіяхъ и лицахъ. Всѣ эти призывы остаются безъ ре­ зультата,— король, убійца отца Гамлета, жи­ ветъ до тѣхъ поръ, пока случай, при помощи третьяго лпца не вынуждаетъ, наконецъ, Гам­ лета уничтожить злодѣя. Почему Гамлетъ бездѣйствуетъ, страшно му­ чится при мысли о своей нерѣшительности, трусости, и все-таки скорѣе убиваетъ троихъ слугъ преступника, а самого его оставляетъ въ живыхъ? Въ этомъ вопросѣ и заключается весь смыслъ драмы. Отвѣтить на него— значитъ объ­ яснить тайну гамлетовской природы. Г. Южинъ ие далъ яснаго отвѣта на поставленный во­ просъ, и это потому, что артистъ, по примѣру своихъ предшественниковъ, понялъ задачу Гам­ лета слишкомъ просто, молсетъ-быть, даже про­ ще, чѣмъ понимало ее большинство другихъ исполнителей роли. По взгляду г. Южина, Гамлетъ нерѣшителенъ и боязливъ только до той минуты, пока онъ окончательно не убѣдился въ преступленіи дяди. Это убѣжденіе пришло къ нему, когда опъ увидѣлъ впечатлѣнія короля во время пред­ ставленія піесыи съ этихъ поръ оиъ дѣйстви­ тельно летитъ къ мести «на крыльяхъ любви,

какъ вдохновенье быстрыхъ». Почему же онъ не достигаетъ этой мести? Г. Южинъ, очевид­ но, знаетъ только одно препятствіе — среда, въ которой Гамлетъ зкиветъ, внѣшнія условіяУ Шекспира нѣтъ такихъ ясныхъ, можно ска­ зать, бьющихъ въ глаза внѣшнихъ препятствій, сколько мы видимъ на сценѣ. Здѣсь при вся­ комъ случаѣ подчеркивается невыносимое по­ ложеніе Гамлета при датскомъ дворѣ. За прин­ цемъ наблюдаютъ; мы это видимъ даже въ тѣхъ сценахъ, гдѣ въ самой пьесѣ нѣтъ ни малѣй­ шаго намека на подслушиванія и подсматри­ ванія. Короля оберегаютъ отъ внезапныхъ на­ паденій безумнаго принца: пи о нападеніяхъ, ни о защитѣ короля придворными мы не зна­ емъ изъ пьесы. Па сценѣ, напротивъ, Гамлетъ, послѣ представленія «Мышеловки», до такой степени не выноситъ одного вида Клавдія, что готовъ, повидимому, уничтожить его при пер­ вомъ представившемся случаѣ. Всѣ эти мотивы прекрасно выдержаны во время спектакля, по прежде всего— они исклю­ чительно результатъ соображеній, постороннихъ содержанію драмы, а потомъ сами по себѣ они слишкомъ незначительны, чтобы объяснить бездѣйствіе Гамлета. Зачѣмъ принцъ безярестаипо обвинялъ бы себя въ трусости и про­ чихъ, чисто личныхъ внутреннихъ препят­ ствіяхъ къ дѣятельности, если-бы ему только извнѣ мѣшали дѣйствовать? Зачѣмъ онъ самъ помогаетъ этимъ внѣшнимъ препятствіямъ, безъ всякихъ отговорокъ соглашаясь ѣхать въ Анг­ лію? Почему, наконецъ, именно послѣ пред­ ставленія пьесы мы не видимъ со стороны Гам­ лета ни малѣйшаго стремленія воспользоваться практически своимъ открытіемъ? Правда, онъ открываетъ страшную тайну матери, но это нисколько не подвигаетъ его къ цѣли, напро­ тивъ, могло бы даже создать новыя препят­ ствія. Разрѣшеніе загадки Гамлета г-номъ Южи­ нымъ очевидно неполно и ошибочно. Оно по­ влекло за собой пробѣлъ, съ сожалѣнію, слиш­ комъ обычный при сценическихъ характеристи­ кахъ датскаго принца. А онъ, въ свою оче­ редь, разрушилъ сцены, гдѣ проявляется одна изъ основныхъ чертъ гамлетовскаго характера, гдѣ предъ нами самый «гамлетизмъ» во всей глубинѣ и силѣ. Очеркъ Гамлета у г-на Южипа, при такомъ простомъ толкованіи драмы, долженъ былъ выйти также весьма простъ, ромаптически-элемонтаренъ. Въ первой части драмы это глубо­ кій меланхоликъ, великій человѣкъ, подавлен­ ный невыразимымъ горемъ, страдающій какимъто усыпленіемъ нравственныхъ силъ. Гамлетъ въ первомъ актѣ у г-на Юэкииа — олицетво­ ренное горе по внѣшности и но всему ходу сценъ. Дазке гриммъ взятъ особенно траурный, своего рода «гриммъ безнадсзкности». Эта без-

надежность объясняется сомнѣніями, преслѣ­ дующими Гамлета; они разсѣются и предъ нами, безъ всякаго промежуточнаго звена явится вто­ рая метаморфоза романтическаго героя,— Гам­ летъ— энергичный, смѣлый, дѣятельный. Все это, конечно, очень просто и увлекательно по своей простотѣ, но не соотвѣтствуетъ содер­ жанію драмы. Г. Южинъ, подобно обоимъ зна­ менитымъ итальянскимъ артистамъ и въ осо­ бенности Госси, изгналъ изъ своей характе­ ристики Гамлета мысль и оставилъ только кровь. Она здѣсь не подчинена, какъ у Саль­ вини, изящнымъ манерамъ и говоритъ во весь голосъ въ теченіе всей драмы. Кровь находится въ подавленномъ, какъ бы летаргическомъ состояніи въ началѣ драмы, но это, по представленію г-на Юліина, не значитъ, что надъ Гамлетомъ владычествуетъ мысль: его просто задавило горе, черная ме­ ланхолія. Большая разница— мыслитъ чело­ вѣкъ или только разсуждаетъ на извѣстную тему. М ыслить — значитъ частное возводить въ общее, придавать отдѣльнымъ явленіямъ философское значеніе, искать въ нихъ объеди­ няющаго смысла; разсуждать —значитъ оцѣ­ нивать свое личное положеніе при данныхъ об­ стоятельствахъ, соображать практическое зна­ ченіе и практическія послѣдствія извѣстныхъ фактовъ. Мысль есть обобщеніе, разсужде­ ніе — поиски практическаго результата. Гам­ летъ — мыслитель; преступленіе матери не меньше поражаетъ его какъ человѣка, чѣмъ какъ сына. Поэтому онъ такъ скоро и доходитъ до обобщенія: «О, женщина! непрочность— тебѣ имя». Это различіе можетъ показаться слиш­ комъ утонченнымъ, но оно имѣетъ громадное значеніе. Отъ него зависитъ первая постанов­ ка характера Гамлета: или это герой, впавшій въ меланхолію, или неисправимый искатель при­ чины всѣхъ причинъ, отвлеченный мыслитель даже на развалинахъ цѣлаго міра. Есть раз­ ница и въ психологическомъ результатѣ мы­ шленія и простыхъ разсужденій: мысль, дошед­ шая до извѣстнаго отвлеченнаго философскаго результата, до обобщенія, чувствуетъ удовле­ твореніе, своего рода утѣшеніе: опа счастлива невольнымъ сознаніемъ своей силы, готова по­ мириться на этомъ сознаніи и забыть объ его практическихъ примѣненіяхъ, убаюкать себя процессомъ мышленія, которому нѣтъ конца и помѣхи въ сферахъ, оторванныхъ отъ немощей и разочарованій земли. Этимъ объясняется,по­ чему Гамлетъ такъ часто прибѣгаетъ къ отвле­ ченной мысли: это его родная стихія; онъ пре­ бывалъ бы въ ней — все равно: постигла бы его драма или оиъ спокойно сидѣлъ-бы на от­ цовскомъ престолѣ. У г. Юліина нѣтъ Гамлета-мыслителя, а толь­ ко впавшій въ скорбь и меланхолію сильный практическій дѣятель. Такое впечатлѣніе мы

получили съ первой же сцены,— оно не измѣ­ нялось до конца; напротивъ, еще болѣе раз­ вивалось и невольно заставляло считать излиш­ ними вставками всѣ монологи принца. Чѣмъ отвлеченнѣе были разсужденія Гамлета, тѣмъ неумѣстнѣе они казались. Газъ меланхолія и гнетущія сомнѣнія прошли, къ принцу верну­ лась его природная способность дѣйствовать смѣло и энергически; зачѣмъ ему рѣшать во­ просы о бытіи?— для такого человѣка это только пустая трата времени. Мы указали основной недостатокъ характе­ ристики Гамлета у г. Южина. Нельзя не при­ знать, что этотъ недостатокъ весьма много по­ могаетъ сценичности характера принца, яс­ ности этого характера для большинства публи­ ки, по это не мѣшаетъ всей характеристикѣ быть неудовлетворительной и неполной въ психоло­ гическомъ отношеніи. Многія отдѣльныя сцены, особенно тѣ, ко­ торыя носятъ въ самой драмѣ романтическій характеръ, были исполнены г. Южинымъ съ пол­ нымъ успѣхомъ. Впервые съ Гамлета спадаетъ подавленность и меланхолическая безжизненность въ сценѣ съ Тѣныо. Это моментъ ужаса и сильнѣйшаго ин­ тереса, овладѣвшаго всѣмъ существомъ принца. Эта сцена вообще была бы хороша, если бы явле­ ніе Тѣни не происходило слишкомъ грубо, какъ бы подъ вліяніемъ звуковъ музыки. Игра г. Южи­ на не отличается въ этой сценѣ особенно яркимъ драматизмомъ; слова, произносимыя вполголоса, и здѣсь, какъ и въ теченіе всей драмы звучали иринужденно, неестественно. Голосъ имѣетъ весьма большое значеніе для роли Гамлета, гдѣ столько лирическихъ настроеній, такое безконечное раз­ нообразіе въ психической жизни, требующее со­ отвѣтствующаго разнообразія и внѣшней игры. Однимъ изъ самыхъ искусныхъ исполнителей роли былъ нѣмецкій артистъ Людвигъ Дессуаръ. Знатоковъ приводила въ восторгъ тонкость и послѣдовательность игры, но глухой, мало по­ движный тонъ голоса разрушалъ все очарова­ ніе. Голосу г. Южина недоступны мягкія, нѣж­ ныя ноты шепота. Выходитъ какое-то подав­ ленное шипѣніе, впечатлѣніе звука не соотвѣт­ ствуетъ смыслу словъ. Первая сцена, исполненная г. Южинымъ съ истиннымъ драматизмомъ и, кажется, первая, возбуждающая интересъ зрителей,— сцена съ Гозенкранцемъ и Гильденштерномъ. Артистъ ве­ детъ ее заранѣе сильно возбужденный, едва сдерживая свое негодованіе при видѣ продаж­ ныхъ слугъ короля. Наконецъ, онъ теряетъ тер­ пѣніе, хочетъ немедленно, сразу узнать, на­ сколько справедливы сто догадки. Г. Южинъ прибѣгаетъ къ особенному пріему. Онъ продол­ жаетъ, повидимоиу, спокойно бесѣдовать съ обоими друзьями, держа ихъ за руки, внезапно поворачиваетъ ихъ лицомъ къ себѣ и пора-

таетъ ихъ быстрымъ вопросомъ: «посылали за вами или нѣтъ?» Этотъ пріемъ искусно придуманъ, но врядъ ли онъ нуженъ для цѣлей Гамлета. Онъ вооруженъ такимъ сильнымъ чув­ ствомъ своего превосходства надъ Гозенкранцемъ и Гильденштерномъ, что можетъ достиг­ нуть ихъ сознанія безъ всякихъ особенныхъ уловокъ. Это просто не согласно съ его до­ стоинствомъ, съ его глубокимъ презрѣніемъ ко всѣмъ окружающимъ. Пылкій романтизмъ, сказавшійся въ сценѣ съ Гозенкранцемъ и Гильденштерномъ, исчезаетъ до сцены съ Офеліей. Монологъ по уходѣ ак­ теровъ Гамлетъ произноситъ тѣмъ же подав­ леннымъ тономъ, какимъ говорилъ и раньше. Его тонъ,правда,поднимается примысли о своемъ малодушіи, по артистъ будто боится дать волю этому подъему. А, между тѣмъ, въ этихъ гро­ мовыхъ самообличеніяхъ до конца драмы Гам­ летъ будетъ находить облегченіе. Они необхо­ димо должны быть страстными, потому что въ нихъ изливается наболѣвшее чувство за про­ шлое и безсознательно почерпается возможность бездѣйствовать въ будущемъ. Монологъ «Быть иль не быть» всегда былъ однимъ изъ труднѣйшихъ камней преткновенія для исполнителей. Артисты съ великимъ тру­ домъ отыскивали тонъ и манеру произносить важнѣйшую изъ рѣчей Гамлета. Первый зна­ менитый исполнитель роли Гамлета— Гаррикъ— произносилъ монологъ совершенно метафизи­ чески, погруженный всецѣло въ идею о смерти. Въ словахъ не звучало ни малѣйшей страсти, Гамлетъ рѣшалъ вопросъ по-философски, безъ всякаго личнаго ощущенія. Большинство арти­ стовъ слѣдовало примѣру Гаррика. Сальвини произноситъ монологъ, тихо ходя по сценѣ, глубоко погруженный въ смыслъ своихъ словъ; только въ концѣ тонъ артиста становится энер­ гичнѣе и сильнѣе. Въ такомъ исполненіи мо­ нологъ производитъ блѣдное впечатлѣніе, яв­ ляется случайной вставкой. Монологъ тѣсно свя­ занъ съ личной драмой Гамлета: онъ—самооткровеиіе Гамлета; принцъ совсѣмъ нсотвлечепно разсуждаетъ о преимуществахъ бытія и небытія, а дѣйствительно лично заинтересованъ въ этомъ вопросѣ. Нѣкоторые артисты доводили до крайней сте­ пени внѣшнюю форму этого личнаго интереса. Дэвисъ, напр., произносилъ монологъ съ кинжа­ ломъ въ рукахъ. Это было крайностью. Г. Южинъ съумѣлъ найти средину,хотя въ словахъ слышал­ ся какой-то оффиціальный, мало прочувствован­ ный тоиъ. Это зависѣло, можетъ быть, отъ того, что артистъ произносилъ фразы слишкомъ тороп­ ливо, въ первомъ спектаклѣ, по крайней мѣрѣ. За монологомъ слѣдуетъ сцена съ Офеліей. Бъ критикѣ существуетъ крайнее разногласіе насчетъ отношеній Гамлета къ Офеліи. Многіе совершенно отрицаютъ любовь принца къ до­

чери Полонія. Есть и такіе, которые буквально понимаютъ одну изъ пѣсенокъ безумной Офе­ лій. Артисты также весьма различно исполняли сцену Гамлета съ Офеліей, что, конечно, прямо зависѣло отъ пониманія отношеній принца къ Офеліи. Наиболѣе вѣрный тонъ впервые ука­ занъ Киномъ. Артистъ избѣгалъ и грубости и сен­ тиментальности; опъ первый съумѣлъ выразить страшно-горькое разочарованіе принца, обма­ нутаго любимой дѣвушкой, и не забылъ его искренней, юной страсти. Главный интерееъсосредоточивается на словахъ: «Бъ монастырь!» Поанглійски они звучатъ весьма энергично: «to а nunnery, go!» И Кинъ нѣсколько разъ про­ износилъ ихъ съ возрастающей горечью и зло­ бой, послѣдній разъ съ угрозой, повелитель­ нымъ тономъ, почти крича. Вся фигура его вы­ ражала подавленный гнѣвъ. Но вотъ онъ ухо­ дитъ, готовъ закрыть дверь; — вдругъ оста­ навливается: любовь — первая, единственная, никогда не угасавшая, просыпается въ немъ во всей силѣ; онъ медленно возвращается на­ задъ, почти боязливо подходитъ къ Офеліи, бе­ ретъ ое за руку, цѣлуетъ съ глубоко-подав­ леннымъ вздохомъ и быстро бросается вонъ. Публика приходила отъ этого нѣсколько искус­ ственнаго пріема въ восторгъ. Но заслуга Кина несомнѣнно въ томъ, что онъ съ особенной си­ лой оттѣнялъ чувство Гамлета къ Офеліи. У г. Южина эта сцена— одна изъ лучшихъ. У артиста нѣтъ никакихъ хитрыхъ уловокъ, вся сцена идетъ просто, естественно,— артистъ только въ началѣ позволяетъ себѣ довольно оригинальный, но вполнѣ умѣстный пріемъ. При появленіи Офеліи оиъ бросается передъ нею на колѣни и искреннимъ, глубоко-прочувствован­ нымъ голосомъ произноситъ: «О, нимфа! По­ мяни мои грѣхи въ твоей святой молитвѣ!» Осо­ бенно удачно вышелъ у г. Южина моментъ, когда онъ догадывается, что Офелія подослана къ нему королемъ и Полоніемъ, и что опи подслушиваютъ его разговоръ съ нею. Зрителя невольно охва­ тывало сильнѣйшій интересъ при видѣ этого внезапно измѣнившагося лида, при звукѣ со­ всѣмъ иначе зазвучавшаго голоса: Послѣ представленія «Мышеловки» начинает­ ся въ полномъ смыслѣ драматическая жизнь Гамлета. Но время спектакля его нервы напря­ гаются до крайней степени, его охватываетъ чувство торжества и въ то же время жгучей ненависти къ злодѣю. Когда оиъ видитъ, какъ сильно дѣйствуетъ на короля сцена убійства Гонзаго, въ одну минуту оиъ чувствуетъ себя неизмѣримо сильнѣе короля,съ быстротою мол­ ніи въ его умѣ пробѣгаетъ сознаніе своего пре­ восходства надъ пойманнымъ злодѣемъ... Всѣ эти ощущенія превосходно выражались у г. Южи­ на голосомъ, мимикой. Впечатлѣніе было силь­ но и артистъ не ослабилъ его ни на одну ми­ нуту въ теченіе слѣдующихъ сценъ.

Эти сцены— рядъ сценическихъ удачъ г. Южи­ на. Трудно сказать, гдѣ игра была драматич­ нѣе и правдивѣе. Въ сценѣ съ Офеліей Гам­ летъ совершенно забываетъ свое намѣреніе иг­ рать роль безумнаго, онъ болѣе не скрываетъ презрѣнія къ своимъ «друзьямъ» и къ тѣмъ, кому они служатъ. Многіе артисты сцену съ флейтой играютъ съ видомъ особеннаго само­ услажденія изысканно ядовитаго сарказма, мас­ кируя въ то же время всю силу Гамлетовской злобы. Г. Южинъ ведетъ всю сцену открыто, сильно, съ уничтожающей надменностью тре­ тируя слугъ короля Клавдія. Это совершенно согласуется съ планомъ артиста, съ душевнымъ состояніемъ принца послѣ спектакля. Переходъ Гамлета отъ страстной злобы къ юношескилирической бесѣдѣ съ своимъ сердцемъ въ ис­ полненіи г. Южина производилъ глубокое впе­ чатлѣніе. Впечатлѣнія зрителя приподнимались постепенно вмѣстѣ съ игрой артиста, это были истинно драматическіе, захватывающіе моменты. Сцена съ королемъ на молитвѣ — одна изъ труднѣйшихъ во всей драмѣ. Прежде всего трудно инсценировать эту оригинальную встрѣ­ чу двухъ враговъ, придать вполнѣ естествен­ ное положеніе дѣйствующимъ лицамъ. На сце­ нѣ Малаго театра это дѣлается не совсѣмъ удачно. Король молится въ той самой комнатѣ, гдѣ Гамлету придется вести бесѣду съ матерью. Гамлетъ идетъ на эту бесѣду, видитъ моляща­ гося короля, произноситъ монологъ и возвра­ щается назадъ. Выходитъ, будто принцъ при­ шелъ нарочно, чтобы сказать свой монологъ. Самый монологъ не могъ выйдти у г. Южина вполнѣ удачно по вышеуказанной причинѣ: ар­ тистъ не въ состояніи говорить вполголоса. Сцена съ матерью вполнѣ вознаграждаетъ за этотъ несущественный недостатокъ. Сдена крайне разнообразна въ психологическомъ отношеніи. Гамлетъ начинаетъ се въ порывѣ неудержимаго раздраженія: недаромъ онъ только что уговари­ валъ себя быть «человѣчески жестокимъ», но представленіе о королѣ вновь пробудило на ми­ нуту умолкшую злобу. Убійство Полонія нисколь­ ко не пугаетъ, не усмиряетъ Гамлета. Опъ теперь въ ударѣ дѣйствовать, волшебное вліяніе удачи со спектаклемъ продолжаетъ опьянять его. Ин­ стинктивно Гамлетъ чувствуетъ себя непогрѣ­ шимымъ во всемъ, что бы ему ни пришлось со­ вершить и сказать; это обычное настроеніе лю­ дей, пережившихъ особенно важную удачу, чув­ ствующихъ себя подъ властью благодѣтельной звѣзды. Этимъ об'ьясияется холодная, презри­ тельная рѣчь Гамлета надъ трупомъ Полонія. Принцъ проходитъ мимо всего этого гордо, не­ досягаемо. Все вниманіе его сосредоточено на матери, и сознаніе собственной правоты, вѣры въ себя заставляетъ его вложить въ свои слова Дѣйствительно невыносимо-жестокіе кинжалы... Должна снова явиться Тѣнь, чтобы защитить

женщину и мать... Немедленно мѣняется тонъ Гамлета; онъ начинаетъ умолять, даже просить у матери благословенія. Но на этомъ еще не кончается сцена. Королева, оказывается, всетаки не понимаетъ своего сына, она не знаетъ, что ей дѣлать. Тогда, наконецъ, вспыхиваетъ послѣднимъ пламенемъ горечь принца .. Всѣ эти глубоко драматическіе моменты были вы­ полнены артистомъ со всею глубиною вдумчи­ ваго психологическаго анализа. Артистъ съумѣлъ придать своей игрѣ очарованіе юнаго, глубоко­ сердечнаго лиризма. Въ послѣдней мольбѣ Гам­ лета къ матери чуялась вся красота его при­ роды, готово, казалось, было вылиться набо­ лѣвшее въ долгой драматической борьбѣ чув­ ство безпріютности, одиночества вмѣстѣ съ воз­ никающимъ теперь радостнымъ сознаніемъ, что эта борьба, можетъ быть, близка къ концу. Замѣчательно живо прошелъ у г-на Южина разговоръ Гамлета съ Гозенкранцемъ и коро­ лемъ въ началѣ ІѴ-го акта. Утонченныя, мало естественныя остроты принца звучали у ар­ тиста правдиво, съ непринужденной быстротой, поражали слушателей недоумѣніемъ и неволь­ нымъ страхомъ. Въ общемъ мы должны привѣтствовать трудъ г-на Южина. Сравнительно съ прежде испол­ ненной Шекспировской ролью, съ ролью Мак­ бета, здѣсь г. Южинъ не достигъ такого един­ ства личности и драматизма на сценѣ, но роль Макбета несравненно сроднѣе таланту артиста: недаромъ йодъ часъ казалось, что на сценѣ устами Гамлета говоритъ прежній герой ар­ тиста. Но въ томъ и заключается сила ар­ тистическаго изученія, чтобы пробудить въ своей душѣ еще не звучавшія струны, чтобы дать въ своей природѣ мѣсто еще неизвѣдан­ нымъ художественнымъ ощущеніямъ. Эти струны на первый разъ могутъ звучать несовсѣмъ вѣрно, издавать прямо фальшивые звуки. Но образъ Гамлета слишкомъ человѣченъ, слиш­ комъ близокъ сочувствію и сознанію всякаго, чтобы не извлечь у тѣхъ, кого онъ вдохно­ вляетъ на трудный путь,— звуковъ, полныхъ правды и силы. Изъ остальныхъ ролей въ драмѣ счастливѣе всѣхъ оказалась роль Офеліи въ исполненіи г-жи Ермоловой. Артистка не могла походить на «цвѣтокъ»,— воплотить одно изъ самыхъ эоирныхъ женственныхъ созданій Шекспира,— но драма Офеліи въ исполненіи артистки не утра­ тила ни силы, ни своей трогательной простоты. Остальныя роли исполнялись менѣе удачно. Прежде всего, г. Горевъ возымѣлъ совершенно нревратпое представленіе о королѣ Клавдіѣ. А, между тѣмъ, характеристика короля дана въ самой драмѣ и дана въ самой ясной, менѣе всего сомнительной формѣ. Кромѣ выраженій Гамлета, можетъ быть, отчасти и пристрастно характеризующаго своего врага, все поведеніе

короля не оставляетъ никакого сомнѣнія на­ счетъ его личности. Это прежде всего— трус­ ливый, жалкій злодѣй, неспособный даже сдер­ жать припадковъ своего малодушія. Отсутствіе всякой нравственной силы сказывается особенно во время представленія «Мышеловки». Гамлетъ, нс переставая характеризовать короля въ самыхъ презрѣнныхъ выраженіяхъ предъ лицомъ матери, очевидно, преданной Клавдію, долженъ, ко­ нечно, говорить вполнѣ правдоподобно, иначе въ сго словахъ королева можетъ увидѣть только чувство злобнаго пристрастія. Г. Горевъ ничего этого не принялъ во вниманіе, велъ всю роль въ героическомъ, шаблонно-королевскомъ тонѣ. Голь выходила и невѣрной и крайне однооб­ разной. Артистъ этимъ пріемомъ въ сильной степени повредилъ чувству нравственнаго удо­ влетворенія у зрителей: картина борьбы иде­ ально настроеннаго юнаго принца съ презрѣн­ нымъ «воромъ» теряла свой яркій колоритъ и идеальную окраску. Безцвѣтной вышла роль Гораціо въ испол­ неніи г-на Левицкаго. Гораціо въ исполненіи артиста будто совсѣмъ освободилъ себя отъ не­ обходимости— жить хотя бы отчасти драматиче­ ской жизнью принца. Это былъ Гораціо, не толь­ ко прекрасно примиряющій кровь съ разсуд­ комъ, но успѣвшій истребить у себя и самую возможность какой-либо борьбы между этими двумя силами. А, между тѣмъ, Гораціо своего рода фонъ для Гамлета, зеркало, можетъ быть, холодное и мало чувствительное, но, по ходу драмы, тщательно и точно отражающее настро­ еніе и характеръ принца. Этотъ римлянинъ по­ ставленъ рядомъ съ Гамлетомъ, какъ бы затѣмъ, чтобы вызвать у зрителя нараллель между дву­ мя героями и этимъ достигнуть обяспснія наи­ болѣе сложной личности. Совершенно извращена была роль Полонія г-номъ Ираидинымъ. Въ игрѣ артиста не было и намека на оффиціальное положеніе перваго придворнаго и совѣтника короля. Это скорѣе было лицо изъ бытовой русской комедіи: въ этомъ направленіи звучала рѣчь г-на Правдива и проходила вся игра артиста. Полонія менѣе всего слѣдуетъ превращать въ шута. Онъ яв­ ляется глупымъ и ничтожнымъ только по сра­ вненію съ Гамлетомъ. Гидомъ съ другими, и въ томъ числѣ съ самимъ королемъ, онъ и уменъ, и солиденъ, и въ глазахъ придворныхъ досто­ инъ всякаго уваженія. Въ томъ же направленіи искажены были роли Розенкранца иГильденштерна (г. 1’рессеръ,

г. Ленскій 2 ). Здѣсь и слѣда не было придвор­ ныхъ манеръ и привычекъ. Роль Тѣни была исполнена г-номъ Миленскимъ и Лаэрта г-номъ Багровымъ. Въ нер­ вомъ случаѣ сильно вредила впечатлѣнію внѣш­ няя обстановка появленія Тѣни Гамлету. Въ первомъ актѣ, мы уже упоминали, совсѣмъ не­ кстати вмѣшивается музыка въ совершенно серьезный трагическій моментъ; въ сценѣ Гам­ лета съ матерью Тѣнь проходитъ по сценѣ слиш­ комъ «реально», эффектъ выходитъ грубый, безъ всякаго характера таинственности. Г. Баг­ ровъ, по внѣшности, мало походитъ на бле­ стящаго кавалера, изучившаго изящный тонъ во Франціи — классической странѣ свѣтскаго общества. Г-жа Яблочкина, праздновавшая въ день пер­ ваго представленія «Гамлета» двадцатипяти­ лѣтіе своей службы на сценѣ Малаго театра, оказалась далеко не безукоризненной королевой. Публика привѣтствовала артистку въ день ея юбилея. Драма шла въ новомъ переводѣ, принадле­ жащемъ г-ну Гнѣдичу. У насъ нѣтъ въ ру­ кахъ русскаго текста и мы не можемъ дать читателямъ подробнаго отчета объ его достоин­ ствахъ и недостаткахъ. Внѣшняя обстановка иьесы— роскошна и въ общемъ удачна, за исключеніемъ музыки. Не­ извѣстно, почему музыка должна сопровождать сверхъестественныя явленія: отъ этого они не становятся доступнѣе нашему пониманію. А между тѣмъ понижается ихъ значеніе, разрушается впечатлѣніе серьезнаго: драма начинаетъ по­ ходить на феерію. Это совершенно не въ на­ мѣреніяхъ автора «Гамлета». Явленія Тѣни обставлены глубокими соображеніями, этими яв­ леніями создаются наиболѣе трагическіе мо­ менты пьесы, на Гамлета они производятъ не­ отразимое впечатлѣніе и управляютъ его драма­ тической жизнью. Ихъ слѣдуетъ оставить такъ, какъ они созданы поэтомъ, создавшимъ ихъ вовсе не для забавы публики и не изъ ува­ женія къ ея суевѣріямъ. Гамлетъ говоритъ Го­ раціо, что есть многое на небѣ и на зем­ лѣ, о чемъ и невдомекъ его учености. Шекс­ пиръ лично чувствовалъ глубокую правду этихъ словъ. Вспомнимъ, что Тѣнь въ нашей драмѣ была лучшею ролью поэта. Всѣ эти сообразно нія должны удерживать новѣйшихъ воспроиз­ водителей драмы отъ всякихъ прибавленій. Здѣсь нѣтъ мѣста ни нашему скептицизму, ни на­ шимъ украшеніямъ. Ив.

Ивановъ.

« Д уш а человѣкъ»,

к о м е д ія в ъ

Въ литературѣ издавна существуетъ «легкій жанръ» драматическихъ произведеній, вѣрнѣе— Сценическихъ. Эта своего рода poésie légère мо­ жетъ и не претендовать на содержательность и серьезность темы, на психологическую хара­ ктеристику дѣйствующихъ лицъ. Шутки, фар­ сы, водевили имѣютъ свой raison d'être: зто исключительно сценическія явленія, articles de scène и общаго у нихъ съ драматической ли­ тературой только внѣшняя форма и способъ обработки сюжета. Это не литературныя произ­ веденія, все равно какъ остроуміе— не мышленіе, анекдотъ— не исторія, куплетъ— не поэзія. Такъ и смотрѣли старинные художники на фарсы и шутки, когда имъ приходилось писать ихъ — большей частью подъ вліяніемъ внѣшнихъ об­ стоятельствъ, а не по волѣ поэтическаго вдох­ новенія. Мольеръ, напр., создалъ рядъ неболь­ шихъ забавныхъ пьесокъ, повинуясь исключи­ тельно спросу современной публики, а не своей симпатіи къ такого рода творчеству. Но у ве­ ликаго поэта фарсы и здѣсь приносили пользу, о которой современные производители не въ со­ стояніи и подумать. Мольеръ писалъ сцениче­ скія шутки, чтобы, съ помощью ихъ, заставить публику просмотрѣть представленіе серьезной комедіи. Такимъ образомъ, даже уступая не­ литературнымъ вкусамъ толпы, поэтъ стремил­ ся эти вкусы эксплоатировать въ интересахъ ху­ дожественныхъ и воспитательныхъ.Когда, напр., комедія «Мизантропъ» оказалась слишкомъ серь­ езнымъ зрѣлищемъ для современниковъ Моль­ ера, онъ написалъ легкую пьесу— «Врачъ по неволѣ» (Le medécin malgré lui) и давалъ обѣ пьесы вмѣстѣ. Никогда, слѣдовательно, фарсы и шутки са­ ми по себѣ не являлись предметомъ творчества У поэтовъ, уважавшихъ свое дѣло, проникну­ тыхъ серьезнымъ убѣжденнымъ взглядомъ на драматическую литературу. Если старинные ав­ торы уступали симпатіямъ публики, они этимъ симпатіямъ не приносили въ жертву своихъ исконныхъ писательскихъ стремленій. Поэтому фарсы могли возникать въ какомъ угодно ко­ личествѣ. Авторъ не видѣлъ въ нихъ никако­ го новаго украшенія для своего таланта и былъ увѣренъ, что потомство будетъ судить его но другимъ воспоминаніямъ, чѣмъ эти невольныя прегрѣшенія предъ литературой и мыслью. Ис­ тинный виновникъ Мольеровскихъ фарсовъ не самъ поэтъ, а Людовикъ XIV и его дворъ, и фарсы характеризуютъ аристократическую пуб­ лику «классическаго» вѣка, а не творчество Мольера. Совершенно иныя условія въ наше время. Драматическіе авторы совершенно слили свои стремленія съ вкусами толны. Они не стоятъ

4 д.

г. Ш п аж и н скаго .

внѣ ея даже въ то время, когда, повидимому, уступаютъ ей,— напротивъ, они идутъ навстрѣ­ чу ей, молено сказать, заранѣе подсказываютъ дальнѣйшіе пути, ведущіе къ полной утратѣ литературнаго чутья, серьезнаго отношенія къ театру и драмѣ. Замѣчательнѣе всего именно этотъ фактъ добровольнаго униженія авторска­ го достоинства со стороны современныхъ дра­ матурговъ. Ни малѣйшей стойкости, ни единой минуты вѣрнаго слулсенія иному богу, кромѣ уличной популярности, летучаго театральнаго успѣха. Кто, напримѣръ, могъ заставить г-наШпажинскаго написать въ формѣ комедіи жалкій наив­ ный анекдотъ изъ примитивной жизни съ смѣ­ хотворными персонажами? Никоимъ образомъ не публика. Она до сихъ поръ знала, чего ждать отъ автора новой пьесы и эти свѣдѣнія не вызывали у нея желанія требовать отъ г-на Шпаліинскаго увеселительнаго фарса въ родѣ тѣхъ, какіе почти ежедневно даются на сценѣ другого спеціально-увеселительнаго московскаго театра. Всѣмъ было до сихъ поръ извѣстно, что г. Шпаяшнскій не то же, что драматическіе го­ спода А, В, С, D: это—авторъ съ литератур­ ными заслугами и опредѣленной писательской личностью. И что лсе? И заслуги, и лпчность не помѣшали г-ну Шпажинскому по «направ­ ленію собственныхъ мыслей», безъ всякаго участія внѣшнихъ причинъ и даже безъ пре­ цедента въ своей прежней литературной дѣя­ тельности, сочинить одинъ изъ пустѣйшихъ фарсовъ, самый типичный въ современной пу­ стоцвѣтной драматургіи. Здѣсь все дышетъ атмосферой легкомыслія, на всемъ лежитъ отнечатокъ совершенно фи­ зіологическаго, безсмысленнаго смѣха, и смѣхъ этотъ вызывается самыми наивными сцена­ ми и лицами. Въ водевиляхъ и фарсахъ иног­ да мелькаютъ блестки остроумія, вниманіе зрителя интересуется нѣкоторою замысловато­ стію фабулы, забавныя характеромъ происше­ ствія, — ничего подобнаго нѣтъ у г-на Шпажинскаго. Авторъ, очевидно, серьезно думалъ сочинить комедію изъ провинціальныхъ нра­ вовъ и написалъ законные четыре акта, ра­ стягивающіе пустяковинный анекдотъ на цѣ­ лый вечеръ вмѣсто одного часа. Характеръ и содержаніе пьесы взаимно ил­ люстрируютъ другъ друга—и трудно сказать, что здѣсь мельче, пошлѣе, недостойнѣе драма­ тической сцены, — герои или ихъ подвиги. Героевъ и героинь въ пьесѣ довольно много, но созданіе ихъ автору не стоило ни малѣй­ шаго труда. Это не характеры, не лица, а клейма на лицахъ: у каждаго и у каждой изъ дѣй­ ствующихъ лицъ по клейму, по особенно выдаю-

щейся чертѣ и на этихъ чертахъ построена тазіи. Это своего рода игра въ четъ и нечетъ интрига пьесы, ея комизмъ и драматизмъ. Черты въ бѣлое и черное. Пьеса годилась бы для все подобраны такого сорта, что даже при дѣтскаго театра, если бы содержаніе ея не было своемъ расшалившемся воображеніи авторъ могъ лишено всякой серьезной мысли и опредѣлен­ приписать ихъ только обитателямъ «захолустнаго наго внутренняго плана. городка». Но и на этомъ не кончается крайняя Событія, совершающіяся въ этой маріоне­ простота и легкость творчества г-на Шпажинска­ точной средѣ, по своему характеру вполнѣ под­ го. Онъ и черты создаетъ не каждую отдѣльно, ходятъ къ героямъ пьесы. Морокинъ управляетъ одну независимо отъ другой, а парами: черное ея интригой и устраиваетъ coups d’états въ войнѣ докторовъ. Сначала онъ внушаетъ уѣзд­ и бѣлое, чистое и грязное, веселое и мрачное, доброе и злое и т. д. Это симметрическое рас­ ному врачу пустить публикацію о внезапномъ положеніе контрастовъ. Достаточно выдумать отъѣздѣ городового врача и о распродажѣ его одну сторону,— vis à vis на другой сторонѣ уже имущества, потомъ, городовому врачу, въ от­ готовы. Все общество въ пьесѣ г-на Шпажин­ мщеніе за эту публикацію, совѣтуетъ послать скаго напоминаетъ головы Гоголевскихъ Ивана въ газету корреспонденцію объ умопомѣшатель­ Ивановича и Ивана Никифоровича: у одного ствѣ уѣзднаго врача. И то и другое литера­ голова, какъ извѣстно, была похожа на рѣдьку турное произведеніе невозбранно печатается въ хвостомъ вверхъ, у другого напоминала ту же мѣстномъ листкѣ и оба они даютъ автору по­ рѣдьку хвостомъ внизъ. Именно такія рѣдьки водъ развеселить зрителей нѣсколькими жанро­ насажены г-номъ Шпажинскимъ на сцену его выми сценами своего рѣдкостнаго захолустья. комедіи. По публикаціи въ квартирѣ городового врача Главные герои: Онуфрій Семеновичъ ІІод- происходятъ сцены между купцами, евреями и клюжниковъ— уѣздный врачъ и Владиміръ Льво­ хозяиномъ. Что въ ней можетъ быть забавнаго, вичъ Нерчаискій— городовой врачъ. Одинъ въ всякій читатель и самъ мозкетъ догадаться по лѣтахъ, толстъ, неинтересенъ, неуклюжъ, не­ одному названію профессій дѣйствующихъ лицъ: изященъ; другой молодъ, красивъ, интересный г. Шпажинскій ни одной чертой своей комедіи кавалеръ. ІІо законамъ своей профессіи— они, ие заходитъ дальше границы самыхъ избитыхъ конечно, враждуютъ другъ съ другомъ и эта шаблоновъ. ІІо поводу корреспонденціи объ умо­ jalousie du métier и даетъ содержаніе пьесы. помѣшательствѣ Иодклюжникова предъ зрите­ У врачей есть жены— фрукты аналогичнаго лями проходитъ уже совсѣмъ балаганная сцена: устройства съ мужьями. Жена уѣзднаго врача— уѣздный врачъ, по волѣ автора, самымъ гру­ Юлія Павловна— красива, интересна, весела, бымъ образомъ увеселяетъ публику, увеселеніе развязна, легкомысленна въ отношеніяхъ къ построено на qui pro quo и на внѣшней игрѣ мужчинамъ и особенно къ мужу; жена же городо­ мнимо-безумнаго врача. вого врача— СофьяСергѣевна— скучна, солидна, Рядомъ съ эти «и взаимными аттаками музкеіі необыкновенно влюблена въ своего мужа. въ женской средѣ происходитъ своя «граждан­ Среди обѣихъ семейныхъ паръ живетъ чув­ ская война». Жена уѣзднаго врача задумы­ ство ревности, конечно, въ противоположныхъ ваетъ влюбить въ себя врага своего мужа, дру­ направленіяхъ; въ семьѣ уѣзднаго врача—рев­ гая дама— слезливая и крайне ревнивая—ноетъ нуетъ мужъ, въ семьѣ городового —жена. и плачетъ, ея недругъ— веселится и хохочетъ. Это, такъ сказать, авангардъ въ лекарской Свиданіе Нерчанскаго и ЮліиПавловны разстраи­ схваткѣ. Летучій отрядъ является въ лицѣ вается въ послѣднюю минуту, благодари все тому двухъ существъ также «парныхъ», какъ и глав­ зке злому духу комедіи— Морокину. Онъ аноним­ ные герои. Иванъ Гавриловичъ Морокинъ— нымъ письмомъ извѣщаетъ супругу городового отставной чиновникъ, комическій злодѣй. Его врача и мужа Юліи Павловны. Такимъ обра­ характеръ вполнѣ соотвѣтствуетъ фамиліи: онъ зомъ, любовное приключеніе не удается. Нервсѣхъ «морочитъ», ссоритъ врачей, отравляетъ чанскій рѣшаетъ уѣхать изъ города, но и пле­ существованіе и мужей и женъ, стремится вы­ мянникъ Морокина, не получаетъ мѣста: вакан­ жить изъ города кого-либо изъ докторовъ и очи­ сію занимаетъ другой врачъ. стить мѣсто для своего племянника— тоже леПьеса нс произвела на публику никакого впе­ каря. Контрастъ и антиподъ Морокина— На­ чатлѣнія, не вызвала даже веселаго настроенія, стасья Михайловна Черурская, пожилая дѣвуш­ невольной улыбки. Пустота и безцѣльность сока, учительница. Она преисполнена сверхъестедержанія четырехактнаго фарса не были на ственнаго благоволенія ко всему окружающему этотъ разъ вознаграждены остроуміемъ сценъ, міру, стремится всюду внести миръ и гармо­ яркими хотя бы и каррикагурными характеристи­ нію, въ то время какъ первѣйшая забота Мо­ ками. lice проходило въ банальныхъ, сѣрыхъ, рокина— все возмутить и разстроить. шаржированныхъ образахъ, и этотъ усиленный Вы видите, какъ все здѣсь просто, ясно, а шаржъ нисколько по оживлялъ и не освѣщалъ главное, не представляется ни малѣйшихъ за­ дазке искусственнымъ, мимолетнымъ огнемъ сѣрую трудненій для авторскаго сообразкенія и фан­ мглу безъидейности и литературнаго безсилія.

Что могли сдѣлать исполнители въ такой пьесѣ? У г-жи Лешковской въ роли Юліи Пав­ ловны было нѣсколько граціозныхъ жестовъ, изящныхъ, можетъ быть, тонкихъ моментовъ полукомической, полуводевильной игры ,— но это все были штрихи на внѣшности, не скры­ вающей за собою никакого внутренняго со­ держанія. Г. Музиль, по обыкновенію, всѣми силами старался быть комичнымъ, но успѣлъ только уснастить свою роль маленькими смѣхотвор­ ными штришками безъ признаковъ истиннаго, характернаго комизма.

Г-жа Порошина пичего не сдѣлала въ роли слезливой и ревнивой дамы, — повидимому, не могла сдѣлать не только по условіямъ самой роли, но и по размѣрамъ своихъ артистическихъ способностей. Бъ результатѣ остается пожалѣть, что пьесѣ г-на Шпажинскаго дано мѣсто на лучшей мос­ ковской сценѣ. Грѣхъ г-на Шпажинскаго предъ литературой и сценой не такъ бросался бы въ глаза, если бы его произведеніе появилось въ болѣе подходящей сценической и драматической обстановкѣ, свойственной фарсамъ и водевилямъ. И. И.

Большой театръ. В о зо б н о в л е н іе

„М азеп ы “

г. Ч а й к о в с к а г о ,— Г - ж а

к а я .— Г - ж а С к о м п с к а я .— Д е б ю т ъ

Оера «М азепа» п г. Чайковскаго впервые увида ла сцену москов­ скаго театра 3 февраля 1884 года и имѣла тогда большой успѣхъ; затѣмъ, не одинъ сезонъ продержавшись въ репертуарѣ, была снята съ него, но причипамъ, трудно объяснимымъ. Теперь, по слѣ промежутка къ нѣсколько лѣтъ, онеру возобновили; 7 октября состоялось ея 34-е представленіе. Пользуемся случаемъ погово­ рить о ней, тѣмъ болѣе, что въ «Артистѣ» она до сихъ поръ ни разу не являлась пред­ метомъ нашей бесѣды. Пушкинъ далъ много оперныхъ сюжетовъ русскимъ композиторамъ. «Русланъ» увлекъ Глинку, «Русалка» и «Каменный Гость»,— Даргомыжскаго, «Борисъ Годуновъ» — Мусорг­ скаго, «Кавказскій плѣнникъ»— г. Кюи; на­ конецъ, Москва хорошо знакома сь «Евгеніемъ Онѣгинымъ» г. Чайковскаго, скоро услышитъ въ Петербургѣ и Кіевѣ уже поставленную его же «Пиковую Даму», а сюжетъ возобнов­ леннаго «Мазепы» заимствованъ изъ «Пол­ тавы». «Полтава»— хорошій оперный сюжетъ. Въ немъ многое просится на музыку. Тамъ имѣ­ ются и яркіе характеры, и бытовой элементъ, ч поэзія украинской природы, и жгучій дра­ матическій интересъ, и время дѣйствія дав­ нее, достаточно, словомъ, отъ пасъ удален­ ное, Послѣднее очень важно: музыка— языкъ

Д е й ш а - С іо н и ц -

г. В е л ь я ш е в а .

чувствъ, языкъ идеализированный ; на немъ можно и долашо говорить правду; но не вся­ кая правда окружающихъ насъ будней ему до­ ступна; проза жизни людей, одѣтыхъ нъ со­ временные сюртуки и фраки.— не его удѣлъ; музыкѣ ближе не свѣтскій, разочарованный баринъ, въ родѣ Онѣгина, а мрачный образъ страстнаго и обаятельнаго властолюбца Мазе­ пы, не генералъ Греминъ въ мундирѣ, а чест­ ный, прямой, типичный казакъ,—оскорблен­ ный и самоотверженный Кочубей. Либретто «Мазепы» составлено мѣстами со­ вершенно близко къ поэмѣ Пушкина, мѣстами, нѣсколько отъ нея удаляясь. Первое дѣйствіе. Первая картина. Садъ ху­ тора Кочубея па берегу рѣки. Дѣвушки въ лод­ кахъ подплываютъ съ пѣсней и зовутъ Марію съ собою гадать на вѣнкахъ о миломъ. Марія не ѣдетъ съ ними: къ ея отцу пожаловалъ самъ панъ-гетманъ въ гости. Дѣвушки уплываютъ, напѣвая ту же пѣсню. Марія одна и мечтаетъ о Мазепѣ, который успѣлъ уже ее увлечь «своими чудными очами». Входитъ молодой ка­ закъ Андрей (у Пушкина говорится о немъ только вскользь и совсѣмъ не упоминается его имя). Онъ любитъ Марію «съ младенческихъ годовъ», но не пользуется ея взаимностью: опа питаетъ къ нему одну дружбу. Ихъ дуэтъ, гдѣ онъ говоритъ про любовь свою къ ней, а она довѣряетъ ему свою любовь къ гетману. Оба расходятся. Изъ дома выходятъ гости Кочу­ бея; между ними Мазепа— веселый, довольный почестями, которыя ему оканываетъсемьигосте­ пріимнаго хозяина. Пѣсни, пляска. Гетманъ со-

бирается уходить, но предъ уходомъ отводитъ Кочубея въ сторону и проситъ у него руки его дочери. Тотъ не соглашается. Отсюда раз­ горается ссора. Гетманъ ставитъ вопросъ реб­ ромъ: пусть рѣшитъ сама Марія, выбирая од­ но изъ двухъ— или вѣчную разлуку съ нимъ, или положеніе его подруги. Послѣ мучительныхъ колебаній, Марія бросается въ объятія Мазепы, и тотъ, окруженный сердюками, уводитъ ее при крикахъ негодованія Кочубея и его близкихъ. Вторая картина. Комната въ домѣ Кочубея. Его жена, Любовь, окруженная женщинами, причитаетъ. Когда всѣ женщины, кромѣ Лю­ бови, ушли, Кочубей открываетъ женѣ и друзь­ ямъ (между ними Андрей и Искра) планъ своей мести Мазепѣ: онъ задумываетъ послать на него царю Петру доносъ, какъ на государствен­ наго измѣнника; Кочубей хорошо запомнилъ тѣ намеки, которые въ былое время дѣлалъ ему Мазепа, замышляя передачу Малороссіи швед­ скому королю. Андрей вызывается доставить доносъ. Второе дѣйствіе; первая картина, Кочубей уже въ тюрьмѣ. Его краткій монологъ: царь не повѣрилъ доносу и выдалъ Кочубея съ Ис­ крой Мазепѣ головой. «Заутра казнь». Далѣе идетъ совершенно но Пушкину извѣстный до­ просъ Кочубея: Орликъ допрашиваетъ Кочубея о его сокровищахъ; тотъ упорствуетъ, а по­ тому подвергается новой пыткѣ. Занавѣсъ па­ даетъ въ то время, когда вошедшіе палачи схватываютъ несчастнаго. Вторая картина. Комната въ замкѣ Мазепы. Ночь. Онъ одинъ со своими мрачными думами. Входитъ Орликъ. Ему отдается окончательное приказаніе на утро приготовить казнь Кочу­ бея и Искры. Снова Мазепа одинъ и мечтаетъ о Маріи; онъ съ ужасомъ представляетъ себѣ, какъ приметъ она ужасную вѣсть о смерти отца, спасти котораго, но мнѣнію Мазепы, не­ возможно. Большая сцена Мазепы съ Маріей но Пушкину. Мазепа сообщаетъ Маріи о сво­ ихъ политическихъ замыслахъ; они ведутъ къ тому, что онъ, Мазепа, можетъ быть «царемъ земли родной». Та въ восторгѣ и въ своемъ упоеніи позволяетъ Мазепѣ вырвать у нея со­ знаніе, что онъ ей дороже отца. Мазепа уходитъ. Къ Маріи прокрадывается черезъ садъ Любовь и все ей открываетъ. За сценой военная му­ зыка. Это полки, идущіе къ мѣсту казни. Ма­ рія въ отчаяніи сперва теряетъ сознаніе; за­ тѣмъ же вслѣдъ за матерью стремительно убѣ­ гаетъ съ сомнительной надеждой снасти отца. Третья картина (но исполненію на сценѣ— третье дѣйствіе). Поле за городскимъ валомъ. Раннее утро. Народъ собрался кь мѣсту казни и въ ужасѣ ожидаетъ кроваваго зрѣлища. Изъ шинка выходитъ пьяный казакъ, приплясывая и напѣвая шуточную пѣсню: ему все равно, что «панамъ будутъ головы рубить». Его про­

гоняютъ. Печальное шествіе приближается. Идутъ палачи, войска, ѣдетъ гетманъ, ведутъ несчастныхъ. Ихъ предсмертная молитва. Ше­ ствіе проходитъ далѣе. Народъ тѣснится къ его хвостѣ. Трубы: настаетъ послѣдній моментъ. И только теперь вбѣгаютъ Любовь и Марія... Уже поздно... Женщины, какъ подкошенныя, падаютъ безъ чувствъ. Послѣднее дѣйствіе (третье но г. Чайков­ скому, четвертое по афишѣ). Ночь. Снова садъ Кочубея, но уже одичалый, носящій слѣды раз­ рушенія и запустѣнія. Вбѣгаетъ Андрей. Онъ участвовалъ въ Полтавской битвѣ и искалъ всюду Мазепу, чтобы убить его, но измѣнникъ скрылся. Теперь Андрей пришелъ сюда посмо­ трѣть въ послѣдній разъ на дорогія мѣста. Свои грустныя мечты онъ выражаетъ аріей. Слышенъ конскій топотъ. Андрей скрывается за деревомъ. Въѣзжаютъ верхами Мазепа и Ор­ ликъ; они ускакали отъ погони. Орликъ уво­ дитъ лошадей. Къ Мазепѣ подступаетъ Андрей съ обнаженной саблей. Но Мазепа не безору­ женъ: онъ стрѣляетъ въ Андрея изъ писто­ лета и ранитъ его. Тотъ надаетъ. Появленіе безумной Маріи и разговоръ ея съ Мазепой по Пушкину. Орликъ прерываетъ этотъ разговоръ сообщеніемъ, что онъ слыи итъ приближающіеся голоса. Оба скрываются; и тутъ начинается сцена, хотя и безусловно принадлежащая перу либреттиста, но очень поэтично задуманная. Ма­ рія, оставшись одна, впервые замѣчаетъ лежа­ щаго Андрея. Она видитъ кровь, и вь ужасѣ отшатывается: она думаетъ, что передъ нею трупъ отца. Она приглядывается... Нѣтъ, это не отецъ; это ребенокъ спитъ на травѣ. Она кладетъ голову Андрея себѣ па колѣни и баю­ каетъ его. Тотъ на время приходитъ въ со­ знаніе, умоляетъ ее узнать его... Ей знакомъ его голосъ; она гдѣ-то слышала его, но гдѣ—не помнитъ. Андрей умираетъ; Марія снова заводитъ надъ нимъ свою колыбельную... Такъ теперь кончается опера. Авторъ на­ шелъ нужнымъ сократить и нѣсколько пере­ дѣлать ея заключительную сцену, сравнитель­ но съ тѣмъ ея видомъ, который напечатанъ въ клавираусцугѣ. Прежде было такъ: сходи­ лись крестьяне и поражались грустнымъ зрѣ­ лищемъ; Марія, при видѣ своихъ подружекъ, вспоминала ихъ пѣсню, съ которой онѣ въ первомъ дѣйствіи звали ее гадать на вѣнкахъ, пѣла ее и затѣмъ бросалась въ рѣку; далѣе шелъ заключительный хоръ, а занавѣсъ па­ далъ подъ звуки издали доносящагося русска­ го побѣднаго марша. Такой конецъ дѣлалъ опе­ ру болѣе законченной, но оиъ былъ растянутъ, пестръ, впечатлѣніе страшной и вмѣстѣ тро­ гательной «колыбельной» охлаждалось. М и­ на сторонѣ позднѣйшей редакціи. Либретто въ общемъ сдѣлано довольно удач­ но. Въ немъ, гдѣ можно, употреблены нуш-

кипскіе стихи, или цѣликомъ (допросъ Кочу­ бея, оба разговора Маріи съ Мазепой) или съ помощью замѣны одного мѣстоименія другимъ, т.-е. многое изъ словъ поэта о томъ или дру­ гомъ лицѣ превращено въ слова самого лица, нѣкоторыя изъ лирическихъ отступленій и опи­ саній, которыя авторъ говоритъ отъ себя, от­ даны его героямъ. Послѣдній пріемъ не ли­ шенъ риска: не все, что удобно сказать а в ­ тору, выходитъ кстати въ устахъ дѣйствую­ щихъ лицъ. Примѣрами тому иныя мѣста въ «Евгеній Онѣгинѣ»; тамъ, между прочимъ, по­ вѣсть о фривольномъ прошломъ г-жи Лариной, которую въ поэмѣ ведетъ Пушкинъ отъ себя, у г. Чайковскаго поручена «нянѣ», и это вы­ ходитъ совсѣмъ неправдоподобно. Такихъ гру­ быхъ промаховъ въ «Мазепѣ» не замѣтно. Но есть существенный недостатокъ въ либретто разсматриваемой онеры— его расшитость; это рядъ сценъ, только отчасти составляющихъ одно стройное цѣлое; безъ хорошаго знакомства съ «Полтавой» Пушкина, не все сразу понятно въ оперѣ. Напримѣръ, неясно, почему рѣ­ шившійся послать доносъ Кочубей сидитъ со слѣдующей картинѣ въ тюрьмѣ; въ силу ло­ гики, ожидаешь тамъ видѣть не его, а того, на кого посланъ доносъ, т.-е. Мазепу. Поло­ жимъ, причины своего заточенія Кочубей объ­ ясняетъ въ своемъ монологѣ; но, во первыхъ, разсказу опернаго пѣвца можно поручать чтонибудь менѣе значительное такого сложнаго объясненія (въ пѣніи не всегда хорошо слыш­ ны слова); во вторыхъ же, дѣйствіе драма­ тичнѣе и въ сценическомъ отношеніи инте­ реснѣе всякаго разсказа.

«Мазепа», со стороны музыки, изложенъ въ смѣшанныхъ формахъ. Въ немъ чувствуется стремленіе автора быть новымъ, видно жела­ ніе идти по стопамъ Даргомыжскаго и «новой школы» вообще; но, рядомъ съ этими по­ чтенными, въ значительной степени нашему даровитому композитору удающимися стремле­ ніями, ощущается несомнѣнная боязнь не по­ нравиться своими новшествами, своимъ ради­ кализмомъ: выплываетъ письмо въ подража­ ніе манерѣ любимѣйшихъ авторовъ, слышатся рецепты Гуно и Мейербера, задѣвается какъ будто и дешевая мелодичность итальянцевъ, а голоса, ради эффекта, посылаются къ предѣль­ нымъ нотамъ высокаго и низкаго регистровъ. Эффектовъ въ «Мазепѣ» много. Между ними есть и хорошіе (сцена безумной Маріи), есть и дешевые, для толпы устроенные (унисоны, высокія ноты, выстрѣлы изъ разнаго рода ору­ дій). Притомъ, что касается чисто голосовыхъ эффектовъ, эффектовъ высочайшей ноты, то Далеко не всегда они въ « Мазепѣ » удаются г. Чайковскому. Онъ въ данныхъ случаяхъ не

поступаетъ, какъ любой итальянскій компози­ торъ, не ставитъ высокой ноты на удобномъ пѣвцу и всегда эффектномъ скачкѣ отъ нотъ средняго регистра, а прежде утомитъ испол­ нителя рядомъ постепенно повышающихся вер­ шинъ діапазона и уже тогда только позволя­ етъ взобраться на его высшую точку; и эф­ фектъ, разумѣется, пропадаетъ: нота, имѣю­ щаяся у пѣвца и, при другихъ обстоятельствахъ, доставляющая ему вѣрные ашілодисменты, за­ мѣняется здѣсь чѣмъ-то боязливымъ, жидень­ кимъ и уже совершенно не яркимъ, ие эф­ фектнымъ. Такъ написано многое въ партіи Маріи (ея первый дуэтъ съ Мазепой), все почти у Любови, которой суждено опять-таки безъ эффекта вращаться между низкимъ sol и вы­ сокимъ S Î-бОМОЛЬ. Оставимъ однако практическую сторону дѣла и всякіе вопросы объ удобствахъ. Взглянемъ на музыку «Мазепы» съ чисто ходожественной точки зрѣнія. На всѣ почти требованія современнаго опер­ наго идеала «Мазепа» въ той или другой сте­ пени даетъ положительные отвѣты. Мѣстный колоритъ безспорно соблюденъ. Первая пѣсня дѣвушекъ, нѣсколько оркестро­ выхъ тактовъ при выходѣ Мазепы въ первомъ дѣйствіи, хоръ передъ гопакомъ, кое-что въ самомъ гопакѣ, пьяный казакъ, причитанія Любови,— все это такъ или иначе имѣетъ на­ родный малорусскій отпечатокъ. Есть намеки и на колоритъ времени. Ве­ ликорусскій элементъ, имѣвшій такое значе­ ніе въ описываемое время Полтавскаго боя, нашелъ свою, хотя и внѣшнюю, характери­ стику въ извѣстной народной пѣснѣ: «Ужькакъ на небѣ солнышку слава! » ; маршъ гетмана— ие совсѣмъ современнаго склада и заставляетъ отчасти думать о какой-то давно минувшей эпохѣ; западность побѣднаго русскаго марша какъ бы прикрѣпляетъ эту эпоху къ царство­ ванію Петра 1. Но въ «Мазепѣ»есть и еще двѣ подробности, имѣющія значеніе не то мѣспК ныхъ, не то временныхъ характеристикъ. Ког­ да Мазепа, посвящая Марію въ тайну своего заговора, упоминаетъ про «покровительство Варшавы» и «самовластіе Москвы», г. Чай­ ковскому пришла въ голову мысль изобразить въ оркестрѣ «Варшаву» и «Москву». И вотъ первая выразилась фигурой « мазурки »изъ «Жиз­ ни за Царя», представленіе же о самовластіи второй слилось съ темой «Славься» изъ той же оперы. Авторъ здѣсь точно склоняетъ скром­ но голову передъ геніемъ Глинки, точно от­ казывается говорить своими словами то, что было разъ выражено отцомъ нашей музыки. Онъ, чтобы никто не заподозрилъ здѣсь слу­ чайнаго сходства, сдѣлалъ даже въ клавираус­ цугѣ помѣтку на этомъ мѣстѣ: «Ж. з. Ц. Г.», т .-е. «Жизнь за Царя» Глинки. Впервые на-

талкиваеися на такой, во всякомъ случаѣ, но­ вый пріемъ. Характеристики отдѣльныхъ лицъ удались здѣсь г. Чайковскому лучше, чѣмъ въ преды­ дущихъ его операхъ. Самъ Мазепа заботливо обрисованъ со многихъ сторонъ. Авторъ на­ дѣлилъ его двумя темами: одной — суровой, энергичной, нѣсколько родственной фразѣ СенъБри, въ сценѣ заговора изъ «Гугенотовъ» (она наиболѣе часто повторяется); другой— марше­ образной, разроетающейся впослѣдствіи въ ц ѣ ­ лый маршъ и всегда появляющейся въ оперѣ, когда ставится на видъ властолюбіе Мазепы. Эти темы почти всюду сопровождаютъ гетма­ на, и, поэтому, онъ, можно сказать, характе­ ризованъ до нѣкоторой степени но-вагнеровски,— лейтмотивами. Но, конечно, на-лицо и русская манера— характеризовать самимъ свой­ ствомъ музыки, а не спеціально руководящи­ ми темами. Такъ освѣщена въ гетманѣ сторона его отношеній къ Маріи и вообще его мирныхъ чувствъ. Характеристика Маріи вагнеріанства въ себѣ не содержитъ, хотя это и можетъ пока­ заться на первый разъ: за Маріей ходятъ въ ор­ кестрѣ нѣкоторыя темы; но это не лейтмо­ тивы , а скорѣе воспоминанія кстати о тѣхъ или другихъ моментахъ оперы; пріемъ, суще­ ствовавшій гораздо раньше Вагнера и имѣв­ шій обильное примѣненіе и у Мейербера, и у Глинки. Маріи, въ смыслѣ характеристики, уда­ лась тоже: у г. Чайковскаго она такая же пыл­ кая, экзальтированная натура, какъ и у Пуш­ кина. Орликъ или, вѣрнѣе, не самъ онъ, а его свирѣпая настойчивость при ужасномъ допросѣ Кочубея выражается хорошей и выразитель­ ной музыкой; жаль только, что она не совсѣмъ оригинальна: въ ней много Наины изъ «Русла­ на». Отлично вышелъ «пьяный казакъ»; это — совсѣмъ живое лицо. Остальные блѣдны, и не только Андрей, этотъ обычный оперный взды­ хатель, нс только безличный Искра, но и Лю­ бовь, и самъ Кочубей, изъ-за женственныхъ кантабиле котораго ие выдвигается твердый, непоколебимо сильный человѣкъ, какимъ въ «Полтавѣ» рисуется несчастный отецъ несчаст­ ной Маріи. Прежде чѣмъ перейти къ детальному раз­ бору онеры, коснемся еще ея речитативной и вообще декламаціонной стороны. Въ этомъ от­ ношеніи г. Чайковскій — подражатель Дарго­ мыжскаго. Никто такъ ие писалъ речитати­ вовъ, какъ Даргомыжскій, никто такъ нс умѣлъ тѣсно соединить музыку со словомъ, такъ вы­ разить мелодіей тончайшіе и разнообразнѣй­ шіе изгибы текста. Подражать такому образцу слѣдуетъ, но это не легко, и г. Чайковскій нс всегда здѣсь достигаетъ хорошихъ резуль­ татовъ. Его декламаціи часто нс хватаетъ гиб­ кости, находчивости; она у него недостаточ­ но выразительна, недостаточно сливается съ

текстомъ: придумыванья и работы слышится въ ней больше, чѣмъ истиннаго творчества. Немало тому примѣровъ можно подыскать въ «Мазепѣ». Возьмемъ хоти бы фразу гетмана изъ перваго акта: «безумецъ, ты забылъ, кто я; забылъ повиновенья долгъ святой» (стр. 71 клавираусцуга). Здѣсь, въ ущербъ тексту, ав­ торъ пишетъ или слишкомъ длыыыя иоты(«забылъ»), или короткія до полнаго неудобства выговорить слова, не только ихъ выразить. Другой примѣръ — самый первый речитативъ Маріи: «здравствуйте, дѣвушки». Начинается онъ прекрасно и по настроенію вѣрно; но да­ лѣе все спутывается: изъ-за имитаціи въ басу аккомианимента затягивается слово — «поиг­ рать», отъ чего происходитъ декламаціонная ошибка; въ самой же важной части речита­ тива, гдѣ объясняется причина, задержива­ ющая Марію дома, слова окончательно заглу­ шаются имитаціонными фигурами скрипокъ. Кстати про имитаціи. До нихъ г. Чайков­ скій большой охотникъ: всѣ его аккомпанименты переполнены имитаціями, разумѣется, всег­ да искусными, ловкими и интересными, но за­ то иногда слишкомъ отвлекающими вниманіе отъ пѣвца и его, какъ уже было указано, за­ тирающими. Въ «Мазепѣ» есть даже примѣръ того, какъ авторъ, въ погонѣ за имитаціями, можетъ перехитрить. Гетманъ въ первомъ дѣй­ ствіи поетъ: «ты гордъ, Василій». Это даже не фраза, а только интервалъ кварты (четы­ ре осьмушки на ге и нѣсколько болѣе ихъ длинное sol между ними па словѣ— «гордъ»). По, несмотря на это, валторнѣ поручено ими­ тировать пѣвцу съ полнѣйшей точностью. Излишнимъ считаемъ упоминать про обиль­ но разсыпанныя но нсему протяженію «Мазе­ пы» гармоническія красоты. Въ гармоніи г. Чайковскій такой же тонкій художникъ, такой же великій мастеръ, какъ и въ оркестровкѣ. Въ томъ и другомъ смыслѣ «Мазепа» въ состо­ яніи дать слушателю много моментовъ истин­ наго эстетическаго наслажденія. Замѣняющее увертюру оркестровое вступле­ ніе— интересно. Оно имѣетъ бурный характеръ и, главнымъ образомъ, построено на помяну­ той выше «гугенотоиской» темѣ Мазепы. Сна­ чала она излагается унисономъ и прерывается громкими аккордами всего оркестра; это— гру­ бо-декоративно и очень уже ио-мейерберовски, Но чѣмъ далѣе, тѣмъ Мейерберъ все болѣе ото­ двигается на задній планъ, и ему на смѣну выходитъ г. Чайковскій, какимъ мы его зна­ емъ ио лучшимъ его сочиненіямъ: красиво, остроумно играетъ той же темой нашъ искус­ ный техникъ. Изображенію Мазепы прекрасно противопоставлены два нѣжныхъ эпизода; осо­ бенно второй изъ нихъ хорошъ. Введеніе кон­ чается короткимъ, но сильнымъ фугато на на-

чалыіую тему Мазепы, переходящимъ въ отлич­ ную педаль съ мелькающими но ней отрыв­ ками женскаго хорика, которымъ начинается онера.— Пакъ поэтично это начало! Хоръ пре­ лестенъ нъ полномъ смыслѣ слова: пѣвучій, мягкій, свѣжій, свободно ВЫЛИВШІЙСЯ ВЪ І1ЯТИчетвертиой размѣръ, онъ производитъ чарую­ щее впечатлѣніе. Привѣтствуютъ дѣвушки Ма­ рію мило и граціозно, слегка въ стилѣ Дар­ гомыжскаго. Она имъ отвѣчаетъ речитативомъ, разобраннымъ выше. Снова— хоръ: дѣвушки уплываютъ, и ихъ пѣсня, покоясь на нѣсколь­ ко болѣе усложненномъ аккомпаниментѣ, за­ мираетъ вдалекѣ. Аріозо Маріи блѣдно и ру­ тинно. Дуэтъ ея съ Андреемъ длинноватъ и не лишенъ общихъ мѣстъ, но въ немъ есть хорошія подробности. Отмѣчаемъ изящную гар­ монію на слова— «я знаю, ты ко мнѣ испол­ ненъ дружбы», и сейчасъ же далѣе слѣдую­ щую фразу Андрея («тебя съ младенческихъ годовъ»), нѣжную благородную, нѣсколько въ себѣ отражающую мелодическій рисунокъ рѣчи Михаила Тучи на «вѣчѣ» въ «Псковитянкѣ» г. Римскаго - Корсакова. Красива также мелодія Маріи («и я, какъ ты, несчастна»), впослѣд­ ствіи въ видѣ воспоминанія раза два являю­ щаяся въ онерѣ и нѣсколько но характеру на­ поминающая конецъ любовнаго дуэта изъ «Бо­ риса» Мусоргскаго; жаль только, что, на пя­ томъ уже тактѣ, она испорчена довольно ба­ нальнымъ поворотомъ.— Быходъ Мазепы бле­ стящъ и звучитъ чудесно въ оркестрѣ. Рѣчь гетмана («другу хозяину» и т. д .)— примѣръ удачнаго речитатива г. Чайковскаго-, она но­ ситъ на себѣ отпечатокъ народнаго склада, теп­ ла и привѣтна. Хорь («нѣту, нѣту тутъ мос­ точка») характеренъ ио преобладающей темѣ, данной въ началѣ мужскимъ голосамъ; но то, что на это начало отвѣчаютъ женщины, —мно­ го хуже. Хоръ славно сдѣланъ; въ немъ есть искусная перекличка въ серединѣ и энергич­ ны вступленія мужчинъ на синкопу. Гопакъ эффектенъ; его «пустыя» квинты умѣстны и типичны, въ немъ есть живость, задоръ, въ его конецъ хорошо вплелась тема предыдуща­ го хора, но середина расплывчата и слишкомъ женственна дли мужской пляски. Когда гости расходится, звуки гопака отлично затихаютъ въ оркестрѣ. Далѣе въ этой картинѣ можно, пожалуй, указать на аріозо Мазепы («мгновен­ но сердце молодое»), хотя оно только благо­ звучно, и па нѣсколько хорошихъ употребле­ ній темы Мазепы въ оркестрѣ. Остальное,— вся эта сцена «ссоры»— общеоиерные пріемы безъ участія настоящей музыки, эффекты до писто­ летнаго выстрѣла включительно и крикливые унисоны à Іа Гуно и Мейерберъ. Начало второй картины перваго акта— хоръ женщинъ, утѣшающихъ Любовь и ея причи­ танья— характерно и по общему складу пред­

ставляетъ собою типичную музыку г. Чайков­ скаго, когда онъ пишетъ по наройному\ въ его «коронаціоиной» кантатѣ есть родные братья и этому хору, и этимъ причитаньямъ. Обра­ щеніе Любови къ мужу ие лишено энергіи и сопровождается гармоніей мрачной красоты. И это все. Дальше въ эгой картинѣ, если и мож­ но кое-гдѣ указать на болѣе или менѣе кра­ сивый мелодическій или гармоническій пово­ ротъ, то оиъ окончательно теряется среди о т ­ ж и в ш и х ъ оперныхъ пріемовъ, доказывающихъ, что самокритика порою покидаетъ и такихъ ху­ дожниковъ, какъ г. Чайковскій. Мы рѣшитель­ но отказываемся понять, какъ изъ-подъ пера того, кто далъ русской музыкѣ такія превосходиыя и полныя безупречнаго вкуса вещи, какъ «Гомео»,«Франческа», «Буря» и многое дру­ гое съ прелестнымъ начальнымъ хоромъ изъ «Мазепы» въ томъ числѣ, могли явиться эти хоровые унпсоны, банально повторяющіе только что спѣтую солистомъ дешевую мелодію, этотъ грубый, безвкусный галопъ иа слова— «въ ру­ кахъ московскихъ палачей»... Сценѣ въ тюрьмѣ предшествуетъ антрактъ, отлично подготовляющій къ грустной картинѣ, имѣющей открыться передъ зрителемъ. Онъ рисуетъ, главнымъ образомъ, скорбныя думы опозореннаго и осужденнаго Кочубея, то ти­ хія и со многимъ примирившіяся, то снова вспы­ хивающія огнемъ негодованія и неудовлетво­ ренной мести. Бъ срединѣ антракта дается мѣс­ то извѣстной темѣ Мазепы, главнаго виновника несчастій оскорбленнаго отца, въ концѣ же мастерская педаль, очень смѣлая но гармоніи. Бъ монологѣ Кочубея есть выразительность, чувство, теплота («что смерть?— давно желан­ ный сонъ»), удачный эффектъ три раза полу­ тономъ выше повторяющейся фразы.— Передъ приходомъ Орлика, когда Кочубей, вмѣсто иего, ожидаетъ духовника, кстати раздаются цер­ ковные аккорды, въ родѣ тѣхъ, что были уже употреблены г. Чайковскимъ къ «Онѣгинѣ», когда «няня» разсказываетъ о своемъ замужствѣ.— Обь Орликѣ и о сопровождающей его рѣчь гармоніи сказано выше. Что же касается всего, что здѣсь ноетъ Кочубей, то это при­ лично, пѣвуче и благородно, въ соединеніи съ пушкинскимъ стихомъ производитъ значитель­ ное впечатлѣніе, но въ музыкальномъ и декла­ маціонномъ смыслѣ много уступаетъ дуэту Ко­ чубея и Орлика изъ неоконченной онеры «Ма­ зепа» Даргомыжскаго въ правдивости, прочувствоваиности и силъ. Передъ сценой у Мазепы тоже есть довольно длинное оркестровое вступленіе и тоже очень хорошее. Здѣсь имѣется вѣроятію цѣль сопо­ ставить поэтичную тишину украинской иочн съ бурно-суровымъ настроеніемъ гетмана, и это вышло превосходно: чудная діатоническая мяг­ кость начальныхъ тактовъ прекрасно чередует­

ся, а потомъ и вовсе замѣняется яростными порывами звуковъ, имѣющихъ все-таки свое начало въ главной темѣ Мазепы.— Въ мечта­ тельномъ началѣ монолога Мазепы есть настро­ еніе, но все это слишкомъ бѣдно по мелодіи, такъ какъ состоитъ изъ надоѣднаго повторе­ нія интервала терціи или небольшихъ отрыв­ ковъ гаммы, а то такъ и просто изъ одной ноты; дивному тексту Пушкина — «тиха украин­ ская ночь» нужно было бы дать нѣчто болѣе вдохновенное. Далѣе, когда Мазепа пробуждает­ ся отъ своей мечтательности и переходитъ къ суровой дѣйствительности, музыка пробуяідается тоже, но оригинальностью не даритъ. Очень красива оркестровая ритурнель съ віолончель­ нымъ соло и скачками духовыхъ (изъ харак­ теристики Орлика), когда Мазепа, но уходѣ Орлика, задумывается о Маріи. Слѣдующая за­ тѣмъ, посвященная ей вставная арія гетмана (не попавшая въ клавираусцугъ) обаятельна ио гармоніи и оркестровому колориту, но не­ много длинна и въ мелодическомъ отношеніи ие безупречна: тяжеловѣсные скачки иа сеп­ тиму внизъ нѣсколько портятъ этотъ, во вся­ комъ случаѣ, пріятный нумеръ. Сцена -Мазе­ пы съ Маріей ведется правдиво и имѣетъ до­ стоинства. Указываемъ і.ъ ней на выдающееся въ томъ или другомъ отношеніи. Любовная рѣчь Мазепы («мои другъ, несправедлива ты » )— неудачна; это откровеннѣйшая мелодія, точно взятая сюда изълюбнй заигранной итальянской онеры. Восторженный порывъ Маріи («о ми­ лый мой, ты будешь царь земли родной») — безспорно красивъ, ио испорченъ излишнимъ повтореніемъ словъ и неудобно написанъ для голоса. Во фразѣ Маріи— «ты мнѣ всего, все­ го дороже!» (стр. 163) есть задушевность, теп­ лота. Превосходна заключающая эту сцену пе­ даль, гдѣ въ прелестнѣйшихъ гармоніяхъ уто­ паетъ тем а—«о милый мой!»; теперь, впро­ чемъ, авторъ измѣнилъ конецъ сцены: устро­ илъ больше совмѣстнаго пѣнія, сдѣлалъ благо­ дарнѣе партіи пѣвцовъ, но при передѣлкѣ так­ ты эти нѣсколько потускнѣли со стороны музы­ кальной. Въ сценѣ Маріи съ матерью есть одно глубоко правдивое мѣсто, гдѣ Любовь съ су­ дорожной торопливостью, съ отчаяніемъ въ го­ лосѣ, разсказываетъ дочери про всѣ ужасы, доставшіеся на долю несчастнаго Кочубея, и порою перерываетъ разсказъ свой возгласомъ — «ужель еще не знаешь ты ?»— на. что трепе­ щущая Марія не въ силахъ ничего произнести, кромѣ короткихъ вскрикиваній. Въ мелодиче­ скомъ отношеніи этотъ потрясающій разсказъ не на высотѣ однако прекрасно задуманнаго плана п напоминаетъ извѣстный ромаіыъ По­ лины Віардо— «о, если правда, что нъ ночи», такъ же, какъ часто въ этой сценѣ повторяю­ щаяся, мелодически бѣдная, но гармонически красимая рѣчь Любови— «тебѣ одной»— застав­

ляетъ вспомнить партію Алисы изъ терцета послѣдняго дѣйствія «Роберта». Тяжелая, мрачная сцена смертной казни на­ чинается хоромъ, имѣющимъ неоспоримыя до­ стоинства; онъ вѣрно проникнутъ какой-то при­ шибленностью и тихой, покорной грустью. Хо­ роша тамъ задумчиво - печальная фраза:— «О Господи! Когда помыслишь о нашей жизни», и особенно удачна раздающаяся ей въ отвѣтъ болѣе болтливая рѣчь— «такіе знатные, бога­ тые паны». По все-таки это только хоръ, а не вполнѣ живая народная сцена въ томъ смыслѣ, какъ, напримѣръ, ихъ умѣлъ писать Мусоргскій; слишкомъ уже здѣсь все аккурат­ но размѣрено и правильно разверстано. Хоръ значительно оживляется талантливой сценкой «пьянаго казака». — Гетманскій маршъ, подъ звуки котораго движется печальное шествіе, блестящъ и эффектенъ. Но его мѣсто, соот­ вѣтствующее появленію на сцену палачей, поло­ жительно приводитъ въ недоумѣніе своею не­ умѣстно игривой красивостью. Здѣсь авторъ перехитрилъ: въ погонѣ за желаніемъ изобра­ зить, какъ палачи, идя на мѣсто казни, со­ гласно ремаркѣ, мимоходомъ заигрываютъ съ женщинами, онъ забылъ, что изображеніе са­ михъ палачей важнѣе изображенія ихъ заигры­ ваній. Молитва проста и трогательна; особен­ но хорошо и сурово звучитъ она, пока еще не покинула древнихъ церковныхъ ладовъ для современнаго минора... Передъ послѣднимъ дѣйствіемъ, вмѣсто антракта, играется симфоническая картина «Пол­ тавскій бой». Очевидно, г. Чайковскому пока­ залось заманчивымъ повторить пріемы своей увертюры «1812 годъ». И вотъ, замѣнивъ «Ду­ най» «Славой», а въ концѣ устроивъ доволь­ но характерный побѣдный русскій маршъ, онъ снова принимается и за тропарь перваго гла­ са («Спаси, Господи, люди Твоя») и за вы­ стрѣлы, и за дружный грохотъ двухъ оркес­ тровъ. «Картина» устроена рукой мастера, но особеннаго впечатлѣнія ие производитъ. Начало послѣдняго дѣйствія не представля­ етъ чего-иибудь особеннаго. Но красивы въ оркестрѣ воспоминанія изъ дуэта Маріи и Ан­ дрея въ первомъ дѣйствіи, очень изящна арія Андрея— «здѣсь дни текли»; среди ея, предъ возвращеніемъ къ началу, во время речита­ тива— «но все молчитъ», есть эффекты орке­ стровыхъ сочетаній поразительной прелести... Приближеніе скачущихъ Мазепы съ Орликомъ выражено музыкой, знакомой по введенію къ оперѣ. Дуэтъ Мазепы и Андрея неудаченъ (хо­ рошо дѣлаютъ, что его пропускаютъ). Интересъ ростетъсъ появленіемъ безумной Маріи. Ея сцена съ Мазепой сплошь хороша. Здѣсь музыка г. Чайковскаго совсѣмъ пришлась по пушкинско­ му тексту. Жаль только, что нѣсколько про­ падаетъ то мѣсто, гдѣ гетманъ кажется Маріи

не тѣмъ Мазепой, котораго она любила прежде, и гдѣ такъ кстати г. Чайковскій пользуется мелодіей Маріи изъ дуэта второго дѣйствія («о милый мой!»); слишкомъ громкій аккомпаниментъ мѣшаетъ здѣсь разслышать чудес­ ныя слова— «онъ прекрасенъ, въ его глазахъ горитъ любовь» и т. д. Но, если эта сцена хороша, то сцена Маріи съ Андреемъ прево­ сходна. Речитативъ— «то спитъ ребенокъ въ травѣ густой» и т. д. — очарователенъ. Не ме­ нѣе хорошо мѣсто, гдѣ на фонѣ прелестнаго оркестра, съ чрезвычайно кстати порхающими по немъ воспоминаніями изъ дуэта перваго дѣй­ ствія, Марія старается узнать голосъ очнув­ шагося Андрея. Рѣчь умирающаго трогательна и задушевна; его мелодія на словахъ— «въ гла­ захъ темнѣетъ» и т. д .— вдохновенна; «колы­ бельная» безумной— сама грація и поэзія... Мы мало знаемъ сценъ, которыя бы въ одинакой степени такъ очаровывали слухъ и такъ тро­ гали душу... Опера, словомъ, кончилась еще лучше, чѣмъ началась, еще съ большей силой вдохновенія. Итакъ, «Мазепа», какъ онера, обиленъ и важ­ ными недостатками, и выдающимися достоин­ ствами. Во всякомъ случаѣ, это произведеніе талантливое, мастерское. Но смотрѣть и слу­ шать его мѣстами утомительно, несмотря на превосходный, яркій сюжетъ, несомнѣнныя му­ зыкальныя красоты и авторскую щедрость на всякаго рода эффекты. Возобновить «Мазепу» давно слѣдовало, и очень хорошо, что хоть теперь это возобнов­ леніе состоялось. Но оно со стороны исполне­ нія не во всѣхъ отношеніяхъ заслуживаетъ по­ хвалы. Дружно и тонко поютъ хоры; стройно, съ большимъ одушевленіемъ, хотя и нѣсколь­ ко громко, играетъ тщательно срепетованный оркестръ г. Альтани; но прежнему г. Корсовъ создаетъ яркій образъ гетмана и можетъ счи­ тать эту партію въ числѣ самыхъ удавшихся среди своего обширнаго репертуара; просто, музыкально, задушевно, съ большимъ вкусомъ поетъ Андрея г. Донской, съ каждымъ годомъ все совершенствующійся и на дняхъ произвед­ шій отличное впечатлѣніе въ лирическихъ мѣ­ стахъ партіи Ленскаго въ «Онѣгинѣ»; все еще блистаетъ высокими нотами г. Борисовъ, усерд­ ный, но переигрывающій Кочубей; неизмѣнно добросовѣстенъ г. Григорьевъ— Искра. Но, за исключеніемъ г-жи Дейша-Сіоницкой, всѣ но­ вые исполнители заставили пожалѣть о своихъ предшественникахъ: г. Шаламовъ— невозмож­ ный «пьяный казакъ», котораго прежде такъ типично изображалъ г. Додоновъ; г. Майборода лучше, конечно, говорить по-русски, чѣмъ г. Фюреръ, но значительно хуже его поетъ и играетъ Орлика, производя въ трагической сце­ нѣ допроса неожиданные комическіе эффекты;

неудачна также оказалась попытка поручить трудную и неблагодарную партію Любови не­ опытной г-жѣ Зотовой *). Не безупречна и р е­ жиссерская часть; нужно бы, напримѣръ, какънибудь красивѣе и осмысленнѣе поставить хоръ пѣсенниковъ, забавляющихъ гетмана въ пер­ вомъ актѣ; а то гетманъ сидитъ слѣва, хо­ ристы же стали по-казенному: сопрано и те­ нора съ одной стороны сцены, альты и басы у противоположныхъ кулисъ, такъ что многіе изъ поющихъ гетману стоятъ къ нему сп и ­ ной; врядъ-ли это резонно. Марія теперь поручена г-жѣ Дейша-Сіониц­ кой. О ней надо поговорить подробнѣе, какъ о ноющей въ Москвѣ первый сезонъ. Г-жа Ci оиицкая переведена къ намъ изъ Петербурга. Это— опытный, думающій и положительно та­ лантливый дѣятель оперной сцены. Драмати­ ческой силы, захватывающей слушателя и зри­ теля такъ, какъ это мы ощущали при игрѣ и. пѣніи г-ж и Павловской, у г-жи Сіоницкой нѣтъ; но у нея есть та изящная просто­ та, трогающая душевность передачи, которая такъ цѣнна въ оперномъ исполнителѣ и такъ рѣдко, къ сожалѣнію, встрѣчается среди пред­ ставителей нашей сцены. Мы вынесли это убѣж­ деніе послѣ исполненія этой артисткой Тать­ яны («Онѣгинъ»), Наташи («Русалка») и Ма­ ріи («Мазепа»). Во всѣхъ этихъ партіяхъ пѣ­ вица показала себя выгодно и со стороны го­ лоса; ея сопрано звучно, если и не поража­ ющей силы, пріятнаго тембра, если и ие иде­ альной свѣжести, носитъ на себѣ слѣды хо­ рошей школы и практики на сценѣ, гдѣ ца­ рятъ хорошія артистическія традиціи. Прибавь­ те сюда стройную фигуру, хорошій средній ростъ, выразительное, подвижное лицо, и вамъ станетъ несомнѣнно, что г-жа Дейша-Сіоницкая— болѣе чѣмъ полезное пріобрѣтеніе труппы нашего Большого театра. Съ этой осени вернулась къ дѣятельности г-жа Скомпская, весь прошлый сезонъ пробо­ лѣвшая. Симпатичная и даровитая артистка вы­ ступила недавно въ«Евгеніѣ Онѣгинѣ» и, какъ прежде, произвела отличное впечатлѣніе, ис­ полнивъ въ оперѣ партію Татьяны. Много прав­ ды, граціи и тепла въ этомъ исполненіи, осо­ бенно при изображеніи Татьяны до замужества, до того, какь она изъ деревенской сантимен­ тальной мечтательницы превратилась въ свѣт­ скую столичную барыню. Одинъ только упрекъ: г-жа Скомпская почти пе пишетъ письма, а наизусть его поетъ у рампы. Въ заключеніе нѣсколько слонъ о дебютѣ г. Вельяшева. Новый теноръ выступилъ Лен*) Теперь Любовь перешла снова къ отличной ея исиолвителыіидѣ г-жи Крутиковой.

скипъ въ «Онѣгинѣ». У дебютанта отличная фигура и свободная рѣшительность движеній, допускающая предположеніе, что сцена ему была знакома прежде. Относительно голоса и пѣнія многое должно быть, конечно, отнесено къ понятной робости: во всякомъ случаѣ, не все тимъ можно похвалить: при очевидномъ умѣньи владѣть mezza voce, дыханіемъ, при выработанной филировкѣ звука своего доволь­ но пріятнаго, но не очень сильнаго, отчасти сиповатаго, нѣсколько тусклаго тенора, онъ, среди разумнаго стремленія какъ можно яснѣе произносить слова и выразительнѣе фразиро­

вать, иногда пересаливалъ, и тогда пѣніе, даже въ кантилонѣ, утрачивало плавность и тягу­ честь, дѣлалось отрывочнымъ; толчкообраз­ нымъ. Исполнительская толковость въ г. Вельшевѣ несомнѣнная; о его даровитости пока от­ казываемся произносить окончательный судъ. Успѣхъ дебюта выразился такъ: послѣ пер­ кой картины—равнодушіе; послѣ «бала»—апнлодисменты съ оппозиціонными проявленіями въ перемежку; послѣ аріи «передъ дуэлью»— апплодисменты безъ всякой примѣси протеста; послѣ всей сцены дуэли нѣсколько вызововъ. Сем .

К р у гл и к о в ъ .

Театръ г. Корша. «Черезъ

п о р о ги

къ

с ч а с т ь ю » ,—

б ѣ г а х ъ » . — « П р о в и н ц іа л к а » .—

« Ч е с т ь » .— « Н а

« Х а м е л е о н ъ » .—

бойкомъ

м ѣ с т ѣ » . — «Въ

« Д о н ъ -К и х о т ъ

X IX

столѣ­

т ія » . — « Б о л т у ш к а » .

Новая пьеса И. Н. Лады­ женскаго Черезъ пороги къ счастью затрогиваетъ весьма серьезный и су­ щественный вопросъ объ отношеніяхъ супру­ говъ въ семейной жизни, о роли жены—друга, жены — живущей общими интересами съ му­ жемъ. На бракъ часто смотрятъ какъ на что-то въ весьма рѣдкихъ случаяхъ обѣщающее счастье людямъ. Стремленія къ индивидуализму, эго­ истическія наклонности, легкость взглядовъ на семью и на налагаемыя сю обязанности, вко­ ренившіяся въ пашемъ обществѣ, отнимаютъ отъ семейпыхъ отношеній теплоту, сердеч­ ность, стремленіе жить общими интересами, об­ щими взглядами, умѣнье и желаніе стать всѣмъ за каждаго и каждому за всѣхъ. И не толь­ ко въ тѣхъ семьяхъ, которыя .образовались по волѣ случая, изъ людей разныхъ обществен­ ныхъ слоевъ, разныхъ степеней образованія— царитъ рознь. Даже въ семьяхъ, состоящихъ изъ людей самихъ по себѣ хорошихъ, искрен­ нихъ, неглупыхъ, очень часто отсутствуетъ свя­ зующая нить. Члены семьи не умѣютъ до и з ­ вѣстной степени подчипить свое личное я — ин­ тересамъ семьи— какъ цѣлаго. Такую именно семью рисуетъ И. Н. Ладыженскій въ своей новой комедіи. Укромцевъ (г. Людвиговъ), ре­ дакторъ газеты, женатъ на дочери разбогатѣв­ шаго да подрядахъ купца изъ крестьянъ, Боб­ рова. Происхожденіе Елизаветы Ивановны ни­ сколько не можетъ служить препятствіемъ къ ея семейному счастью съ мужемъ. Опа обра­ зована, умна. По она еще молода, избалован­ ная, какъ единственная любимая дочь, опа слиш­

комъ еще легко смотритъ на жизнь, мало при­ выкшая къ самостоятельному, упорному труду, опа не умѣетъ цѣнить, какъ слѣдуетъ,трудъ другихъ, она не можетъ понять, что безпре­ станныя появленія, хотя бы даже и любимой жены въ кабинетѣ мужа, занятаго серьезнымъ дѣломъ, могутъ мѣшать. Вѣдь она такъ любитъ мужа. Она была бы такъ счастлива находить­ ся всегда при немъ. Для нея въ любви къ му­ жу, къ дѣтямъ, вся жизнь. Укромцевъ, цоглощеппый серьезнымъ, большимъ дѣломъ, же­ лалъ бы и жену заинтересовать имъ такъ же, какъ заинтересованъ самъ, по жена интере­ суется дѣломъ постольку, поскольку это имѣ­ етъ связь съ личностью ея мужа. 1-й актъ пьесы застаетъ Укромцева крайне озабочен­ нымъ разногласіемъ его п главныхъ сотрудни­ ковъ съ издателемъ газеты. Многое дѣлается не такъ, какъ они находятъ нужнымъ, изда­ тель слишкомъ вмѣшивается въ веденіе газеты, въ газетѣ проскальзываютъ статейки, не со­ всѣмъ безупречныя въ нравственномъ смыслѣ. Укромцевъ ждетъ къ себѣ на совѣщаніе бли­ жайшихъ сотрудниковъ. Въ кабинетъ мужа является Укромцева, ласкается къ нему, зо­ ветъ пить чай. Укромцевъ заявляетъ, что ему некогда, проситъ прислать чай въ кабинетъУкромцева вполнѣ искренно удивляется. «И нѣтъ времени папиться чаю съ женою?»— спра­ шиваетъ опа.— Да если я занятъ.— «Занятъ! Зяпятъ! Опять противная газета!»— возража­ етъ опа ему съ чисто женской логикой.— «Ка­ кой ты сталъ недобрый. Надоѣла ужь я те­ бѣ». Укромцевъ упрекаетъ жену за ея легко­

мысленное, отношеніе ко взглядамъ его обще­ ства. На новое предположеніе жены, что онъ сожалѣетъ, что женился на ней, Укромцевъ гово­ рятъ ей, что до сихъ поръ еще надѣялся, что ему «не трудно будетъ разбудить въ ней тѣ знанія, которыя вложили въ нее, вызвать серь­ езное отношеніе къ жизни, любовь къ труду, служенію ближнему, которыя ему дороже бо­ гатства, веселья, красоты ея самой», и что если молено опасаться, что оиъ ошибся въ этомъ, что имъ, можетъ быть никогда не установить между собою общихъ интересовъ, то приходит­ ся и пожалѣть о сдѣланномъ шагѣ. Онъ добав­ ляетъ, что она ошибалась, если разсчитывала купить его своимъ богатствомъ, нанять себѣ покорнаго и нослушнаго слугу». Неудовлетво­ ренность и натянутость отношеній съ женой уліе успѣли настолько назрѣть въ душѣ Укромцева, что онъ проситъ теперь только покоя, только того, чтобы хоть эти двѣ комнаты, занимаемыя имъ въ домѣ, были гарантированы отъ постоян­ ныхъ вторженій ея самой съ ея «ахами, слеза­ ми», ея тетки съ требованіями его вмѣшатель­ ства въ домашнее хозяйство, ея отца, который не ему лично, а газетѣ — человѣкъ чужой; наконецъ, всѣхъ безчисленныхъ мелочей, пустя­ ковъ. Сцена совѣщанія сотрудниковъ написана ма­ стерски.— Мало можно указать мѣстъ въ нашихъ современныхъ драматическихъ произведеніяхъ, которыя могли-бы быть поставлены на ряду съ нею но живости, яркости, умѣнью въ сравни­ тельно небольшой но размѣру сценѣ двумя, тремя фразами дать характерный оттѣнокъ каждому дѣйствующему лицу, Неумѣнье русскихъ людей стать какъ одинъ человѣкъ въ общемъ дѣлѣ, излишняя терпимость къ людямъ недостойнымъ стоять рядомъ съ людьми убѣжденными и нрав­ ственными, безсиліе лучшихъ людей передъ ни­ чтожествомъ, волею судьбы попавшихъ въ ихъ товарищи по общей работѣ, личные эгоисти­ ческіе, чисто матеріальные интересы, побѣжда­ ющіе интересъ дѣла , интересъ общій — все это ярко, образно выражено въ этой сценѣ. И надо отдать полную справедливость режиссеру и артиставъ.Сцена эта поставлена прекрасно. Особен­ но удачно были исполнены паузы, которыя ав­ торомъ указаны въ тѣхъ мѣстахъ этой сцены, когда совѣщаніе подходитъ къ проклятымъ во­ просамъ: Что же дѣлать? Что же дальше? Какъ заставить издателя уступить? Какъ уйти всѣмъ къ случаѣ отказа? Совѣщаніе прерываетъ по­ явленіе Укромцевой и ея отца, Боброва. Пос­ лѣдній, узнавъ о возникшихъ неудовольствіяхъ съ издателемъ, предлагаетъ основать новую, свою газету и совѣтуетъ зятю сдѣлать это на средства жены. Укромцевъ категорически от­ казывается. Бобровъ сь дочерью уходятъ, за нини расходятся, ни на чемъ не порѣшивъ, и со­ трудники. Остаются Укромцевъ и беллетристка

Меньшова. Меньшова — лицо мало удавшееся автору, въ исполненіи г-жи Гламы-Меіцерской превратилась въ какую-то вульгарную авантю­ ристку. Такая Меньшова врядъ-ли могла не только увлечь, но даже вызвать какое-либо чувство, кромѣ антипатіи— въ такомъ человѣ­ кѣ, какимъ рисуетъ намъ авторъ своего Укром­ цева. Не цинической откровенностью, съ ка­ кой Меньшова въ сценѣ съ Укромцевымъ вы­ сказываетъ свой взглядъ на семью— какъ на «старый хламъ», годный только для обскуран­ товъ, прибавляя, что семья одно, а внѣ семьи «волюшка милая и міръ бурныхъ страстей», не подобнымъ цинизмомъ могла Меньшова ув­ лечь Укромцева. Ихъ разговоръ прерываетъ но­ вое появленіе Укромцевой. Она ревнуетъ мужа, даетъ это замѣтить Меньшовой. Та, насмѣха­ ясь надъ нею, удаляется. Укромцевъ возму­ щается постояннымъ вмѣшательствомъ жены въ его личную жизнь; на упреки въ перемѣнѣ его отношеній къ ней, холодности— онъ пред­ лагаетъ женѣ разъѣхаться, соглашаясь отдать дѣтей ей. Онъ говоритъ, что ужь если нѣтъ у иего прежней любви къ ней, то и нельзя продолжать совмѣстную жизнь. Это преслѣду­ етъ его, отбиваетъ отъ дѣла, уничтожаетъ энер­ гію. «Гнететъ меня эта фальшь и обманъ! Тя­ нетъ на волю!» прибавляетъ онъ. Второе дѣйствіе застаетъ супруговъ на раз­ ныхъ половинахъ. Укромцевъ нс пускаетъ къ себѣ никого изъ своихъ домашнихъ, онъ остал­ ся въ домѣ по неотступнымъ просьбамъ жены сохранять, ради дѣтей, хотя внѣшнія отноше­ нія, избѣгать пересудовъ. На Укромцеву раз­ рывъ сильно подѣйствовалъ, она стала гораз­ до серьезнѣе, ушла въ себя. Укромцевъ съ боль­ шей энергіей занялся дѣломъ газеты, его разно­ гласія съ издателемъ кончились полной его по­ бѣдой. До ясени и ея родныхъ доходятъ слухи о его близкихъ отношеніяхъ къ Меньшовой. Укромцева проситъ муаса не дѣлать эти отно­ шенія слишкомъ открытыми. Но ему эти от­ ношенія далеко не такъ дороги, жена не пере­ стаетъ интересовать его. Опа ведетъ теперь дневникъ, онъ совѣтуетъ ей приняться за пи­ сательство, признаетъ въ ней литературныя спо­ собности. Къ Укромцеву съѣзжаются сотрудни­ ки. Меньшова не скрываетъ своихъ отношеній къ нему; это его смущаетъ, онъ рѣзко оста­ навливаетъ выходки Меньшовой ио поводу его ясены. Грудневъ тоже упрекаетъ Меньшову и Укромцева. Онъ указываетъ ему на разницу ме­ жду его женой и Меньшовой. «Такимъ, какъ мы съ вами,— рабочимъ, нельзя жениться. А умсь ясеиились, такъ нечего тутъ,— ужь держа­ ли бы слово!», говоритъ оиъ сму. Сцена прерывается крайне нелѣпымъ и со­ вершенно ненужнымъ появленіемъ какой то ба­ рыни, предлагающей въ печать свою драму въ 16 картинахъ съ 8 убійствами въ первой же

картинѣ, и тому подобнымъ вздоромъ. Крайне досадно, что авторъ не удержался отъ желанія посмѣшить чѣмъ бы то ни было и во что бы то пи стало и вставилъ въ свою пьесу, без­ спорно одну изъ лучшихъ въ настоящемъ сезонѣ, такую сцену, которая близко напоминаетъ вы­ ходы клоуновъ въ циркѣ. Авторъ даже не огра­ ничился однимъ персонажемъ, по вывелъ еще какого-то нршшчика съ безграмотными сти­ хами. Зрителю приходится недоумѣвать, зачѣмъ автору понадобилась такая антихудожественная и совершенно лишняя въ пьесѣ сцена. Чѣмъ скорѣе авторъ исключитъ ее изъ своей пьесы, тѣмъ больше выиграетъ и пьеса, и литератур­ ная репутація автора. Второе дѣйствіе кончается сценой 1'руднева съ Укромцевой. Онъ горячо доказываетъ ей, что между ею и мужемъ никогда не можетъ установиться хорошихъ отношеній. «Вы вѣдь съ нимъ, говоритъ оиъ, все равно, что ра­ бочая кляча съ породистымъ рысакомъ. При­ детъ онъ домой усталый, вопросовъ этихъ въ головѣ груда, такъ и копошатся, кругомъ пре­ пятствія, борьба. И вотъ сразу, но самому для васъ дорогому вопросу, по семьѣ у васъ раз­ ладъ. Вѣдь и онъ ее, можетъ быть, любитъ, и васъ, и дѣтей, да покойно, нормально, по­ тому что у него свое есть дѣло, а вы болѣз­ ненно, потому что у васъ, кромѣ семьи, друго­ го дѣла пѣтъ, вы вся въ семьѣ. Вы и подхо­ дите къ вопросу съ разныхъ точекъ зрѣнія. Онъ разумно, а вы въ лихорадкѣ. И выходитъ: ему досада, а вамъ разочарованіе. Придетъ онъ къ вамъ съ дѣломъ, вѣдь ему нужно, чтобы вы вошли въ сго психическій міръ * пошли бы съ нимъ тѣмъ же мышленіемъ, а вы не може­ те». Эти слова открываютъ Укромцевой необ­ ходимость измѣниться самой, разъ она хочетъ сохранить себѣ мужа, а дѣтямъ отца. 3-й актъ. Авторъ опять, точно опасаясь за участь своей пьесы, какъ будто неувѣренный въ достаточной степени впечатлѣнія, которое могутъ произвести на зрителя серьезныя мы­ сли, вложенныя въ нее —начинаетъ сь грубой обрисовки пьянаго, вульгарнаго Рашковскаго, одно появленіе котораго на обѣдѣ у Боброва и принадлежность къ числу сотрудниковъ «серьез­ ной» газеты—вызываетъ полное недоумѣніе. Общество празднуетъ «двойное» рожденіе Укромцевой,— въ этотъ день появилась въ га­ зетѣ первая ея статья, обратившая на себя об­ щее вниманіе, статья, какъ всѣ находятъ, та­ лантливая, въ которой самъ Укромцевъ видитъ присутствіе и публицистическаго нерва, и огонь­ ка и умѣнья откликнуться на запросы общества. Другъ Укромцева, Ермолинъ уговариваетъ его вернуться къ женѣ, ио Укромцевъ со­ знается ему, что вернуться съ одной дружбой— значитъ обмануть, а любви къ ней у него нѣтъ. Ермолинъ настаиваетъ, что онъ ошибает­

ся, что въ пемъ попрежнему сохранилось чув­ ство любви къ женѣ. Укромцевъ возражаетъ ему, что «теперь ужь все равио, счастье по­ теряно, онъ запятналъ его. Опа осталась чис­ та— онъ нѣтъ». Какъ подойти ему теперь къ женѣ? Страшно. Вдругъ опять онъ ошибется; простую, можетъ быть, жалость, стремленіе къ покою, онъ сочтетъ за любовь и— опять об­ манетъ.— Но эти опасенія напрасны. Чувство любви къ женѣ никогда ие погасало въ Укромцевѣ. Досаду, недовольство, онъ принялъ— за охлалсденіе въ немъ любви къ пей. — Доста­ точно было одного подозрѣнія, что и жена хо­ четъ то же воспользоваться своей свободой и измѣнить ему— чтобы вызнать въ немъ чувство ревности. Укромцева счастлива; сцена, кото­ рую дѣлаетъ ей мужъ, доказываетъ ей, что онъ продолжаетъ любить ее. —Въ 4 актѣ авторъ кончаетъ пьесу полнымъ примиреніемъ супруговъСвоею дѣятельностію Укромцева пріобрѣла увазкеніе мужа, пріобрѣла самостоятельно, что всего цѣннѣе въ его глазахъ. Съ другой сторо­ ны чистое чувство жены, любовь къ дѣтямъ пересилила въ Укромцевѣ всякія сомнѣнія и омъ возвращается къ пей, соглашается и на основаніе своей газеты, хотя все же строго опредѣляетъ право матеріальной собственно­ сти на газету за женой и тестемъ, которымъ принадлежитъ затрачиваемый капиталъ. Та­ ково содерлганіе пьесы. Съ авторомъ, конеч­ но, далеко не во всемъ можно согласиться. Воз­ становленіе семейнаго счастія при помощи пе­ редовыхъ статей жены болѣе ново, чѣмъ вѣ­ роятно. Не въ передовыхъ статьяхъ, не въ пи­ сательствѣ, не въ одинаковой общественной дѣятельности обоихъ супруговъ спасеніе отъ семейныхъ раздоровъ, а въ единствѣ интере совъ, взглядовъ, стремленій. — Пусть жена не беретъ пера въ руки, пусть она ни на мгно­ венье не забываетъ святого значенія матери своихъ дѣтей, но пусть она въ то ж е время явится и настоящимъ другомъ, помощницей мужа. Участіе въ сго дѣлахъ, ея совѣты, по­ мощь, хотя бы только нравственная,— и все сдѣлано со стороны жены, чтобы укрѣпить се­ мейное счастіе, будущность дѣтой.— Единеніе по духу—высшая цѣль семейной жизни,— выра­ ботка общихъ взглядовъ, убѣжденій, принци­ повъ. Чѣмъ больше общности въ этомъ смыслѣ, тѣмъ прочнѣе, тѣмъ сильнѣе семья, тѣмъ обез­ печеннѣе здоровый моральный ростъ д ѣ тей .-' Пусть эти цѣли требуютъ обоюдныхъ уступокъ, пожалуй, извѣстныхъ жертвъ, — онѣ должны быть сдѣланы; и людямъ искренне любящимъ онѣ тяжелы быть не могутъ. По основная мысль, нололіенная въ новое произведеніе г. Ладыжен­ скаго, должна быть признана вполнѣ правиль­ ной. Со стороны сценичности пьеса г. Лады­ женскаго страдаетъ длиннотами, нѣкоторые характеры недостаточно мотивироваиы, блѣдно

очерчены. — Всего менѣе удался автору самъ Укромцевъ. Г. Людвиговъ старался сдѣлать изъ этой роли болѣе живое лицо и, надо от­ дать ему справедливость, сдѣлалъ очень много въ этомъ отношеніи. Исполненіе этого артиста, разъ на его долю выпадаетъ роль, построен­ ная не на грубыхъ, водевильныхъ эффектахъ, всегда отличается строгой обдуманностью, вѣр­ нымъ пониманіемъ, отдѣланностью. Роль Укром­ цевой г-жа Журавлева исполнила обдуманно, но, по обыкновенію, холодно. Въ роли Бобро­ ва г-нъ Вязовскій былъ совершенно неузна­ ваемъ.— Видя его постоянно въ роляхъ полуводевильныхъ, полу-балагаиныхъ дядюшекъ и папенекъ, въ пьесахъ, излюбленнаго реперту­ ара этого театра, мы готовы были безповоротно отнести его къ разряду полезностей, доиграв­ шихся до полнаго однообразія, къ числу мно­ гихъ когда-то подававшихъ надежды и погиб­ шихъ па сценѣ этого театра дарованій. Къ нашему большому удовольствію мы должны признать, что г. Вязовскій превосходно спра­ вился съ своей ролью. Артистъ вложилъ въ исполненіе ея искреннюю задушевность, тепло­ ту, и придалъ изображаемому лицу вѣрный внѣшній образъ. Къ числу артистовъ, испол­ неніе .которыхъ заслуживаетъ вниманія, мы должны отнести и г-жу Омутову, исполнявшую роль Завитаевой. Въ особенности слѣдуетъ от­ мѣтить сцену съ Грудневымъ, въ 3 актѣ, когда Завитаева признается ему, что мальчикъ, ко­ тораго всѣ считаютъ ея племянникомъ, — ея сынъ. Въ бенефисъ г. Киселевскаго была постав­ лена извѣстная комедія Зудермана «Честь», имѣвшая колоссальный успѣхъ на западно-евро­ пейскихъ сценахъ и завоевавшая сразу громкое имя ея автору. И въ публикѣ, и въ печати пьеса возбудила громадный интересъ. Безспорно, она является самой выдающейся пьесой изъ но­ винокъ текущаго сезона и вообще однимъ изъ самыхъ яркихъ явленій современной драма­ тургіи какъ по своимъ литературнымъ достоин­ ствамъ и строгой выдержанности характеровъ дѣйствующихъ лицъ, такъ и по тому матеріалу, который она даетъ артистамъ. Пьеса эта шла въ Москвѣ въ оригиналѣ весною этого года съ г. Поссартомъ въ роли гр. Траста. Авторъ смѣло ставитъ зрителю вопросъ объ опредѣленіи по­ нятія о чести , смѣло бросаетъ современному обществу обвиненіе въ неправильномъ, извра­ щенномъ пониманіи ея. Оиъ рисуетъ породъ зрителями живые образы современныхъ людей, однихъ— считающихъ вполнѣ законнымъ и по­ пятнымъ покупку за деньги дѣвической чести, Другихъ— счастливыхъ возможностью продать ее. Онъ вводитъ въ это изолгавшееся обще­ ство двухъ дѣйствительно честныхъ людей— одного перевоспитавшаго собя бывшаго члена

того же общества, другого выросшаго и сло­ жившагося вдали отъ его разлагающаго вліянія. При первыхъ же столкновеніяхъ этихъ людей съ этимъ обществомъ обнаруживается та про­ пасть, которая лежитъ между нимъ и этими людьми, съ чистыми, незагрязненными, чужды­ ми фарисейства, понятіями о чести, какъ о долггъ. По формѣ, въ отношеніи сценичности, обрисовки характеровъ пьеса Зудермана яв­ ляется образцовымъ произведеніемъ. Каждое, даже третьестепенное лицо, облечено имъ въ плоть и'кровь. Умѣнье нѣсколькими словами обрисовать цѣлый характеръ, положеніе—уди­ вительны.— Въ особенности замѣчателенъ въ этомъ отношеніи 3-й актъ этой комедіи, кото­ рый по справедливости можетъ быть прирав­ ненъ къ своего рода лекціи по сценической техникѣ драматическихъ произведеній. Ни одного лишняго слова, ни одного сколько-нибудь на­ тянутаго положенія. Все жизненно, образно, ярко. Дѣйствующія лица живутъ на сценѣ. Все полно движенія, мастерского знанія сцени­ ческой техники, все развивается быстро и прав­ диво и невольно приковываетъ къ себѣ вниманіе зрителя.— Для русской публики пьеса можетъ показаться мѣстами сентиментальной, а конецъ слишкомъ дѣланнымъ, по не слѣдуетъ забы­ вать, что авторъ принадлежитъ къ націи, весьма склонной къ сентиментальности, и, вы­ ступая па сцену съ своимъ первымъ произве­ деніемъ, опъ былъ поставленъ въ необходимость считаться съ непремѣннымъ требованіемъ нѣ­ мецкой публики, чтобы пьеса заканчивалась во что бы то ни стало торжествомъ добродѣтели. Конецъ скомканъ и видимо былъ написанъ авторомъ подъ давленіемъ этихъ требованій Пьесу такъ легко было закончить иначе, бо­ лѣе естественно.— Мы нс будемъ разсказывать здѣсь сюжета комедіи Зудермана, такъ какъ пьеса шла въ переводѣ, напечатанномъ въ .№ 16 нашего журнала. Что касается исполненія, то мы вновь съ удовольствіемъ должны признать, что артисты оказались на высотѣ своей задачи. Пьеса тре­ буетъ затраты большого труда на изученіе ролей, на ея постановку. При первыхъ пред­ ставленіяхъ роли были у нѣкоторыхъ несовсѣмъ тверды, но при дальнѣйшихъ представленіяхъ артисты вполнѣ освоились со своими ролями и пьеса продолжаетъ идти все съ возрастающимъ успѣхомъ. Г. Киселевскій съ перваго же спек­ такля вполнѣ освоился съ общимъ характеромъ роли гр. Траста, роли требующей отъ исполни­ теля вдумчиваго, чуткаго отношенія, свойствъ настоящаго, не только внѣшняго аристократиз­ ма.—Въ высшей степени благодарная ролъ друго­ го героя пьесы—Роберта Хейнеке—нашла въ ли­ цѣ г. Ильинскаго прекраснаго исполнителя. Роль была проведена имъ горячо, обдуманно и вы­ дающійся успѣхъ, который имѣлъ въ ней г.

Ильинскій, является вполнѣ заслуженнымъ. Изъ другихъ исполнителей мы съ особымъ удовольствіемъ остановимся на г-жѣ Кошевой въ роли Лльмы. Она также вполнѣ воспользо­ валась благодарнымъ матеріаломъ роли. Почти дѣтская наивность, легкомысліе малообразован­ ной дѣвушки, увлекшейся внѣшними жизнен­ ными радостями, полное, искреннее непониманіе ужаса своего нравственнаго паденія и вмѣстѣ съ тѣмъ готовность расчувствоваться и рас­ плакаться отъ серьезныхъ, грустныхъ словъ любящаго брата, даже но понимая ихъ настоя­ щаго смысла, наконецъ, строптивый протестъ противъ нарушенія ея свободы и вся быстрая смѣна этихъ настроеній была превосходно переда­ на артисткой.— Именно при этомъ достигнутомъ г-жой Кошевой и г. Ильинскимъ изображеніи кон­ траста между братомъ и сестрой мозкетъ высту­ пить замыселъ автора съ надлежащей яркостію. Г-зка Красовская прекрасно исполнила роль старухи Хейнеке. Передъ нами былъ зкивой образъ недалекой, безгранично доброй, сла­ бой, безхарактерной, любящей своихъ дѣтой матери-старухи, не имѣющей, да и врядъ-ли когда-либо имѣвшей какой-нибудь свой взглядъ па вещи, пе входящія въ постоянный, мелоч­ ной, житейскій обиходъ. Старательно, хотя и нѣсколько холодно, исполнилъ роль старика Хейнеке и г. Свѣт­ ловъ. Этотъ артистъ и на этотъ разъ пе удержался отъ дурной привычки дѣлать отъ себя прибавки къ роли. Такъ, папримѣръ, въ 3 - м ъ актѣ онъ выталкиваетъ Альму и бьетъ ее кулакомъ въ голову. У автора въ ремаркѣ сказано только, что Хейнеке дѣла­ етъ угрожающіе жесты. — Трудно понять, по­ чему артисты позволяютъ себѣ добавлять ав­ тора. Неузкели для нихъ ио ясно, что авторъ сказалъ все, что хотѣлъ сказать, и всякая при­ бавка къ роли является нарушеніемъ его права явиться передъ публикой съ тѣмъ, съ чѣмъ оііъ самъ хотѣлъ. — Особенпо же такія прибавки, какъ вышеприведенныя, имѣющія прямо аптихудозксствепный видъ, отнюдь пе должны быть допускаемы. Публикѣ неизвѣстно, что принад­ лежитъ автору, что артисту, и дѣлать автора отвѣтственнымъ за «фантазію» артиста крайне несправедливо. ІІо должно быть таковы узке «традиціи» этого театра, что безъ вставокъ и подчеркиваній пе проходитъ ни одна пьеса. И вина, конечно, лежитъ и на режиссерѣ, въ осо­ бенности за такую «деталь», какая была до­ пущена имъ въ 1 актѣ разбираемой пьесы. При уходѣ индуса— слуги гр. Траста, семья Хейнеке толпится около него, толкаетъ его, щиплетъ. У автора нѣтъ и намека па что либо подобное. Эта деталг, продолжается довольно долго, происходитъ молча , и производитъ впечатлѣ­ ніе представленія полишинеля. Подобной «фан­ тазіи» но избѣгъ и г. Вязовскій. Вмѣсто фразы

«сошлись два графчика изъ нашей фамиліи». Вязовскій говорилъ «два ананаса изъ нашей фамиліи» Почему «ананасы», а не какое пибудь другое, первое попавшееся слово— остается секретомъ артиста. Вѣроятно, по его мнѣнію, такъ смѣшнѣе. Это тѣмъ болѣе досадно, что въ общемъ г. Вязовскій прекрасно и вполнѣ хаг рактерно исполнилъ роль Михальскаго. Г-жа Журавлева съ должнымъ вниманіемъ отнеслась къ роли Леоноры. Эта роль исполнена была ар­ тисткой умно, детально и правдиво. Въ роли Кур­ та выступилъ г. Самойловъ. И вотъ, на его при­ мѣрѣ лучше всего можетъ быть видно вліяніе на артиста хорошей пьесы, жизненно обрисо­ ванной роли. Г. Самойловъ, появляясь въ ро­ ляхъ любовниковъ въ піесахъ излюбленнаго этимъ театромъ легкаго репертуара, оставался неизмѣнно для публики актеромъ вполнѣ без­ цвѣтнымъ, какимъ-то чернорабочимъ сцены. Но посмотрите того же актера въ роли Курта и вы увидите, если не дарованіе, то безспорную полезность. Г. Самойловъ провелъ свою роль умно, съ чувствомъ мѣры; было замѣтно, что артистъ полозкилъ въ изученіи роли серьезный трудъ. Намъ остается сказать еще объ испол­ нителяхъ менѣе значительныхъ ролей въ пьесѣ: Мюлинга, Брандта, ПТтенгеля и Августы Ми­ хальской. Г-зка Кудрина въ маленькой роли Ав­ густы нашла всѣ мельчайшіе оттѣнки, которые далъ авторъ, и такое отпошоиіе къ небольшой роли нельзя не поставить въ особую заслугу артисткѣ. О г. Костюковѣ намъ не приходилось еще говорить. Этотъ артистъ только въ этомъ сезонѣ появился на сценѣ театра г. Корша и раз­ дѣлялъ съ г. Самойловымъ его «горькую участь», играя любовниковъ въ обычпыхъ пьесахъ, если не считать роли Ермолина въ пьесѣ г. Ладыжен­ скаго, изъ которой онъ, впрочемъ, сдѣлалъ, немпого. — Но исполненіе г. Костюковымъ роли Брандта заслузкиваетъ впимапія, тѣмъ болѣе, что она сопрязкена съ значительными трудно' стами для русскаго артиста передать ту смѣсь бурша, гвардейскаго офицера и сына негоціанта, смѣсь, которая мозкетъ соединяться только въ пруссакѣ или, лучше сказать, берлинцѣ. При этомъ роль, по требованію автора, долзкна ис­ полняться безъ всякаго шарзка. И падо от­ дать справедливость г. Костюкову, оиъ вышелъ побѣдителемъ изъ этой задачи и съумѣлъ вы­ дѣлить роль на первый планъ, — чѣмъ пока­ залъ себя съ весьма выгодной стороны. Г ІПмид'Ггофъ роль ІПтенгеля провелъ типично и сдер­ жанно, что одно ужо указываетъ, съ какимъ вниманіемъ на этотъ разъ артисты отнеслись къ пьесѣ.— Но, къ сожалѣнію, не обошлось на этомъ свѣтломъ фонѣ и безъ темнаго пятна, которымъ явилось исполненіе роли Мюлинга г. Моряпскимъ. Начиная съ какого то крайне непріятнаго, рѣзкаго, сухого тембра голоса, ка­ кимъ почему-то счелъ нузкнымъ говорить слова

поли исполнитель, до полной безличности, до которой онъ довелъ свою роль, все это за­ ставляетъ пожалѣть, что она досталась это­ му артисту. Въ особенности мы ставимъ ему въ вину крайне неумѣлое исполненіе имъ по­ слѣдней сцены, когда онъ какимъ-то буффон­ нымъ произнесеніемъ фразы заставляетъ смѣ­ яться публику тамъ, гдѣ смѣхъ не долженъ имѣть мѣста. Если же эта фраза произносится имъ такъ нарочно, то это тѣмъ болѣе непро­ стительно. При этомъ артистъ не можетъ быть увѣренъ, къ чему, или вѣрнѣе, къ кому отно­ сится этотъ смѣхъ. Тѣмъ не менѣе, но винѣ г. Мерянскаго, пропадаетъ заключительная въ пьесѣ фраза гр. Траста, имѣющая довольно большое значеніе для пьесы. Въ свой бенефисъ г-жа Кудрина возобнови­ ла «На бойкомъ м ѣ стѣ » Островскаго и впол­ нѣ удовлетворительно провела роль Евгеніи. Хотя въ общемъ исполненіе пьесы на сценѣ те­ атра г-на Корша и оставляло желать мпогаго, по частое за послѣднее время возобновленіе на сценѣ этого театра произведеній Островскаго само по себѣ заслуживаетъ самаго горячаго со­ чувствія. Мы далеки отъ мысли, что исполне­ ніе этихъ піесъ вообще не по силамъ артистамъ этого театра, папротивъ, увѣрены, что въ числѣ ихъ найдутся достойные исполнители для пьесъ Островскаго, если онѣ прочно станутъ въ ре­ пертуарѣ этого театра.— Г. Мерянскій, види­ мо, старался изобразить Безсуднаго во весь ростъ, но изъ этого старанія пичего не выш­ ло. Мы не видѣли передъ собой Безсуднаго, а только актера крайне тягуче, съ постоянны­ ми паузами, однотонно произносящаго слова роли, и въ результатѣ получилось крайне одно­ образное и утомительное впечатлѣніе. О г-жѣ Журавлевой, по поводу исполненія ею роли Аннушки, приходится повторить опять то же: безупречное знаніе роли, обдуманность каждаго шага, и совершенная холодность внут­ ренней передачи роли. Г. Людвиговъ также очень старательно от­ несся къ роли, но все же зрители не видѣли того Миловидова, который создамъ авторомъ.— Лучше другихъ удалась іюль Пызкикова г-ну Воуэръ, но мы нс можемъ пе упрекнуть резкиссера за костюмъ г-на Боуэра.— При поста­ новкѣ этой пьесы пельзя забывать, что дѣй­ ствіе происходитъ въ 3 0 — 40 годахъ нашего столѣтія, и пиджачная пара современнаго по­ кроя, падѣтая па г. Воуэрѣ— по меньшей мѣ­ рѣ, неумѣстна. На этотъ разъ намъ приходилось говорить съ читателями только объ отрадныхъ явлені­ яхъ иа сцепѣ этого театра за послѣднее вре­ мя, дававшихъ, если не увѣренность, то хоть надежду, что наконецъ-то дирекція театра г. Корща дѣйствительно намѣрена пойти по новой

дорогѣ, болѣе достойной театра, какъ художе­ ственнаго учрежденія. Но сила привычки, невидимому, дѣло вели­ кое и отказаться совсѣмъ отъ твореній москов­ скихъ классиковъ для театра г. Корша дѣло далеко не легкое. Конечно, подниматься въ го­ ру гораздо труднѣе, чѣмъ скатываться внизъ по наклонной плоскости.— Тому, кто поднимает­ ся въ гору, можетъ попасть подъ ногу малень­ кій камешекъ, который заставитъ поскользнуть­ ся, скатиться немного внизъ и потомъ потра­ тить лишнее усиліе, чтобы вновь достичь преж­ ней высоты. Пожелаемъ зке театру г. Корша чтобы эти « произведенія » были не больше какъ такіе камешки и чтобы этихъ камеш­ ковъ встрѣчалось какъ мозкно меньше иа пути улучшенія репертуара этого театра. Какъ ни какъ, а приходится говорить и о новой оригинальной (!) комедіи)!)— шуткѣ въ 3 д. « В ъ бѣгахъ». «Произведеніе» это принад­ лежитъ двумъ «авторамъ» гг. Разсохину и Пет­ рову. Г. Разсохина мы знаемъ, какъ одного изъ наиболѣе яркихъ представителей плеяды москов­ скихъ классиковъ, мякъ автора (!) комедіи «На маневрахъ», представляющей изъ себя, какъ извѣстно, простой переводъ комедіи Шептана «Krieg im Frieden!» Имя другого автора новой комедіи намъ совершенно неизвѣстно.— Гг. авто­ ры заявляютъ, что ихъ комедія «оригинальная». Въ чемъ же заключается оригинальность этой «комедіи»? Мы позволимъ себѣ напомнить чита­ телямъ одно мѣсто изъ нашей статьи о театрѣ г. Корша въ ѢГ» 9 «Артиста» (октябрь 1890 г .). Говоря о крайнемъ однообразіи, до котораго до­ игрались артисты этого театра въ пьесахъ из­ любленнаго репертуара, мы замѣтили, что, если бы вдругъ артисты въ серединѣ такой пьесы вздумали вмѣсто ея продолженія съиграть ко­ нецъ изъ другой піесы одного пошиба, то имъ не пришлось бы перемѣнять ни костюма, ни гри­ ма, ни декорацій, не говоря уже о характерахъ, такъ какъ «характеровъ» въ такихъ пьесахъ нѣтъ, а есть только общія мѣста.— Въ заклю­ ченіе мы прибавили, что предоставляемъ гг. «персдѣлывателямъ» воспользоваться нашей идеей, когда они устанутъ искать источниковъ своего «творчества» на западѣ изаймутся еще болѣе лег­ кимъ трудомъ— «творчествомъ» собирательной піесы изъ самыхъ «смѣшныхъ» сценъ старыхъ пьесъ репертуара этого театра и— предрекали имъ несомнѣнный успѣхъ. Мы оказались про­ роками. «Оригинальная» комедія - шутка «Въ бѣгахъ» состряпала въ точности по этому ре­ цепту. Въ ней масса смѣшныхъ положеній, но каждое напоминаетъ зрителю какой-нибудь даино знакомый водевиль.— Разница только въ томъ нестерпимо вульгарномъ тонѣ, въ какомъ пре­ поднесены зрителю въ новой піесѣ такія мѣста, которыя въ старыхъ водевиляхъ казались и за­ бавными, и милыми, и вполнѣ приличными. Но,

отдѣлывая эту оригинальную піесу, гг. авторы не могли же не наложить иа нее того блеска, которымъ вообще отличаются произведенія мо­ сковскихъ классиковъ, иначе они поступить не могли, желая сохранить за собою славу «опыт­ ныхъ» и «знающихъ сцену и свою публику» драматурговъ. Напримѣръ, какъ блестяще по «замыслу» и какъ «смѣшно» потрясаніе въ воз­ духѣ юбкой съ приличествующимъ этому слу­ чаю трагическимъ жестомъ! — Въ одномъ мы только нѣсколько ошиблись— успѣха піеса но имѣла. Авторы слишкомъ увлеклись задуман­ нымъ попурри и слишкомъ перестарались и растянули пьесу, такъ что тотъ, кто смѣялся охотно въ нервомъ актѣ, скучалъ во 2-мъ и ухо­ дилъ, не ожидая конца 3-го. Все на свѣтѣ, а тѣмъ болѣе смѣхъ, хорошо въ мѣру.

степени труда «передѣлывателя», при чемъ Об­ щество должно отказывать въ охраненіи правъ тѣхъ лицъ, которыя не указали источника. Въ бенефисъ г. Яковлева поставленъ былъ переводъ, имѣющей большой успѣхъ па родинѣ автора, драмы « Д о н ъ К и хо тъ X IX столѣтія» Хозе Эчегарай.— Главнымъ дѣйствующимъ ли­ цомъ пьесы является Д. Лоренцо де Авендано (г. Киселевскій), знаменитый и всѣми уважа­ емый ученый. Будучи уже пожилымъ человѣ­ комъ и имѣя взрослую дочь, которая гото­ вится стать женой молодаго герцога, принад­ лежащаго къ высшей аристократіи, Авендано узнаетъ отъ своей бывшей кормилицы, что онъ сынъ ея, а не тѣхъ лицъ, которыхъ онъ до сихъ поръ считалъ своими родителями. Вѣрный своему чистому понятію о долгѣ, своимъ че­ стнымъ убѣжденіямъ, зпая.что этимъ онъ раз­ строитъ счастье дочери, такъ какъ бракъ гер­ цога съ дочерью человѣка безъ рода и племени явится немыслимымъ, онъ, несмотря ни на что, рѣшается возвратить законнымъ наслѣдникамъ своихъ пріемныхъ родителей все полученное отъ нихъ громадное состояніе, и отказаться отъ права носить имя той семьи, къ которой онъ на самомъ дѣлѣ не принадлежитъ. Борьба, происходящая въ немъ, до такой степени расшатываетъ его нервы, что родные и врачи искренне признаютъ его сумасшедшимъ и помѣщаютъ его въ домъ умалишенныхъ. На русской сценѣ пьеса успѣха имѣть не мо­ жетъ, такъ какъ для насъ, русскихъ,ея мелодра­ матической характеръ является такимъ безжиз­ неннымъ анахронизмомъ, что ни на минуту пьеса не можетъ возбудить въ пасъ какого-либо инте­ реса. Пьеса изобилуетъ эффектами и сценически­ ми тонкостями. Всѣмъ этимъ воспользовался г. Киселевскій, въ особенности хорошо проведя послѣдній 3-й актъ пьесы. Роль кормилицы старательно исполнила г-жа Романовская.

Въ свой бенефисъ 18 октября г. ІНмидтгофъ поставилъ « П р о в и н ц іа л к у » Тургенева и коме­ дію въ 3 д. г. Карнѣева «Хамелеонъ». «Провинціалка»прошла весьма недурно, бла­ годаря, главнымъ образомъ, г. Киселевскому, съумѣвшему воплотить въ себѣ роль графа Лю­ бина. Недуренъ былъ и г. Свѣтловъ въ роли Ступеньева, хотя мѣстами и переигрывалъ. Разсказывать содержаніе творенья г. Кар­ нѣева нѣтъ никакого интереса. Его «Хамеле­ онъ» нѣчто совершенно невозможное. Не только о характерахъ, о дѣйствіи, о какихъ-либо признакахъ драматическаго произведенія, но да­ же просто о смыслѣ пе можетъ быть и рѣчи. Приходится недоумѣвать, зачѣмъ бенефиціантъ вытащилъ на свѣтъ этого «Хамелеона». Неужели только для того, чтобы выступить въ роли ка­ кого-то совершенно пезможнаго доктора Трефолопко, говорящаго съ малороссійскимъ акцен­ томъ, но и акцентъ этотъ совсѣмъ не удался бенефиціанту, смахивая скорѣе на еврейскій, причемъ половины словъ публика не разобра­ ла. Положимъ, что въ такой пьесѣ это только въ ея интересахъ. Г. Карнѣевъ подъ заглавіемъ пьесы поставилъ въ скобкахъ «фабула заимство­ вана». Это дало поводъ рецензенту «Москов­ Второй пьесой этого бенефиса явилась комедіяскихъ Вѣдомостей» г. С. Васильеву сдѣлать нѣ­ водевиль въ 3 д. г. Льва Иванова (и опять сколько замѣчаній о необычайномъ развитіи за таки съ «заимствованнымъ» сюжетомъ, безъ ука­ послѣднее время этого неблаговиднаго пріема занія источника) — « Б о л туш ка » . Пьеска эта скрывать источникъ заимствованія. смотрится очень весело, особенно благодаря Въ другомъ своемъ фельэтонѣ г. С. Василь­ прекрасному исполненію r-жей Кошевой главной евъ взываетъ къ Обществу Русскихъ Драма­ роли— молоденькой барыни, не умѣющей удер­ тическихъ Писателей, совершенно справедливо жать никакого секрета и своей болтливостью находя, что прямая обязанность Общества при­ мѣшающей всѣмъ хитроумнымъ планамъ ея дяди нять мѣры къ радикальному искорененію пла­ выдать, наконецъ, замужъ его засидѣвшуюся въ гіата, принявшаго такіе колоссальпые размѣ­ дѣвушкахъ дочь. Въ концѣ концовъ сама же ры. Для Общества это вполнѣ достижимо, «болтушка» поправляетъ свою ошибку и устра­ такъ какъ плагіатъ практикуется почти исклю­ иваетъ все къ общему благополучію, но уже чительно только съ цѣлью полученія автор­ ио своему собственному плану. скаго гонорара, при посредствѣ этого Общества. Г. Васильевъ предлагаетъ учрежденіе въ Въ бенефисъ г. Мерянскаго 1 ноября на­ Обществѣ особаго комитета для разсмотрѣнія значена опять пьеса Островскаго «Правда хо-

рошо, а счастье лучше». Такимъ образомъ мы съ удовольствіемъ можемъ констатировать серь­ езное улучшеніе въ репертуарѣ этого театра. Утренніе спектакли, на которыхъ появля­ ются исключительно пьесы образцоваго репер­ туара, продолжаютъ идти съ болынимъуспѣхомъ. Въ заключеніе отмѣтимъ прекрасное ново­ введеніе: вызовы артистовъ допускаются только въ антрактахъ. Это имѣетъ особенное значеніе

для артистовъ театра г. Корша, такъ склон­ ныхъ ко всякимъ антихудожественнымъ добав­ леніямъ къ ролямъ, ради вызова за ловко сдѣ­ ланный уходъ. Пожелаемъ, чтобы и всѣ осталь­ ные частные театры послѣдовали этому бла­ гому примѣру и избавили бы артистовъ отъ соблазновъ, а публику отъ черезчуръ усердиыхъ крикуновъ, своими вызовами мѣшающихъ ходу представленія. Р.

С.

Т.

Московское Филармоническое Общество. П ервы й абонем ентны й кон ц е р тъ .

Четвертая симфонія Бетховена иерѣдко испол­ няется въ Москвѣ; еще въ прошломъ сезонѣ ее играли въ одномъ изъ симфониче­ скихъ собраній, и въ «Ар­ тистѣ» тогда было о пей сказано. Безспорно прекрас­ ная, ровно написанная, она, несмотря па вдохновенную интродукцію, поразитель­ ный минорный ходъ въ ada­ gio, исполненномъ мягкаго и плавнаго благозвучія, за­ доръ стремительнаго скерцо и гешальные«6етховенскіе » штрихи, кикъ бы вспыхи­ вающіе мѣстами на поверх­ ности классически задуманнаго, безоблачнопрозрачнаго финала, — значительно уступа­ етъ т ретьей , пят ой , шестой, седьмой, восьмой а тѣмъ болѣе девятой симфоніямъ того-же автора. И для исполненія она нс пред­ ставляетъ такихъ исключительныхъ затрудне­ ній, какими переполнена девятая. Въ ней все ясно, инструментована она превосходно: — и звучно, и практично. Конечно, при томъ тща­ тельномъ отношеніи, съ какимъ къ ней подо­ шелъ г. Шостаковскій, ьи въ рукахъ такого оркестра, какой играетъ въ филармоническихъ концертахъ (оркестръ Большого театра, съ лег­ кимъ добавленіемъ, на послѣднихъ пультахъ, лучшихъ учениковъ ФилармоническагоУчилища), она должна была иройти такъ, какъ и про­ звучала 2G октября, т.-е. стройно, чисто съ оттѣнками. Это всего болѣе относится къ пер­ вымъ двумъ частямъ, въ фииалѣ намъ бы хо­ тѣлось болѣе медленнаго движенія. Не менѣе хорошо исполнили въ общемъ « П р ял ­ ку Омфалы», симфоническую поэму Сенъ-Санса,

очень изящную, по совре ,). Полио-ка вы надсмѣшки д ѣ л а т ь '... ( дѣлая шагъ.) Пустите... Вонъ батька стоитъ,— ждетъ... (Энергично, съ улыбкой) Чего зенки-то выпучили? Сур. (восторженно). Экъ, красота-то!... (Улыбаясь, смотритъ на нее.) Что-ж е эв­ то вы зардѣлись, какъ маковъ цвѣтъ?... Ариша. Вы хоть кого въ краску вгоните... Безстыжій!... Сур. Вовъ вы какъ, Арина Пименовна... Ругаться?!... Ариша (серьезно). А вы что, въ самомъ дѣлѣ, при всемъ народѣ пристаете? Къ чему вы мнѣ проходу не даете?.. Ни на улицу отъ васъ вый­ ти, ни въ заводъ придти!.. Нетто эвто хоро­ шо?.. Что вамъ отъ меня надоть?! Сур. (улыбаясь). Экъ, глазки-то какъ раз­ горѣлись!.. Любо!.. Ариша. Хороша Параша, да не ваша! Зенки у васъ больно завистливы!.. На чужихъ ясенъ глаза пялите!.. Аль дѣвокъ мало!.. Сург. Сказалъ бы я вамъ словечко, Арина Пименовна, да, видно, время еще не приспѣ­ ло... Обождать надо!.. Авось, приведется гдѣ въ укромномъ мѣстѣ свидѣться... Есть у ме­ ня про васъ завѣтное словцо... Останетесь довольны! Ариша ( кокетливо смѣясь). Ну и сидите у моря, ждите погоды... ЯВЛЕНІЕ 7-е. Тѣ -же, и Ѳедоръ (выходитъ справа изъ ар­ ки и , увидавъ А р и ш у , останавливается,

издали смотря на нее). Ариша (кокетливо улыбаясь). Авось, дол;детесь... Тогда и скажете... А можа, и на му­ жа наткнетесь невзначай... Ну, ужь тогда сами на себя пеняйте... Никто не причиненъ!.. Сург. (оживленно). Только бы подкарау­ лить мнѣ васъ!.. А то ничего не страшно!.. Ариша (улыбаясь). Ишь вы какой шустрый... Ничего не страшно!.. Ѳед. (подходя къ А риш ъ). Принесла Ари­ ш а?.. (Беретъ свертокъ.) Пойдемъ, прися­ демъ!.. Ариша. Пойдемъ... (А р и и ш и Ѳедоръ под­

ходятъ къ плитѣ. Сургучевъ отходитъ къ Вавилгь и разговариваетъ.) Ариша. Запоздала я, Ѳедя... Ѳед. (ласково). Ничего, Ариша... Поспѣ­ емъ... Мнѣ что-то и ѣсть не хочется... (П и ­

мену, который стоитъ у наковальни спра­

ва и разговариваетъ съ 1-мъ рабочимъ.) Батька!.. ( Подавая свертокъ.) На вотъ... ѣшь!.. Пии. (оглядываясь.) Ладно... Положь на плиту-то съ краюшку... (Продолжаетъ р а з ­

говаривать.) Ариша (садясь на средину плит ы ). Съ утра съ самаго мыкалась, мыкалась по лав­ кам ъ... До смертушки устала... Ноженьки-то всѣ отходила... Оттого и запоздала... Ѳед. (нѣжно). Что подѣлаешь, Ариша?.. Наше такое дѣло... Не сработаешь,— не съѣшь... Ариша, (ісъ досадой). За своими трудовыми копѣйками до устали къ имъ находишься!.. Семь, копѣекъ съ рубахи платитъ, да еще ло­ мается, ломается надъ тобой... Приказчики такъ и ржутъ... Имъ любо, лоботрясамъ... Ѳед. (садясь рядомъ съ Ариш ей). Сытые черти!.. Ариша ( энергично). Ну, ужь я-жь ихъ седня на обѣ корки отдѣлала... Будутъ пом­ нить!.. Ѳед. (озабоченно). Гляди, Ариша, какъ бы работой не прилгали... Ариша (съ досадой). Чортъ мнѣ съ ими, да и съ работой-то! Что я имъ за крѣпо­ стная далась?.. Ѳед. Разсчетъ-то, по крайности, получила ли?.. Ариша. Извѣстно, получила... Я свое, за­ работанное у кажнаго изъ глотки вырву... Чай, у меня руки-то свои, незанятыя... Кор­ пишь, корпишь надъ иголкой-то, страсть... Встанешь иной разъ и не розогнуться... Въ груди-то ровно нолсами рѣжутъ... Попробовали бы они сами эдакъ денекъ другой посидѣть... Небось, узнали бы, каково денежки нашей сестрѣ достаются... Аспиды!.. Да, право, ас­ пиды! Ѳед. ( ласково уговаривая). Полно, полно, глупая, сердце-то рвать... Не ты одна... Пу­ ще себя только разжигаешь, Ариша... Да и мнѣ-то своими словами сердце надрываеніь... И радъ бы я тебѣ помочь... нѣтъ у мсия ни­ какого средствія... Ариша (энергично). Зло беретъ, Ѳедоръ!.. Весь-то свой вѣкъ, всю-то молодость коло­ тишься, какъ каторж ная... А все еле-еле концы съ концами сводишь... Опостылила маята-то эвта! Ѳед. Ничего, Ариша!.. Притерпишься, легче будетъ... Есть еще много хулге нашего лгивутъ которые, да и то не ропщутъ... А намъ грѣхъ жалиться!.. Намъ еще вполнѣ жить молено!., (перемѣняя разговоръ.) Много ли за недѣлю привілось получить, Ариша?.. Ариша. Безъ гривенника рупь серебра по­ лучила. Ѳед. (улыбаясь). Что же, и то деньги. (Съ ироніей .) Хорошо собакѣ и муха!..

(Пименъ подходитъ къ плит ѣ , беретъ хлѣбъ, садится и принимается ѣстъ) Пим. Ты давно ли пришла, донька? Ариша. Сейчасъ только, батя... Ѳед. (съ легкимъ подозрѣніемъ). Ты, что эвто, Ариша, съ Петромъ Ивановымъ разго­ варивала?.. Ариша (нѣсколько смущенно). Ничего..Т акъ... Нешто ты его не знаешь? Ему лишь бы языкомъ трепать... Ѳед. Что и говорить,— хахарь!.. Пим. Да, уж ь... Что говорить... Охулки на руку не положитъ... Сург. ( подходя , Пимену). Хлѣбъ, да соль, старина! Пим. Благодаримъ покорно! Сург. Какъ дѣла, Ѳедоръ? Ѳед. Дѣла, не аховыя, Петръ Ивановичъ!-Сург. Не аховыя, говоришь? Ничего, не ро­ бѣй, Ѳедоръ... Авось, поправимся... (ласково треплетъ его по плечу.) Работникъ ты на­ дежный... Никому не выдашь... Ну, опять лге безо всякаго фальгііу, изо всѣхъ лгилъ т я ­ нешься... Я, вѣдь, толге, чай, не ослѣпъ; вижу, кто чего стоитъ... Меня, братъ, не прове­ дешь... Я твое стараніе оченно цѣню, Ѳедоръ!Ѳед. (вставая). Спасибо на добромъ сло­ вѣ, Петръ Ивановичъ. Сург. Больно ты у меня парень— рубаха!Полюбился ты мнѣ за свою тихость... Ни шу­ му отъ тебя, ни пьянства... Съ будущей не­ дѣли двугривенный въ день тебѣ прибавляю..Я ужь въ конторѣ говорилъ... Ѳед. (кланяясь). Спасибо, Петръ Ивано­ вичъ!.. (Гадост но) Не деньги дороги, — правда! Сург. ( улыбаясь, смотря на Аришу)Правда—правдой, а деньги— деньгами... Пим. Эвто правильно, деньги—деньгами. Ѳед. (оживленно). Мнѣ деньги что... Я самъ и безъ денегъ проживу... Мнѣ главная причина, Петръ Ивановичъ, спокой Аришѣ предоставить... Ариша (недовольная, встаетъ). ІІу, вотъ еще... не было печали!.. Ѳед. (горячо). Что ты фырчишь-то... Ты ду­ маешь, мулгъ-то не понимаетъ? Не чувствуетъ, съ чего ты, какъ собака цѣнная, на всѣхъ лаешься... Нешто, онъ не видитъ, что ли, какъ ты съ урыву да съ наскоку на работу наки­ дываешься? Ариша. Экъ, что выдумалъ разговаривать. Ѳед. ( возбужденно). Нѣтъ, ты постой, Ариша!.. Ты знаешь ли, какой у меня седня духъ вольный—страсть!.. Я таперича такъ много доволенъ, такъ доволенъ, что больше не надо... До краёвъ!.. Потому я могу та­ перича передохнуть... (ласково.) Могу тебя, Ариша, всячески ублаготворить... Батьку мо­ гу успокоить...

П и м . Таперича мы заживемъ съ гобой, Ѳе­ П им . Мой спокой въ гробу, Ѳедя... Отдохну дя, въ лучшемъ водѣ!.. вдосталь... Ѳ е д . Первое дѣло, какъ только жалованье Ѳ е д . ( оживленно). Я изо всѣхъ силъ бил­ ся, изъ кожи лѣзъ... Петръ Ивановичъ, правду получу, сичасъ одежу всю у Разваляихи вы­ куплю... Выходитъ, разъ... я говорю? А р и ш а . За фатеру еще ей надоть запла­ С у р г . Правда, правда!.. тить .. Ѳ е д . Ну, вотъ... Почему-жь я себя надры­ Ѳ е д . И за фатеру заплатимъ! Не бойся, валъ? Изъ-за чего, изъ-за какой надобности Ариша, заплатимъ! Все удѣлаемъ, все въ по­ колотился?.. Потому самому, что мнѣ надо было Аришу успокоить... Зло въ ей утихо­ рядокъ произведемъ!.. Ариша, голубка, ие огор­ мирить... А ты думалъ, на что мнѣ деньги чай ты себя, не разжигай ты своего сердца... нужны? Главная причина— Ариша! Потому ви­ Ублаготворю я тебя во какъ!.. За первый сортъ! Изъ кожи полѣзу, чтобы только тебѣ жу, она совсѣмъ облютѣла, совсѣмъ крокодилой стала... Ее нужда гнётъ, ее работа надсажи­ покой предоставить... Изведу себя на работѣ... Барыней ты у меня жить будешь!.. ваетъ... А она все, значитъ, пуще, да пуще раз­ А р и ш а . Гдѣ уліь намъ въ барыни, Ѳедя... жигается... Вижу, затягивается баба... А у меня Хоть бы немного вздохнуть послободнѣй! (под­ въ рукахъ никакихъ способовъ нѣтути... Я, значитъ, ей виду не показываю... Наровлю ходитъ къ плитѣ и собираетъ остатки все смѣшкомъ, да лаской... А заботу-то со­ завт рака) Ѳ е д . Вздохнемъ таперича, Ариша! Во какъ! держу про себя... Никому объ ей не сказы­ За милое дѣло вздохнемъ... Въ лучшемъ видѣ. ваю... Вольно ты вызволилъ меня, Петръ Ива­ Пим. По-легоньку справимся... Ничего... спра­ новичъ!.. Спасибо, милый человѣкъ... Ни въ вимся... по-легоньку... жисть я тебѣ эвтого не забуду!.. (Аришѣ, ласково, съ чувствомъ.) Ариша! Голубка!.. ЯВЛЕНІЕ 8-е. Умаялась ты ... Сердце тебя взяло... Очен­ но хорошо понимаю!.. Чувствую, сколь тебѣ Т ѣ -ж е и Д ор огой Гл а зо к ъ . сладко!.. Ѳ е д . (увидавъ ею). Глазокъ, иодь-ка сюда!.. А р и ш а (ласково). Что ты, Оедя, Богъ съ Что я тебѣ скажу-то... тобой... проживемъ съ любовью, да съ доб­ Г л а з о к ъ (подходя). Что ты, Ѳедоръ? рыми людьми... Ѳ е д . (восторженно). «Ѳедя!..» « Прожи­ В а в . (подходя, говоритъ съ ироніей). Сча­ вемъ съ любовью!..» (,Сургучеву.) Слышали, стье, слышь, привалило! Ѳ е д . (не слыша Вавилы). Приходи седня что она сказала? Ариша, милая!.. Ахъ, какъ эвто ты хорошо сказала!... Въ самую точ­ вечеркомъ, Глазокъ!.. Могорычъ разопьемъ!.. Г л а з о к ъ . Что такъ? По какому случаю? ку!.. Ѳ е д . Надбавку, братъ, получилъ!.. Двугри­ С у р г . Да ужь, Ѳедоръ, послалъ тебѣ Богъ лсену!.. (смотря на А р и ш у .) И умница, и венный въ день... красавица, и работница первая!.. Г л а з о к ъ . Во какъ!.. Проздравляю!.. Сургу­ Ѳ е д . (восторженно). Не обиженъ!.. Толь­ чевъ положилъ? ко ей и дышу!.. Все въ ей, Петръ Ивано­ Ѳ е д . А то кто же? Онъ самый!.. (А риш а разговариваетъ съ Пименомъ.) вичъ!.. Одна утѣха! А р и ш а (конфузливо). Полно, Ѳедя... Къ Г л а з о к ъ . Съ чего же эвто онъ вдругъ раз­ добрился? чему пристало?!. Ѳ е д . Цѣню, гырть, твою работу, Ѳедоръ... Ѳ е д . Да, что ліе такое? Не кого-нибудь, В а в . (съ ироніей). Вольно, гырть, у тебя жену хвалю! А р и ш а . Какая есть... Вся т у тъ ... Что не жена хороша... Ѳ е д . (поблѣднѣвъ). Что?., что ты сказалъ? къ мѣсту-то говорить?... В а в . (отступая направо). Ничего... Про­ Ѳ е д . Иу, прости, Ариша! Не зпай, что и говорю съ радости! Самъ не свой сталъ!.. летѣло... Ѳ е д . (съ волненіемъ). То-то, пролетѣло-о!.. Сург. Смотри ліе, за надбавку могорычъ Ты бреши, да оглядывайся!... (грозя кула­ съ тебя, Ѳедоръ. комъ.) Я за эвти слова тебя такъ ахну, какъ Ѳ е д . Милости просимъ! Съ нашимъ удоволь­ пить дамъ!... Какъ ты можешь такія слова ствіемъ... Хоть седня вечеркомъ, Петръ Ива­ говорить? Какъ можешь мужнюю жену при всемъ новичъ! Полгалуйте-съ! народѣ порочить!! С у р г . (отходя). Ириду, приду! Твой гость. В а в . (струсивши). Полно... полно горяДо увиданія, Арина Пименовна!., (кланяет­ читься-то!... Я не про тебя совсѣмъ... Была ся и уходитъ за арку.) мнѣ нужда!.. Ѳ е д . (радостно). Ну, Ариша, таперича у Ѳ е д . (спокойнѣй). Укорачивай— языкъ-то!.. пасъ не житье пойдетъ,— малина! Вѣрно я А то онъ у тебя, я вижу, на мочалкѣ бол­ говорю, батька?

тается... Не бреши зря!.. А не то я, гляди, укорочу!.. Какъ бы хуже не было, Вавила!.. В а в ( отходя дальше). Ладно, брагъ... Не хорохорься. Поглядимъ! Уважу и я тебя!.. Сдѣ­ лай милость. (козыремъ отходитъ къ рабо­

чимъ и начинаетъ что-то имъ разсказы­ вать, сильно ж естикулируя и показывая р у ­ кой на Ѳедора.) Что сказалъ? Собака!.. Брось, Оедя... Нешто, не знаешь его!.. Балабошка-балабошка и есть!.. Плюнь!.. Собака брешетъ,— вѣтеръ носитъ... только и всего!.. Ѳ е д . Знаю, Ариша, что онъ нестоющій человѣчишко!.. А такъ вотъ всего и рвануло!.. Слово - то больно несуразное онъ сказалъ... Какъ гвоздемъ онъ мнѣ его въ голову-то вса­ дилъ!... Ажно въ глазахъ помутилось у меня отъ эвтого слова! (задумывается. Свистокъ Ѳед.

Ариш а.

на работу.) Г л а з о к ъ . Загудѣла чортова дуда. Полно, Ѳедя... Плюнь... Не вѣсь головы, не печаль хозяина! Приду седня могорычъ нить!., (ухо­

дитъ за арку вправо.) Приходи, Глазокъ!.. (беря платокъ). И мнѣ бѣжать на­ до!.. Прощай, Ѳедя!.. Ѳ е д . (нѣжно). Прощай, Ариша! Ты домой таперича? А р и ш а (идя къ лѣвой аркѣ). А то куда же? Извѣстно домой... Ѳ е д . (провожая). Ты обрядись, Ариша, да отдохни до обѣда... А р и ш а . А работать, кто за меня будетъ? Ѳ е д . Всего не переработаешь... Не уйдетъ работа-то... А р и ш а (уходя). А время-то уйдетъ... (ухо­ дитъ [налѣво, Ѳедоръ останавливается у Ѳ ед.

Ариш а

арки и смотритъ вслѣдъ А риш ѣ .) С у р г . (за сценой). Работать!.. Работать!.. (Ѳедоръ идетъ къ горну. Рабочіе неохотно расходятся.)

ЯВЛЕНІЕ 9-е. Т ѣ -ж е

и С ур гучевъ .

С у р г . (входя). По мѣстамъ!... Работать!.. Пименъ, начинай отливку! (1-й рабочій под­

ходитъ къ лѣвой наковальнѣ, беретъ моло­ токъ. 2-йрабочій подходитъ къ правой , про­ чіе двое расходятся,— одинъ къ правому горну, другой къ лѣвому; отворяютъ вентиля­ торы и бросаютъ въ горны уголья. Сургу­ чевъ понукаетъ рабочихъ , ходя отъ одной группы къ другой. Пименъ отходитъ къ ваіранкгь. Кузнецы открываютъ вентилято­ ры. Въ горнахъ вспыхиваетъ огонъ, освѣщая мастерскую красноватымъ септомъ. П и­ менъ пробиваетъ дыру въ вагранкѣ. Огнен­ ной струей льется по жолобу растоплен­ ный чугунъ въ котелъ, разбрасывая кругомъ тысячи искръ. Около котла суетятся р а ­ бочіе.) Ѳ е д . (кладя на наковальню раскаленный кусокъ желѣза). Ну-ка, Ваня, дѣйствуй! (по­ стукиваетъ наручникомъ по наковальнѣ) Теперь намъ самого чорта на наковальню по­ ложи и того скуемъ. (1 -й

бьетъ молотомъ по жемьзу.) (громко и весело). Бей веселѣй!.. Не

р а б о ч ій

Ѳ ед.

бойся, Ваня! Бей!.. В а в . (кладя желѣзо на наковальню , го­ воритъ своему молотобойцу). Я ему докажу!.

Ну-ка, бей... Я его разуважу вполнѣ! Бей!..

(Кузнецы куютъ. Стучатъ молотки, ш у ­ митъ льющійся чугунъ, слышно шипѣніе ко­ лесъ. Заводъ въ полномъ ходу.) С у р г . (уходя). Работать!.. Къ верстакамъ!.. Работать!.. Ѳ е д . ( чесело и громко). Бали, Ваня, на весь двугривенный!.. Бей веселѣй! Сыпь!..

Занавѣсъ.

ДѢЙСТВІЕ ВТОРОЕ. Улица рабочей слободки. Н а правой сторонѣ на первомъ планѣ , ушедшая въ землю, перекосившаяся, старая изба. Отъ нея въ глубь сцены идетъ наполовину разобранный заборъ; изъ за нею видна чахлая рябина. Къ забору примыкаетъ изба въ два окна на улицу. Н а лѣвой сторонѣ, на переднемъ планѣ, небольшой опрятный домикъ Сургу­ чева въ два окна, съ крыльцомъ на улицу- Около дома— глухая калитка и ворота. У калит ки — скамеечка; далгше, на углу, старый, перекосившійся домъ съ мезониномъ, принадлеж ащій Разваляихѣ. У дома Сургучева гг наискось на углу— уличные фонариВъ глубинѣ сцены, на разстояніи двухъ аршинъ другъ отъ друга, поставленій столбы набережной. На заднемъ платъ— видъ на Волгу съ торговымъ селомъ на той ш орт ѣ Вечерѣетъ. По улицѣ и набережной изрѣдка идутъ прохожіе, преимущественно изъ бѣднаго классаЯВЛЕНІЕ 1-е. Разваляиха и Вавило. (Р а з в а л я и х а сидитъ, подюрюнившись-, у ок­ на въ мезонинѣ; В а в и л о высунулся изъ окна

противоположнаго дома и съ задоромъ пере­ кликается черезъ улицу съ В азваляихой) Вав. (вызывающе). Да?.. Пу?.. А дальше какое ндравоученіе отъ васъ будетъ?

Р а з в а л . ( съ досадой). Насосался за деньто... Вотъ на людей и брешешь!.. В а в . А что? Нешто вамъ завидно? Р а з в а л . (плюетъ). Тьфу ты, пьяная обра­ зина!. . В а в . Ежели желаете, старушка, пожалуйте сюда!.. Я и васъ могу угостить!.. Па-а-жалуй-те сю-да... Не стѣсняйтесь! Р а з в а л . Послѣднюю рубаніку-то пропиваешь, что-ли? В а в . Ее самую... Для васъ ничего не по­ жалѣю, красавица!.. Душу заложу, да тебѣ ко­ сушечку куплю! Потому больно ты съ рыла аккуратная!.. Р а з в а л . Не я жена твоя, безпутный!.. В а в . Экая жалость! Р а з в а л . Счастье твое, что попалъ на безоотвѣтиую... В а в . Оченно я сожалѣю, что раньше не до­ гадался... Надо бы мнѣ, дураку, къ вамъ, кра­ савица, сватовъ засылать!.. Опоздалъ!.. Экую картину намалеванную съ лысой горы прово­ ронилъ! . Р а з в а л . (горячо). Тьфу, пропойца! В а в . (улыбаясь). Не но скусу, старая! Не ндравиться!.. (горячо.) А ты не лѣзь не въ свое дѣло!.. Не суйся, куда тебя не спраши­ ваютъ, кощей бозсмертпый!.. Р а з в а л . (въ волненіи). Ахъ, окаянный, какъ ругается-то!.. Погоди же ты, погоди!.. Приди только ко мнѣ деньги взаймы просить... Я тебя уважу!.. ІІогоди ты, рожа безстыжая! В а в . (кривляясь). Ой, ой, ой!.. Какія стра­ сти!.. Бабушка, никогда не буду!.. (Изъ дрг/гого окна дома, гдѣ сидитъ В авило ,

высовываетъ голову Ѳедоръ. Нѣсколько про­ хожихъ остановились и , смотря на Разваляиху, смѣются.) В а в . (поетъ и приплятваетъ). Ахъ, ба­ бушка, не серчай!.. Ролубушка не серчай! Ѳ е д . Такъ, такъ, Вавило!... Раззадорь ее, старую коргу! В а в . (увлекаясь). Въ лучшемъ видѣ расгіечатоваю! Ха, ха!.. Р а з в а л . Ой, силушки моей нѣ ту!.. Что мнѣ съ имъ, съ подлецомъ, сдѣлать!.. Ахъ, алырпикъ!.. Ѳ е д . (улыбаясь). Разойдись, бабушка, разой­ дись!.. (Прохожіе смѣются.) Р а з в а л . (высовываясь изъ окна). Ахъ, ты окаянная твоя душа! Ахъ, безстыжіе твои зенки! Ѳед. Мотри, бабушка, сгоряча изъ окошка-то не выпрыгни! ІІоонасливѣй. (отходитъ

отъ окна.) Р а з в а л . (не слыша Ѳедора). ІІогоди, без­ совѣстный!.. Сейчасъ за женой сбѣгаю!... Уве­ дутъ тебя, голубчика!., (отходитъ отъ окна.) В а в . (вслгьдъ ей). Поди, поди!... Поцѣлуй Пробой!., (отходитъ отъ окна-)

Прохожіе понемногу расходятся со смѣ­ хомъ-

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

(продолжая раз­ говоръ, выходятъ изъ воротъ дома.)

Ѳ едоръ и Д орогой Глазокъ

Г л а з о к ъ . Ты будь поаккуратнѣе, Ѳедя... Не спроста около тебя Вавила охаживаетъ... Ка­ кую ни на есть каверзу они подъ тебя под­ водятъ... Вчерась, я примѣтилъ, Сургучъ-то все съ нимъ шептался... съ Вавилкой... А, вѣдь, эта балабошка отца родного за шкаликъ про­ дастъ... Санъ знаешь... Ѳ е д . (останавливаясь). Послѣдній человѣчишка!... Присталъ седпя, какъ съ ножемъ къ горлу .. Пойдемъ, да пойдемъ къ Селантію, раз­ давимъ полштофъ... Пошелъ, дѣлать нечего... Отвязаться бы только... Вотъ выпилъ стакашку, бытто легче на сердцѣ... Г л а з о к ъ . А что? Нешто заскучалъ? Ѳ е д . Заскучалъ, братъ. Г л а з о к ъ . Съ чего такъ? Ѳ е д . (съ грустью). А самъ-то хорошо не соображу съ чего!... Кажись бы, не съ чего, а вотъ поди-жь ты!... Ночыо то и то тоска ще­ митъ. Почитай, къ утру засыпаю... Нѣтъ мнѣ сна, да и баста!... Вотъ выпилъ, легче бытто стало. Г л а з о к ъ . Не хорошо, братъ Ѳедя!... Ежели такъ, ты въ эвтакомъ разѣ остерегайся водоч­ ки... Опа разъ-другой утѣшитъ, а тамъ и до худа доведетъ... Водка, братъ, дѣвка хитрая!... Она хороша, ежели человѣкъ съ радости ее пьетъ, а ежели съ горя— ова пагуба!... Ты, Ѳедя, пей съ вольнымъ духомъ водку!... Ѳ е д . Нѣту во мнѣ вольнаго-то духу! Все не­ ладно что-то. Г л а з о к ъ . Дома-то у тебя все благополучно? Ѳед. Дома-то все хорошо... Ариша вотъ только... Г л а з о к ъ . А что Ариша? Ѳ е д . Чудная она какая-то стала... То цѣль­ ный день безъ устали работаетъ... То сидитъ йодъ окномъ, сложа руки... за рѣку смотритъ, да нѣсни ноетъ жалостливыя... Лицо бѣлое станетъ, какъ полотно; глаза словно слезьмн налиты... Кто знаетъ, что ей попритчи­ лось!... Г л а з о к ъ . Ну, а съ тобой какъ? Но гры­ зется? Ѳ е д . Ничего... Иной день такъ и не отхо­ дитъ отъ меня... Цѣлуетъ, ластится... А то опять со зломъ какъ-быгго... Не разберешь ее. (озабоченно.) Настька зачѣмъ-то къ ей по­ вадилась ш астать... Г л а з о к ъ . Эвто не спроста. Ѳ е д . Отъ эвтого самаго, надо полагать, и спокою я себѣ не имѣю .. Отъ эвтого и седпя въ кабакъ пошелъ... Мѣста себѣ не найду... Иной разъ сумлѣніе въ мысли войдетъ такое, что, кажется, помереть легче!... Пропаду я, Глазокъ, ежели, Боже храни, что случится.

то попу жались, (отходя.) Сичасъ все масте­ ру... Ябеды! (отходитъ отъ окна.) Ѳедоръ, Дорогой Глазокъ и Ариша. (А риш а Настя. Я къ вамъ за дѣломъ пришла, ма­ выходитъ изъ-за угла дома Разваляихи и менька. идетъ къ Ѳедору.) Развал. (не слушая Настю). Что, алахарь, Глазокъ (утѣшая). Полно братъ, Ѳедоръ!... струсилъ небось! Поджалъ хвостъ-то! Все пройдетъ!... Не сумлѣвайся!... Бабы на­ Настя (строю). Бросьте, говорю, мамень­ родъ нривередный... Понудитъ, почудитъ и пе­ к а !... Послѣ доругаетесь... За вами не пропа­ рестанетъ... Пойдемъ въ городъ, прогуляемся... детъ! Ариша-то дома? Музыку въ саду послухаемъ... Седня празд­ Ралвал. Сичасъ Ѳедьку отъ Силантія пове­ никъ... ла домой. Ѳед. Ладно. Отчего не погулять... Айда! Настя. Ѳедька-то пьянъ, что ли? Ариша (подходя). Батька ужинать ждетъ, Развал. Выпивши малость... Съ Вавилкой Ѳедоръ... все хороводились. Ѳед. Ужинать... И то ладно... Сейчасъ, Настя. Говорили вы Аришѣ про дѣла-то? Ариша... Развал. Нешто съ ей можно по добру раз­ Глазокъ. Я заверну на фатеру, папиросъ говаривать. Она все какъ съ цѣпи спущенная..• захвачу, да и зайду за тобой, Ѳедя. (уходитъ.) Разжалобила таки я ее вчерась,— заплакала. Ѳед. (идя). А я выпилъ малость, Ариша, Настя. Ну коли заплакала, стало-быть, дѣло одинъ стаканчикъ... Съ тоски, Ариша... Слов­ вѣрное. но ржавчина мнѣ сердце ѣстъ, Ариша... Не Развал. Какъ-же, вѣрное!... Подн-ка, сладь передъ добромъ! (ласково.) Ты меня прости... съ ней. Не серчай на меня, Ариша... Потому съ кру­ Настя. Кликните-ка вы ее ко мнѣ на ми­ чины я ... нуту, маменька. Ариша (холодно). Ладно, ладно, Ѳедоръ... Развал. (отходя отъ окна). Ладно! ИогоПойдемъ домой... вори-ка ты съ ней! Вав. (изъ окна). Куда же ты, Ѳедя? Вер­ Настя (одна). И чудной пародъ эвти муж­ нись, раздавимъ еще косушечку... чины... Вскочитъ имъ что въ голову,— вынь да Ѳед. Спасибо, братъ... Много доволеиъ. , положь! (садясь на лавочку.) И ничего да­ Вав. Твое дѣло... какъ хошь... Я не неволю. же завидиаго нѣтъ въ ней на мой скусъ, а Ѳед. Я не на свои пилъ... Ни-ни... ни ко­ вотъ, поди жъ ты, понравилась! (молчаніе.) пѣйки... Вавило мнѣ поднесъ... Что же, дѣло Что эвто она долго не выходитъ?... Ломается, праздничное... А я самъ ни-ни... Потому я поди... Лимопичаетъ. (съ досадой.) Вотъ ужь помню, на какой линіи я долженъ чередъ то­ не люблю я эвтого! (встаетъ) бой содержать себя... Вѣрно ли я говорю, ЯВЛЕНІЕ 5-е. Ариша? Настя и Сургучевъ. (Сургучевъ выходитъ Ариша (уходя). Вѣрно, вѣрно, Ѳедоръ. ЯВЛЕНІЕ 3-е.

(Ѳедоръ и Ариш а уходятъ за уголъ дома Р азваляихи• Въ окнѣ мезонина снова по­ является Р азваляиха.) Вав. (увидавъ Разваляиху). Цѣлъ ли за­ мокъ у меня на фатерѣ, баутка? Развал. (въ окнѣ). Погоди, погоди, я тебѣ припомню!... Попадись только ты мнѣ! Бею твою рожу расцарапаю безстыжую!... ЯВЛЕНІЕ 4-е. Тѣ -же и Настя. (Л аст я идетъ съ правой сто­

роны, по набережной къ дому Разваляихи.) Настя (увидавъ ругающуюся матъ). Нашла дѣло... На всю улицу горланитъ, (подходя.) Полно, маменька, срамиться-то! Развал. (въ окнѣ). Чтобы я, фильфебельша, стала всякому спущать!... Никогда!... Настя. Да угомонитесь вы. (В авилѣ .) Уйди отъ грѣха, Вавила!... Вав. (кривляясь). ІІе-уже-ли-съ? Настя (съ угрозой). Смотри, Вавила, мастеру пожалуюсь! Хуже будетъ! Вав. (струсивши). Иди, жалуйся! ІІсочспно

изъ своего дома и, увидавъ Настю, подхо­ дитъ къ ней и кланяется.) Сург. (подходя). А я было къ вамъ забре­ сти нарочно хотѣлъ, Настасья Ивановна.•• Здравствуйте! (подаетъ ей р у к у ) Настя (пожимая). Зачѣмъ больно скоро за­ надобилась? Сург. Узнать желалъ, въ какомъ положе­ ніи дѣла стоятъ? Касательно Ариши. Настя. Плохо, братъ, Ивановичъ. Сург. (съ тревогой). Что же такъ-съ? Настя (съ насмѣшкой). Больно ломается твой предметъ! Вотъ не знаю, что нынче бу­ детъ... Сург. Приложите стараніе, Настасья Ива­ новна... Выручите!... Просто удивляюсь самъ, что надо мной сдѣлалось?... Только и думы, что про нее... Окончательно и сна и ѣды рѣ­ ш ился... Больно она меня растрогала-съ!.-Давно она мнѣ-съ къ антиресу пришлась... Ну, а таперича—крышка! (увлекаясь.) Вечеркомъ, на зорѣ, какъ зальется пѣсней, такъ я въ родѣ статуя какого сдѣлаюсь... Силіу подъ ок*

номъ, глаза выпуча... Шелохнуться боюсь... А она-то, какъ нарочно, шельма, соловьемъ раз­ ливается... И пѣсни-то у ней все тоскливыя, протяжныя... Такъ за сердце и хватаетъ, (съ умиленіемъ.) Ахъ, Боже мой, сколь великолѣп­ но она поетъ... Описать невозможно! Н а с т я (смѣясь). Ишь какъ она тебя раз­ задорила! С у р г . (горячо). То есть такъ она меня до­ нимаетъ, шельма, что просто бѣда! Н а с т я (улыбаясь), А руки-то коротки?! С у р г . Не въ рукахъ дѣло... А главная причина-съ,— мужъ... Вотъ гдѣ вся загвоздка!.. Никакъ невозможно къ ней проникнуть. Н а с т я . До страсти ревнивъ, медвѣдь. Боже храни, что почуетъ,— изломаетъ!... Силища не­ помѣрная! С у р г . (со вздохомъ). Богъ то-то и оно-то. Ужь я всѣми способами пробовалъ,— не выго­ раетъ... И зайти-то къ ией никакъ невоз­ можно... То онъ самъ, то батька такъ и си­ дятъ надъ ней... И надбавку я ему далъ, что­ бы онъ на меня волкомъ нс смотрѣлъ... Ну, спервоначалу какъ бытто, пообмякъ малость, расчувствовался, а тамъ опять за то-жь... Все косится... Опять же тверезый человѣкъ... Ни­ чего не подѣлаешь... Я теперича съ имъ дру тую такцію завелъ... Такъ, гляди, дѣло вѣр­ нѣй будетъ... Я къ ему Вавилку приставилъ. Онъ его отъ дому-то отучитъ!... Одна только и есть таперича загвоздка,— нигдѣ ея не ви­ дать... И на улицу-то она рѣдко выходитъ. Н а с т я . А нешто больно хочется повидать? С у р г . До страсти-съ! Н а с т я (подмигнувъ). Немного погодя, прихо­ ди сюда, увидишься!.. С у р г . (радостно). Неужели нравда-съ? Без­ премѣнно приду... Я ей сережки купилъ, мож­ но принести? Н а с т я . Приноси. Эвто ужь тамъ твое дѣло. ЯВЛЕНІЕ 6-е. Т ѣ -ж е

и Д орогой

Глазом ъ.

Н а с т я . А мнѣ обѣщанную браслетку купишь? Не надуешь? С у р г . Безо всякаго сумлѣвія купимъ. . Г л а з о к ъ . Не проходилъ Ѳедоръ, Настасья Ивановна? Здравствуйте! (подаетъ руку Нас-

}пѣ и Сургучеву.) Н а с т я (отвернувшись). Не видали! (от­ водитъ направо .) Г л а з о к ъ . Та-а къ-съ! (М олчаніе) Г л а з о к ъ (смотря и улыбаясь на Настю 4 Сургучева). Прекраснымъ вечеромъ изволи­ те наслаждаться? Н астя

(съ сердцемъ). Проходи-ка своей до­

рогой ! Г л а з о к ъ (раскланиваясь). Имѣю честь кла­ с т ь с я !... Маклачите, Настасья Ивановна?...

(съ горечью.) Дѣло хорошее-съ! (отходя.) До увиданія! (уходитъ въ домъ С илант ія .) Н а с т я (вслѣдъ Дор. Глазку). Ишь какой про­ фессоръ выискался... Вездѣ носъ свой суетъ!.. С у р г . (съ досадой). Не миновать ему остро­ га!... Повѣрьте вы моему слову... Н а с т я . Туда ему и дорога!... Чортъ съ имъ... Такъ ты смотри-же, Иванычъ, купи мпѣ брас­ летку... Ариша сейчасъ выйдетъ... Я съ ей перетолкую, а ты немного попозже приходи... Не обмани, смотри!... С у р г . Хорошо-съ... Будьте спокойны... Не обманемъ никогда-съ!... (уходя.) Наше вамъ!...

(уходитъ по набережной за уголъ.) Н а с т я (одна). Назола съ эвтой Аришкой... (раздумывая.) Еще не выйдетъ чего добраго... Отъ ей станется... Больно привередная баба... ЯВЛЕНІЕ 7-е. Н а стя, Д орогой Г л а зо къ ,

затѣмъ

ф онар­

щ икъ. Г л а з о к ъ (выходя и увидавъ Настю). Здѣся еще?... Караулите?... Н а с т я (грубо). Проходи, проходи!... Г л а з о к ъ (останавливаясь). Эхъ, Настя, На­ стя! Потеряешь ты себя окончательно!.. Н а с т я . Ладно!... Слышали мы эвти жалости... Проходи! Г л а з о к ъ . Пропадешь, вѣдь, Настя! Ни за грошь пропадешь!... Н а с т я . Ну и пропаду— мое дѣло... Не твоя печаль, чужихъ дѣтей кач ать... Что пристаешьт о ... (со злобой.) Уйди отъ грѣха, Дорогой Г лазокъ.. Что было,— не воротишь... Ну и не лѣзь ко м нѣ... Уйди, говорю! Г л а з о к ъ (уходя). Богъ съ тобой!... (со вздо­ хомъ.) Живи, какъ знаешь... (уходитъ за

уголъ дома Р азваляихи.) Н а с т я (одна). Пропадешь!... Чего ужь тутъ пропадать, коли и такъ давно нѣтъ ничего...

(задумывается). ( Ф о н а р щ и к ъ , съ лѣстницей на плечахъ, вы­ ходитъ изъ-за угла, зажигаетъ фонари и уходитъ.) Н а с т я (съ досадой) . Дуракъ эвтотъ Глазокъ, больиіе ничего!... Пристаетъ зря съ своими ж а­ лостями... Только разжигаетъ сердце, тоску на­ гоняетъ... ЯВЛЕНІЕ 8-е. Н а с т я и А р и ш а . (А р и ш а выходитъ изъ-за угла дома Разваляихи. Н аст я, увидавъ ее, быстро идетъ къ ней навстрѣчу .) Н а с т я (бойко). Что больно долго наряжа­ лась, Ариша? А р и ш а . Некуда спѣшить, поспѣю... Тебѣ что падо-то отъ меня? Н а с т я (идя къ скамейкѣ). Подь-ка сюда, Ариша... Посядимъ, покалякаемъ... Дѣло есть до тебя...

Ариш а Н астя

(идя). Какое еще? (садясь на лавку). А ты присядь...

(съ досадой). Да ты сама ему эвто

Н астя

скажи!

Чего боишься-то? Небось, не укушу. Ариш а (садясь). Некогда разсиживать­ ся-то. Н а с т я (какъ-бы мимоходомъ). Мужъ-то до­ ма, что-ли? А р и ш а . Нѣту. Сейчасъ съ Дорогимъ Кла­ номъ въ городъ пошли. Н а с т я . А батька, чать, дрыхнетъ давно? А р и ш а . Поужиналъ... Легъ спать... Н а с т я . Чего тебѣ домой-то спѣшить... Не ребята малые плачутъ... И что тебѣ за охота въ каморкѣ своей коптѣть... Какое такое бо­ гатство несмѣтное бережешь? Никогда и на ули­ цу погулять не выйдешь. Что призадумалась, Ариша? Слышишь, что я-то говорю? А р и ш а (задумчиво). Слышу... За эвтимъ ты и звала меня? Н а с т я . Н ѣ тъ... Я было хотѣла съ тобой о Петрѣ иотолковать... А р и ш а (поспѣшно перебивая). Нечего мнѣ съ тобой объ немъ разговаривать... (хочетъ

Не могу я, Настя... Не могу... Настя. Да что ты, Ариша, словно боишься Петра... А р и ш а . Что мнѣ его бояться... Не звѣрь..Н а с т я . Ну, коли не боишься, такъ повидайся съ нимъ... Объясни ему все, и кончено дѣло---

встать ) Н а с т я (удерживая ее). Да погоди ты, шаль­

С у р г . (быстро подходя). Сію минуту-еъ... (кланяясь-) Наше вамъ нижайшее-съ, Арина Пименовна! (подаетъ ей руку. Арина, сму­ щенная, молча пожимаетъ р у к у .)

н а я !... Послушай-ка, что я тебѣ скаж у... А р и ш а (нехотя, садясь). Ну, что еще? Н а с т я (жалобно). Пожалѣй ты нарня-то... Вѣдь онъ какъ безприкаянный ходитъ. А р и ш а (грубо). Что-же мнѣ жалѣть его!... Всѣхъ не пережалѣешь... Не жена я ему, не любовница... Н а с т я . Да ты дозволь ему хоть поглядѣтьто на себя, Ариша. А р и ш а . Что я за диковина такая!? ІІущай смотритъ, никому не закажешь... Н а с т я . Ахъ, Аришка, совсѣмъ ты безчув­ ственная... А р и ш а . Что дѣлать-то, коли такая уродилась! Куда пойдешь, кому скажешь... Настя. Да будетъ тебѣ храиѣть-то, Ариша... (эюалостливо.) Ты нодумай-ка лучше, что те­ бѣ за барышъ всю-то жисть себя тиранить... Не знаю я что-ли, какая радость у тебя до­ ма-то... Нищета, работа безъ устали, ни свѣ­ ту, не радости!... Мужъ, почитай, вдвое тебя старше, въ отцы тебѣ годится... Чай, но убу­ детъ тебя, ежели ты съ Петромъ повидаешься... А р и ш а (раздраженно). Да за какимъ дѣ­ ломъ видаться-то? Потто онъ мнѣ нуженъ?! Ну и къ чему ты, Настя, эвти рѣчи заводишь?! Къ чему пристало мнѣ, мужней женѣ, объ эвтомъ разсказывать? (со слезами.) Настя, уважь меня! Брось эвто! Не поминай мнѣ про него... Не тревожь ты моно сердца... Голубушка!... Настя!... Уважь меня! (со страстью .) И ему такъ скажи!... Чтобы не лѣзъ онъ ко мнѣ со своими глупостями... Не трогалъ-бы меня!... (съ угрозой.) А не то мужу скажу, — хуже будетъ.

Ариш а.

(По набереэіеной идетъ Сургучевъ.) Настя (увидавъ Сургучева). Вонъ онъ идетъ! А р и ш а (съ тревогой, вставая). Онъ идетъ?.. Гдѣ, Настя? Н а с т я . Вотъ ио набережной... Хошь, кликну? А р и ш а (съ волненіемъ) . Нѣтъ, Настя, нѣть! Не надо!... Не кличь, не надо! Настя (смѣясь). А, испугалась!? (громко-) Петръ Ивановичъ!.. Нодите-ка сюда! А р и ш а (съ волненіемъ). Что ты дѣлаешь, Настя!... ЯВЛЕНІЕ 9-е. Т ѣ -ж е и С у р гу ч е в ъ .

Н а с т я . Воркуйте, голубки!... А мсия какъ не, бывало: (уходя). Адью-съ. (уходитъ за

уголъ.) Вав.

(за сценой). За здоровье Петра Ива­

нова у-р-ра!

(за сценой.) Ура-а-а! (смущенно). Эко, горланятъ черти!

^ Н ѣ скол ько го лосовъ С ур г.

(мягко.) Присядемте, Арина Пименовна, на секундтъ (идутъ направо къ скамьѣ.) (Молчаніе. Издалека доносятся звуки ду­ хового оркестра.) С у р г . (смущенно). Духъ какой слободный около рѣки... Музыка въ городскомъ саду иг­ раетъ... Оченно нріятиый вечерокъ!... ЯВЛЕНІЕ 10-е. С ур гучевъ , А р и н а

и Вавила.

В а в . (выходя отъ Си.ш нтія). Въ лучшемъ видѣ праздничекъ провели... Спасибо Петру Ивановичу!... Я ему за евто разуна ку во какъ! Подъ лакъ Ѳедьку раздѣлаю! (идетъ, запѣ­

вая.) «Быль я мальчикъ, значитъ, веселился «И имѣлъ свой, значитъ, капиталъ, (ухо­

дитъ налгъво.) (За сценой). «Капиталу, мальчикъ, я рѣ­ шился. И рѣшился, значитъ усего... (удаляется-) С у р г . (по уходѣ Вавилы). Арина Пименов­ н а ... За что вы на меня злобу имѣете? А р и ш а (смущенно). Съ чего вы взяли эда­ кое?.. Съ какой стати

С у р г . Да нешто оно не видно, что-ли... И взглянуть-то на меня не хотите... Какъ отъ чумы отъ меня бѣгаете-съ... Â я, можно ска­ зать, черезъ мою любовь къ вамъ окончатель­ но пропадать долженъ!... Гы меня-съ до петли довели-съ... И таперича я до такой отчаян­ ности въ своихъ чувствахъ дошелъ, что даже могу грѣхъ на свою дувіу взять!... Жисти че­ резъ васъ, Арина Пименовна, рѣшиться!

появляются въ окнѣ.) (съ чувствомъ). Пожалѣйте вы меня!.. (въ окнѣ). Ишь какія страсти!...

(Н астя и Р азв ал я и х а С ур г. Н астя С ур г.

Не дайте мнѣ пропасть.

(съ горькой насмѣшкой). Мужа бро­ сить, да къ вамъ въ полюбовницы пойти? Такъ что-ли? С у р г . Вы у меня, Арина Пименовна, какъ какая-нибудь княжна благородная, жить буде­ те, а не то что полюбовница. Полный покой вамъ предоставлю! Какъ барышню наряжу! Ни­ какихъ денегъ не пожалѣю! А р и ш а . Купить, стало быть, мою совѣсть хо­ тите? Т^Настя (въ окнѣ). Тьфу ты! Ломается! * С у р г . (горячо). Вы напрасно такія слова говорите, Арина Пименовна! Я, можно сказать, до такого раза теперича дошелъ, что все! Тсесть вотъ какъ! Скажите пы слово! Все бро­ шу! Окончательно! Завязавъ глаза, за вами пой­ ду! Хоть на край свѣта! (обнимая ее.) Ари­ ша! Неужели же тебѣ не жалко меня! Ариш а

А р и ш а (быстро вставая съ сильнымъ волне­ ніемъ). Перестань!... Не говори такъ... Замолчи,

Петръ!... Не пристало мнѣ эвто слушать... Сомущаешь ты меня своими улещаніями... И такъ уже не могу съ своей головой сообразить... Надвое она у меня раскололася... Вотъ, почитай, другая недѣля,я, какъ шальная, хожу... Одолѣваетъ ме­ ня грѣхъ... (со слезами.) Петръ, нс сомущай ты мою душеньку... Не льни ты ко мнѣ... Тебѣ ч то ... Ты холостой парень... А я мужняя же­ н а... Грѣхъ, вѣдь, я ва дувіу возьму... Воль­ той грѣхъ... Совѣсть меня замучаетъ!... Ежели любишь, Петра, не губи ты меня!... С у р г . (страстно). Да ужь такъ люблю, что больше некуда!... И завсегда тебя даже жа­ лѣю, Ариша .. Видя, напримѣръ, твое бѣдст­ венное положеніе... какъ ты таперича бьешься черезъ мѣру... Я даже деньгами готовъ... А р и ш а (энергично прерывая). Да замолчи же ты, Петръ! Что ты говоришь? Подумай! Вѣдь я тебѣ на свою бѣдность пе плакалась, па работу не жалилась... (обиженно.) Къ чему-же ты мнѣ, Петръ, про деньги поминаешь? Р а з в а л . Экъ, бритва баба! А р и ш а (энергично). Ежели-бы я захотѣла! Ежели-бы совѣсть мнѣ дозволила, я-бы пи па что не посмотрѣла... Безо всякаго богатства твоего къ тебѣ пошла! Нешто мнѣ богатство твое нужно? Гтупый ты! Право, глупый!

ЯВЛЕНІЕ 11-е. С у р г у ч е в ъ , А р и ш а , Р а з в а л я и х а и Н а с т я (въ оптъ), Ѳ е д о р ъ и Д о р о г о й Г л а з о к ъ . (Ѳедоръ и Дорогой Глазокъ идутъ по набережной справа и бесѣдуютъ между собой.) С у р г . (горячо). Ариша, не обижай ты ме­ ня! Я окончательно не знаю, чѣмъ мнѣ тро­ нуть твое сердце... Ѳ е д . (останавливаясь, удивленный). Гла­ зокъ... Гляпь-ка, вѣдь это никакъ Ариша съ Петромъ Ивановымъ? Г л а з о к ъ . Она и есть! Ѳ е д . (съ тревогой). Что такое? Господи?.. Неужли-же Ариша?.. Г л а з о к ъ . ІІогоди-ка зѣвать-то. С у р г . (съ чувствомъ). Я столь цѣню твое расположеніе, Ариша, что даже сережки съ ка­ мушками золотыя купилъ... А не то что, какъ нибудь... Ѳ е д . (взволнованный, шепотомъ). Слышь, Глазокъ?! Сережки... Ахъ, ты Боже мой... Что стряслося? С у р г. (подавая). Вотъ-съ... Получите! А р и ш а . Не надо, Петра... Спасибо... Обиждаегаь ты меня эвтимъ... Не надо... Женѣ по­ береги!.. Мнѣ ничего не надо!.. Ѳ е д . (громко). Ай да Ариша! Молодчага!.. (быстро подходя.) Ткни ему въ морду серь­ гами! С у р г . (оторопѣвши, отступаетъ) .Что ты?! Что ты, Ѳедоръ? Н а с т я (въ окнѣ). Влетѣли! Ѳ е д . (громко). Напужалъ? (дгълая шагъ къ Сургучеву.) Жену мою сманивать!.. Голову сорву!.. (бросается на Сургучева). С у р г . (убѣгая въ домъ). Караулъ!.. Раз­ бой!.. А р и ш а (перепуганная). Ѳедя!.. Ѳедя!.. Что ты? Перестань... (останавливая ею.) Пере­ стань, Ѳедя!.. (Лаютъ собаки. Изъ-за угла

выбѣгаютъ нѣсколько рабочихъ.) Ѳ е д . (отталкиваетъ А риш у и бѣжите, къ дому Сургучева). Не уйдешь, братъ... (ло­ мая дверь.) Вездѣ найдемъ!.. Я тебя научу, какъ ліенъ чужихъ сманивать... Г л а з о к ъ . Струсилъ, собака!.. (А риш а от­

ходитъ направо, гсъ ней подходитъ Настя, вышедшая изъ дома:, понемногу собирает­ ся т олпа , которой Глазокъ объясняетъ въ чемъ дѣло.) Ѳ е д . (внѣ себя схватьгваетъ камень и бросаетъ въ окно дома Сургучева). Вотъ те­ бѣ гостинчика!.. ( Стекло съ дребезгомъ р а з­ летается.) Р а з в а л . (въ окнѣ). Ай, батюшки, разбой!.. С у р г . (за сценой). Караулъ!.. А р и ш а (подбѣгая къ Ѳедору). Ѳедя! Опом­ нись!... Что ты? Сдурѣлъ, что-ли?

ЯВЛЕНІЕ 12-е. Тѣ-же, Пименъ и Городовой. (Пименъ выбѣ­ гаетъ изъ-за угла дома Ѵ азваляихи ; съ пра­

( Рабочіе быстро подбѣгаютъ и хватаютъ за руки Ѳедора.) Ѳед. (вырываясь въ изступленіи). Пусти­

вой стороны бѣжитъ городовой).

те! Всѣхъ разнесу!.. Прочь!.. Не трожь!.. За­ шибу до смерти!..

Пим. (съ тревогой). Что за шумъ?! Ѳедь­ ка, ты что бушуешь? Ѳед. (въ изст упленіи). Батька, заступись! Аришу мою сманиваютъ!., (снова бросаясь къ двери Сургучева.) Живъ съ имъ не раз­ станусь!.. (ломаетъ дверь). Город. (подбѣгая сзади, хватаетъ его за р у к и ). Начальство не дозволяетъ дебоширить!.. (къ рабочимъ.) Ребята, хватайgero, буяна!..

(Дорогой Глазокъ и Пименъ бросаются на помощь Ѳедору.) Ариша (въ отчаяніи, со слезами). Госпо­ ди! Срамота-то какая ! (опускается на скамью; около нея Н аст я.) Сург. (высовывая голову изъ разбитаго окна). Скрутили голубчика!.. Занавѣсъ.

Д Ѣ Й С Т В ІЕ Т Р Е Т Ь Е . Небольшая , низенькая комната , съ покривившимися углами и перекосившимися окош­ ками. Задняя и правая стѣны бревенчатыя , лѣвая — досчатая перегородка съ боль­ шими щелями. Комната кое-гдѣ оклеена газетными листами, кусками обоевъ, иллю­ страціями изъ объявленій и журналовъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ бумага прорвана вдоль пазовъ, пожелтѣла и закоптилась; досчатый, нсоклеенный потолокъ совсѣмъ по­ темнѣлъ. Въ задней стѣнѣ два небольшихъ окна съ переплетами. Дверь одна , съ пра­ вой стороны. Въ углу, около двери—лохань; надъ ней, на веревкѣ, виситъ глиняный умывальникъ; дальше, на задней стѣнѣ, разбитое зеркальце и полотенце. Въ лѣвомъ углу круглая желѣзная печь, измазанная глиной. Труба отъ печки проведена за пере­ городку. Въ простѣнкѣ между окнами стоитъ столъ и два табурета , Надъ столомъ небольшая полка, на ней лежитъ нѣсколько книжекъ , гармоника, подпилокъ , наруч­ никъ и фураж ка. У лѣвой стѣны, покрытая ситцевымъ одѣяломъ, двуспальная кро­ вать, задернутая пологомъ изъ яркаго, полинявшаго ситца. На стѣнѣ виситъ полу­ шубокъ, ватное пальто и блуза. П а полу стоитъ красный, кованный желѣзомъ не­ большой сундукъ. Съ правой стороны, у стѣны, широкая скамья, передъ н е й —столъ и около нею три стула. Надъ скамьей виситъ небольшой шкафчикъ съ посудой-, па столѣ самоваръ. Изъ оконъ видна, огороженная рядомъ столбовъ, набережная В олги, рѣка и заволжская сторона съ селомъ на томъ берегу. П ри открытіи занавѣса ком­ ната ярко освѣщена красноватыми лучами заходящаго солнца. Во время дѣйствія малопо-малу потухаетъ заря и за Волгой, на семь, загораются огоньки. В о время всею дѣйствія изъ оконъ комнаты видно, какъ по набережной идутъ про­ хожіе: мужчины, женщины, мальчишки, преимущественно изъ бѣднаго класса. ЯВЛЕНІЕ 1-е.

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

Ариша

Ариша и Разваляиха.

Ариша (одна, одѣтая очень опрятно; си­ дитъ у окна и считаетъ мѣдныя деньги).

Развал. (входя). А я было къ тебѣ за дѣль­ цомъ, Аришенька... (садится). Охъ, старостьто одолѣваетъ... Ариша. Что-же сказывай, какое такое дѣло, баушка? Развал. (жалобно). Охъ, Аришенька, ужь и не знаю, какъ только нынче жить на бѣ­ ломъ свѣтѣ бѣднымъ людямъ. До того-ли труд­ но, милая, до того-ли трудно, что и сказать невозможно... За что ни хватись— все доро­ го ... Ни къ чему приступу нѣту. . Никакихъ способовъ нѣтути... Ариша. Да ты къ чему эвто, баушка, жа­ лость напутаешь на себя? Аль за фатеру день­ ги занадобились? Развал. Ой, отгадала, вѣдь, умница, отга­ дала... До того-ли иуждишка прижала, — не

Разъ, два, три, четыре, пять семитокъ... Да тутъ десять трешниковъ— двадцать... Пять пятаковъ —четвертакъ... Выходитъ сорокъ пять копѣекъ серебра... (кладя въ карманъ день­ ги.) Вотъ какъ знаешь, такъ на ихъ и обо­ рачивайся недѣлю... Что хошь, то съ ними и дѣлай... (съ досадой.) Ахъ, назола!.. (заду­ мывается.) Нотъ те и надбавка... Ну, куда ихъ дѣть, куда придѣлить? Изъ рукъ все ва­ лится... Не глядѣла-бы ни на что... (заду­ мывается). Тутъ и нс хошь, да па богачество позаришься... Д а, право слово, — позаривіься... (смотритъ въ окно). Развал. (за сценой). Дома что-ли, Аришенька? Ариша. Дома, бауш ка... Входи...

приведи врагу лютому!.. Во всемъ-то домѣ, по­ вѣришь, грошика нѣтути, Аришенька... А р и ш а (съ досадой)- Полно врать-то!.. Такъ я тебѣ и повѣрила, (встаетъ и отходитъ

направо къ столу.) Р а з в а л . (горячо). Да не сойти мнѣ съ эв­ того мѣста, ежели...

вздорить-то! ( Разваляихѣ.) Ты что шумишьто, баушка? Не пропадутъ твои два рубля... Р а з в а л . (убѣдительно). Я должна завсегда въ порядкѣ спросить, Лукерыошка... Л у к . Да погоди!.. «Спросить»... Ты послухайка, что я тебѣ скаж у... Ужь коли у ней нѣтъ денегъ, такъ и взять ихъ негдѣ... А ты по­ времени, дай строкъ... Она тебѣ съ благодар­ ностью отдастъ... (съ доброй улыбкой.) Ты, баушка, но милому, а не то что за глотку, да и душить... А ты иной разъ нашу сестру и пожалѣй... Такъ-то, баушка!.. Р а з в а л . (совсѣмъмягко). Ми-и-лая! Лу-керью-юшка!.. Неужели же я, въ самъ дѣлѣ, ка­ кой идолъ безчувственный! Я можно сказать, ежечасно, ежеминутно о вашемъ житьѣ горе­ мычномъ сокрушаюсь... А Аришу-то я пуще родной дочери да*же почитаю... Меня другой разъ даже слеза прошибетъ, какъ я на ея, на каторгу погляжу... А въ порядкѣ я должна спросить... Я сама не богатѣйка какая...

А р и ш а (перебивая). Да будетъ клястьсято, будетъ... Слышала уж ь... Все равно се­ дня не отдалъ... Р а з в а л . ( сдерживалось). Съ чего-же такъ, ласточка, не отдашь? А р и ш а . Нѣту у меня денегъ! Извела всѣ... Въ субботу Ѳедоръ разсчетъ получитъ, тогда и отдамъ... (садится на скамью-) Р а з в а л . (возвышая голосъ). Ну, какъ зна­ ешь, а я до субботы ждать не согласна!.. А р и ш а . Да ты что глотку-то распускаешь!.. Сказано— извела!... Рдѣ-же я тебѣ возьму... Р а з в а л . (крича). А мнѣ что за дѣло? Я знать ничего не хочу!.. Мнѣ мои два рубля отдай!.. Все наровите на шаромышку, какъ(По улицѣ проходитъ Н аст я.) бы кого объегорить... Л у к . Вѣрно, вѣрно, баушка! ( смотря въ А р и ш а . Объегоришь тебя, старую коргу! Ты окно.) Глянь-ка, баушка; кажись, Настя въ го­ у нищаго сама суму стащишь, скареда... сти къ тебѣ пошла... Р а з в а л . Ты не ругайся, Ариша! Р а з в а л . (подходя къ окну). И то она, Лу­ А р и ш а . А что не ругаться-то? Ты что за керыошка... Прощай, Ариша... Не серчай на енеральша такая!.. меня... Р а з в а л . (кричитъ). На пьянство деньги есть, А р и ш а . Ладно... Прощай. а за фатеру нѣту!.. Погоди... Выгоню па ули­ Р а з в а л . (уходя). А я даже нуіце дочери тебя цу!... Узнаешь ты Разваляиху!.. Мужъ-то изъ уважаю, милая ласточка... {уходитъ.) кабака не выходить! Да и сама-то ты хоро­ А р и ш а , (вслѣдъ). Спасибо за неоставлсніе, ш а,— нечего сказать!.. Возьми у Петьки Сур- старая корга!... гуча-то денегъ... Онъ даетъ... А нѣтъ — се­ Л у к . (улыбаясь). Ласковая старушка!.. (са­ режки заложи!.. дясь къ столу на стулъ противъ А р и ш и .) А р и ш а (горячо; вскакивая). Молчи, корга! Какъ живешь, Ариша? Не тебѣ меня учить! Ты дочку-то свою что не А р и ш а (съ горечью). Нешто не видишь? Ве­ учишь? За ней поди, погляди!. село живемъ... Такъ живемъ, Лукерыошка, что Р а з в а л . (кричитъ). Поди къ Петру Ивано—н а —поди!.. ву-то!... Онъ добрый... Поди, говорю!... Не- ; Л у к . Что же такъ? чего кочевряжиться - то, коли нищими стали! А р и ш а . Ай не знаешь? Съ твоимъ мужень­ По-о-дн!.. комъ Ѳедоръ дружество свелъ... Рѣдкій день А р и ш а (горячо). И пойду... И пойду! Не когда тверезый бываетъ... тебя спрашивать будутъ! И войду!... (отхо­ Л у к . Остепенится... Эвто онъ съ огорченія дитъ направо.) запилъ, Ариша. А р и ш а (съ досадой). Остепенился и т о ... ЯВЛЕНІЕ 3-е. Въ кабакъ жить пересилился!... Что ему за огорченіе такое? Ариш а, Р азвал яиха и Л укерья. Л у и . Ну какъ же, Ариша... Хоть на кого Л у к . (входя и добродушно улыбаясь). Что деведись,— непріятно... Петръ Ивановъ его та­ Крвчите-то на весь домъ? Аль рукъ нѣтъ под­ перича поѣдомъ ѣ стъ... Ребята сказывали,— раться? (кланяясь.) Здравствуй, Ариша!..Здрав­ такъ штрафами его и душитъ, такъ и душитъ... А р и ш а . И но дѣломъ, не пьянствуй!.. Самъ ствуй, баушка!.. Чего не подѣлили? не будь дуракъ... Ну за какимъ дѣломъ онъ А р и ш а . Да вотъ съ пожемь къ горлу при­ съ пьяныхъ глазъ тогда шумъ такой завелъ? ступила... Боится— помретъ— два рубля съ васъ Съ какой такой стати? И меня-то на всю ули­ не дополучитъ, (садится на скамью.) цу осрамилъ, да и Пегра-то чуть было нс уко­ Р а з в а л . (раздраженно). Ты меня въ гробъкошилъ. то не прячь!... Можетъ, сама нанередъ туда Угодишь!.. Л у к . Вынимши былъ человѣкъ... Сердце взя­ л о ... Мужъ, чай, онъ, Ариша... Л у к . (примирительно). Да будетъ вамъ

Ариша (встаетъ и переходитъ налѣво ; съ раздраженіемъ). Онъ зепки налилъ, а я виповата. Вѣдь мнѣ, Лукерыошка, послѣ эвто­ го раза стыдно па улицу глаза показать!.. Изъза чего ліе я всю молодость колотилася, какъ не изъ-за того, чтобы мнѣ сохранить себя, какъ должно, въ чистотѣ... Чтобы мнѣ не совѣстно было людямъ въ глаза смотрѣть... А наконецъ того, окромя страму ничего не получила. Лук. Чай, опъ за тебя же заступился, глупая! Ариша. Не просила я его заступы... Сама бы одна управилась... Тихо бы все обошлось дѣло... Никто бы не зналъ ничего... А тапе­ рича Разваляиха, и та меня Петромъ попре­ каетъ!.. Не обидно нешто эвто, Лукерья! Ни за что, ни про что на всю слободу разслави­ ли ... (со злобой.) Опостылилъ мнѣ Ѳедоръ съ того самаго разу! Таперича мнѣ все одно!.. Лук. Ариша!.. Аль ты сдурѣла? Что гово­ ришь? (встаетъ.) Ариша (съ волненіемъ). Эхъ, Лукерья, еже­ ли бы ты въ моей шкурѣ побыла... Вѣдь, мнѣ до петли недалеко... Самая съ собой не со­ ображу... Мыслями-то я все около Петра пу­ таюсь... И ночыо-то опъ мнѣ снится и днемъто ... Все одинъ онъ передъ глазами... Вытто приворожилъ чѣмъ... Не глядѣла бы ни на ко­ го ... Только бы съ нимъ и баяла... Въ гла­ за бы его смотрѣла... Опуталъ меня грѣхъ... А тутъ еще Ѳедоръ, какъ нарочно, отъ себя отшибаетъ... Ревнуетъ... Чуть не на замокъ запираетъ... Скандалитъ пьяный, Петромъ ко­ ритъ... Ругается... (съ озлобленіемъ.) Эвтимъ не удержишь, братъ!.. Не на таковскую на­ п ал ъ ... На зло ему возьму, да и сдѣлало!!. Лук. (строго). Да ты никакъ и впрямь съ умасвертѣлась, Аришка! Нешто пристало тебѣ, Ліонѣ муленипой, такія слова говорить? Ариша (со слезами въ голоси). А что же не говорить, ежели я измучилась в ся... Я съ того проклятаго дня ни одной минуты спокого себѣ ие звало... Нищета круглая, работы по горло! Хоть завались ею!.. Мужъ кажиный день, почитай, пьяный... Съ чего, съ какой радости терплю все это? Вотъ иной разъ и придетъ въ голову: — Провались, молъ, вы всѣ въ преис­ поднюю! Съ чего я буду муку такую несть? Петра меня любитъ, на рукахъ будетъ носить... Лук. (строго). Блажь все это! Блажь. Ариша (сильно). Ну, блажь, такъ блажь!.. А ежели я люблю Петра! ( Восторженно ) Молодснъ-то какой!... Всему заводу краса... По­ читай, всѣ дѣвки на слободѣ по иомъ сохнутъ... А онъ во мнѣ души не чаетъ... Не надышится на меня... Скажи я слово, такъ онъ не знай куда за мной пойдетъ... Образованный, великатный... Не къ нашимъ прировнять... Хоть поживу вт» свое удовольствіе!.. Передохну, по крайности, немного... Свѣтъ увижу... Лук. А дальше-то, что хорошаго?

Ариша (лихо). А будь, что будетъ!.. Хуже того, что теперь есть, не будетъ... Хоть часъ, да, мой!.. Сердце свое горемышпое потѣшу!..-

(Н а заводѣ свистокъ.) Лук. (спохватившись). Ой, свистокъ, ни­ какъ... (вст авая.) Ариша, дай, милая; фун­ тика два хлѣба до зав т р а.. Выручи... Ариша ( задумчиво ). Возьми, Лукерыошка... Въ сѣнцахъ на полкѣ краюшка... Тамъ и свѣ­ с и т ь ... Лук. (уходя). Ладно... Спасибо, Аршпа!.. Я завтра отдамъ... (уходитъ.) (Ариша одна; сидитъ нѣкоторое время,

пристально смотря въ одну точку и раз­ думывая. По набережной , мимо оконъ, бѣ­ гутъ , перегоняя другъ друга , ребятишки 12— 14 лѣтъ , въ блузахъ; за ними идутъ, разговаривая , по два , по три человѣка, мо­ лодые рабочіе, затѣмъ, по одиночкѣ, солиднгле бородачи гі старики.) Ариша (со вздохомъ). Ахъ, и что же эвто Петръ надо много сдѣлалъ? Другіе бы сказали— не повѣрила... Глаза бы за эвти слова выдрала... А сама— п а—поди!.. Сижу и что думаю... Какъ я буду въ довольствѣ жить? Какъ Петръ ла­ скать, да голубить мотія будетъ? Что со мной подѣялось? Съ чего мнѣ безъ него таперича жисть ие въ жисть! За что, про что я полю­ била его такъ— сама ие придумаю... Одпо знаю, скажи онъ слово, — и пропаду я ... ( схватив­ ши рукам и голову.) А Оедька-то какъ-же? А батька? За что же я ихъ-то обижу? А что люди скажутъ? (задумывается, затѣмъ говоритъ энергично.) Э, все одно, и такъ всѣ судачатъ! Сгинь все! Пропади!.. Все мнѣ здѣсь опроти­ вѣло! (со слезами.) Въ нищетѣ, въ голодѣ, въ холодѣ всю молодость биться! На работѣ до послѣдняго конца довести себя? Нзъ-за чего? Изъ-за какой-такой радости? Чтобы ругапь, да попреки выносить... Кулаковъ его еще пе отвѣдала? Эвтого еще дождаться? (сырустью.) Хоть бы угомонился Ѳедоръ... Въ разсудокъ бы я пришла... (плачетъ.) ЯВЛЕНІЕ 4-е. Ариша и Настя. Настя (заглядывая въ окно). Здравствуй! Ариша!., (осматриваетъ комнат у.) Ариша (холодно). Здравствуй! Настя. Разливаешься, сидишь? (подавая платокъ.) Вотъ— на!.. Утри слезы-то... Ми­ ленькій прислалъ... Ариша (вставая). Сдурѣла ты, ІТастя? (по­ давая обратно платокъ.) Возьми... Возьми..Настя (убѣгаетъ налѣво, скрываясь). Са­ ма сму отдашь... Придетъ седня!.. (уходитъ) Ариша (высовывая голову въ окно). Настя, Настя! Воротись... (отходя.) Убѣжала... (дер­ жа въ рукахъ платокъ.) Что они надо мпой дѣлаютъ?.. Мало должно сму, дураку? Все еще

не увялся... (энергично.)/-Приди онъ только седня, безстыжіе зеики!... Л его начисто от­ работаю... Нешто молено мужнюю жену такъ нозоритьѴ (кладетъ платокъ на столъ. Сама садится, подюрюнившисъ, у окна и черезъ

нѣсколько времени запѣваетъ пѣсню.) „Эхъ, б ы зори, мои зори, „Ужь вы зорюшки мои!... „Вы послушайте, зори, „Что люди говорятъ? „Что люди говорятъ:— „Меня дѣвку и ругаютъ, избранятъ“ ... ЯВЛЕНІЕ 5-е А р и ш а и Ѳ е д о р ъ . (В ъ срединѣ пѣсни Ѳе­ доръ входитъ и останавливается у дверей; А р и ш а , не замѣчая ею, продолжаетъ пѣть.)

Ѳед. Соловьемъ разливаешься, — сложила рученьки... Ни самовара, ничего не пригото­ вила... Что сидишь-то истуканомъ!... Не те­ бѣ что-ли говорятъ? (А риш а молча встаетъ ,

беретъ самоваръ и уноситъ въ сѣни.) Ѳ е д . (снимаетъ картузъ, умываетъ р у ­ ки). Какъ иеиь молчитъ!... (А риш а возвра­ щается и , стуча, ставитъ на столъ чай­ ную посуду.) Ѳед. (ут ирая руки). Что рвешь-то? Что мечешь? Чай, и потише бы можно... (А р и ­ ша молча продолжаетъ ставить посуду съ грохотомъ и стукомъ.) Ѳ е д . (строю). Уймись, говорю, Ариша! Дуришь больно!..

(про себя).

НІляпдраеть по каба­ камъ, налижется, домой придетъ порядки на­ водить ... Ѳ е д . Что ты себѣ подъ носъ шипишь тамъ? А р и ш а . Ничего. Ѳ е д . Ой, нс доводи меия до грЬха, Ариша! Прикуси языкъ-то, а то какъ разъ уйму... А р и ш а . Не стращай!.. Таперича ничего не страшно... (вызывающе). Вить что-ли сби­ раешься? Бей —все одно! Ѳ е д . (сь досадой). Чортъ, а не баба!.. ІІокорншься-ли ты, Ариша, али нѣть? Долго у навъ эвта самая баталія продолжаться будетъ? Ариша. Не знаю! Недолго, ч ать ... Отъ эв­ того житья, пожалуй, и сбѣжишь. Ѳ е д . ( поблѣднѣвъ, въ сильномъ волненіи, но сдерживаясь). Куда бѣжать-то думаешь? А р и ш а . Свѣтъ не клиномъ сошелся... Най­ демъ мѣсто... (роется въ сундукѣ.) Ѳ е д . (со злобой). Не къ ІІетру-ли побѣжишь? А р и ш а . Тамъ дѣло видно будетъ... Ѳ е д . Ловко ты, Ариша, разговариваешь! (сь волненіемъ.) Только врядъ-ли тебѣ от­ сюда убѣчь приведется!., (кричитъ.) На краю свѣта бѣлаго найду!.. Изъ-подъ земли доста­ ну!.. Мнѣ таиерича ' жалѣть нечего... Одинъ конецъ... Ариш а

Ариша. Извѣстно,уодна дорога,— подъ елоч­ ку. Ѳ е д . (подходя^ къмней). Что^тыумнѣ, кабакомъ-то въ носъ тычишь! Сама-то хорошо дѣлаешь? На деньги, да на иодарки должно позарилась? А р и ш а (гордо выпрямляясь). Не мели пу­ стого, не доводи до грѣха!.. Много-ли у меня подарковъ видѣлъ? Ѳ е д . (повернувшись, хватаетъ со стола платокъ). А полушалокъ эвтотъ откуда у тебя? А р и ш а (невольно смутившись). Полуша­

локъ... Эвтотъ полушалокъ... Ѳ е д . (сильно). Молчи, змѣя! Дурака что-ли меня нашла... Околпачивать хочешь... Въ до­ мѣ хлѣба нѣтъ, жрать нечего, а ты въ шелкн выряжаться стала!.. (подступаетъ къ ней.) Говори, нодлая!.. Признавайся, любовникъ по­ дарилъ? А р и ш а (въ страхѣ). Ѳедоръ!.. Погоди, Ѳе­ доръ! Я все тебѣ разскажу!.. Ѳ е д . (быстро набрасываетъ ей на шею платокъ и затягиваетъ концы , говоритъ въ полномъ изст упленіи.) Не ври, иодлая!

Не отвиливай... Придушу тебя полушалкомъ эвтимъ!.. Ариш а

(выбиваясь, говоритъ съ хрипомъ.)

Ой, Ѳедоръ!.. Что ты? Опомнись!.. Христосъ надъ тобой!.. Ѳ е д . (въ бѣшеномъ изступленіи). Луч­ ше, какъ собака околѣй!.. Отъ моихъ рукъ из­ дохни! Грѣха меньше... А р и ш а (обвивая шею Ѳедора руками, со слезами). Ѳедя!.. Отпусти... Что ты дѣлаешь,

Ѳедя! Опомнись! Ѳедя!.. Ѳ е д . (вдругъ опускаетъ руки и{ стоитъ, поникнувъ головой и тяжело дыша). Что

эвто со мной сталось?.. Господи, наказалъ Ты меня!., (сдерживая рыданія.) Ариша!.. Го­ лубка моя!.. Не мучь ты меня... Скажи... Ска­ жи ты мнѣ... Успокой... Откудова полуша­ локъ эвтоть? Ариша (въ сильномъ волненіи). Давно-бы т а к ъ ... Спросить-бы напередъ на і,о-бы... Насть ка полушалокъ эвтотъ мнЗ въ окно бросила... Огъ Негра принесла, (отходитъ налѣво.) Ѳ е д . (со вздохомъ). Отъ Петра таки? А р и ш а (со злобой , вызывающе). Да, отъ Петра... Н хотѣла я эвтимъ полушалкомъ ему зенки выхлестать!.. Чтобы онъ не позорилъ бы меня, ие срамилъ бы!.. Ѳ е д . (съ чувствомъ). Обезумѣлъ я черезъ тебя, Ариша!.. Не помню самъ, что и какъ дѣлаю... Совсѣмъ блажной сталъ!.. Ариша, прости меня!.. Забудь мою обиду... Зазкивемъ какъ сліідъ-быть... Скажи мнѣ только, не уй­ дешь ты отъ меня? Не бросишь меня, Ариша? Ариша (холодно). Уходить-то некуда... Ѳ е д . Обидѣлъ я тебя, Ариша!.. Зря оби­ дѣлъ? Самъ вижу, зря... Сама ты меня до эв-

того довела карактеромъ своимъ... Руку на тебя поднялъ... самъ таперичу вижу, нехоро­ ш о... прости, Ариша... Ариша (апат ично)- Вогъ проститъ, а я прощаю... Ѳед. Не серчай, Ариша!.. А я все... окон­ чательно все позабуду... И не то что какъ, а во всю жизнь, какъ передъ Истиннымъ те­ бѣ говорю, Ариша! Словомъ никогда не на­ мекну... (подходя къ н е й .) Ни-ни!., ни въ жисть!.. Ариша (холодно). Помпить-то нечего... Ѳед. Ну, Ариша, миръ стало-быть... Да­ вай поцѣлуемся!.. (Аригиа и Ѳедоръ цѣ лу­

ются. Входитъ Пименъ.) ЯВЛЕНІЕ 6-е. Ѳедоръ, Ариша и Пименъ (Пименъ входитъ и, увидавъ цѣлующихся Ѳедора и А р и ш у ,

останавливается въ дверяхъ и съ улыбкой смотритъ на нихъ.) Пим. (радостно). Ну вотъ, вотъ. . Такъ то дѣло лучше будетъ... Надоѣлъ віумъ-то эв­ тотъ ... Съ миромъ то лучше ж игь... Много лучше... Ѳед. (радостно). Авось, батя, дѣло обой­ дется... (Аригиа молча отводитъ отъ Ѳе­

дора направо, къ столу.) Пим. (добродушно). Обойдется со Госпо­

Ѳед. Вѣрно! Пим. ( передразнивая) . «Вѣрно, вѣрно!» Что же ты долженъ родителю послѣ эвтого предоставить? Какое удовольствіе сдѣлать? Ѳед, (радостно, догадавшись). Долженъ я батьку сороковкой удовлетворить! (б ерета кар­

тузъ, отходитъ налѣво). Пим. (оживленно). Молодчага, Ѳедя!.. До­ гадливъ!.. Идемъ что ли? Хватимъ съ устат­ ку!... Ѳед. (оживленно)- Завсегда могимъ! Дѣй­ ствуемъ!... Ариша (ни къ.кому не обращаясь). Опять въ кабакъ... Пим. (строю). Ие моги, Аришка, шипѣть... Мы только съ устатку по стакашкѣ пропустимъ... Ой, сколь еще ты глупа, Аришка!.. Сколь глу­ па!.. (уходитъ.) Ѳед. (подходя къ Ариш ѣ , ласково). Я самъ ни-ни, Ариша, ни капельки!.. Я только ста­ ричка полакомлю, (уходитъ.) Ариша (одна, говоритъ раздраженно)Оченно мнѣ большая надобность!.. Да хоть до смерти натрескайся!.. Тиранитъ, тиранитъ, а тамъ въ слезы ударится... Прости его... Дуру какую нашелъ... Такъ я ему и повѣрила... Седня чуть не удушилъ, а завтра съ пьяныхъ глазъ топоромъ но башкѣ хватитъ, и поминай, какъ звали! И хоть бы за дѣло, не досадно бы бы­ ло, а то ни за что, ни про что!.. За то, что какъ рыба объ ледъ дѣльный день колотишь­ ся!.. Хоть околѣй иа работѣ, все одна честь... (Передразнивая ) „Прости... Заживемъ какъ добрые люди!“ Но всему замѣтно!.. Къ эвтому идетъ... (Энергично.) Пѣтъ, Ѳедоръ, вид­ но что прошло, того не воротишь... Не видать намъ съ тобой красныхъ денечковъ,— пролетѣ­ ли! Нѣту прежней Ариши! Выла, да вся вы­ ш ла!.. Самъ ее до дѣла довелъ... (съ отчая­ ніемъ.) Не пеняй таперича, Ѳедоръ, ежели скру­ чу я свою голову.

домъ... Въ семьѣ мало ли чего не бываетъ; ма­ ло ли чего нс случается. . Нечіто кто безъ грѣха живетъ? Нельзя, эвтого, чтобы безъ грѣ х а ... никакъ невозможно... А первое дѣло, что­ бы человѣкъ по душѣ, безъ фа тыну примирил­ ся... Все будетъ даже очень великолѣпно... ( смотря па А р и ш у). Слышь, донька, что я-то гозорю... Долженъ человѣкъ по душѣ, на чистоту. Ариша (необорачиваясь) . Слышу, батька.. Ѳед. Ужь эвто первое дѣло!.. Чтобы душа, значитъ, открытая... Пим Ну, вотъ, вотъ... И я все о томъ же... Помирились и хорошо... А то и я промежду ЯВЛЕНІЕ 7-е. васъ измытарился... Право слово, измытарил­ Ариша и Разваляиха. ся... Одинъ, значитъ, въ одну сторону голову гнетъ, другой въ другую... Важный изъ-иодРазвал. (высовывая голову). Ариша!.. Арилобья глядитъ, словно кого проглотить сби­ ш а-а!.. рается... Ну, что хорошаго?.. А миръ въ семьѣ Ариша. Что ты, баушка? — первое дѣло. Развал. ( нерѣшительно) . Выдь на мину­ Ѳед. На что ужь лучше, батька!.. точку, Ариша?.. Ариша (съ волненіемъ). Зачѣмъ? Пим. Такъ-то т а к ъ ... А все же ты, Ѳедоръ, в ь іх о д и в іь безсовѣстный человѣкъ! Развал. Петра пришелъ... Кличетъ... Ѳед. (удивленно). Съ чего такъ, батька? Ариша (въ сильномъ волненіи). Петръ при­ Пим. Вѣрпое слово, безстыжій!.. ш елъ... Зоветъ?.. Меня зоветъ?.. (Грубо.) За Ѳед. (растерянно ). Ничего за собою не знаю какимъ дѣломъ? такого... Кажись .. Развал. Поди сама и спроси. Ариша (нерѣшительно). Нешто и то... Пой­ Пим. (перебивая). Миръ и тишипа у насъ таперича въ домѣ? Такъ али нѣтъ? ти?.. Опросить?.. Сердце-то какъ трепыхается! Ѳед. Совершенно такъ. (дѣлаетъ три шага къ двери и останав­ Пим. Я тебя съ замиреніемъ поздравляю? ливается, задумываясь.) Н ѣ тъ ... Не пойду...

(М олчаніе. Р азв ал я и х а р и стал ьн о с м о т ­ р и т ъ п а нее.) Развал. Придешь, что-ли? Ариша (торопливо, съ волненіемъ). Зови!.. Сюда зови, бауш ка... Пусть войдетъ... Мужъ въ кабакъ уш елъ... Никого н ѣ тъ .. Развал. (удивленно). О?! Звать, говоришь? Ну, хорошо... (скры ваясь.) Сичасъ позову... (скры вается.) Ариша (одна, въ волненіи). Зачѣмъ эвто я?.. Что дѣлаю?.. Потеряю я себя окончательно... Ѳедоръ узнаетъ... Какъ я ему въ глаза по­ смотрю? Обезумѣла я... Совсѣмъ себя не помню... (съ о тч аян іем ъ .) Эхъ, по крайности, не да­ ромъ бить будетъ... Не даромъ молва людская будетъ позорить. Натѣшу сердце въ волюшку! Нѣту больвіе моей моченки терпѣть! ЯВЛЕНІЕ 8-е. Ариша и Сургучевъ. Сург. ( крадучись и оглядываясь ). Здрав­ ствуйте, Арина Пименовна!.. Ариша (въ сильномъ волненіи, но сдерж и­ ваясь). Здравствуй! Что тебѣ? Сург. (огляды ваясь). Я къ вамъ-съ... На одинъ секундъ-съ... Ариша. Да ты не бойся, П етръ... Никого нѣ тъ... Сург. Нѣтъ, я не боюсь... Я къ вамъ по... (прислушиваясь.) Каліись, кто-то идетъ? Ариша (со стр ах о м ъ , прислуш иваясь). Идетъ? (нервно.) Да нѣтъ же, никого нѣтъ... Что нужно-то тебѣ отъ меня? Сург. ( съ чувством ъ). Смилуйтесь, Арина Пименовна! Окончательно жить безъ васъ не могу!.. Ариша (съ волненіемъ). Опять за то-ж ь... Не надоѣло... А Ѳедоръ узнаетъ... Не боишься? Сург. (торопливо и сбивчиво). Ахъ, Боліе мой, что же мнѣ Ѳедоръ? Я уже вамъ объяс­ нялъ, Арина Пименовна... Ну и при всемъ томъ мнѣ даже самъ хозяинъ сказалъ... Что ежели ты, гырть, желаешь, Сургучевъ, то я тебѣ пер­ вый самый пароходъ нрипоручу... Такъ какъ я у него на пароходѣ ранѣе бѣгалъ-съ... А вы , Арина Пименовна, тоже съ своей стороны мою любовь къ вамъ видите... Такъ какъ я даже не жалѣя себя... Потому самому... (прислу­ шиваясь.) Что эвто, какъ бытто въ сѣнцахъ кто-то?! Ариша (ирж ш /ш м ваясь). Да нѣтъ же, Петръ... Никого нѣтъ!.. Сург. (торопливо). Такъ никого нѣтъ-съ? Вотъ и отлично!.. А я ему, значитъ, хозяпну-то, и отвѣтилъ... Я, молъ, Еристархъ Хомичъ, в а­ шу милость ко мнѣ завсегда видѣлъ... И та­ перича, какъ вы мнѣ довѣряете пароходъ, то я даже съ моимъ удовольствіемъ... Вещи всѣ свои я живой рукой на пароходъ скомандовалъ... Таперича, стало быть, дѣло за в а м и ... Ежели

вы согласны, такъ я все эвто въ лучшемъ ви­ дѣ обтяпаю!.. Вы, значитъ, на манеръ жены моей... (обнимая ее.) Арина Пименовна! Ари­ ш а... Къ чему ліе ты себя тиранишь понапрасно? Елсели ты любишь Петра— скажи свое окончательное слово... (съ о т ч ая н іем ъ .) А нѣтъ?., я прямо въ яръ головой!.. По крайно­ сти —одинъ конецъ!.. Ариша (со слезами). Что ты надо мной сдѣ­ лалъ, Петръ?!.. Полюбила я тебя... На поги­ бель свою, полюбила... (прилегая къ нему н а грудь.) Не могу съ собой сообразить... Не могу. . Сург. (цѣлуя ее). Разлапушка!.. Ариша!.. Голубка!., (вспомнивъ ч т о - т о , говоритъ р ѣ ­ ш и тельн о.) Однако-сь, Ариша, коли бѣлить, такъ бѣж ать... Некогда мѣшкать. Ариша (съ тревогой). Бѣжать? Сичасъ? Ку­ да?.. Зачѣмъ?.. Сург. Ахъ, какая ты, Ариша!.. Извѣстно куда, на пароходъ... Потому что сію минуту я тебя туда спроворю въ лучшемъ видѣ!.. Въ десятомъ часу отвалъ... Гдѣ насъ искать? Покалеча Ѳедора нѣтъ, сбирайся... Дѣло все ти­ хо обойдется, безъ шуму... А еліели Ѳедоръ уз­ наетъ, тогда— крышка!.. Ариша (испуганно). Да, д а... Скорѣй надо бѣжать!.. Скорѣй! (тороп л и во.) Пока Ѳедоръ не пришелъ! Скорѣй!.. ( х в а т а е т ъ п л атокъ и накиды ваетъ на голову.) Сург. Сбирай проворнѣй кое-что изъ оде­ жи-то!.. Сбирай скорѣй!.. Ариша (бросаясь къ сундуку и выбрасы­ вая о т т у д а п л а т ь я и бѣлье). Бери, Петра, бери! Завязывай, скорѣй! Бери!.. Сург. (подбирая и завязы вая въ п р о ст ы ­ ню). Давайте-съ! Вы не оченно много... Лишь бы мало-мальски!.. Тамъ опосля справимъ, что надо... Седня отвалимъ... А там ъ ... опосля... (беря узелъ.) Готово!.. Ариша (накидывая н а плечи п а л ь т о ). Все теперь!.. Идемъ скорѣй!., (со страхом ъ.) Не­ ровенъ часъ застанетъ кто!.. Идемъ... (при­ слуш иваясь.) Никакъ кто-то въ сѣняхъ!.. Нѣтъ, никого!.. Эвто мнѣ почудилось... Иди, Петръ!.. Сург. (бы стро уходя съ узломъ). Пронеси Господи!., (уход и тъ .) Ариша (подходитъ къ двери, о стан авли ­ в а е тс я , оглядываетъ съ тоской гю м иату и говоритъ въ сильномъ волненіи). Совсѣмъ .. На всю жисть... Безповоротно!.. Прощай все... (уходитъ. Сцена нѣкоторое время п у с т а .) ЯВЛЕНІЕ 9-е. Лукерья (одна). Лук. (входя и т р ево ж н о о см атр и в ая ком­ н а т у ) . Что эвто Ариша!.. Никакъ сонсѣмъ свихнулась?.. Куда эвто она побѣжала? И Пет­ ра съ ней?.. Говоритъ ч то -то несуразное... Что за оказія?!..

ЯВЛЕНІЕ 10-е. Лукерья и Пименъ. Пим. (входя и добродушно улыбаясь). Ну вотъ у насъ еще гостья! ( о см атр и в аясь.) А гдѣ Ариша? Лук. (съ тревогой). Дѣдушка Пименъ, а, вѣдь, у васъ неладное въ дому стряслося! Пим. (съ тревогой). Что каркаевіь-то?.. Че­ го неладное?.. Лук. Сичасъ иду эвто я по улицѣ, а навстрѣ­ чу мнѣ Ариша съ Сургучемъ... Петръ узелъ ка­ кой-то тащ итъ... Пим. Ну такъ что? Лук. Я эвто окликнула Аришу... Останови­ лась она... Лицо у ней какъ снѣгъ бѣлехонь­ ко ... слезы градомъ такъ и к а т я т с я ... Что, молъ, ты, Ариша? спрашиваю... „Прощай, гырть, Луша, не поминай лихомъ... Я не вернусь, го­ воритъ... Поклонись, гырть, батькѣ и Ѳедору...“ Говоритъ эвто, а слезы-то ее душатъ... Словато она выговорить не можетъ, какъ должно... Сказала такъ-то и убѣжала отъ меня... Я сю­ д а ... Гляжу, сундукъ открытъ, все разбросано... Пим. (совершенно р а с т е р я н н ы й ). Что за чудеса, братцы вы мои?.. Осрамила... Какъ есть осрамила меня Ариша!.. Съ прощалыгой убѣжала отъ мужа... Какъ я таперича Ѳедору въ глаза погляжу... Чего я сму сказку!.. Ка­ кой резонъ предоставлю? Вотъ нежданно, не­ гаданно бѣда стряслась! Лук. (сокрушаясь). Узкь и не бай, дѣдушка! ЯВЛЕНІЕ 11-е. Лукерья, Пименъ, Ѳедоръ и Дорогой ГлазокъѲед. (входя, весело). Ну вотъ и мы! Ари­ ша! принимай гостсй-то... (Лукерья и Пименъ с т о я т ъ смущенные-) Ѳед. (глядя на ГІммена.) Ты что, батя, голову повѣсилъ? Пим. (въ сильномъ волненіи). Ѳедя! Про­ сти ты ее... Что же таперича дѣлать, ежели ей предѣлъ такой! Ѳед. (съ тревогой). Что съ тобой, батька? Что мелешь? Пим. (со слезами въ голосѣ). Аришу про­ сти, ушла она...

Ѳед. (пораж енны й). Какъ ушла?.. Куда? Лук. (съ горечью). Ушла, Ѳедя, уш ла... Пим. (опустивъ голову). Къ Сургучеву... Ѳед. ( с т о и т ъ нѣ которое время молча, совершенно пораженный, съ остановивш ими­ ся глазам и, з а т ѣ м ъ говоритъ упавш имъ го­ лосомъ). Ушла, Ариша... ушла? Къ Петру Ива­ нову... Барыней жить захотѣла... Не вынесла тягости... Ничего, ничего... Что подѣлаешь?Оно и лучше такъ-то.. На чистоту... Съ глазъ долой... Отъ грѣха дальше... Господь надъ ней... Пусть живетъ... (съ подавленнымъ рыданіемъ.) Сиро­ тами насъ съ тобой Ариша оставила!.. Пим. (у т ѣ ш а я ). Что подѣлаешь, Ѳедя? Мо­ жетъ, еще и приведетъ Господь... Она оду­ мается... Ѳед. (еъ подавленнымъ рыданіемъ). Полно, батька!.. Не уговаривай!.. Не махонькій... (съ горечью.) Не намъ, видно, жить по-людски! Видно, наше счастье по міру съ чашкой! Пим. (энергично). Нѣтъ, эвто зачѣмъ же? Увелъ чужую жену и правъ! Нѣтъ, стой..Такихъ правовъ нѣтути... Я самъ на него съ прошеніемъ пойду... Я ему докажу права!.. Да я до самаго губернатора дойду!.. А я ее обо­ рочу къ мужу. Ѳед. (съ горькой усмѣшкой). Пущай жи­ ветъ... Глазокъ (уд аряя Ѳедора по плечу, горя­ чо). Ѳедя! Что ты!.. Господь надъ тобойОпамятуйся!.. Ну, хошь, пойдемъ вмѣстѣ!.. Най­ демъ ихъ, зкепу домой, назадъ возворотимъ... Идемъ что ли? Ѳед. (сдерж ивая ры д ан ія). Нѣтъ... Не на­ добно... Не хочу... Пущай отвѣдаетъ счастья съ Петромъ Ивановымъ... Силой любить ве за­ ставишь!.. Пущай живетъ!., (рыдая.) Эхъ, Ариша, что ты надъ собой сдѣлала?!! Загу­ била ты свою голову!.. Потеряла себя!! Въ ко­ нецъ довела!., (ры даетъ, опускаясь н а стулъ, справа у с т о л а .) Пим. (съ сокрушеніемъ). Эхъ, напасть-то, Господи!... (Лукерья, отвернувш ись, п л ач етъ ; ДорГлазокъ печально поникъ головой.) З ан ав ѣ сь .

Д Ѣ Й С Т В ІЕ Ч Е Т В Е Р Т О Е . (М е ж д у К ом нат а м ебелью . м еж ду р ы .

въ Н а

оконъ

Д верь

т рет ьим ъ домѣ

ст ѣ нахъ, висят ъ

одна

въ

и

чет верт ы м ъ

С ургучева,

обит ая

вст авленны е

ги т а р а . задней

въ

С т олы

ст ѣ нѣ ,

д ѣ й с т в іе м ъ деш евы м и р а м ки ,

проводит ъ

обоям и,

порт рет ы

сем ь

м ѣ с я ц е в ъ .)

обст авленная ген ер а ло въ .

В ъ

покры т ы вязан ны м и са лф ет ка м и , н а

д р у г а я — въ

ЯВЛЕНІЕ 1-е. Н а стя ( о д н а ) . Н а стя ( в х о д я и о с м а т р и в а я с ь ) . И тутъ ни­ кого нѣтъ... Куда эвто опи всѣ задѣвались?

лѣ вой.

П а

правой

прост енькой прост ѣ нкѣ окнахъ ш т о­

ст оронѣ — два

окна.

Не спитъ ли чего добраго?.. Совсѣмъ настоященской барыней сдѣлалась... Чего ей теперь дѣлать-то? Дрыхнетъ, ч ай ... ( п о д х о д я к ъ две­ р и н а л г ь в о .) Ариша!..

Ариша (з а сценой). Эвто ты, Настя? Нодожди, я сейчасъ... Настя. Будетъ нѣжиться-то, будетъ... ( о т ­ х о д я) Не житье ей теперь,— масляница... Рай земной, да и только... (р а зд ѣ в а е т с я .) ЯВЛЕНІЕ 2-е. Настя и Ариша. (А ри ш а съ ап ати ч н ы м ъ , соннымъ лицомъ, зѣ вая, выходитъ, заверты ваясь въ большой п л а то к ъ .) Настя (увидавъ ее). Что потягиваешься-то до коихъ поръ! Люди обѣдать сбираются... Ариша (а п а т и ч н о ). Пусть ихъ!.. Мнѣ что за нужда?., (сад и тся.) Настя (садясь рядомъ, бойко). Да скажи на милость, что эвто сь тобой приключилось, Ариша? Ариша. А что такое? Настя. Какъ, что такое? Да ты глянь-ка на себя... Вѣдь ты совсѣмъ квашня сдѣла­ лась... Словно тебя квасили, квасили да и бро­ сили!.. Ариша. Тоска, Н астя... Настя (передразнивая). «То-о-ска Настя»... Еще бы тебя тоска не взяла, коли ты-до двѣ­ надцатаго часу дрыхнешь... Ариша. Я и сплю отъ тоски... Такая ску­ ка, такая скука, что хоть въ петлю, такъ въ самую пору... Работа никакая на умъ не идетъ, изъ рукъ валится... Да признаться сказать, и работать то не къ чему... Пасъ двое... Все у иасъ есть, все припасено... Настя. Ты хошь нарядилась бы, но улицѣ прошлась... Хошь бы тебя вѣтромъ нообдуло... Ариша. Пе хочется... Да и что эвто за гу­ лянье, коли стыдно отъ земи глаза поднять... Настя (бойко). Эхъ, голубушка, стыдъ не дымъ... Попривыкнешь... Небось, съ Ѳедькой боишься повстрѣчаться? Ариша (со вздохомъ). Нѣтъ, чего мнѣ его бояться? Онъ меня пальцемъ не тронетъ... Настя (удивленно). О?.. Нешто, видѣла его гдѣ? Ариша. Онъ таперича пьяный завсегда около нашего двора бродитъ... Раза четыре сюда при­ ходилъ... Настя (съ насм ѣш кой). Ишь ты! Свово-то, стало быть, жалко... Сердце, стало быть, бо­ литъ по тебѣ... Ну что же онъ, не дебоши­ рилъ? Ариша (грустно). Н ѣтъ... Онъ теперь смир­ ный пьяный... Придетъ, спроситъ, какъ живу, ие обижаетъ ли меня Петра?.. Попроситъ ста­ канчикъ водки, выпьетъ и уйдетъ... Настя. Ну, а Петра не серчаетъ, что онъ ходитъ? Ариша. Спервоначалу шибко серчалъ, ругал­

с я ... Кухаркѣ наказывалъ нс пущать его, а потомъ угомонился— ничего... Опасается толь­ ко, какъ бы домъ не поджегъ... Пошто, гырть, онъ все у вашего двора бродитъ... Ѳедоръ-то и въ правду, гдѣ ни гуляетъ, а къ нашему двору придетъ... Ляжетъ подъ заборомъ, а не то на улицѣ гдѣ ни на есть... Настя (съ у ч астіем ъ ). И какъ только его Господь хоронитъ?.. Зимнее время... Студено... А Петра, гыршь, труситъ? Ариша. Д а... А что бы ревновать;— нѣтъ не ревнуетъ... Таперича ему, чай, все одно... Настя. Что же такъ? Ариша '(с о вздохомъ). Хоть бы я на всѣ четыре стороны пошла... Онъ, чай, радъ бы былъ. Ему таперича и горя мало! Настя. Они всѣ энтакіе черти!.. Ариша. Даже досада иной разъ возьметъ... Онъ-то надъ тобой издѣвается, онъ-то ломает­ с я ... А ты не знать что готова для него, для подлеца сдѣлать... Ты къ ему всей душой, а онъ думать забылъ о тебѣ... Вотъ теперь еще мо­ ду новую завелъ,— но трактирамъ до ночи про­ сиживаетъ... Онъ тамъ бразкничаетъ, а тутъ сидишь одна; ждешь, ждешь, измучаешься вся... Придетъ, станешь говорить, — не нравится... Шумъ подниметъ на весь домъ... На улицу ме­ ня сколько разъ выгонялъ... Дрожишь на крыль­ цѣ цѣлую мочь, какъ собаченка... (съ энер­ гіей.) Эхъ, да что и говорить!.. И но дѣломъ мнѣ, подлой, и но дѣломъ! За дѣло меня Богъ караетъ, сама не жалѣла людей... Отца, му­ жа бросила... Вѣдь они любили, жалѣли меня, а я ихъ не позкалѣла... Себя хотѣла потѣшить, а до людей что мнѣ... Подлая я, подлая! Ma ло мнѣ казни эвтой!.. (со слезами, но энергич­ но.) Вѣдь правда, Настя? По дѣломъ мнѣ эвта мука мученическая! Вѣдь подлая я, под­ лая?! Скажи, Настя,— подлая, я?! Настя (в с т а л а , успокаивая). Полно, Ари­ ша, полно... Что говоришь ты... Полно... Ариша (въ о т ч а я н іи ). Разсказнить меня мало!.. Что я надъ мужемъ, надъ отцомъ сдѣ­ лала! (П л ач ет ъ .) Погубила я ихъ. Настя ( у т ѣ ш а я ). Перестань, Ариша... БуI детъ... Давай съ тобой чайкомъ побалуемся... I Наставить, что ли, самоваръ-то? Ариша. У меня тамъ готовъ... сказки Марф ѣ ... Настя. Я сама его живой рукой сюда при­ несу... И покалякаемъ съ тобой за самовар­ чикомъ... Нести, что ли? Ариша. Ладно... Неси... ( Н а с т я уходитъ въ к о м н ату налѣво.) Ариша (одна). Подъ сердцемъ точно сосетъ кто-то... (эн ерги чно.) И за какимъ дѣломъ Настька меня разстрогала?.. Одна сидишь, си­ дишь и задорвенѣешь... А вотъ поговорила и поднялось все и забурлило! Совѣсть меня му­ ч аетъ ...

ЯВЛЕНІЕ 3-е. Ариша и Настя. Настя (выноситъ на подносѣ чайную по­ суду и с т а в и т ъ н а столъ налѣво). Вотъсъ пожалуйте; готово!., (уходитъ и возвра­ щ а е т с я съ самоваромъ.) Все-то у тебя есть, Арнвіа... Всякое удовольствіе!.. Какъ купчиха хорошая, ты живешь... И все-то ты недоволь­ на, Ариша... Чудная ты право... ( подавая ч аш ку .) Выкушай-ка, Ариша, чашечку!.. Бе­ ри, что ли! Ариша. Не хочется что-то... Ничего въ гор­ ло не идетъ... ЯВЛЕНІЕ 4-е. Тѣ-же и Пименъ. (Пименъ съ болѣзненнымъ, отекш имъ ли­ цомъ, въ полушубкѣ и валенкахъ, входитъ въ к о м н а т у .) Пим. Здравствуй, донька!.. Ариша (в с т а в а я , сконф уж енная). Бать­ ка?.. (с т о и т ъ молча.) Настя (р а з в я з н о ). Ну, что же, Ариша, пнемъ стоишь?! Иди, здоровайся, да за столъ батьку сажай, угощай!... Ариша (подходя къ Пимену). Здравствуй, батюшка!., (со слезами въ голосѣ.) Пришелъ, родненькій... (б росается къ нему и ц ѣ л у ­ ю т с я .) Пим. (съ волненіемъ). Что подѣлаешь - то? Пришелъ... И не надо бы, а пришелъ... По­ тому, главная причина,—дочь, родная дочь... Ну я и пришелъ, значитъ... Ты не приходи­ ла, ну я самъ пришелъ... Ариша (со слезами). Прости меня, батюш­ ка... Осрамила я тебя передъ людьми... Пим. (ростроганны й) Полно, полно, Ари­ ш а... Богъ проститъ... Онъ одинъ намъ су­ дья... Мы не можемъ судить... Памъ всего ие видать... Ему виднѣй... Настя (бойко). Иди къ столу, старичокъ... Ариша. Поди, батюшка, къ столу-то, при­ сядь... Пим. (подходя). Спасибо, донька, спасибо... Я на минуту заш елъ... по дѣльцу... Дѣльцо есть до тебя... (с а д и т с я къ сто лу и к а ш ­ л я е т ъ .) Ариша (подходя къ нем у). Да ты, кажись, нездоровъ, батюшка? Пим. (задыхаясь). То-то вотъ, хвораю я... Задышка шибко меня душитъ. Настя. А ты бы къ лѣкарю сходилъ... Пим. ( перебивая) . Погоди, погоди тараторить-то.. . Дохтуръ тутъ ничего поможетъ... Онъ еще эвтого не превзошелъ... но можетъ... Ежели человѣкъ свое отжилъ, отбылъ свой пре­ дѣлъ,— тутъ дохтуръ ни къ чему... Къ смер­ ти надоть готовиться... чтобы съ миромъ отой­ ти... Ты вотъ что говори... Поняла?

Ариша. Вогъ дастъ, полегчаетъ, батя... Пим. Нѣтъ, шабашъ! Отъ ей пе отвер­ тиш ься... Надо загодя приготовиться... Вотъ я и пришелъ къ тебѣ, донька... Проститься пришелъ... Ариша. Что ты, батя, говоришь? Нешто можно... Пим. Долго дожидался тебя. . . . Ты не идешь... А въ часѣ смертномъ человѣкъ не воленъ... Лѣта мои немолодыя, хворь опять... Вотъ я и подумалъ къ тебѣ пойти... На житье твое посмотрѣть... Плохо ж ивеш ь..больно плохо живешь, Ариша... Настя (бойко). Ежели эвто не житье, такъ ужь и не знаю!.. Пим. Вольно плохо, А риш а!... Скорбитъ у тебя душа, болѣетъ. Ариша (п л ач а). Истосковаласяя, родимый-.Пим. (ласково). Ариша! Что я тебѣ ска­ ж у... Пойдемъ со мной до дому... Брось ты его... Сгинь онъ и съ богатствомъ .. Ариша (сквозь слезы). Не могу, батюшка.-Не проси... Пим. Ѳедоръ совсѣмъ загибъ... Совсѣмъ пропалъ, малый... Я живъ, ему хошь голову есть куда приклонить, переночевать есть гдѣ, обогрѣться... А я умру... тогда что... Съ за­ вода прогнали, одеженку пропилъ... Лѣтомъ въ лопуховыхъ номерахъ жить будетъ, на чи­ стомъ воздухѣ, а зимой, Боже уиаси!.. А, вѣдь, онъ тоже человѣкъ, Ариша. Ариша (въ о т ч а я н іи ). Что-же я съ собой подѣлаю, батюшка?!. Привязалъ Петръ меня къ себѣ, — не могу уйти отъ него. Сама съ своимъ сердцемъ ничего не сдѣлаю, батька.-• Я и сама ие рада эвтому... Пим . Коли такое дѣло, — извѣстно нс уйдешь... Гдѣ уйти... Ежели за сердце заб­ рало, нельзя уйдти... Я понимаю... Горькая твоя жисть, Ариша, горькая... Истиранишься ты, Ариша... Не нарадуешься и богатству... Ариша. Нешто, мнѣ богатство надоть... Мнѣ Петра ж алко... Пим. Понимаю я, понимаю... Ну, Господь надъ тобой, живи, какъ знаеш ь... Только Ѳедьку обереги, не дай пропасть... Тебѣ пло­ хо, а ему того хуже... Во сто кратъ хуже..Да вотъ что, Ариша... Ариша. Что, батюшка? Пим. (д о ст а в а я изъ к а р м а н а кошель). Скопилъ я себѣ красненькую бумажку... На смертный часъ припасъ... Чтобы кончину полюдски принять... Такъ вотъ на тебѣ, спрячь... (о т д а е т ъ деньги.) Ариша. Что ты батюшка? ІІеужели-жс у меня не хватитъ?.. Тебѣ нужнѣй... Пим. Возьми, возьми. . Эвти Богу пріят­ нѣй... Мои, значитъ, трудовыя, кровныя... На эвту самую красненькую и исправь меня, когда помру.. Ѳедѣ я отдать не могу, потому слабъ

онъ на счетъ хмѣльного... А ты сбереги... Ру­ баху новую я припасъ... Въ сундукѣ все при­ пасено... Ариша. Богъ знаетъ, батюшка... Можетъ, я напередъ тебя помру... Пим. Извѣстно — Богъ... А только я свой предѣлъ вполнѣ вижу... Кончено... А твое дѣло молодое... Настя. Полно, тебѣ, дѣдъ!.. «Вижу, вижу».. Ничего ты не видишь!.. Ариша, побалуй-ка старичка водочкой. . Пим. Не стану, дѣвка, пить... не стану... Все выпилъ, что на мою долю отъ Бога по­ лагалось... Все выпилъ, милая... ЯВЛЕНІЕ 5-е. Тѣ-же и Сургучевъ. Настя. Ну, выпилъ, такъ наплюй на эвто дѣло! Сург. (входя и останавливаясь). Что эвто за безчинство такое?! Трактиръ что-ли у меня тутъ? Ариша (испуганная). Отецъ ко мнѣ, Петя, пришелъ... Я хотѣла его угостить... Что-же такое? Сург. (съ сердцемъ)- Отецъ пришелъ... Ма­ ло трактировъ что-ли! Залѣзли въ чистую гор­ ницу!.. Рвань!.. Пим. Не кричи, Петръ Иванычъ, не кри­ чи... Я къ дочкѣ пришелъ... Простится при­ шелъ... И уйду сичасъ... Угощенія мнѣ твоего не надо... Сург. (съ сердцемъ). Никто и не потчуетъ... Проваливай дальш е... Проваливай... Пим. Не гони, не гони!.. Самъ уйду... (А р и ­ ш ѣ) Прощай, Ариша... Исполни мой приказъ, Ариша... Ариша (обнимая и цѣ луя его) Везпримѣнно, батюшка... (п л а ч е т ъ .) Пим. (разстроганны й) Не плачь, донька!.. Дай Богъ счастливо... Прощай... Сург. Не пора-ли прекратить эвти трога­ тельности ... Пим. Прощай, Петръ Ивановъ!.. Сург. (небрежно). Прощай!.. Пим. ( внуш ительно). Слышь, Петръ Иваиовъ, не загуби бабу... Много зла ты надѣ­ лалъ... Великъ твой грѣхъ... Великъ!., (ухо­ дя.) Прощайте!., (у х о д и тъ .) Сург. (вслѣдъ). Слышали мы эвти страстито!.. Пьянчуга!.. Настя. Постыдись, Петръ!.. Что говоришь? Отецъ, чай, онъ ей родной... Сург. (сердито). А ты что за губерианка выискалась!.. Пошла вонъ... Настя (становясь въ вызывающую позу). О?! Вотъ мы но каковски!.. Сург. А ты думала какъ?! Пришла въ чу­ жой домъ, да еще учить хозяина стала!.. Настя (вызывающе). Дураковъ завсегда на­ доть учить!..

Сург. (вставъ). Не ругайся, Настька!... Уходи, пока цѣла!.. Настя. Съ чего не ругаться-то? Я давно до тебя добираюсь... Давно мнѣ хотѣлось свое сердце надъ тобой потѣшить! Ты думалъ я — Ариша!.. Нѣтъ, братъ, не на таковскую на­ палъ!.. Я всѣ твои замыслы подлые давно ви­ жу!.. За что ты Аривіу обижаешь, а? Ариша (остан авли вая ее). Полно, Н астя... Никогда онъ меня не обижалъ... Сург. Эвто не твое дѣло!.. До тебя не ка­ сательно!.. Настя. Не мос дѣло?.. Не касательно?!.. А зачѣмъ ты кажпый день повадился къ Ари­ старху Хомичу ходить, а?.. Ну-ка, сказывай!.. Сург. (смѣшавшись). Я тебѣ никогда не обязанъ объяснять... (А ри ш а во время э т о й сцены унесла самоваръ и, возвративш ись, п ри би раетъ посуду.) Настя. Не обвязанъ? А хошь, я выложу всю подноготную!.. (А р и ш а о с т а н а в л и в а е т ­ ся съ подносомъ въ рукахъ.) Сург. У меня съ Аристархъ Хомичомъ дѣла... Настя. Я знаю, какія у тебя тамъ дѣла! Косоглазая Варька тебѣ больно понравилась!.. На деньги стариковы ты заришься? Ариша (роняя съ подноса чаш ку). Ахъ!.. Сург. (сь сердцемъ). Эка, розиня! Всю по­ суду у меня перебьютъ. Ариша (испуганно). Я нечаянно, Петя!.. Настя (лихо). Ничего, Ариша!.. Вей дроб­ нѣй— хозяйкѣ будетъ добрѣй!.. У Аристарха Хомича денегъ-горы!.. Купитъ!.. Сург. (А риш ѣ). Убери скорѣй... Что стол­ бомъ стоишь!.. (А ри ш а уб и раетъ посуду и с а д и т с я .) Сург. (съ сердцемъ). А, ты, Настька, ухо­ ди!.. Не доводи меня до грѣха!.. Настя. Уйду, уйду, (надѣвая п л а т о к ъ .) Не бойся, не засижусь!., Прощай, Ариша! А ты помни эвто... Ужь не буду я Настька Разва­ ляиха, ежели я про всѣ твои художества Ѳедору не разскажу!.. Сург. Не оченно-то испуга гея... Настя. А на улицѣ ты мнѣ лучше не по­ падайся, безстыжій алахарь! На весь свѣтъ осрамлю! (уходитъ.) Сург. (вслѣдъ). Тьфу, шлюха!.. (А ри ш ѣ .) Пріятельницу наш ла... Хороша, нечего ска­ зать... Ариша. Не моя пріятельница,— твоя! Сург. Не огрызайся, не огрызайся.., Я эв; того не люблю. Ариша. Вотъ на Варькѣ косогласой же­ нишься... на нее покрикивать будешь!.. Сург. Да что ты, Ариша, аль бѣленой объ­ ѣлась? Ариша (съ горечью). Погодить надо бѣле­ ной объѣдаться... Ты лучше скажи, давно ли

ты стыдъ жиду заложилъ? Аль его, видно, у тебя никогда не было? Сург. (д о ст а в а я со с т ѣ н ы г и т а р у ) Не­ ужели же ты Настькѣ повѣрила? Ариша (сь горькимъ упрекомъ). Нечего мнѣ Настькѣ вѣрить... Я сама все вижу... Сург. Что же такое-съ вы видите? Поз­ вольте спросить? Ариша (горячо, в с т а в а я ). А то и вижу, что ты обманулъ меня!.. Сказалъ, что любишь, что за мѣсто жены своей берешь меня... Клят­ вы давалъ, а таперича отъ меня рыло воро­ тишь?.. Надоѣла, знать.. . Другую запримѣтилъ!.. Сург. (смущенно). И всѣ эвти твои слова ни къ чему... (С а д и тся направо, у окна и т и ­ хо наигры ваетъ н а г и т а р ѣ русскую пѣсню). Ариша (со слезами въ голосѣ, но энер­ гично). Знаю я!.. «Ни къ чему»!.. Ты мнѣ глаза-то не отводи!.. Я, братъ, хорошо по­ нимаю... Сиервоначалу-то такъ за мной и хо­ дилъ... Такъ мнѣ въ глаза и смотрѣлъ... А какъ на зимовку пріѣхали, - какъ отрѣзалъ... Только знаешь,— ходишь ворчишь... То не лад­ но, другое не эдакъ... А того не возьмешь во вниманіе, что я какъ полоумная какая цѣль­ ный день хожу!! Сург. (раздраж енно,но сдерживаясь)• Одна­ ко, нельзя ли эвту слезоточивость прекратить? Ариша (горячо). Эхъ, ты безчувственный!! Вѣдь я черезъ тебя, черезъ подлеца, всего рѣшилась!.. Отъ мужа ушла, отца бросила... Добрыхъ людей не постыдилась!.. Потеряла себя окончательно... Сург.Совершенно напрасно.. .Неслѣдовало-съ!.. Ариша. Тебя, безсовѣстный, послушала... Сург. (строго). Ты перестанешь ругаться, али нѣтъ? Ариша (вызывающе). А что? Сург. Смотри, Арина, какъ бы я тебя ги­ тарой не образумилъ... Ариша. Не жена, не смѣешь!.. Сург. Замолчи, нодлая!.. Ариша (со слезами). Не стану молчать, не стану!! Ты меня убей, а молчать не стану!.. Сург. (замыхиваясъ н а нее г и т а р о й ) На мѣстѣ придавлю!.. Ариша (уходя въ свою к о м н ату ). Извергъ ты! Безстыжій! ( У ходитъ.) Сург. (одинъ). Экое зелье!.. (Съ досадой передвигаетъ стулъ ). А все это Настька му­ титъ ту тъ ... Провѣдала ужь, что я Варю за себя сватаю ... Дошлая!., (в ѣ ш аетъ г и т а р у .) Ну, да не нынче, завтра придется Аришкѣ объяснить обстоятельство, да и до свиданія!.. Только бы дѣло выгорѣло!.. ЯВЛЕНІЕ 6-е. Ѳедоръ и Сургучевъ. (Ѳедоръ въ изорванномъ, короткомъ паль­ т о , подпоясанный грязнымъ, краснымъ п л а т ­

комъ; въ короткихъ драповыхъ брюкахъ, съ бахромой внизу; въ опоркахъ н а босу ногу, съ краснымъ лицемъ, немного навеселѣ.) Ѳед. (входя и останавливаясь у дверей). Здравствуйте!.. (М олчан іе.) Ѳед. Что же молчишь? Али незванный гость хуже татарина? Сург. (съдосадой). Пожалуй, что и вѣрно... Ѳед. (съироніей). «Бѣрно-о! » Я знаю, братъ, что я тебѣ не по скусу! (:подходя къ двери налѣво и о тв о р яя ее.) Здравствуй, Ариша! ЯВЛЕНІЕ 7-е. Сургучевъ, Ѳедоръ и Ариша. Ариша (выходя и у т и р а я глаза-, т и х о ). Здравствуй, Ѳедоръ! Ѳед. (п ротяги вая ей р у ку и з а с м а т р и ­ вая въ лицо). Я погрѣться къ тебѣ, Ариша, зашелъ... Сург. (съдосадой). Ишь какія лимониости!.. Ѳед. (тьж н о ). Ариша... Ты плачешь?Онъ обидѣлъ тебя? Ариша. Нѣтъ, Ѳедоръ... Нѣтъ!.. Сург. Шелъ бы ты домой, Ѳедоръ... Ѳед. (грозно). Молчи, чортово зелье! (къ А риш ѣ ). Обижаешь ты меня, Ариша... А я вотъ к а к ъ ... Окажи ты мнѣ слово, я его на щенки расколю!., (приходя въ эк с та зъ .) Я его въ ленешку разобью!.. Весь его домъ во бревнушку разнесу!! Ариша (успокаивая). Полно,Ѳедоръ... Что ты? Онъ меня не обижаетъ... Ѳед. (съ чувствомъ). Ариша, я тебя въ обиду никому не дамъ!.. Никогда! Ушла ты отъ меня, Господь надъ тобой... У меня на тебя сердца п ѣ т ъ .. А ежели тебя кто тро­ нетъ,— голову сорву!! Потому я тебя жалѣю, Ариша!., (молчаніе.) Издрогъ я ... Дай мнѣ выпить, Ариша... Сург. (подходя). Ну, вотъ, что, Ѳедоръ, я тебѣ скаж у... Возьми ты на нолштофъ и уходи! (подаетъ ему деньги.) Ѳед. На полштофъ съ тебя мало... Давай на четверть... Сург. (давая ему еще денегъ). Ну, вотъ, па!.. Уходи только, (о т х о д и т ъ .) Ѳед. (съ усмѣш кой). Купить меня хочешь? Пѣтъ, братъ, больно дешево даешь!.. Сург. (возвышая голосъ). 11у, полно ломать­ ся-™!.. Пошелъ вонъ... Пьянчуга!.. Ѳед. (громко). Что?.. Пьянчуга? А черезъ кого я пьянчуга сталъ, черезъ кого потерялъ себя?! Кто меня въ этотъ нарядъ одѣлъ? Сург. Мнѣ эвто неизвѣстно... Ѳед. (горячо). Ты, Иродова душа! Первый работникъ на заводѣ былъ!.. Человѣкъ былъА ты меня въ босую команду цридѣлилъ!.. Сург. Ну, ладно, ладно!.. Ѳед. (все бомъе и б о т е разд р аж ая сь ).

Нѣтъ, погоди! Мнѣ съ тобой посчитаться надо! Говори, признавайся, за что ты мнѣ всю ду­ шу вымоталъ? За что мпѣ жисть загубилъ? Что я тебѣ сдѣлалъ?.. Вѣдь ты у меня все отнялъ; чисто сдѣлалъ?.. По твоему наговору съ завода меня прогнали, по міру пустили!.. Да, что обо мнѣ толковать, вниманія не сто­ итъ. А за что ты таперича Аришу мою забижаешь? За что ты ее тиранишь? (п р и с т у ­ пая къ нему.) Ну, сказывай, за что ты надъ ней измываешься? Сург. (п я тя сь ). Что ты, Ѳедоръ? Съ ума ты сходишь?

Д Ѣ Й С Т В ІЕ

Ѳед. (въ пьяномъ э к с т а з ѣ , зам ахиваясь). Да я тебя за Аришу живьемъ въ стѣну вко­ лочу!.. Не пикнешь! Ариша (бросаясь къ Ѳедору). Ѳедя!.. Что ты? Оиъ не обижаетъ меня! Перестань!.. Ѳед. (опуская р у к и ). 9хъ, Ариша!.. Ну, пущай за тебя Бога молитъ!.. (Сургучеву.) А деньгами, братъ, не купишь Ѳедора босяка!.. Опъ, братъ, на эвто не пойдетъ! (бросая въ лицо Сургучеву деньги.) На, вотъ подавись ими! (уходя) Иродова душа! (быстро уход и тъ.) Занавѣсъ.

пятое

.

( М еж ду четвертымъ и пятымъ дѣйствіемъ проходитъ около мѣсяца.) Улица рабочей слободки зимой. Д ома на половину занесены снѣгомъ. П о обѣимъ сто­ ронамъ ули ц ы , около домовъ, и заборовъ, пробит а узенькая т ропинка, только вокругъ дома Сургучева расчищ ена площ адка. Столбы набережной еле видны изъ-подъ сугро­ бовъ. В олга, съ селомъ на той сторонѣ, кажетъ ровной снѣговой пуст ы ней, съ по­ ставленными кое-гдѣ елочками. Ночь. Горятъ ф онари, украш енные ледяными сосульками. Въ одномъ окнѣ дома Сургучева видѣнъ свитъ По Волгѣ, съ завываніемъ и свистомъ, разгуливаетъ вѣтеръ. Вдалгі лаютъ собаки, въ отвѣтъ на стукъ ночного сторожа. (П р и от кры т іи занавгьса н а сценѣ никою тьтъ). ЯВЛЕНІЕ 1-е. приближ аясь.) «До того я докутился Ариша (одна). «Что въ полицію попалъ!...» (А риш а, накрывшись платком ъ, выходитъ (Л аю тъ собаки.) на крыльцо дома Сгургучева.) Ариша (съ тоско й ). Не видать... Опять гдѣто запропалъ... Часъ пробилъ, его н ѣ тъ ... Хорони Богъ, ежели пьяный... Свалится, за ­ мерзнетъ гдѣ-нибудь... (с» содроганіемъ.) Ой, что мнѣ въ голову пришло! Пошла-бы за нимъ... Не знаю, гдѣ опъ? Не сказался, куда пошелъ... (молчаніе.) Неужели-же у Варьки сидитъ до коихъ поръ? Нѣтъ, что я ... Отецъ у пей че­ ловѣкъ строгій, степенный, нс дозволитъ эвтакого баловства... Въ трактирѣ, чай, гдѣ нибудь браленичаетъ... А тутъ вотъ одна сиди, да трясись за него, какъ лихоманка как ая... ( задум ы вается). (В дали слы ш и тся п ѣ с н я ) «Жилъ я въ городѣ, въ Одестѣ, «Много денегъ прокутилъ!... «До того-жь я докутился, «Что въ полицію попалъ...» (Звуки тьсн и т о ясно доносятся в ѣ т ромъ, т о п о ч т и проп адаю тъ.) Ариша. Ишь кого-то разбираетъ... И мо­ розъ нипочемъ... (со вздохомъ.) Не мой-ли Ѳедоръ, гляди, погуливаетъ... (вздыхаетъ, з а ­ думы вается, з а т ѣ м ъ вздрагиваетъ.) Ухъ, морозище какой... Вѣтеръ такъ до костей и пробираетъ... (уходя и пож им аясь.) Страсть, холодина какой! (У х о д и тъ .) (В дали снова р а зд а е т с я п ѣ сн я, очевидно

ЯВЛЕНІЕ 2-е. Сург. (одинъ). ( Сургучевъ, закутавш и сь въ шубу, съ п ал ­ кой въ рукахъ, выходитъ изъ-за угла дома Р азв ал я и х и и торопливо проходитъ къ сво­ ему дому.) Сург. (с т у ч и т ъ въ дверь). Завалилась, поди... дрыхнетъ... (оглядываясь.) Ни одного чорта нѣтъ... Городокъ,нечего сказать... ( с т у ­ ч и т ъ ). Тутъ убыотъ, пикто не услышитъ... (сильно с т у ч и т ъ .) Что ее придушили тамъ, что-ли? (с т у ч и т ъ .) АришаДза дверью). Сичасъ, Петя, отпираю... Сург. (ворчитъ). Услыхала... Наконецъ-то... Хошь околѣвай на крыльцѣ, онѣ и не пово­ ротятся... Ариша (о тво р яя дверь). Сію минуту вы­ ходила... Только что прилегла... задремала, должно быть... Сург. (съ сердцемъ). Задремала!... Только и дѣла, что высыпаться, да выѣдаться... (ухо­ дя, з а дверью.) Свѣти хорошенько!... Тутъ голову расшибешь!... Ариша (за схемой). Сичасъ... Дверь толь­ ко запру... Сург. (за сценой, грубо). Куда суешь свѣчку-то! Домъ сожгешь, оселъ!...

Ѳедоръ, (за сценой поетъ-) «Съ полицейскимъ распростился, «Я послѣднимъ пятачкомъ!» ЯВЛЕНІЕ 3-е. Ѳедоръ (одинъ). (Ѳедоръ, о д ѣ т ы й какъ и въ 4-мъ д ѣ й ствіи , вы ходитъ,пош аты ваясь, съ правой стороны.) Ѳедоръ. Такъ-то! Получи, выходитъ, пя­ такъ и кончено... Вотъ какимъ манеромъ... (поетъ-) «На послѣднюю копѣйку «Нанялъ тройку лошадевъ!... (о стан ав л и в ается среди улицы и огляды­ в а е т с я .) Разваляиха, значитъ, выгнала... Оченно великолѣпно!... Она, старая корга, ду­ маетъ, что я себѣ фатеры не могу подыскать... Врешь, скареда!... Ѳедька не пропадетъ... (по­ е т ъ , нач и н ая энергично, но за т ѣ м ъ понггж а я и не доканчивая.) «Эхъ, коренная рысью, рысью, «Пристяжныя...» (невнятно договаривая.) Пристяжныя по бо­ камъ... (са д и тс я н а сугробъ и с м о т р и т ъ н а освѣщенное окно дома Сургучева.) Ари­ ша меня бросила... Ну что-же? Господь съ ней... Потому я на ее сердце не могу имѣть... А Петьку Сургучева я измочалю въ лучшемъ ви­ дѣ! Я его на мелкіе кусочки искрошу! Ін ѣ Настька про него слово шепнула! Я , братъ, хо­ роню знаю... А Аришу— никогда! Ни-ни, пивъ жисть... Потому она горькая... Она черезъ Петьку себя потеряла... А мнѣ что? я завсег­ да и одинъ проживу... (съ грустью .) Бать­ ка померъ... царство небесное! Хо-оо-о-рошій былъ человѣкъ... правильный старичекъ... Скоротали ему вѣку... Что подѣлаешь?Одинъ остался... (съ чувствомъ.) Мнѣ, главная при­ чина, чтобы тебѣ хорошо было, Ариша... Богъ съ тобой... Живи... Лишь-бы тебѣ опокой, тепло... Все какъ должно бы ть... Вотъ мнѣ что дорого. . Пропасть я тебѣ никогда не дамъ, Ариша, ни въ жисть!... Потому я все помню, Ариша... Пришелъ я къ имъ на фатеру... Ари­ ша махонькая еще была...Все меня бывалоча дразнила... «кудластый»...«Ѳедька кудластый, купи пряничка»... Изволь, на, получи; съ на­ шимъ удовольствіемъ!... Волосики-то какъ ленъ были бѣленькіе... І’лазки-то свѣтленькіе, какъ у ангелочка... (со слезами.) Ариша, я вѣдь, думалъ вѣкъ съ тобой честно свѣковать... Гнѣздо думалъ свить... Жисть свою честно, блародно прожить... (рыдая.) Отняли... Раззорили гнѣздо! Загубили мою Аришу!... (ло­ ж и т с я головой н а снѣгъ и рглдаетъ.) Все, дочиста все раззорили!... (ры данія с т а н о ­ в я т с я все гггише и гпише. Ѳедоръ подби­ р а е т ъ подъ себя ноги и, к у т а я с ь , гово­ р и т ъ страдальческимъ голосомъ.) Холод­

но... Издрогъ я ... Вѣтеръ злой какой!..Безнримѣнно надоть у Разваляихи полушубокъ выкупить... (подкладываетъ подъ голову ру­ к и , засы п аетъ и черезъ нѣкогпорое время н ач и н ает ъ бредитъ во снѣ .) Пришла!... Все забылъ, Ариша... Уголъ у насъ есть... Чело­ вѣкомъ я сталъ... Тепло-то какъ!... Настав­ ляй самоваръ, Ариша... Батька, подходи..• Хватимъ на радостяхъ! Ат-ли-чно... (замол­ к ает ъ .) ЯВЛЕНІЕ 4-е. Ночной сторожъ и Ѳедоръ. (П ослѣ продол­ ж и тел ьн о й ти ш и н ы , въ которой только елглшагпея завы ванія в ѣ т р а и отдаленные удары с т о р о ж а въ доску, изъ-за угла, по­ хлопывая рукам и , вы ходитъ, заку тан н ы й въ шубу, ночной сто р о ж ъ .) Ноч. сторожъ (останавливаясь въ глу­ бинѣ сцены). Сиверко... Съ Волги такъ и за­ бираетъ... такъ и заметаетъ... (см о тр я на небо.) До свѣта еще далече... (д ѣ л аетъ н ѣ ­ сколько ш аговъ) У Сургучевыхъ огонь вздутъ... Полуношники!... (въ домѣ Сургучева шумъ и крикъ.) Ноч. сторожъ (прислушиваясь). Свара у Сургуча... Не подѣлили что-то... (отходя.) Эхъ, народъ ноня слабый... (увидавъ Ѳедора.) Что эвто?... Ктой-то!... (подходитъ къ Ѳе­ дору.) Никакъ Ѳедька? (нагибаясь.) Онъ и есть... Эхъ, пропади они пропадомъ... Замерз­ нетъ, гляди... Вездомяики- черти!,.. Пьяни­ цы!... (гполкая его.) Ѳедоръ, проснись! Ѳе­ доръ!... Экъ, нализался-то... до безчувствія... Вотъ еще напасть... Въ отвѣтъ попадешь..Къ шабрамъ стащить... (оглядываясь.) Къ Сур­ гучевымъ... У нихъ огонь... Не спятъ... (бы­ с т р о подходитъ къ окну и с т у ч и т ъ .) Эй, добрые люди! Отоприте!.. Ариша (за дверью). Кто тамъ?... Ноч. сторожъ. Отопри, молодка... Надоть... Сторожъ... Ариша (за дверью). Ладно... Сичасъ .. Ноч. сторожъ (отходя, ворчитъ). Гуля­ ки ... Босая команда!.. ЯВЛЕНІЕ 5-е. Ѳедоръ, Ночной сторожъ и Ариша. Ариша (выходя на крыльцо) Что ты, дѣ­ душка? Ноч. сторожъ. Пусти въ горницу-то Ѳедо­ р а ... Замерзнетъ неравно... Повадился у ва­ шего забора валяться... Ариша (испуганно'). Гдѣ онъ?..«. Экъ, бѣ­ да!... Гдѣ опъ, дѣдушка?... Ноч. сторожъ (указывая.) Вотъ лежитъ..Пьянъ,должно, (и д етъ съ Ариш ей къ Ѳедору •) Ариша (подходя). Ѳедоръ! Онъ и есть!. (т о л к а е т ъ его) Ѳедя, Ѳедя!..(съ отчаяніемъ въ голосѣ) Встань, Ѳедя!... (дотрогивается

до его лица и въ у ж а с ѣ отдергиваетъ ру ки .) Онъ холодный... Умеръ... Замерзъ!... (б ы ст ­ ро вскакиваетъ и бгъж итъ къ крыльцу.) Замерзъ!... Замерзъ!... Отопри, Петръ!...Ото­ при... Человѣкъ замерзъ... Ѳедоръ умеръ! ЯВЛЕНІЕ 6-ое. Тѣ-же и Сургучевъ. Сург. (выходя)- Что орешь-то не своимъ го­ лосомъ? Открыто... Ариша ( х в а т а я Сургучева за руку и т а ­ щ а къ Ѳедору). Посмотри!... Полюбуйся .. Замерзъ Ѳедоръ... Убили мы его... Умеръ... Сург. Что-жь тутъ удивительнаго? Туда ему и дорога, пропойцѣ! Ариша (не слушая его, въ полномъ о т ­ чаяніи). Я! Я одна виновата... я убила его, окаянная! И какъ казнить себя не придумаю...

Что?! Что мнѣ дѣлать таперича?... Куда мнѣ отъ своей совѣсти дѣться? Куда?... Жжетъ! Огнемъ палитъ всю грудь!... ( порываясь бѣ­ ж а т ь ) Въ воду!... Въ прорубь головой!... Грѣхъ съ души своей снять. ( Н а сцену выбѣгаютъ нѣсколько человѣкъ рабочихъ и ж енщ инъ.) Сург. (остан авли вая ее). Куда ты, шаль­ ная?... Ариша (вырываясь). Пусти меня, Петръ!.. Пусти... Что ты меня держишь?... Пусти... (въ и зсту п л ен іи .) Добрые люди!!! Человѣкъ замерзъ... Я убила его!... Пустите меня, (бро­ саясь къ т р у п у Ѳедора.) Прости безпутную... Прости окаянную!... Погубила я тебя, Ѳедоръ! (громко р ы д аетъ .) Сург. (съ досадой). Вотъ еще не было пе­ чали!

У г о л о къ Москвы. Комедія въ 4-хъ дѣйствіяхъ. Соч. Влад. Александрова. Къ представленію дозволено. С.-Петербургъ, 21-го октября 1891 г. № 4893.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА: Валентина Григорьевна Крупчанинова, молодая вдова, милліонерша. Анна Власьевна, ея бабушка. К л а в д ія Ѳ ед оровна, молодая дѣвушка, дальняя родственница Крупчаниновой. С те п а н ъ Н иколаевичъ Д р о б о вск ій , недавно появившійся въ московскомъ обществѣ. А л е к са н д р ъ С е р гѣ е в и ч ъ Ж е л ѣ з н о в ъ , техникъ, управляетъ фабрикою Крупчаниновой. А р к а д ій И вановичъ М и хѣ евъ , художникъ. Елена М ихайловна, дама среднихъ лѣтъ. Василій А л ексан д рови чъ , ея мужъ, фабрикантъ. Григорій Ивановичъ С об о рскій , близкій человѣкъ въ домѣ Крупчаниновой. Н и кандръ П етрови чъ П е р е верты ш евъ , молодой человѣкъ. М ихаилъ С е р гѣ е в и ч ъ У и е т с к ій , студентъ, женихъ Клавдіи. Л азарь А в е ты чъ Баж ановъ, дисконтеръ.

Гости, цыгане, прислуга.

Дѣйствіе происходитъ въ Москвѣ и на подмосковной дачѣ1-е и 2-е— на дачѣ Крупчаниновой; 3-е— въ квартирѣ Дробовскаго; 4-е — въ юрод­ скомъ домѣ Крупчаниновой. Между 1-мъ и 2-мъ дѣйствіями— около мѣсяца, между 2-мъ и 3-мъ— 2 недѣли, между 3-мъ и 4-мъ около мѣсяца.

Д Ѣ Й С Т В IЕ П ЕРВО Е. Гостиная на дачѣ Крупчаниновой , посрединѣ дверь на террасу въ паркъ, направо и налѣво дверь. Обстановка роскошная, но дачная. ЯВЛЕНІЕ 1-е. Анна Власьевна, К л а в д ія , У м етскій . Анна Влас. Что вы ссоритесь? Изъ за чего? Слушаю, не пойму. К л авд . Какъ изъ-за чего? Посудите, бабуся, развѣ я не права? Уметск. Еще бы, ты всегда права. К л а в д . Пожалуйста, безъ ироніи... Мы зна­ емъ, что вы умѣете осмѣять...

Уметск. Ну, и глупости говоришь. К л а в д . Гдѣ намъ съ вами разговаривать. Анна В л а с. Да ссоритесь-то изъ-за чего? К л а в д . Часто онъ къ намъ ходитъ? Часто, я васъ спрашиваю? Нѣтъ, бабуся, только вы ему не мирвольте... Анна Влас. Ну рѣдко, такъ вѣдь овъ за­ нятъ, наукой занимается, глупая! К л а в д . Во-первыхъ, экзамены еще не скоро, въ октябрѣ, а во-вторыхъ, къ товарищамъ

находится время въ Сокольники ѣздить. Самъ, бабуся, разсказываетъ. Тамъ веселѣе? У м е т с к . Да, веселѣе! Ну, и успокойся. А н н а В л а с . Э, паренекъ, а ты жару сбавь, ишь раскипятился, ишь сердитый какой. Го­ вори хоть ты толкомъ, отъ нея не добьешься, отчего рѣдко ходишь? У м е т с к . Правду желаете знать? А н н а В л а с . Извѣстно, правду. У м е т с к . Противно у васъ. Клавд. Вотъ видите, бабуся, видите, что онъ говоритъ, скверный мальчишка! А н н а В л а с . А ты молчи. Дай мнѣ слово ска­ зать. Что же такъ, Мишенька, чѣмъ такъ про­ тивно у насъ стало, кто не угодилъ, за что не милы стали? У м е т с к . Эхъ, Анна Власьевна, не то говорите. Всѣ вы мнѣ милы, всѣхъ васъ люблю. Сами знаете, нѣтъ у меня родныхъ, ваша семья мнѣ одна близка... Не забуду и одолаіеній Вален­ тины Григорьевны, никогда. Помню, мать под­ держивали, мнѣ помогли въ гимназіи, да и здѣсь на первыхъ ш агахъ... Все помню, а не хожу часто по двумъ причинамъ. А н н а В л а с . Какія такія? Клавд. Вотъ, пусть раскажетъ. Разскажи же, миленькій. У м е т с к . Не ко двору я здѣсь. Когда на фаб­ рикѣ вы жили,— сами знаете, на каникулы пріѣдешь бывало, да цѣлые дни у васъ... А н н а В л а с . А теперь что же? У м е т с к . Просто тамъ было, и люди простые. А здѣсь, эти два года, все на новый ладъ, по столичному. Можетъ быть, оно такъ и слѣ­ дуетъ, да мпѣ то здѣшняя компанія не по душѣ... Не золото это и не серебро, а такъ аплике, да прохвосты. Вотъ вамъ и весь сказъ. А н н а В л а с . Охъ, и по мнѣ, миленькій, на фабрикѣ лучше, по душѣ. Да нельзя, Леля молода, въ эдакіе годы вдовой скучно оста­ ваться, ну а тутъ городъ большой, судьбу свою скорѣе встрѣтитъ. А ужъ расходы, расходы про­ сто у меня сердце изболѣло, эдакая уйма де­ негъ идетъ! У м е т с к . Я этого не касаюсь, не мое дѣло, да и наконецъ Валентина Григорьевна, сколько я знаю, не проживаетъ и дохода. А н н а В л а с . Гдѣ же прожить въ годъ 600 тысячъ, шутка-ли? Клавд. Нѣтъ, пусть и другую причину ска­ жетъ. У м е т с к . И скажу, при бабушкѣ повторю... Но сомнѣваешься... кажется, что люблю тебя, люблю всѣмъ сердцемъ... Ну, кончу курсъ, добьюсь положимъ мѣста, повѣнчаемся, такъ вѣдь не десятки тысячъ намъ придется прожи­ вать, а дай Вогъ тысячу... А здѣсь ты къ какой жизни привыкаешь? Платье, не платьѳ... Клавд. Врешь. У м е т с к . Театры, пикники...Послѣ такой жиз­

ни, какой тебѣ покажется жизнь въ глухомъ городишкѣ? «Не ходишь, не ходишь»! Ты бы спросила, что у меня на душѣ; легко ли? К л а в . (тихо). Ты меня избалованной счи­ таешь? Думаешь, роскошь дороже любви твоей. (В ъ голосѣ слышны слезы.) Стыдно, Миша, стыдно. ( Заплакала .) У м е т с к . Ну вотъ и слезы! И къ чему этотъ разговоръ заводить было... Эхъ, скорѣе бы зима, да экзамены кончились... ЯВЛЕНІЕ 2-е. В а л е н т и н а (выходитъ изъ боковой двери налѣво. Собой обаятельна , роскошно одѣ­ та.)

Уметск.Здравствуйте,Валентина Григорьевна! В а л . Здравствуйте, Миша! Давно не были. Вы это что, господинъ студентъ? У м е т с к . Учусь... В а л . (шутливымъ тономъ). Учитесь, пайдѣтка... Да и сюда бы могли приходить съ лекціями. Въ городѣ теперь пыль, духота. Эхъ вы, несчастные, заморятъ васъ совсѣмъ наука­ ми! Ишь блѣдный какой. Хоть бы обѣдать къ намъ чаще ходили, а то, небось, тамъ на квар­ тирѣ столъ не ахтительный. У м е т с к . Ничего, Валентина Григорьевна, по­ словица говоритъ: наука юношей питаетъ. А у васъ къ разнымъ деликатесамъ привыкнешь, потомъ къ своей кухнѣ вкусъ потеряешь... В а л . Гдѣ Соборскій? К л а в д . Съ Михѣевымъ и Перевертышемъ ку­ паться ушли. В а л . Опять тѣ-же разговоры пойдутъ. У м е т с к . Я вамъ удивляюсь. Неужели нельзя составить другой кружокъ, если съ этими скуч­ но... В а л . Гдѣ ихъ другихъ найдешь? всѣ на одинъ ладъ. Еще хуже попадутся. Случайно знако­ мишься... Вотъ Михѣевъ портретъ рисовалъ, ну и подружились... Онъ умный... У м е т с к . О Мнхѣевѣ, что и говорить.... Т а ­ лантъ онъ большой и человѣкъ хорошій, хоть иногда и юродствуетъ. А Соборскій, Перевертышевъ! Неужели они не раздражаютъ вамъ нервы? В а л . Привыкла... Соборскій ничего... Ему всякое дѣло поручить можно... И при мужѣ постоянно бывало поручали. Какъ пріѣдемъ въ Москву, онъ тутъ сейчасъ. А н н а В л а с . Соборскій тѣмъ взялъ, хоть ла­ сковъ, а ужь этотъ штыкъ-юнкеръ Перевертышевъ, невѣдомо зачѣмъ присталъ. Точно вотъ собаченка, у ногъ вертится. Профершпилился малый, все у Лели небось занимаетъ, безъ отдачи... Только и пользы, что въ театръ за билетами, да по дорогамъ провожаетъ, въ родѣ гофъ-курьера какого-то. По душѣ скажу, изъ всѣхъ— Михѣевъ, да Дробовскій и есть только. У м е т с к . Тотъ брюнетъ, красивый?

Вал. Н -да... А н н а Влас. Ахъ, какой обстоятельный мужчи­ на. А до чего внимателенъ... Пріятно съ нимъ поговорить... Почтителенъ... К л а в д . Не симпатиченъ онъ...Н е знаю сама почему, но я его видѣть не могу, что-то въ немъ странное... Глаза, стальные какіе-то... Точно гипнотизируетъ. Я просто смотрѣть не могу. В а л . Смотри, влюбишься. К л а в д . (вздрогнула). Въ него?... Никогда!.. В а л . (недовольнымъ тономъ). Это что за драматическій тонъ. К л а в д . Тетя! В а л . Ахъ, оставимъ, неужели пѣтъ другой темы для разговора. (Беретъ работу.) Не нравится мнѣ рисунокъ. Кладя, ты у Елены Михайловны не взяла? К л а в д . Я схожу сейчасъ. В а л . Сходи, да зови ихъ. Скажи, въ банчекъ играть будемъ. К л а в д . (къ Мишѣ). Пойдешь со мной? У м е т с к . Пойдемъ... ( Въ это время входитъ

Александръ Сергѣевичъ Желѣзновъ.) ЯВЛЕНІЕ 3-е. Т ѣ -ж е

и Александръ С е р гѣ е ви ч ъ Ж елѣзновъ.

Вал. Александръ Сергѣевичъ, здравствуйте! Серг. Здравствуйте! (здоровается со всѣми. Къ Клавдіи и У метеному.) Куда? К л а в . Сейчасъ вернемся. А н н а В л . А я думала, ты уѣдешь не пови­ давшись, сердилась. А л . С е р г. Пѣтъ, какъ можно. Сегодня толь­ ко ѣду... В а л . Садитесь... Чаю ходите? А л . С е р г . Нѣтъ, благодарю... ( Вынимаетъ Ал.

изъ портфеля свертки.) Вал. Что это? Плапъ... Готовъ... (Разверты­ ваетъ.) Посмотрите... Теперь со всѣми под­ робностями. Но моему хорошъ. В а л . Очень. И стиль выдержанъ... Насколь­ ко? А л. С е р г . Около тысячи человѣкъ свободно помѣстятся. А н н а В л . (подходитъ). Что же это такое будетъ? А л . С е р г . Театръ строимъ для рабочихъ... А н н а Вл. Театръ? Еще что придумали. А л . С е р г . Вѣрпо. По праздникамъ представ­ ленія будутъ... Пускай въ театрѣ сидятъ: лучше, чѣмъ по трактирамъ заработки пропи­ вать. В а л . Одного боюсь: какъ мы съ труппой уст­ роимся? А л . С е р г . Прекрасная составится... Кон­ торскіе, да кое кто изъ рабочихъ, посмышлеинѣе. А н н а В л а с . Кабы другой разсказывалъ, сума­ сшедшимъ сочла бы. Не соображу... Только Ал. С е р г.

ты даромъ не затѣешь, не такой... Ну, а фаб­ рикѣ польза будетъ? А л . С е р г . И большая... Вы бы послушали, Валентина Григорьевна, теперь ужь какіе раз­ говоры пошли можду рабочими... Радуются какъ! Такъ значитъ вопросъ рѣшенъ, планъ одобряете? В а л . Совершенно. А л . С е р г. Приступать къ постройкѣ?... Изъ смѣты постараемся не выйтии/ В а л . Нс скупитесь и дошЦе станетъ— не бѣда, строимъ вѣдь не на г о д ъ \ А л . С е р г. А ужь вы на открытіе пріѣзжайте. А н н а В л а с . Затѣйникъ. Ну, а музый&вты т в о е дудятъ? X А л . С е р г . Еще какъ! Вотъ пріѣдетедкон­ цертъ устроимъ. (Складываетъ планъ.)/ Те­ перь насчетъ машинъ.. . (Къ Валент инѣ.} Вы просмотрѣли смѣту? В а л (беретъ со стола бумагу, передаетъ Александру Сергѣевичу) . Да. Я только надъ

двумя призадумалась. Не подождать ли до осени? Прокофьевы выписали, посмотримъ, какъ рабо­ таютъ. Ал. С е р г. Въ этомъ не сомнѣвайтесь... Впро­ чемъ, подождите, осень не за горами. Осталь­ ные рѣшены?... В а л . Непремѣнно. Да, видѣли вы новый Ульевскій миткаль? (Вынимаетъ изъ кармана обращики.) Вчера въ городѣ нарочно взяла, вамъ показать. А л. С е р г. Видѣлъ... Но моему все-таки плохъ. В а л . ІІотсму и дешевъ. И узокъ и непло­ тенъ. Развѣ съ нашимъ можно сравнивать? Ал. С е р г . Все еще у насъ не то. Моя меч­ та, Валентина Григорьевна, чтобы нашъ мит­ каль могъ конкуррировать съ англійскимъ. Плот­ ностью онъ и теперь ие уступитъ, авось, и ши­ рины добьемся. Пусть только придутъ новыя машины. Вы этихъ денегъ, Валентина Григорь­ евна, не жалѣйте, съ избыткомъ вернутся. В а л . Точно вы меня не знаете. Тамъ, гдѣ дѣло, Александръ Сергѣевичъ, я никакихъ за­ тратъ нс побоюсь .. Я и муліа покойнаго, вы помните, всегда уговаривала, ну да онъ иначена это смотрѣлъ. А л . С е р г . Ну-съ, а насчетъ прибавки? Я нѣкоторымъ очень сильно возвысилъ. Долго на маленькомъ держалъ, присматривался. Теперь вижу, народъ дѣльный. Просмотрите. Какъ рѣ­ шите? В а л . Этотъ вопросъ рѣшайте сами. Вполнѣ полагаюсь на васъ. А л . С е р г . Нельзя, Валентина Григорьевна, все-таки дѣло хозяйское, совсѣмъ— то ни па ко­ го не полагайтесь. Я-ли, другой-ли управляющій у васъ будетъ. В а л . Надѣюсь, этого пе будетъ. Нѣтъ, Алек­ сандръ Сергѣевичъ,— уйди вы отъ меня, я тог­ да, кажется, фабрику продать готова...

А л. С е р г . Я и не собираюсь уходить, ну а «лучись такая оказія, объ одномъ васъ прошу и эго будетъ наградой за мой трудъ: не мѣ­ няйте никогда вашего отношенія къ дѣлу, къ рабочимъ. Уйду я, пригласите директоромъ хо­ рошаго добраго человѣка... Я люблю фабрику, жакъ свое дѣтище, люблю рабочихъ. При мнѣ создались и школы, и больницы, и все, что дѣла­ етъ ихъ жизнь сноснѣе... Мнѣ грустно будетъ ви­ дѣть разрушеніе, а главное, не берите иностран­ ца, русскихъ техниковъ довольно, не хуже они знаютъ. А иностранецъ, онъ не знаетъ русскаго рабочаго, онъ не пойметъ его горя, не пойметъ его радостей, онъ не будетъ жить съ нимъ од­ ной жизнью. А н н а В л а с . Служи. То и честь, кго мѣста не мѣняетъ... Да для насъ ты развѣ служащій? Все равно, родной ты намъ. И внукъ покойный за друга тебя считалъ, и Леля такъ ночи гать должна. А л. С е р г . Спасибо ваиь, Анна Власьевна, въ тоей преданности сомнѣваться не можете. А н н а В л а с . (встаетъ). Что сестра? Крестни­ ц а моя? А л . С е р г . Гостеть... Славная дѣвочка. А н н а В л а с . Зайди ко мнѣ потомъ, отвези ей подарокъ. Скажи, крестная прислала, кла­ няется... А л . С е р г . Благодарю, зайду. (А нна В лась­

евна уходить.) В а л . (ласково). Что это съ вами сегодня? Ничего. Вдругъ такія вещи говорить стали: «уй­ ду, другой управляющій». Даже слушать невоз­ можно... Куда вамъ уходить, зачѣмъ? А л . С е р г . Мало ли что случиться можетъ, обстоятельства всячески мѣняются. Я, конеч­ но, вашей семьѣ много обязанъ и въ люди то меня дѣдушка вашъ вывелъ, а другой хозяинъ явится, мояіетъ, и не поладишь. В а л . Какой хозяинъ? Ал. С е р г . Замужь выйдете. В а л . Ха, ха... А л. С е р г. Чего же смѣетесь, не вѣкъ вдо­ вой оставаться. В а л . (серьезно). Нѣтъ, Александръ Сергѣ­ евичъ,— пустое говорите... Не пойду я замуасъ. А л. С е р г. Почему? В а л . Ие ваиь спрашивать; нешго, догадать­ ся трудно? А л . С е р г . Что вы этимъ хотите сказать? В а л . Па вашихъ глазахъ все было... Не хо­ чу зломъ вспоминать мужа, простила ему все, а, небось, видѣли, легко ли жилось. Больной онъ человѣкъ, саиоцравный, еще тутъ вино прокля­ тое, а любилъ меня но своому... Смирялась... Да развѣ всегда себя смиришь. Вѣдь я-то жи­ вой человѣкъ. Такія минуты приходили, слу­ чалось, уйдешь изъ дома, да къ рѣкѣ, да мѣ веселящейся Москвы. Благодѣтели рода чело­ вѣческаго помогали, то есть ростовщики. Во первыхъ, кровопійца изъ кровопійцъ и мой вѣрный союзникъ— Соборскій. Сперва далъ не­ много, потомъ затянулся, а теперь разсчиты­ ваетъ черезъ меня сильно воспользоваться, а другой— Вэжановъ. Вотъ вамъ иллюстрація къ тексту.

Ел. Мих. Ты знаешь, будь у меня лишнія деньги, я отдала-бы... Дроб. Вѣрю, но во первыхъ, я у тебя и ве взялъ бы, а во вторыхъ, ихъ у тебя и нѣтъ... Ел. Мих. Немного, если тебѣ надо, я заложу нѣкоторые брилліанты... да и тѣхъ немного... Тебѣ признаться можно,— почти всѣ заложены. Послѣднее время совсѣмъ не везло въ тотали­ заторъ, проигралась ужасно. Дроб. Тутъ, милая, сотнями не поможешь, а тысячъ и десятковъ тысячъ нѣтъ и достать тебѣ негдѣ... А я усталъ, пора отдохнуть... устроиться покойно. Чувствую, проходитъ мо­ лодость, нѣтъ прежней энергіи. Такъ иногда вспышка, самъ себя взвинчиваешь, а порой хочется на все рукой махнуть, да и спустить курокъ. Ел. Мих. Отсюда выводъ?... Дроб. Надо эти тысячи достать... Я и рѣ­ шилъ, строго обдумалъ. Ел. Мих. Понимаю... Валентина. Что же ты хочешь, сблизиться съ ней? Дроб. Н ѣтъ... жениться... Я знаю, она противъ брака, но ничего, покорится... Но по­ вѣрь, Лена, я всегда буду вспоминать о твоей любви съ глубокимъ чувствомъ... Съ тобой мнѣ всегда было весело .. И теперь огорчать тебя... Ел. Мих. Пожалуйста, поберегите ваши со­ жалѣніи для другихъ... Откровенность за от­ кровенность: все отлично складывается. Мнѣ самой стали наскучивать наши отношенія и если бы ты не началъ этого разговора, я его начала б ы .... Я съ этимъ и ѣхала сюда... Дроб. (недовольнымъ тоном ъ). Вотъ какъ! Не особенно лестно для меня. Ел. Мих. А вы хотѣли, чтобы я слезы про­ ливала. Нѣтъ, миленькій, не тѣмъ аллюромъ пошелъ. Дроб. Ну, что дѣлать... Ел. Мих. А вѣдь со мной веселѣй? Дроб. Еще бы! Ел. Мих. А Валентина тебя къ рукамъ при­ беретъ... Орленка посадятъ въ золотую клѣтку, кормить будутъ, а воли— ни-ни Дроб. Меня то въ руки заберутъ? Шутишь, милая!.. Ел. Мих. А интересно на васъ будетъ по­ смотрѣть. Д роб. (с а д и тс я рядомъ). А тебѣ не жаль меня ? Ел. Мих. Ничуть! Дроб. Неправда, (х о четъ обнять). Елена Мих. Руки подальше! (пересаж и­ в а е т с я н а кресло). Такъ удобнѣе. Дроб. Значитъ, только друзья? Надѣюсь, да? Не враги? Елена Мих. Изволь... А другъ я надежный! Нѣтъ, скажи ты мнѣ, много ли найдется жен­ щинъ, которыя съ тобой стали бы такъ разговаринать: ни слезъ, пи истерикъ, ни упре­ ковъ? Нате, цѣлуйте за это руку.

Дроб. Каждый пальчикъ готовъ расцѣло­ вать. Елена Мих. Ну-съ, это все хорошо, а вотъ что: разъ мы все ликвидируемъ, верни мнѣ по­ жалуйста мой медальонъ. Дроб. Это жестоко... Елена Мих. Пожалуйста, безъ нѣжностей. Дроб. Изволь... (.П одходитъ къ с т о л у и выдвигаетъ ящ икъ.) Вотъ здѣсь хранятся и всѣ твои письма. Елена Мих. И письма уничтожить. Я вовсе не желаю, чтобы Валентина Григорьевна ихъ читала... Дроб. Изволь... О, письма женщины намъ милой... Елена Мих. Ахъ, батюшки, въ сантименталь­ ность пустился! Дроб. Своихъ я назадъ не требую. Елена Мих. Ты думаешь я берегла ихъ?.. Я осторожна, никогда ни одной строчки... Дроб. Хвалю. Елена Мих. ( подходя къ сто л у ). Всѣ? Дроб. (улыбаясь). Почти! Елена Мих. Что это значитъ? Дроб. Одно твое письмо сохраняю отдѣльно. Елена Мих. Почему? Дроб. Оно не похоже на другія. Ты писала его вскорѣ послѣ нашей встрѣчи, при началѣ любви. Пламенное воспоминаніе, какъ мы на­ канунѣ провели время и т. д. Очепь харак­ терно... Елена Мих. Уничтожь его. Дроб. Пѣтъ, Леночка, я не могу съ нимъ разстаться; мнѣ тяжело. Да и наконецъ, мало ли что можетъ случиться. Вдругъ ты превратишь­ ся изъ друга въ врага, ты или твой супругъ, а у меня хлыстикъ па васъ... Елена Мих. Узнаю тебя... Если я пойду, да все раскажу Валентинѣ? Дроб. Что разскажешь? Что я тебя любилъ и ты меня? Всѣ это и безъ того знаютъ. Всѣ, кромѣ твоего мужа. Или то, что я тебя бро­ саю. Женщины пе любятъ только мущпнъ, ко­ торыхъ бросаютъ и очень сильно увлекаются тѣми, которые первые бросаютъ женщинъ. Ты ей все разскажешь, а она подумаетъ: онъ меня полюбилъ, оттого и бросилъ ее. Елена Мих. А ты правъ. Пускай у тебя ос­ танется письмо, мнѣ все равно.. Врагомъ тво­ имъ я никогда не буду... Ну-съ, все выяснили, теперь и разстаться м о ж н о \ (С т у к ъ въ Дверь). Дроб. (подходитъ к у двери). Что надо? Лакей. Г. Бэжаноцй^ Дроб. Проси поутодать. Елена Мих. Я Ухожу. Дроб. Здѣсь пвюйдешь...Вотъ толіе мой бла­ годѣтель, я говорилъ тебѣ. Елена Мих,ДІу, прощай, ие поминай лихомъ. У насъ бывай, а то бросится въ глаза.

Дроб. Конечно. Малая, хорошая, умаая!(Ц«>-

Бэж. На скачкахъ мой пай въ товариществѣ небольшой... Рискую, не могу отказаться. Вле­ Ечена Мих. Прощай. {Идетъ къ двери, и ченіе, родъ недуга, ха, ха, ха. А въ театрѣ возвращается.) Ты не замѣтилъ, какого цвѣ ­ рѣдко, не люблю. Валетъ люблю, тамъ инте­ та на мнѣ платье? ресъ... Сходите, посмотрите новый, посмотрите, Дроб. (улыбаясь). Теперь замѣтилъ. спасибо скажете. Ужинать вмѣстѣ будемъ, съ Елена Мих. Въ честь Воронова. Я теперь дамами... А, согласны? Условимся. Дроб. Пожалуй... патріотка, а Гольцъ противный, въ прошлый разъ послала ему розу, а онъ послѣднимъ при­ Бэж. А я къ вамъ по дѣлу. Дроб. Догадываюсь... шелъ... (Уходитъ). Дроб. Фу, гора съ плечъ. Какъ мирно, тихо. Бэж. Напомнить, срокъ завтра. Дружба друж­ Нѣтъ, она удивительная женщина... Или дру­ бой, а разсчетъ самъ по себѣ... Дроб. Я срокъ помню. Все равно сегодня гой приглянулся -4 П ауза.) Бажановъ ждетъ. кончимъ. (Вынимаетъ изъсщола векселя.) Готовы.(Зво­ Бэж. Очень деньги нужны. нитъ, входитъ лакей.) Проси г- Вэжанова. Этотъ вексель надо! поскорѣе заплатить и съ Дроб. Кому онѣ не нужны, милѣйшій Ла­ зарь Аветычъ? Телѣгипыии все кончено. Милѣйшій Василій Бэж. Получить позволите? Александровичъ и ре подозрѣваетъ... Другъ, Дроб. Позволю. бланкъ ставитъ. Ахъ, какъ все это скверно, противно. Что ему! (Разбогатѣю, заплачу, не по­ Бэж. Позвольте передать вексель. Кстати со мной, и деньги пожалуйте. страдаетъ. Дроб. Я позволить то вамъ позволю, толь­ Я В Л Е Н IЕ 3-е. ко не съ меня. Дробовскій и Баженовъ (Входитъ Бэжановъ, Бэж. Зачѣмъ шутите? Шутка отдѣльно, дѣло одѣтъ безукоризненно, среднихъ лѣтъ, гово­ отдѣльно. ритъ съ едва замгъ\пнымь акцентомъ .) Дроб. Нѣтъ у меня сейчасъ денегъ, вексель обмѣню. Чего приставать, проценты, кажется, Дроб. Здравствуйте, любезный Лазарь Авене маленькіе. тычъ. Извините, задержалъ. Бэж. Большіе? Не берите, опять повторю: Бэж. Ничего, ничего, безъ церемоній. При­ всякъ свой товаръ цѣнитъ, мы свой цѣнимъ. томъ, понимаю, съ прелестной дамой аудіен­ Дроб. Ну, и отлично. Пристаете,а еще другъ. цію имѣли. А, что? і Давайте старый вексель, получите новый. И мнѣ Дроб. Почему вы это думаете? можете вѣритьи бланкъ солидный (Выдвигаетъ Бэж. Зачѣмъ думать, думать вовсе не надо. ящикъ и вынимаетъ вексель.) Вотъ! У швейцара спросилъ.А полагаю,если у васъ,— Бэж. Конечно, Телѣгина бланкъ солидный, значитъ прелестная дама. Какъ поживаете? фирма богатая, хотя самъ Василій Александро­ Дроб. Прекрасно. А вы? вичъ по театрамъ пошелъ. Дядя на фабрикѣ Бэж. Живемъ потихоньку On fait ce qu’on peut, смотритъ... какъ говорятъ французы. Дроб. Кажется, въ 3 тыс. вексель, сумма Дроб. Хорошо тому жить, у кого столько небольшая, заплатитъ. денегъ, какъ у васъ. Бэж. Но своему векселю заплатитъ, а здѣсь? Бэж. Милѣйшій Степанъ Николаевичъ, де­ Дроб. Здѣсь все равно, бланкъ... негъ нѣтъ, однѣ бумаги. Векселя мѣняютъ, де­ Бэж. Душа моя, пойди сюда, я тебѣ на уш­ негъ не платятъ. ко секретъ спрошу: бланкъ ие подложный? По­ Дроб. А проценты? Пользоваться можете... Бэж. Съ кого брать? Я вотъ что скажу, ми­ нялъ, другъ мой? Дроб. Что вы пустяки говорите? лый другъ Степанъ Николаевичъ, не съ кого Бэж. Не сердитесь, зачѣмъ свою кровь пор­ настоящій процентъ брать. У насъ въ Москвѣ тить; не надо. Совсѣмъ не надо. Я противъ нѣтъ настоящей... публики, золотой молодежи, этого ничего не имѣю, вѣрнѣе заплатите, никто настоящей... У насъ чаще беретъ зарывающій­ не узнаетъ. Очень я васъ люблю. Право, самъ ся коммерсантъ, да такъ случайный кліентъ. не знаю за что, люблю... Дроб. И съ него вѣроятно не мало берете. Дроб. Благодарю. Бэж. Веру и не скрываю Развѣ я силой къ Бэж. И довѣряю. А почему? Спросите, ду­ себѣ тащ у... Приходятъ, значитъ нужны... У ша моя? Всѣ дѣла ваши знаемъ; всѣ планы. меня лавочка, тотъ же товаръ, торгуемъ...Рискъ, Кому довѣрять- знаю. Одинъ богатый— отка­ много теряемъ, за то и беремъ проценты. Рискъ, жу, другой бѣдный — дамъ. Почему? Потому, сколько теряемъ... Послѣднее время такой убы­ надежду имѣю; какая у кого голова, — пони­ токъ, себѣ во всемъ отказываю... мать могу. Я на васъ играю, какъ на биржѣ. Дроб Однако постоянно, вездѣ: на скач­ Терять могу, могу выиграть. На биржѣ на ак­ кахъ,— ваши лошади, въ театрѣ чуть не каж­ ціяхъ играютъ, здѣсь— на человѣка играемъ. дый день васъ видятъ, ухаживаете.

луетъ руку-)

У насъ, милѣйшій Степанъ Николаевичъ, своя биржа, курсъ человѣку знаемъ, наобумъ дѣй­ ствовать нс станемъ. Дисконтомъ большимъ кто занимается? Я, Александръ Даниловичъ, Ганъ, да господинъ Жаворонковъ... Кто у кого за­ нимаетъ, прекрасно знаемъ, своего рода кон­ сультацію устраиваемъ. Поняли? Остроумно, не правда-ли? Теперь мы знаемъ, напримѣръ, хо­ рошо, акціи ваши высоко стоятъ. Перевертышева, конечно, знаете? Д р о б . Знаю. Б э ж . У меня вчера былъ. Д р о б . Зачѣмъ? Б э ж . Денегъ тоже въ займы просилъ. Д р о б . Дали? Б э ж . Нѣтъ. Только разговоръ пріятный имѣли. Про васъ много говорилъ. Д р о б . Что-жь про меня говорилъ? Б э ж . Развѣ можно глупый разговоръ пере­ дать... Д р о б . Ну, общій смыслъ. Б э ж . Общій смыслъ? Общій смыслъ въ раз­ говорѣ Перевертышева?.. Развѣ молено общій смыслъ въ разговорѣ его найти. Легче на днѣ морскомъ бисеръ найти, нежели смыслъ въ раз­ говорѣ Перевертышева. Ие любитъ оиъ васъ, а вы политику свою умно ведете, жену себѣ имѣть будете, большой капиталъ имѣть буде­ те. Давайте вексель. Берите старый. Помни, другъ вамъ Бэжаповъ. Д р о б . Я цѣню. Извольте вексель и % . ( Д а ­ етъ 6 сторублевыхъ.) 6 00 р., 30 р. пожа­ луйте сдачи. Б э ж . Только для васъ 8 % въ мѣсяцъ бе­ ремъ, для другихъ— 5 % , ни за что меньше. Д р о б . Ужасный процентъ. Б э ж . Сами, душа моя, копѣйку въ мѣсяцъ платимъ, когда беремъ. ( Кладетъ вексель и деньги въ карманъ, даетъ сдачи 10 р .) По­ лучай. Д р о б . Еще 20 слѣдуетъ. Б э ж . Нѣтъ, вѣрно. Д р о б . Вексель на полгода, % — 540; да за граціонные дни— 30 р., итого 570, а я вамъ далъ 600 руб. Кажется ариѳметика несложная. Б э ж . Я въ математикѣ слабъ, какъ по ней выходитъ не знаю. У насъ своя математика. Полпо, чего считать стали. Жениться будете, опять дадимъ денегъ. Пять тысячъ надо, бе­ рите пожалуйста, десять тысячъ съ удоволь­ ствіемъ, только честность хочу... Пока день­ ги нужны,— всѣ со мной любезны, а когда день­ ги не нужны,— совсѣмъ другое... Ботъ что: по­ знакомьте, полсалуйста, съ невѣстой-.. Д р о б . Да ея у меня пока нѣтъ. Б э ж . Знаемъ. И вы меня хорошо понимаете. Когда будетъ. Пригласите въ гости, себя не уронимъ, держаться молеемъ, да и одѣваемся ие дурно; Дюшаръ знаете, у него теперь шью. Вы теперь сами знаете, вездѣ много бываю.

Въ клубѣ бываю, всѣ спрашиваютъ, знакомъ, ли. Д р о б . А что, играете по прежнему, сильно? Б э ж . Играемъ, играемъ, душа моя, большую игру ведемъ... Только не везетъ послѣднее вре­ мя. Хочу перестать, не могу... Знаете, что я вамъ скажу: клубъ учрежденіе—чрезвычайно симпатичное и въ то же время— невыносимое, отвратительное... Д р о б . Почему? Б э ж . Тянетъ... Каждый вечеръ тянетъ... Ха, ха, ха... Ну какъ ліе,милѣйшій Степанъ Ни­ колаевичъ, представите вашей невѣстѣ? Д р о б . (улыбаясь). Извольте, какъ только^ будетъ у меня невѣста,— представлю. Б э ж . Честное слово? Д р о б , Говорю, приглашу. Кто это ходитъ 4-е. Т Ѣ -ж е

и

С о б о р с к ій (входят у/йзъ боковой двери), потомъ л а к е й .

Это я, я ... Вѣчно у васъ манера подкрадывать­ ся . Мо#"ітріятель Соборекій-. Бэіф. Весьма пріятно. Ну, а мнѣ пора. Проіцайт^, душа моя. За разговоръ, за пріятно про­ веденное время, за компанство, какъ купцы го­ ворятъ, благодаримъ. Уговоръ помните?.. Боль­ шое утѣшеніе доставите... (Идетъ къ двери, пріостанавливается.) А то всѣ, когда день­ ги нужны, когда деньги берутъ, Бэжанову ру­ ки лсмГтъ, милѣйшимъ зовутъ, все сдѣлать го­ товы. Когда деньги не нужны, въ лицо не узна­ ютъ, когда деньги вернутъ,— обидно, носъ за­ дираютъ. (Уходитъ.) СобЦЙ не зналъ, что вы съ нимъ знакомы. Д р о б . Мало-ли чего вы не знали... С о б . Изъ разговора понялъ, да понялъ, на­ счетъ кредита, тоже нѣкоторымъ образомъ... Д р о б . Что кредитъ. Говорите яснѣй? С о б . Я не зналъ, что и ему должны. Д р о б . Долженъ. С о б . Какъ же это такъ? Д р о б . А что? С о б . Я думалъ, я полагалъ... Д р о б . Вы думали, вы полагали? С о б . Только мнѣ должны. Д р о б . Голубчикъ мой, какое заблужденье! С о б . Позвольте, бросьте шутки. Вы отъ ме­ ня скрывали. Д р о б . Не скрывалъ, а говорить не прихо­ дилось. Утѣшьтесь, вы все-таки мой главный кредиторъ! Можетъ быть, хотите еще денегъ дать? Возьму. С о б . Возмутительно! Вы увѣряли: богатыя имѣнія, только временно безъ денегъ. Д р о б . Я и теперь повторю— только времен­ но безъ денегъ. Довольны? С о б.

Д роб.

С о б . Никогда себѣ не прощу... Попался въ .ловушку. Д р о б . Нельзя-ли поделикатнѣе выражаться... Какая вамъ забота до моихъ долговъ, вѣдь не вы ихъ будете платить. Знайте свое дѣло, по­ могайте мнѣ. Милліоновъ Крупчаниновой хва титъ на то, чтобы заплатить ваши несчастныя тысчонки. С о б . Получите-ль вы ихъ, вопросъ. Д р о б . Думаю... Ну, кстати, какое тамъ на­ строеніе? С о б . Хандритъ, злится на всѣхъ. Д р о б . Прекрасно! С о б . Чего же тутъ прекраснаго? Какое она вамъ письмо посылала? Д р о б . (беретъ со стола). Любопытно? Вотъ, на столѣ лежитъ. Соб. Не зшио.

Д р о б . Ж аль, а я сегодня хотѣлъ ее пови­ дать въ театрѣ. С о б . Да объясните мнѣ толкомъ, любите вы ее, хоть нравится она вамъ? Или такъ, день­ ги привлекаютъ? Д р о б . Вы думаете, я всегда фальшивъ? Нѣтъ. Вѣрнѣе всего вотъ какъ объясняйте: во мнѣ живетъ актеръ, я увлекаюсь, вхожу въ роль, а потомъ мало-помалу становлюсь искрененъ. Даже противъ воли, и часто этимъ порчу дѣ­ ло. Вы спрашиваете, какъ я отношусь къ Ва­ лентинѣ? Сперва, конечно, не любилъ, ну а те­ перь... Сознаюсь откровенно, у меня къ ней доброе, хорошее чувство и, женившись, я сдѣ­ лаю все для ея счастья. С о б . Идиллія вамъ не къ лицу, не пойдетъ, не иойдетъ... Д р о б . Если бы только она любила сильно, а не одинъ порывъ да самолюбіе...(Лаг/за.) А хо­ рошо забыть все прожитое, начать новую жизнь, спокойную. Присмотрѣться внимательнѣе кру­ гомъ, стараться дѣлать побольше добра, на­ стоящаго, не показного... Вотъ вы меня счи­ таете за негодяя въ душѣ, ну, однимъ сло­ вомъ, похожаго на васъ. С о б . Это невозможно, какъ говорите... Д р о б . Да вы не обижайтесь на каждое сло­ во; велика важность, негодяемъ назвалъ... Вотъ и перебили. Да, но я калибромъ крупнѣе васъ. Жизни вы моей не знаете, это до васъ не ка­ сается, но одно скажу: будь моя воля — иначе бы она сложилась. Вы когда-нибудь мечтаете? О чемъ? С о б . Мечталъ, чтобы деньги съ васъ полу­ чить. Д р о б . И мечты-то у васъ скверныя! А я мечтаю... Хотѣлось бы мнѣ что-нибудь осо­ бенное совершить, геройское... Изъ огня ре­ бенка спасти, война представляется, аттака, я впереди со знаменемъ, первый, смерть, по­ четная смерть и надо мной знамена. (Увлека­ ясь.) А не позорная и звуки оружія, а не про­ клятый звонъ!.. Хорошо умереть, право хоро­ шо. Стоитъ-ли жить?.. С о б . Что съ вами? Д р о б . (приходя въ себя). Что? Мечты. (П о­

дошелъ и выпилъ залпомъ стаканъ воды.) Я думаю, нѣтъ такого дурного человѣка, ко­ торый не мечталъ бы нѣкогда свести все прош­ лое на нѣтъ, съизнова начать новую жизнь... С о б . Ну, что у васъ въ прошломъ: жизнь прожигали, кутили? А? Чго-жъ дурного... Д р о б . Конечно, ничего ужаснаго. (Съ иро­ н іе й ) Тысячи то же испытали. Одно я вамъ скажу, выносливъ человѣкъ и какъ бы сквер­ но ому ни жилось, а съ жизнью все-таки раз­ статься ж аль... Ла к е й . Г . Желѣзновъ. Д роб. Кто?

Л акей

.Желѣзновъ, Александръ Сергѣевичъ.

Д р о б . Проси. (Лакей уходитъ.) Этотъ за­ чѣмъ? Странно! Никогда не бывалъ. С о б . Ахъ, дорогой мой, осторожность необ­ ходима. Ухо надо востро держать, ш ипятъ, ши­ п ятъ ... враги! Д р о б . Уходите и сидите смирно. Подслуши­ вать все равно будете. Хоть сто разъ запрещай. С о б . За васъ, за васъ страдаю всѣмъ серд­ цемъ. Д р о б . Идите. (Соборскій уходитъ.)

ЯВЛЕНІЕ 5. А лександръ Д робГ Ал.

С ер гѣ еви чъ ^

Д р о б о в с к ій .

Чѣмъ обязанъ? Васъ, вѣроятно, удивляетъ мой

С е р г.

приходъ. Чѣмъ могу служить? То, что я буду говорить, вамъ покажется страннымъ. По своему дѣлу я къ вамъ не пришелъ-бы. Д р о б . Да, я, кажется, вашей симпатіей не пользуюсь. А л . С е р г . Дѣло касается третьяго лица, Ва­ лентины Григорьевны. Д р о б . Она васъ прислала? Ал. С е р г . О, нѣтъ. Она ничего ни подозрѣ­ ваетъ... Д р о б . Тогда? А л . С е р г . Я здѣсь, какъ ея лучшій другъ. Считайте мой приходъ безуміемъ, чѣмъ хоти­ те... я долженъ былъ прійти. Съ ней я не могу пока говорить, не хочу. Слушайте. Д р о б . Я слушаю. А л . С е р г . Какого бы объ васъ ни были мнѣ­ нія, но я нризнаю вашъ умъ. Д р о б . Благодарю. А л . С е р г . Это и заставило меня придти къ вамъ. ( П (Ш а .) Вы ухаживаете за Валентиной Григорьевной. Д р о б . Дальше. А л. С е р г . Не знаю, любите ли вы. Сомнѣ­ ваюсь. Но упорно идете къ своей цѣли, съ хо­ лоднымъ разсчетомъ. Другіе, можетъ быть, не замѣтили, но я хорошо васъ понялъ. Дроб. Дѣлаетъ честь вашей наблюдатель­ ности. А л . С е р г . Она увлекается вами. Д р о б . Развѣ? А л . С е р г . И не мудрено. Вы интересны, хитры, съумѣли задѣть ея самолюбіе. Д р о б . Какой же выводъ изъ сего. Меня на­ чинаетъ нашъ разговоръ интересовать. Ал. С е р г . А тотъ, что вы должны оставить ее въ покоѣ. Д р о б . Почему? Развѣ она этого хочетъ. А л . С е р г . Я сказалъ вамъ, что опа и не подозрѣваетъ о моемъ визитѣ къ вам ъ... Вы должны отойти отъ нея, потому что вы ей не пара. Д р о б . Какъ вы однако горячо говорите. Ска­ Д роб. Ал.

С ер г.

жите, въ вашей довѣренности на управленіефабрикой перечислены и такія полномочія: объ­ ясняться съ поклонниками хозяйки? Такъ я ей не пара? А жаль, она мнѣ очень нравится. Но­ вы, ея другъ, скажите, пожалуйста, просвѣ­ тите, почему ие пара. А л . С е р г. Неужели вы сами неЦгонимаете, желаете, чтобы я вамъ сказалъ. Д р о б . Прошу даже. А л . С е р г. А т о ,— что вы олицетворенная ложь! Ваши разсказы о какихъ-то имѣніяхъ— наглая ложь! Всѣ ваши богатства— мишура. Источникъ вашихъ средствъ— загадка... Нѣтъ, впрочемъ, какая же загадка. Не всегда такъ неудачно, какъ въ рожденіе Валентины Гри­ горьевны , но не всегда и такой благополучный исходъ. Случайно я узналъ о происшествіи съ вами въ Парижѣ. Наконецъ, ваши отношенія къ Телѣгиной! Все обманъ! И вы добиваетесь любви Валентины І'ригорьеввы. Д р о б . Вы наговорили мнѣ столько дерзостей;, что я могъ-бы васъ дальше не слушать, и по­ просить выйти вонъ. Но я даже отвѣчать вамъ буду. Да, допустимъ, только это я говорю услов­ но, имѣній у моня нѣтъ. Чтобы придать себѣ вѣсу, я говорилъ о богатствѣ. Но развѣ этотакое преступленіе? Другое обвиненіе— карты. Но я въ сплетняхъ не оправдываюсь. Мало-ли что и про кого говорятъ. Мнѣ про васъ гово­ рили, что вы обворовываете фабрику, а я не вѣрилъ... Телѣгива? Ну, въ этомъ вопросѣ, откровенно сознаюсь, относительно женщинъ, странно только... Итакъ, и з ъ -з а чего ваши громы? А дѣло въ томъ, что вы, вѣрный другъ, сами ее безумно любите. Ал. С е р г. Это до васъ не касается. Слушай­ те, говорю вамъ рѣшительно: или въ теченіе недѣли вы исчезнете изъ Москвы и никогда ие встрѣтитесь на дорогѣ Валентины Григорьев­ ны, или... Д р о б . Или что вы сдѣлаете? А л . С е р г . Приму свои мѣры и прежде все­ го разскажу все сй. Д р о б . Й она повѣритъ? А л. С е р г. Надѣюсь. Д р о б . Надѣйтесь, только напрасно, опа нс повѣритъ въ ваше безпристрастіе. Женщина ви­ дитъ, когда въ нее влюблены. Если она меня любитъ, то не повѣритъ, а если и повѣритъ, то все проститъ. Да и что? Какіе-то общіе намеки. Но если любитъ? Но если повѣритъ? ІІодумали-ли вы, нѣжпый другъ, сколько горя вы ей причините, какой ядъ вольете въ душу. Да она возненавидитъ васъ и за вашу правду. А л . С е р г. Неужели вы думаете, что такътрудно узнать все вавіе прошлое, а въ немъ, вѣроятно, немало художествъ, а, можетъ быть, и преступленій... Уѣзжайте отсюда, обманы­ вайте другихъ, а здѣсь я сорву съ тебя мас­ ку, темная личность! И спасу ее, пока не поздно.

Не поздно? Торопитесь... Что ты хочешь сказать? Д р о б . (говоритъ съ удареніемъ). А то, что отъ меня зависитъ завтра же назвать ее своей женой или любовницей. А л . С е р г. Подлецъ! {Схватилъподсвѣчникъ Д роб.

А л. С е р г.

и замахнулся, посмотрѣлъ съ презргъніемъ и бросилъ.) Д р о б . ( отодвигается за т ісъменны й столъ). Полегче... Со мной всегда эта игрушка. {Вы­ нимаетъ изъ кармана револьверъ. Желгьзновъ взглянулъ на него съ презрѣніемъ гг медлен­ но идетъ къ двери Номни-же] * Д р о б . (ходитъ въ волненіи погкомнатѣ). Надо принять мѣры. Женюсь,ьИшмъ доноси... Скорѣй свадьба, за-границу; Мужъ, можетъ быть, ребенокъ, общіе им'ересы, объясню, все проститъ... Усталъ я. Смот рит ъ въ т у сто­ рону , гдѣ Соборскід) Передъ нимъ даже мас­ кируйся! СоборскНг Ѵ я В Л Е Н ІЕ 6-е. Д р о б о в с к ій

и С о б о р с к ій

(входятъ), потомъ

лакей. Соб. Д роб

(входитъ, лицо испуганно). Ушелъ?

Ушелъ. Ахъ, какой у иего сильный характеръ и какъ выражается... Д р о б . Испугались? Соб.

С о б . (поднимаетъ канделябру, говоритъ выразительно). Погнулась! Д р о б . (смѣется принужденно).

Смѣетесь? А по вашему плакать! С об. Вѣдь теперь все рушилось. Д р о б . Что рушилось? Все обстоитъ превос­ ходно. С о б . Опять шутки. Д р о б . Неужели вы не понимаете, что Ж е­ лѣзновъ могъ сюда придти, только въ крайнемъ случаѣ... Онъ, видите, понялъ, что Валентина Григорьевна у меня въ рукахъ... Д а ... Но вре­ мя терять нечего!.. Будемъ ковать желѣзо, пока горячо... С о б . Какъ вы хотите дѣйствовать? Д р о б . Не безпокойтесь, маху не дамъ... С о б . Удивительный вы человѣкъ! Талисманъ у васъ что ли? Въ чемъ ваши силы? Д р о б . Хотите знать? Какъ пазывается эта сила? Смѣлость и знаніе съ кѣмъ имѣю дѣло. Д р о б . Однако все это прекрасно, но пока я переодѣнусь, поскорѣе съѣздите и привезите букетъ цвѣтовъ изъ чайныхъ розъ. С о б . Съ удовольствіемъ! Завидую вамъ... Везетъ, а вотъ мнѣ подите... И не уродъ! Не­ давно началъ ухаживать, такъ себѣ нс важ­ ная, казалось, успѣхъ павѣрно. Изъ ста шан­ совъ 99 за успѣхъ. Д р о б . И что-же?

Соб.

(печальнымъ тономъ). Въ сотый по­

палъ. Д р о б . Жалѣю. Однако, чего стоите! А, день­ ги забылъ дать. Купите на свои. С о б. Шутите, все шутите, милѣйшій! Д р о б . Нате, только поскорѣе. С о б . Въ минуту. (Идетъ, пріостанавли­ вается.) Ахъ, какъ я вамъ преданъ, какъ пре­ данъ! Люблю точно брата. Когда разбогатѣете, грѣхъ вамъ будетъ, Степанъ Николаевичъ, если вы мою преданность и любовь забудете. Л ан е й ( таинственно ). Степанъ Николаевичъ. Пожалуйте сюда. Д р о б . Что тебѣ, ну, говори? Л а к е й . Спрашиваютъ. Д р о б . Кто спрашиваетъ? Говори. Л а к е й . Дама-съ... Видѣть желаютъ, только одного-съ васъ. По очень важному дѣлу, го­ ворятъ. ( Улыбаясь.) По фигурѣ-съ молодая. Д р о б . Дама? Проси сюда. Соборскій, ухо­ дите, пройдите въ столовую, здѣсь прошу не оставаться. (Показываетънасосп,днюю дверь.) И не подслушивать! С о б . Bene, иду! (Идетъ и осматривается.) Д р о б . Да идите-же скорѣй. С о б . Optime, иду. (Уходитъ. Дробовскій

за нимъ притворяетъ дверь. Въ это время въ дверяхъ показывается дама вся въ чер­ номъ. Дробовскій идетъ навстргъчу. В ален­ т ина сбросила съ головы кружевной черный шарфъ.) ЯВЛЕНІЕ 7-е. Д р о б о в с к ій

Соб.

Дроб.

и Валентина.

1...

1"

Вы... Валентина Григорьевна? В а л . Да, я ... Д р о б . Какъ я счастливъ, что бы ни заста­ вило... В а л . Никого нѣтъ? Д р о б . Никого, садитесь. (Подаетъ ей кресло. Д роб.

В алент ина сѣла, руки безсильно упали на колгьни.) Какъ вы измѣнились!.. Вы больны? Здорова... (Нервно засмѣялась ) Что мнѣ,съ чего хворать. Что-жь, удивлены? Что-жь но спрашиваете, зачѣмъ пришла? Точно воръ, потаенной. Д р о б . Я такъ радъ васъ видѣть! В а л . Видѣть рады? Кто ліе мѣшалъ ко мнѣ придти? Д р о б . Не спрашивайте... В а л . Письмо писала, ие отвѣтили. Обидѣть хотѣли, или показать: отвяжись, скучно съ тобой? Д р о б . Вы меня мучаете. В а л . Я, васъ? Д р о б . Я пересталъ бывать, но мнѣ не легко. Я не хочу фальшиваго положенія, я не хочу ни васъ, ни ссбя замѣшать въ сплетню...Каждый, кто подойдетъ близко къ вашимъ милліонамъ, Д роб. Вал.

рискуетъ, что его забросаютъ грязыо. Вы ви­ дѣли, какъ у васъ на меня смотрятъ,— та исто­ рія съ картами... Да наконецъ, бываю я у васъ иль нѣтъ, вамъ право не особенная пе­ чаль; такъ, развѣ самолюбіе страдаетъ. В а л . Чего жь вамъ надо? Зачѣмъ вы глу­ митесь? Или хотѣли, чтобы сама къ вамъ пришла сказать: люблю! Д р о б . Леля! В а л . Да, люблю. Рабой пришла! Развѣ не івидишь: въ твоей я власти, нѣтъ моей воли! Д р о б . Жизнь моя,- вѣдь и я люблю тебя! В а л . Постой, дай сказать все: покорить за­ хотѣлъ; чтобъ какъ собака за тобой ходила, руки твои цѣловала. Д р о б . Перестань такъ говорить. Клянусь, я люблю тебя. Теперь я вѣрю и ты дѣйстви­ тельно меня любишь. В а л . Видно, люблю, коль гордость сломила, сама себя въ жены пришла предлагать. Д р о б . Валентина, но я прошу тебя, успо­ койся, не говори такимъ тономъ, не отравляй моего счастья, забудь всѣ недоразумѣнія, прости, яе вспоминай. Теперь, теперь вѣдь одно без­ конечное счастье! Да, да? В а л . Ты думаешь, я вѣрю тебѣ? Сердце мое, какъ въ огнѣ, а все же вижу тебя, понимаю, да надъ собой больше силы нѣтъ... И дурного въ тебѣ много, и любишь меня мало, вижу все, да на все иду: хоть день, да мой, хоть часъ, да мой. Счастье узнать, любовь! ( Обняла его, страстный поцѣлуй .) Вся жизнь моя — бо­ гатство, а любви не знала. Д р о б . Валентина! Съ этой минуты вся жизнь моя принадлежитъ тебѣ. Я сдѣлаю тебя счастли­ вой: ни тайны, ни мысли скрытой отъ тебя не будетъ. Слушай, ты все должна узнать. Всю мою жизнь: дѣтство въ богатой семьѣ, потомъ раззореніе, пришлось бросить учиться, поступить на службу, всѣ увлеченья, все, прежде чѣмъ уѣхать за г р а н и ц у ... ( Опомнился .) Нѣтъ, не хочу теперь ничего печальнаго... Потомъ... Пусть теперь только радость, веселье. Полное счастье... В а л . Милый! Любить? Д р о б . Люблю! В а л . Смотри прямо въ глаза. Д р о б . Изволь! В а л . Хитрые глаза, ничего въ нихъ не іпрочтешь. Д р о б . Да развѣ молено не любить тебя! В а л . А Телѣгину? Д р о б . Мы съ ней теперь только друзья. В а л . А Клавдія? Д р о б . Да вѣдь нарочно злилъ тебя. В а л . ПротивныйІ Постой, будетъ и на моей улицѣ праздникъ... за все отомщу... А ужь сегодня, что испытала: по лѣстницѣ подымаюсь, страхъ, вдругъ встрѣчу кого! За колокольчикъ взялась, хочу дернуть, руки не слушаются! По­

звонила, да вдругъ бѣжать хотѣла... И ужь тогда бы въ другой разъ не пришла. Д р о б . Такъ я-бъ пришелъ къ тебѣ! В а л . Ишь ты, смѣлый 1 {Гладитъ рукой по волосамъ.) Жесткіе, злой! Д р о б . Жизнь сдѣлала злымъ. В а л . (поцѣловавъ голову въ). Ну, скажи, только правду? Дроб. Изволь. В а л . Что ты во мнѣ больше всего любишь? Д р о б . Что всего больше люблю въ тебѣ? Объяснить не могу... Я люблю тебя всю... В а л . Милый, милый... Д р о б . (цѣлуетъ ей руку). Дѣтка моя, каж­ дый пальчикъ перецѣлую. Вал На, цѣлуй... (Протягиваетъ другую руку.) А теперь эту ... (Дробовскій хочетъ поцѣловать ладонь.) Ни за что. Ишь ты ка­ кой. Въ ладонь цѣловать нельзя, любить не будутъ. Д р о б . Тѣмъ лучше. Пусть никто не любитъ. Я одинъ буду любить... (Цѣлуетъ ее въ іи,ею.) В а л . Пусти... Д р о б . Ревнивая. Вал Ужасно. Если что замѣчу, берегись; бѣда будетъ. Ты теперь мой... Д р о б . О, да ты маленькій тиранъ! В а л . Да, и сейчасъ закую тебя въ цѣпи...

(Снимаетъ съ р уки браслетъ и надѣваетъ на руку Дробовскому.) Всегда носи... Ты те­ перь мой... Навсегда. Такой большой, сильный и мой рабъ! (С т раст но) Владыка мой! Про­ щай! Д р о б . Куда ты? В а л . Пора! Я вѣдь контрабандой. У мага­ зина карету оставила, а сама сюда, на изво­ щикѣ. Черезъ полчаса я дома, а черезъ часъ и ты пріѣзжай. Непремѣнно. Не смѣй опаз­ дывать. Д р о б . Не опоздаю. В а л . Вотъ удивятся всѣ, волненіе подымет­ ся, разговоры пойдутъ. Они тебя это время ру­ гали, думали, я на тебя сержусь, а теперь узнаютъ, вотъ переполохъ будетъ. Д р о б . Никого памъ не надо, ни до кого намъ нѣтъ дѣла... Мы уѣдемъ отсюда надолго, далоко, вдвоемъ, полное счастье. В а л . На что лучше! Милый! Д р о б . На югъ Франціи или Италіи. Купимъ виллу на берегу моря и среди чудной приро­ ды— ты лучшее созданье ея и ты моя, моя на всю жизнь... В а л . Нѣтъ, мы съ тобой, знаешь, куда спер­ ва поѣдемъ? Къ намъ, на Каму. Тамъ у покой­ наго отца осталось имѣнье маленькое, лѣто про­ водили. Тамъ поживемъ вдвоемъ. Никого чу­ жихъ... небо, лѣсъ, да рѣка... Сколько пере­ жилось тамъ!.. Бывало уйдешь далеко отъ до­ ма, пойдешь па берегъ. Никого... Только пти­ цы бѣлыя рядами усѣлись. Сидишь, да засмот-

ришься на воду, а волны, темно-голубыя такъ и катятся... Оглянусь... Темный лѣсъ стѣной выросъ, а въ немъ много тайнъ; всѣ разска­ зы вспомнишь, сидишь да мечтаеш ь... Вотъ та­ кой, какъ ты представляется... Красивый, ум­ ны й... А у насъ кто бывалъ. Слова не съ кѣмъ сказать... М ечтаешь... Вдругъ дымъ покажет­ ся, пароходъ мимо несется. Чайки крыльями машутъ, вокругъ вьются... Такъ и хочется крикнуть, возьми съ собой!.. Взмахнуть бы крыльями, какъ птица, да туда полетѣть, на волю, на свободу... Мечты!.. Пріѣхали сва­ тать. Не любъ онъ мнѣ былъ, жалкій такой... Уговорили... Выдали... Утѣшили: роскошь, бо­ гатство... ( С к л о н я е т с я н а п л е ч о Д р о б о в с к о м у , за к р ы ла гла за р у к а м и , т и х о п ла ч е т ъ , п л а ч ъ п о с т е п е н н о п е р е х о д и т ъ въ р ы д а н і я .)

Что съ тобой, дѣтка моя? Такъ, пройдетъ. Сердце болитъ... И счастье, хорошо мнѣ, а все болитъ. Ты дума­ ешь, я сильная? Пѣтъ, притворяюсь... Я и застѣнчива ужасно, а скрываю Иные меня гор­ дой считаютъ, а мнѣ смѣшно даже. Колдунъ, вояніебяш ъ!... Ахъ, Степа, если бы ты зналъ, сколько я пережила за это время! Ужь очень злилъ ты м еня!... А сейчасъ всѣхъ забыть Дроб. Вал.

хочется, вотъ такъ возлѣ тебя всю жизнь про­ бы ть... Зачѣмъ ты меня мучилъ? Д р о б . Совсѣмъ взять хотѣлъ, одинъ, безраз­ дѣльно. Постой, одинъ вопросъ, но отвѣчай искренно. Вѣришь ты, что люблю тебя, а не твои милліоны? Если хоть капля сомнѣнія, тог­ да забудемъ этотъ разговоръ, эту встрѣчу и разойдемся. Пока ве поздно. Вал ( с м о т р и т ъ н а н е іо п р и с т а л ь н о и г о в о р и т ъ м е д л е н н о ) . Вѣрю, хочу вѣрить. Иль гордости во мнѣ не осталось? Не могу не вѣ­ рить... ( П о р ы в и с т о .) Прощай! Д р о б . Не прощай, а до свиданія. Я прово­ жу до подъѣзда. Вал Милый, идемъ... Постой... Господи, мысль какая приш ла... Опять. Если ты не любишь, если обманешь! Игрушкой для при­ хоти твоей не буду... Ты меня мало знаешь, если надо мной посмѣешься, себя не пожалѣю, да и тебѣ не жизнь тогда! Помни. ( П р и х о д я въ с е б я .) Что я , обезумѣла. Вѣдь любишь? лю­ бишь? ( И д е т ъ къ д в е р и , п р іо с т а н о в и л а с ь . С мот рит ъ н а Д р о б о в с к а і о .) Герой мой! ( С т р а с т н о о б н я л а .) Занавѣ съ.

Д Ѣ Й С Т В ІЕ Ч Е Т В Е Р Т О Е . Б удуаръ

въ г о р о д с к о м ъ д о м ѣ К р у п ч а н и н о в о й , видна

от дѣ ланъ роскош но. Д вѣ

д в е р и , и зъ одной

больш ая гост иная.

ЯВЛЕНІЕ 1-е. Анна Власьевна и М ихѣевъ. М и х . Перемѣнъ однако сколько. Всего мѣсяцъ какъ я уѣхалъ. А н . В л . Да, батюшка, много воды утекло... М и х . Какъ это случилось? вдругъ? Ан. Вл. Насъ всѣхъ поразила. Пріѣхала, да и говоритъ: поздравьте, выхожу замужъ. Мы думали— шутитъ. За кого спрашиваемъ? За Дробовскаго, а сама блѣдная такая, глаза горятъ. Ну, видимъ, дѣло въ серьезъ... М и х . Ловко обработано дѣльце. Впрочемъ, красивые усы и пара чудпыхъ глазъ для жен­ щины выше всякой философіи. Влюбилась? А н . В л . Извѣстное дѣло, много ли намъ, ба­ бамъ, нужно. Дѣло молодое, вдовье, одной жить скучно, на другихъ смотрѣть завидно, ну кровь въ голову и вступила. М и х . А вы, бабушка, хоть по своему, прос­ тымъ языкомъ, а совершенно вѣрно опредѣ­ ляете. А н . В л . Да, что, батюшка, лучше такъ. По крайности по закону жить будутъ. М и х . Пускай живутъ. А н . В л . Мужчина онъ хорошій, грѣхъ осу­ ж дать, ничего дурного пе примѣтно, а все-та-

ки по ея капиталамъ, да красотѣ и не такую судьбу устроить можно. У ней состояніе и у него пусть будетъ. М и х . А развѣ Дробовскій не богатъ? А н. В л . Кажись и есть деньги, да не об­ стоятельно все, ни торговли, ни имѣній. М и х . Какъ же, у него есть имѣнія, на двад­ цать верстъ земля тянется. А н . В л . Гдѣ, батюшка? М и х . Въ вершокъ шириной вдоль Ледовита­ го океана! А н . В л . Ну, ужь пошелъ, завелъ. Не то, а вотъ что, батюшка. Да вѣдь съ тобой разго­ варивать въ сурьезъ нельзя?... М и х . Ну, вотъ, пустяки. Можно, конечно можно. А н . Вл. Клавдія наша невзлюбила его, страсть, и женишекъ ея. М и х . Она-то съ чего? А н . Вл. Сумлѣвается, слухи вишь какіе то ходятъ... М и х . Понимаемъ. Что толковать. — Теперь какіе разговоры идутъ, все пройдетъ. Ж енит­ ся, посмотрите въ какой фаворъ войдетъ. У насъ нс очень разборчивы. Поговорятъ до но­ ваго скандала, жена у кого-нибудь сбѣжитъ или вродѣ этого, вотъ о Дробовскомъ и забу-

д утъ ... У насъ всегда такъ: кричатъ, кричатъ и подлецъ и прохвостъ, а появится новый вос­ ходящій прохвостъ, о немъ кричатъ, а старый за выслугой, смотришь — и въ порядочныхъ сталъ... Ну-съ, а вотъ что вы мнѣ повѣдай­ те: какъ вотъ ваши придворные шуты и ско­ морохи отнеслись? Ан. Вл. Вотъ какъ теперь, батюшка, за нимъ слѣдятъ, точно шавки какія, ходятъ, да такъ въ ротъ и смотрятъ... М их. Ну, а Валентина Григорьевна весела, счастлива? Ан. Вл. Да какъ тебѣ сказать?— и весела будто, а будто при этомъ что-то тревожитъ... Мои глаза хоть и стары, да все видятъ... Любить-то любитъ, извѣстное дѣло не изъ подъ палки идетъ, а все же боязно, небось, въ уши то ей не мало прожужжали про него... Любитъ ли онъ ее, вотъ чего боюсь... М их. Н-да. Плутуютъ люди въ дѣлахъ, плу­ туютъ въ карты, плутуютъ и в ъ любви... Од­ нако, какъ все это старо. ( Смотритъ на ча­ сы.) Гдѣ, однако, запропала она? Ан. Вл. Въ амбаръ поѣхала... У насъ ста­ рый прикащикъ на подозрѣніи. Широко жить сталъ... Вотъ опа и поѣхала обревизовать... внезапно... М их. Такъ-съ. Значитъ, хоть и влюблена, а дѣлъ своихъ не забываетъ. Ну, а Желѣзновъ, какъ поживаетъ? Ан. Вл. Не слыхалъ нетто? М их. Что такое? Ан. Вл. Уѣхалъ къ роднымъ въ Самару, да оттуда письмо и прислалъ: не могу больше слу­ жить. Всѣ дѣла въ исправности, помощникъ знаетъ». Вотъ поди-жь ты. М их. Другое мѣсто нашелъ? Ан. Вл. Должно быть. И ума не приложу. Мих. Да въ письмѣ онъ пишетъ? Ан. Вл. Сама не читала, а Леля сказывала, за-границу уѣзжаетъ, учиться вишь еще... Ужь такъ жаль. За нимъ, что за горой были, всю фабрику вотъ какъ велъ. М их. А Валентина Григорьевна какъ отне­ слась къ этому? Ан. Вл. Огорчилась. Извѣстно, человѣкъ надеасиый... Телеграмму посылала, письмо, отвѣ­ тилъ: не могу. Тутъ ужь и она обидѣлась. М их. Странно.

ЯВЛЕНІЕ 2-е. П ер е в е рты ш е в ъ и С о б о рскій

входятъ, потомъ

лакей. А, и вы? Милѣйшій, здравствуйте! Здравствуйте! Пер. Виноватъ! {Кладетъ свертки, потомъ М их.

Соб. Мих.

здоровается.) Мих.

Эхъ, какъ васъ нагрузили.

Все порученія Степана Николаевича. А вы нынѣ при немъ состоите? Бы­ стро... А помните сцену съ картами?.. П ер. ( вдругъ разгорячавъ). Что-жь такое, мало ли съ кѣмъ не случается. Разгорячился человѣкъ, лишнее сказалъ, потомъ одумался. Да, я теперь съ гордостью могу сказать, уз­ налъ Степана Николаевича, узналъ его душу. М их. Ну, а карманъ узнали? Господи, въ ка­ кихъ разнообразныхъ формахъ выражается— я сейчасъ вспомнилъ народную присказку. — Собака, собака, что ты лаешь? — Волковъ пугаю. — Собака, чего ты хвостъ поджала? — Волковъ боюсь. Соб. Милѣйшій, все такой же вы... М их. (передразнивая Соборскаго). Все та­ кой ж е... Думаете, я тоже одинъ изъ вашихъ, только нѣсколько на иной ладъ?.. Нѣтъ, ми­ ленькій. Васъ кормятъ и бьютъ, а меня бо­ ятся и кормятъ... Соб. Языкъ, языкъ, ужасный, ужасный, а въ душѣ добръ. (Къ Аннѣ Власьевнѣ.) Сте­ панъ Николаевичъ не былъ? Пер. Онъ позднѣй пріѣхать хотѣлъ,4яросилъ позволенія познакомить своего пріятеля Лазаря Аветыча Бэжанова. Мих. Бэжанова, сюда? Знаю я е^о— Пер. Скажете, дисконтеръ? У негоукромѣ того, большія коммерческія дѣла. А т т р ь въ ка­ кой-то компаніи, вмѣстѣ съ Степаномъ Нико­ лаевичемъ, фабрика... Мих. Малая, но довольно вбселая компанія... Бэжановъ изъ числа тѣхъ, всѣ поступки ко­ тораго и аферы на границѣ гражданскаго и уголовнаго суда. Эти люди одно только знаютъ: имущество въ чужомъ карманѣ, а вся ихъ нрав­ ственность исчерпывается страхомъ передъ про­ курорскимъ надзоромъ. Ан. 8л. И, батюшка, но коммерціи всегда уважить человѣка надо. Нельзя обижать. Мой старикъ бывало ублажаетъ иного, ублажаетъ, а какъ проводитъ, такъ даже плюнетъ, мошенникомъ/назоветъ. Мих. Да, по коммерціи. Конечно у Степана Николаоѣнча коммерція... А вотъ па счетъ фа­ брики не слыхалъ, развѣ фальшивыхъ бумал а д м Д Іи іу , однако, что прохлаждаться, мнѣ ѣсть страшно хочется... Ан. Вл. Мы уже позавтракали. М их. Такъ вы думаете, я поэтому сыть? Я все-таки ѣсть хочу. Пер. И я не завтракалъ... Съ 9 часовъ ѣздилъ. Мих. Дайте ему поѣсть... работалъ...скотину и ту кормятъ. Соб. Пойдемте, господа, я сейчасъ распоря­ жусь, импровизированный завтракъ вамъ уст­ рою... Идемъ. (Уходятъ въ боковую дверъѵ Пер. М их.

въ это время лакей вноситъ свертки.)

воли своей не будетъ? Такъ вѣдь не дѣвочка молоденькая, помыкать собой не больно поз­ волю, денегъ-то моихъ отъ меня никто не от­ и хочетъ идти.) беретъ... Видали мы тоже, какъ, денежки взя­ А н . В л . Постой. (Лакейостанавливается.) вши, потомъ помыкаютъ... Мужчины всѣ хо­ Долго будетъ у васъ такъ продолжаться? роши, долго-ль имъ влюбиться въ какую, да Л а к . Бы насчетъ чего-съ, Анна Власьевна? пошелъ тратить. И такъ бываетъ, отъ жены А н . В л . А насчетъ того, миленькій, что со красивой, да умной, да съ какой ни на есть стола вино замѣсто буфета къ тебѣ попадаетъ. арфисткой путается... И не повѣрите, бабуш­ Думаешь, коли барыня васъ хамовъ распустила, ка, вотъ какъ здѣсь Степа, со мной,— весело, такъ и дѣлай, что хочешь... А я-то на что? вѣрю всему и мыслей тяжелыхъ нѣтъ, а уйдетъ, Вотъ погоди ужо. вдругъ сердце и заноетъ. И эти всѣ, Клавдія, Л а к . Нѣтъ, Анна Власьевна, позвольте-съ. А н . В л . Нечего. Говорю не даромъ. (Входитъ^ сторонятся... (Ходитъ по комнатѣ.) Але­ Валент ина, снимая на ходу ш ляп у.) ИдиТ ксандръ Сергѣевичъ уѣхалъ, бросилъ.уА эти да смотри у меня... (Лакей уходитъ.) всѣ, имъ что ни скажи, потакать б у д ^ ъ , бѣ­ лое чернымъ назови, согласятся. До^ько Михѣ­ ЯВЛЕНІЕ 3-е. евъ, такъ тотъ на зло все, ^наперекоръ ска­ Анна Вл асьевн а В а л е н т и н а , потомъ л а к е й . жетъ, тоже толку чуть чут^Г А н . В л . (къ Валентинѣ). Полно, чего себя В а л . Никого нѣтъ? зря мучить. А ты одно помни: воли надъ со­ А н . В л . Соборскій повелъ кормить Михѣева, бой не давай, да и надъ нимъ больно не муд­ да Никандрушку. ри, а любовно, да миромъ, вотъ и счастлива Вал. Михѣевъ вернулся... Охъ устала! ( Сѣ­ будешь. П исьм а видфлйА ла на диванъ). Ну, что онъ, какъ? А н . В л . Такой же. В а л . (беретъ письма, одно раскрыла,, В а л . Ну, а насчетъ меня... Степана Нико­ прочла). Въ комитетъ зовучъ. Работа имъ моя лаевича? нужна, совѣтъ. Какъ-жеДзнаемъ мы... Стану А н . В л . Удивился... Счастія имъ, говоритъ я на это время тратить...П ош лю сто рублей, желаю. Я ему все объяснила, а онъ говоритъ: пусть отвяжутся... это вы хоть но простотѣ, вѣрно разсудили. А н . В л . А ты не гошѴга такъ, в се-ж ь В а л . Степанъ Николаевичъ не было? почетъ, уважаютъ... А н. В л . Н ѣтъ... В а л . (вскрыла другое пи\ьлю , пробгъжала В а л . Гдѣ Клавдія? глазами, скомкала и бросгмаД^озмутительно, А н . В л . Въ библіотекѣ, тамъ и Миша. подло! Опять анонимное письмо. Предупреж­ (В алент ина звонитъ, входитъ л а щ й ,) даютъ насчетъ Степана Николаевича... Другъ... . В а л . Попросите сюда барышню и подайте Знаемъ мы этихъ друзей... Сколько разъ слово ;МІ1'Г. чаю. давала не читать такихъ писемъ. Завистники Л а к . Слушаю-съ. подлые! А н . В л . Дуритъ Клавдія, [плачетъ [все. А ЯВЛЕНІЕ 4-е. теперь затѣяла... Входятъ К л а в д ія и У м е т с к ій . В а л . Что затѣяла? А н. В л . Пусть сама скажетъ... К л а в д . Звали, тетя? В а л . Удивительно, точно всѣ нарочно сгово­ У м е т с . Здравствуйте, Валентина Григорь­ рились злить меня? Какъ, молъ, радость у те­ евна. бя, такъ давай испортимъ... Всѣ... В а л . Что это вы все отъ меня прячетесь? А ’ і. В л . Полно, ну чего расходилась? К л а в д . Не отъ васъ, а здѣсь постоянно по­ В а л . Всѣ, всѣ, да всѣ. Ахъ, оставьте меня! сторонніе, мы и ушли въ библіотеку. ( Сгъла, схватила книгу.) В а л . (къ Уметскому )• Какъ ваши экза­ А н . В л . (подошла къ ней). Молчу, а все мены? вижу, внучка. (Погладила ее по головѣ.) Мпѣ У м е т с . Ничего, дотянемъ, а тамъ и маршъ и умирать скоро, тебя бы пристроить, да сча­ изъ Москвы. стливой видѣть... А съ меня довольно, пожила... В а л . Развѣ окончательно рѣшили уѣхать в ъ В а л . Полно, бабуся, полно, милая... провинцію? А н . В л . Стара становлюсь, помирать нора, У м е т с . Думаю. старикъ къ себѣ зоветъ... Не привелось ему В а л . Зачѣмъ? Не понимаю я васъ. Да и со­ до твоего счастья дожить, а какъ любилъ те­ скучитесь вы тамъ. Вотъ развѣ мѣсто скоро бя!.. ( Заплакала.) получите, такъ и здѣсь похлопотали бы. В а л . (уронила книгу на коверъ, сидитъ У м е т с . Не соскучусь! А ѣду, Валентина Гри­ задумавгиисъ). «До моего счастья»... Счастли­ горьевна, я не потому только, что тамъ мѣсто ва? должно быть, счастлива. Что со мной, сама скорѣе получу или денегъ больше будетъ. не знаю, а болитъ сердце. Свободы что-ль жаль, В а л . А почему же?

Л а к . Изъ магазина принесли. Барыня по до­ рогѣ заѣзжали. Да вотъ 2 письма. (Кладетъ

Уметс. (П а у за . П а ч и н а е т ъ говорить т и х о , ѣзжаетъ, одна она, и ей веселѣй, да и я съ ея дѣтьми буду заниматься, и Миша тамъ мѣста но потом ъ постепенно увл екается). А по­ искать хочетъ. тому, надо такъ. Вы только подумайте: изъ 8 0 милліоновъ 70 слишкомъ живетъ въ этой Вал. Какъ бы вы съ Мишей ко мнѣ ни от­ самой глуши, и намъ, интеллигенціи, нѣтъ носились, я никогда не позволю вамъ нуждать­ надобности всѣмъ толпиться по столицамъ, ся. Это моя обязанность, любите ли вы меня, или нѣтъ... перебивая другъ у друга заработокъ, какъ Клавд. Тетя, не смѣй такъ говорить... я собаки голодныя кость. Не имѣемъ права тебя не люблю, я или Миша? Да мы за твое По моему, мы должны нашу молодую, нетро­ счастье... Боюсь я за тебя... Неужели ты ду­ нутую еще энергуо, избытокъ силъ нести туда, въ провинцію../(Больше насъ тамъ будетъ и маешь, я могу забыть твою доброту, ласки. Упрека никогда не слыхала отъ тебя. Милая другимъ дорогу рпсчистимъ. Теперь вѣчныя жа тетя! (Съ ры даніям и.) Мама моя. лобы: тамъ глушь, затянетъ допустимъ, — прав­ Вал. (растроганнымъ голосомъ). Я вѣрю, да, зато наступитъ время, и тамъ въ отдален­ номъ уголкѣ вы встрѣтите всегда кружокъ ин­ моя дѣвочка. теллигентныхъ работниковъ, встѣтите свѣтлую ЯВЛЕНІЕ 5-е. мысль, найдеткразумвое слово, а не одно только Тѣ-же и Соборскій, Перевертышевъ и Ми­ вино, да картьЫІусть провинція: «сонное цар­ хѣевъ. ство», зато мы будемъ тѣми сказочными си­ Соб. Вотъ и богиня! лами, что разбудятъ ого, внесемъ жизнь и энергію... Вал. Здравствуйте, Михѣевъ, мы думали, вы совсѣмъ пропали. Вал. (ісм отритъ на нею). Хорошій вы, че­ Мих. Нашелся, такое сокровище никто не стный, а за одно сердита, Клавдію у меня по­ хищаете; я ее къ вамъ ревную. украдетъ. (Перевертьпиевъ и Соборскій под­ х о д ятъ къ К лавдіи .) Уметс. И я и Клавдія васъ очень любимъ... Соб. Что съ вами, что случилось? Но, вотъ опять можетъ васъ огорчимъ, сей­ Пер. Вы плакали? часъ только толковали съ Клавдіей, какъ ей устроиться на этотъ годъ, пока я осмотрюсь, Клав. Оставьте меня въ покоѣ. улажу д ѣ л а .. Соб. А мы сейчасъ вамъ валеріанчику. Вал. Какъ устроиться? Жить у меня, какъ Мих. (къ Клавдіи и М и ш ѣ ). Здравствуй­ и до сихъ поръ жила. те, о чемъ? Уметс. Нѣтъ, этого нельзя. Вал. Она вамъ сказала, оставьте въ покоѣ. Клавд. Тетя, я буду съ тобой говорить со­ Клав. (М ихѣеву). О томъ плакала, что всѣ вершенно откровенно; мнѣ у тебя жить нельзя. изолгались, всѣ и глупые и такіе умные, какъ Вал Почему? говори. ! вы, никто правды не говоритъ, боятся! (Уилла въ боковую дверь.) Клавд. До сихъ норъ хозяйкой въ домѣ была Мих. Строго, а справедливо. ты, теперь здѣсь другой будетъ хозяинъ... Вал. Моему мужу дороги тѣ, кто мнѣ до­ У ет. (В а л е н т и н ѣ .) До свиданія, Вален­ рогъ... тина Григорьевна. Вал. Оставайтесь обѣдать. Уметс. Можетъ быть, да онъ-то не всѣмъ дорогъ... Умет. Некогда, зайду попрощаться съ Клав­ Вал. Вы къ нему несправедливы, вы и Клав­ діей, да и домой скорѣй, за лекціи. (Д ѣ л а ­ дія предубѣждены. Вы ошибаетесь въ пемъ! е т ъ общій поклонъ и уходитъ.) Онъ такъ, по виду, холодный, сдержанный, а Соб Милѣйшій юноша, чрезвычайно, чрез­ вычайно симпатичный. у него хорошее сердце... Клавд. Тетя, я не хочу обижать васъ, но Пер. Да, но угловатъ. что же мнѣ дѣлать, если онъ мнѣ, если онъ... Мих. Хорошъ, да горячъ, ну да жизнь уго­ ( т и х о .) противенъ; боюсь его... монитъ. Я его разсужденія насчетъ провинціи Вал. Вотъ какъ, даже противенъ. Съ ка­ слышалъ, попадетъ туда, другое запоетъ. кихъ норъ? Можетъ быть и тогда, когда уха­ Вал. А вы хорошъ другъ, сколько времени живалъ за вами? разговариваете и не поздравляете. Клавд. Тетя! Мих. Да, поздравляю. Удивленъ. Свободо­ Уметс. Валентина Григорьевна! любивая барынька и вдругъ сдалась... Побѣ­ Вал. Ну, что-жь дѣлать: насильно милъ не дилъ амазонку и взялъ себѣ въ жены... Чѣмъ будешь. Надѣюсь, хоть на свадьбѣ у меня бу­ онъ такъ плѣнилъ васъ? Впрочемъ, пе даромъ дешь! НІопенгауеръ говоритъ, что въ страданіяхъ Клавд. Копечно... влюблеппаго слышатся вздохи генія рода. Вал. А потомъ, куда уѣдешь? Вал. Васъ тутъ не было, разстроили бы... Клавд. Къ сестрѣ, въ Васильсурсісъ... Она Мих. Слова бы не сказалъ... очень проситъ... мужъ ея все но дѣламъ разъ­ Вал. Почему?

Мих. Во-первыхъ, не помогло-бы, а во-вто­ рыхъ - женщины ужасно не любятъ, когда имъ мѣшаютъ дѣлать глупости. Да и что толковать: тутъ дѣло не спроста, тутъ гипнотизмъ. Отче­ го вамъ никто не внушилъ въ меня влюбиться! Вал. Хорошъ вы семьянинъ. Мих. Ого, нынѣ о семьѣ заговорили, сильно, знать, потянуло къ узамъ Гименея. Пер. А вотъ анекдотъ: одна молодая б а­ рышня... Вал. Нѣтъ, ужь вы ваши анекдоты побере­ гите... ( Къ М ихѣ еву.) А вы когда женитесь?.. Мих. Я-съ? Да вѣдь я не на комическомъ амплуа, опоздалъ. Пер. Онъ любитъ такъ ухаживать. Мих. И это занятіе бросилъ. Старъ станов­ люсь и если не могу быть Донъ-Жуаномъ, такъ не желаю записываться въ Фальстафы. Соб. Милѣйшій, вѣдь вы не противъ семьи? Мих. Наоборотъ, всей душой за семью. Я думаю, что въ семьѣ вдинирвев«ее'«чавш^един­ ственная возможность вполнѣ разумнаго, осмыс­ леннаго труда. М.«и№ что я вамъ скажу-: чѣмъ хуже живется іюдямъ, чѣмъ больше намучены нервы у современнаго человѣка, чѣмъ меньше онъ можехзготдохнуть въ общественной жиз­ ни, тѣмъ* дороже и цѣннѣе для него семейный очагчгтЦ Неужели вы думаете, пріятно вѣчно грѣться у чужого очага? А праздники, такъ подло на душѣ: одинокій холостякъ и радости праздника— не имѣютъ между собою ничего общаго. Соб. Такъ женитесь. Мих. Говорю вамъ, опоздалъ. Помните фра­ зу: старику жениться? Но вѣдь это значитъ бросить вызовъ могилѣ или нанять себѣ си­ дѣлку. А пока, бросимъ этотъ разговоръ. Вал. Разскажите намъ, гдѣ вы побывали? Мих. Въ провинціи, у тетеньки. Есть у ме­ ня тетепька, а я ея наслѣдникъ! Ну вотъ отъ времени до времени и навѣщаю ее, родствен­ ныя чувства подогрѣваю... Пер. И она васъ выноситъ? Мих. Обожаетъ, ждетъ моего пріѣзда, какъ манны небесной. Надо вамъ сказать, что вся ея жизнь проходитъ въ ругани... любитъ ру­ гаться. Вал. Это у васъ семейное. Мих. Мило сказано, хвалю... Ну-съ, съ сво­ имъ семейнымъ кренделемъ она со всѣми пере­ ругалась, больше не съ кѣмъ, всѣ притерпѣ­ лись и вниманія не обращаютъ, а я человѣкъ новый, а главное реплики подавать умѣю. . . Успокоится, вижу скучаетъ, я сейчасъ чтонибудь придумаю, ну и готово! А новаго не придумаю, сейчасъ спрошу: знаете, тетенька, народную поговорку, будто пензенцы въ Москвѣ свою ворону узнали? А тетенька сама истая пензенская, ну и обидится. Она меня очень лю­ битъ, плачетъ, когда проволсаетъ. Плачетъ, да

.

приговариваетъ: съ кѣмъ я теиерь ругаться буду... А въ послѣдній разъ до того расчув­ ствовалась,— провожаетъ и подаетъ мнѣ «кон­ вертъ,» на, говоритъ: при жизни своей хочу те­ бя осчастливить, богатъ будешь. Я ей сейчасъ ручку поцѣловалъ, да въ экипажъ скорѣй. Разорвалъ конвертъ, а тамъ, чтобы вы думали? Квитанція банка на заложенный выигрышный билетъ. ЯВЛЕНІЕ 6-е Тѣ же, Дробовскій и Бэжановъ, потомъ лакей. Дроб. А, всѣ въ сборѣі'^^оЭдаЭмгиь, ц ѣ ­ л у етъ руку у В а л е н т и н ы .) Позвольте вамъ представить: Лазарь Аветычъ Бэжаиовъ. Вал. Очень рада. Друзья Степана Николае­ вича и мои друзья. Бэж. Большіе друзья... Дроб. Соборскій, Перевертышевъ... Бэж. Знаемъ, знакомы. Дроб. Художникъ, Михѣевъ, Аркадій Ивано­ вичъ, конечн, ознаете? Бэж. Весьма пріятно. Кто не знаетъ г. Михѣева! Тотъ, кто въ искусствѣ ничего не знаетъ. Одно скажу, много видѣлъ, лучшія галлереи Европы изучилъ, въ Салонѣ, въ Парижѣ бы­ ваю ... Ваши картины— истинно перлы и тамъ на почетномъ мѣстѣ должны висѣть. Вы наша гордость, истинно! Какъ роза холоднаго сѣ­ вера лѣтомъ цвѣтетъ, царя надъ всѣми цвѣ­ тами, такъ вы парите среди искусства, ко­ торому вы такъ изящно служите. (М ихѣевъ, не слуш ая, отош елъ.) Вал. Садитесь... Чаю? Бэж. Благодарю, съ удовольствіемъ. Я чай люблю... (Л акей вноситъ ч ай ) какъ истинный москвичъ. Дфло ли д;Елаемъ, отдыхаемъ, все чай пьемъ. Я за границей шутилъ: говорятъ, „тоска по родинѣ“, а я говорилъ— „тоска по чаѣ0, ! Вал. Вы/ занимаетесь коммерціей? Бэж. Да. Вотъ теперь съ Степаномъ Нико­ лаевичемъ/ разговоръ ведемъ. Одно большое предпріятіе обдумываемъ. Знаете, у насъ кос­ ность, трудно на всякое новое дѣло подви­ нуть. Сб временемъ и съ вами поговоримъ. Много о, васъ, о вашемъ умѣ слышалъ. Сте­ пана Николаевича познакомить лично просилъ. (Дробовскій подошелъ къ столу и развернулъ п о к у п к у принесенныя Перевертыш евымъ) liepfl Вотъ, все исполнилъ. Дроб. Благодарю. Мих. (подходитъ къ Дробовскому). Да, позвольте мнѣ васъ поздравить. Дроб. Благодарю васъ. Мих. Я вѣдь не противъ васъ. Мнѣ все равно, женитесь вы или нѣтъ, я и бывать буду, если только поваръ хорошій останется. Дроб. Вы откровенны. Мих. Я даже думаю, что вина теперь лучше

будутъ, а то иа этотъ счетъ Валентину Гри­ го р ьев а надували... Кстати: прикажите ва­ шей., повару приготовить раки въ бѣломъ винѣ, удивительная ш т у к а .Л . Д р о б . Вы мнѣ нравитесь... Хоть ориги­ нальны, а то нынче до того все измельчало, даже мошенниковъ крупныхъ н ѣ т ъ /^ Бэж. все-таки мйкбГ*

боты, но не прибавляйте такихъ требованій, а главное не си ж и в ай те вы тенденціозность съ тенденціей/оолы пія разница... Не связывайте-ийаяу'сегодня рисую будничную жанро­ вую картину, увлекусь завтра опять какойнибудь идеей, ее постараюсь воплотить. С о б . Вѣдь вы много зарабатываете, куда вы деньги тратите? М и х . Я самъ не знаю, пробовалъ записы­ вать, книжку даже завелъ. Д р о б . (продолж ая р а звер т ы ва т ь пок у ѣ к и Щ к сигары? С о б . И что же? М и х . Толку чугь-чуть. У меня записано: пер­ П е р . Сигары? Вы ничего не говорили. Д о о б . Нѣтъ, говорилъ, только вы ничего чатки 2 руб., обѣдъ— 20 руб., на извощиковъ не помните, вамъ все записывать надо, всегда 5 руб., не помню куда-то 400 р. Ну-съ, и такъ спутаете. Заведите себѣ, пожалуйста, памятную какъ эги рубли съ неба не падаютъ, то, по­ книжку. желавъ всего хорошаго всей компаніи, ухожу и Мих. Такъ его, хорошенько. принимаюсь за работу. До свиданія.К-В& полго­ П ер. Я сейчасъ доѣду и привезу, черезъ 5 лоса В а л е н т и н ѣ .) Владѣйте собой, а то на минутъ вернусь. смѣхъ подымутъ. (У х о д и т ъ .) У / Д р о б . Пожалуйста. ( П ер е ве р т ы ш въ у х о ­ Бэж. Очень талантливчД -^л'овѣкъ, только, д ит ъ .) какъ всѣ художникд^-шГсьма избалованъ... Од­ нако позволите «"'инѣ откланяться, потому пѣтъ Лакей. Г-жа Телѣгина. Вал. Сказалъ дома? такой жоішаиіи, которая не расходилась бы. Л а к е й . Такъ точно. До свиданія. Вал. Скажи, не и>гу принять, голова боли сіу Бэж. Степанъ Николаевичъ, вечеромъ въ Бэж Бываетъ, особдщіо--оггТШрёмІны по­ клубѣ будете? годы . Д р о б . Едва-ли. Бэж. Если будете, партію составимъ... Впро­ Д роб.^талентина Григорьевна! Вал. (рѣ зко). У меня голова болитъ, а отъ чемъ, вамъ теперь играть не надо: кто въ любви ея разговоровъ еще больше разболится. ( Про счастливъ, въ карты несчастливъ. Д р о б . Лазарь Аветычъ, а вѣдь картинную себя.) Нахалка! галлерею Валентины Григорьевны вы и не по­ М и х . ( н а п ѣ в . м арш ъ). Скатертью дорога. В а л . Замолчи/е. (Н ѣ сколько врем ени н е ­ смотрѣли. Бэж. Очень желалъ бы, н о ... ловкое м о лча ф е.) В а л . Пожалуйста. Соборскій будьте любезны, С о б . (кг М и х .) Много рисовали? М и х . Нарисовалъ одну картину и той теперь покаж ите... нѣтъ. С о б . -С ъ -у д аво л ьстш м ъ .і Пойдемте. С о б . Гдѣ же она? Бэж. Ялатодаркг-васъ. (У хо д и т ъ съ Собор­ М и х . (смѣясь). Сама себя съѣла. скимъ.) ЯВЛЕНІЕ 7-е. С о б . Какъ сама себя? Не можетъ быть. Бэж. Никогда но бываетъ. Фантасмагорія. В іл е н т и н а и Д р о б о в с к ій . М и х . Я реалисть и дошелъ въ реализмѣ до В а л . Что тебѣ за охота удерживать его, чертиковъ: нарисовалъ огородъ,— капуста все и корова. Да такъ правдиво нарисовалъ ка­ пускай бы ѣхалъ. Онъ мнѣ очень несимпати­ пусту, что корова ее всю съѣла и сама око­ ч е н ъ ... лѣла. Картины н ѣ тъ ... Д р о б . Человѣкъ онъ полезный... С о б . Глупости все говорите, и рисуете все В а л . Деньги ты у него что ли занимаешь, такъ возьми лучше у меня. неинтересное. Д р о б . Я не знаю, почему вы вообще въ п о ­ Д р о б . Валентина! ( П а у з а .) У тебя эту не­ слѣднее время увлекаетесь преимущественно жап- дѣлю невозможное настроеніе. Скажи, что съ ромъ. Я помню вашу картину, « Въ борьбѣ за тобой. В а л . Не спрашивай, потомъ, когда-нибудь идею »... Прекрасная... С о б . Милѣйшій, отчего вы, правда, не про­ скаж у... Д р о б . Тайна. должаете рисовать съ тенденціей. Чтобы по­ Вал. Никакой тайны. Меня огорчаетъ и злитъ ранила, плакали, плакали, плакали? отказъ Ж елѣзнова... Положимъ я найду дру­ М и х . Отчего? Оттого что не хочу. Сколько разъ мнѣ приходится объ этомъ говорить. Я гого управляющаго фабрикой, но дѣло не въ артистъ, а не рабъ публики.•^îb&yio, что хо­ томъ... Что жь эго такое? Всѣ близкіе люди ч у ... А вы судите, какъ я сдѣлалъ^ірцшдиво отъ меня отходятъ, всѣ. Остается Богъ зиаетъ ли. Отведите мнѣ мѣсто по значенію мошЬмг кто. Остаются тѣ, кому мои деньги нужны,

прихлебатели. Какъ будто я всѣхъ обидѣла,

Жакъ будто у меня и воли своей на могло быть... Я понимаю, другой бы, не Желѣзновъ. Рань­ ше видѣлъ всю мою жизнь, зналъ, что вытер­ пѣла я. Развѣ я жила, знала жизнь? Ну, л и ­ вой же я человѣкъ, не каменная. Полюбила... Сама прежде думала, покой только нуженъ, а покой пришелъ, счастья захотѣла... Ты гово­ ришь, «тайна». Не хотѣла тебя обидѣть, въ письмѣ пишетъ: г. Дробовскій явится хозяи­ номъ, мнѣ неудобно служить у него... Между вами какое-то недоразумѣніе... Д р о б . Ты знаешь, я сдѣлалъ первый шагъ къ примиренію... при первой же встрѣчѣ, тамъ, на фабрикѣ. В а л . Я тогда же сказала ему, что ты вы­ соко цѣнишь его знаніе, его честность... Д р о б . Сказалъ онъ что-нибудь особенное? В а л . Нѣтъ, спросилъ только: «вы счастливы теперь?» И когда я отвѣтила «да», крѣпко по­ жалъ мнѣ руку...Иногдамнѣ кажется...Бѣдный... Д р о б . Ну, догадаться не трудно: я васъ обо­ жаю, Дробовскаго презираю, и ухожу изъ этихъ мѣстъ, иду искать по свѣту... В а л . Перестань, брось этотъ тонъ, не смѣй глумиться надъ нимъ. Д р о б . Вотъ какъ! В а л . Да, не смѣй, я не позволю. Онъ лучше насъ, его любовь чистая, святая, въ ней пѣтъ корысти. Д р о б . Что это за намеки? Я могу тебѣ на­ помнить... В а л . Ахъ знаю все, что скажешь. Тебя не прельщаютъ деньги... Любишь... Да развѣ я сама не хочу вѣрить? Хочу, хочу! Еслибы вѣ­ рила! Ну, научи, ну сдѣлай такъ. Иль не ви­ дишь, нѣтъ мнѣ счастья. Уйди теперь. Д р о б . (рѣзко). Валентина, но тогда... В а л . Что тогда? Разойтись? Полно! Иль за­ былъ, что сказала: нѣтъ во мнѣ воли, раба твоя, самъ знаеш ь... (Опустилась въ кресло, •смотритъ въ одну точку.) ПѢ«гнво~ппгѣ ійПиип. ( В ст ала , говоритъ рѣзко} Оставимъ этотъ разговоръ, забудь все! (Смотритъ на «''■ него.) Дьяволъ, люблю тебя! j

Ъ

ЯВЛЕНІЕ 8-е.

Г. Желѣзновъ. Александръ Сергѣевичъ!? Проси скорѣй! (Л акей уходитъ.) Вотъ неожиданно. Д р о б . Н-да. Л а к е й .,

Вал.

Извините-съ. Что это значитъ? Ж е л . Валентина Григорьевна, мнѣ надо пе­ реговорить съ вами. В а л . У меня нѣтъ тайнъ отъ Степана Ни­ колаевича. Ж е л . Валентина Григорьевна, этому госпо­ дину здѣсь не мѣсто... Вал. Что такое? Что за1мистификація? Объяснитесь! Ж е л . Дробовскій догадался. Д р о б . Вы пьяны. Ж е л . Дробовскій совсѣмъ не то, за что се­ бя выдаетъ. Онъ темная личность. Д р о б . Что ты сказалъ! Ж е л . Не горячитесь, напрасно... Д р о б . Валентина Григорьевна, вы хозяйка здѣсь. Прекратите. В а л . Я васъ прошу... Ж е л . Хотѣлъ избавить васъ отъ лишняго униженія. Думалъ догадаетесь, что ваше прош­ лое узнано... Иначе не явился бы я сюда... Д р о б . Я и не зналъ, что вы занимаетесь сыс­ комъ. Кому какое дѣло до моего прошлаго! Ин­ тересно знать, что узнано. (Въ это время въ Ж ел.

Д роб.

дверяхъ показались Бэжановъ а Соборскій. Остановились.) Ж ел Дробовскій выдаетъ себя за дворяни­ на, но онъ лишенъ всѣхъ особенныхъ правъ и преимуществъ, приписанъ въ мѣщане и сидѣлъ въ тюрьмѣ за мошенничество. Присяяшые, изъ сожалѣнія къ молодости, признали мошенниче­ ство на сумму меньше 300 руб. и поэтому г. Дробовскій избѣгъ ссылки. Потомъ его привле­ кали къ суду еще два раза, разъ оправданъ, другой разъ дѣло прекращено за недостаткомъ уликъ... Потомъ,вся его ясизнь и похожденья— понятно каковы. Ио какому виду онъ здѣсь жи­ ветъ, не знаю. В а л . Это ложь, Степанъ Николаевичъ? Д р о б . Какъ увѣренно говоритъ г. Ж елѣз­ новъ. Ж е л . Отпираетесь?.. У меня оффиціальныя справки, да и Валентина Григорьевна мнѣ по­ вѣритъ, не солгу... В а л . (къ Дробовскому). Да говорите-же? Можетъ быть, Александра Сергѣевича обманули. Вѣдь это клевета? Д р о б . ( послѣ паузы). Нѣтъ, правда. Вал. Правда!?^Пошатнулась, схватилась за р уч ку кр ест . ) Соб.

ЯВЛЕНІЕ 9-е. Т ѣ -ж е

и

Ж елѣзновъ,

потомъ

(со сДезами) .

Ц о д д в ...- Д о и ы ж -мш .

ВсевАа бланкъ брать надо. Поѣду спра­ виться, не/юдложный ли. ( Уходитъ. Собор­ Бэж .

Баж ановъ

и

Васъ-ли

я

(вижу!

скій опустился на кресло у дверей, гпакъ что ею почти незамѣтно, когда Дробов­ скій ух/дитъ и онъ исчезаетъ.)

Д р о б . Здравствуйте... Мы только что гово­ рили. ( Протягиваетъ руку , но Желѣзновъ 'Своей р ук и не подаетъ .)

Вал.ѵЧто это сонъ? Бы сказали... правда? Д р о б . Къ чему скрывать... Бсе равно уз­ наете, доставятъ и подробныя свѣдѣнія... Оп-

" Вал.

С о б о р с к ій .

Александръ Сергѣевичъ!

равдываться, защищаться здѣсь, передъ этимъ господиномъ я не ставу. Валентина Григорь­ евна, умоляю васъ, подарить мнѣ 10 минутъ. Только 10 минутъ, наединѣ. Вамъ я скажу все. (Сильно.) Я долженъ объяснить. Пусть онъ уйдетъ. Я жду... В а л . (къ Желѣзнову). Прошу насъ... Прой­ дите въ залу... (Желѣзновъ, молча, кланяет­

ся и уходитъ.) ЯВЛЕНІЕ 10-е. Д р о б о в с к ій Вал.

и Вален тин а.

Чего вы отъ меня хотите?

(стоитъ нѣсколько времени мол­ ча). Передъ нимъ у меня хватило силы бра­ вировать... Не могу больше... (Порывисто.) Дроб.

Бѣдная вы моя, предъ вами я виноватъ глу­ боко, только передъ вами... Ну да, я испор­ ченный, дурной человѣкъ, но я люблю васъ... Вы лучше ихъ... Если бы вы знали, какое хо­ рошее чувство, какъ искренно и горячо я васъ люблю... Мечталъ о новой жизни, хотѣлъ со­ знаться, вымолить прощенье. Тогда, у меня, пом­ ните, признанье едва не сорвалось... Побоялся... Васъ потерять боялся... Хотѣлъ сперва заставить полюбить сильнѣй... Вал. (тихо). Если бы вы сами сознались, я можетъ быть простила. (Сильно.) Могу ли теперь повѣрить? Д р о б . Да не смотрите такъ ужасно; это пре­ зрѣніе въ глазахъ! Я съ ума сойду... Выслу­ шайте, имѣйте терпѣніе, нѣсколько минутъ... Вал. Говорите... Д р о б . Да, я судился... Въ прошломъ много дурного!... Избалованный юноша, я быстро прокутилъ состояніе и не съумѣлъ выдержать борьбы. Но чувство чести не умерло во мнѣ, я страдалъ. Одинъ фальшивый шагъ, а тамъ! развѣ у меня былъ возвратъ? Возможность ра­ ботать! Да развѣ легко мнѣ было послѣ суда найти работу? Какую? Я зналъ нужду, я мерзъ, голодалъ, я сталъ бояться людей и ненавидѣлъ ихъ. Я молодъ былъ. Я жить хотѣлъ, а кру­ гомъ проклятые соблазны. Да, я палъ еще ни­ же... Тяжело вспомнить... Послѣдніе годы— все противно.,. Я не искалъ смерти, но мнѣ не жаль было и жизни. Я встрѣтилъ васъ... (Съ страшной мукой въ голосѣ.) Лели, усталъ я! усталъ! Пожалѣйте меня, я никогда еще не просилъ сожалѣнія... Прости... Вал. Мнѣ жаль васъ, но счастья больше нѣтъ. Если теперь прощу, рѣшусь стать женой... потомъ вѣчно,всю жизнь — недовѣріе... Нельзя такъ жить. Вѣдь нельзя такъ жить. Нельзя жить вмѣстѣ, не вѣря человѣку. Д р о б . Да, вы не можете мнѣ вѣрить! (П а­ уза.) Прощайте! (Протягиваетъ руку, В а ­ лентина не подаетъ руки.) Не хотитеі Пре­ зрѣнье? СХочетъ идти, Валентина дѣла­

етъ движеніе какъ бы желая остановитъ.)

Леля, радость моя, простишь! Всю жизнь? Ска­ жи, простишь, любишь? В а л . (взволнованная нггчего не отвѣчаетъ, но и руки не отнимаетъ. Пауза.) Д р о б . Ты вѣришь въ мое чувство, должна вѣрить. Чего ты боишься? Свѣтъ, общество? Мы уѣдемъ далеко, куда хочешь. Лишь бы съ тобой... Свѣтъ! Повѣрь, проститъ все, забу­ детъ. У н а с ъ м и л л і о н ы , б о г а т с т в о и в с ѣ б у д у т ъ у н а ш и х ъ н о г ъ . (Вален­ тина вырвала руку и отшатнулась.) Леля! В а л . (злобно). Не смѣйте такъ называть... Б о г а т с т в о — в о т ъ ч т о . Деньги, только деньги вамъ нужны... И я могла вамъ вѣрить! Богатство! Я бросила бы его тсбѣ, дьяволъ, лишь бы пе переживать этой минуты. Что-нибудь для васъ дорого, свято? Онъ собрался признать­ ся... Боялся потерять меня! Боялся потерять! Не деньги ли? Чѣмъ убѣдить захотѣлъ, успо­ коить! В ъ т а к у ю м и н у т у о д е н ь г а х ъ в с п о м н и л ъ . Ошиблись, миленькій, не на такую напали. Д р о б . Валентина! Вал. Комедіантъ! Вы ловко умѣете притво­ ряться. Д р о б . Выслушайте! ( Хочетъ подойти.) В а л . Не подходите... Ничего не повѣрю... Фальшь, все фальшь. Одно прошу, уѣзжайте сейчасъ изъ Москвы. Д р о б . (рѣзко). Нѣтъ, довольно. Я не от­ дамъ безъ боя мое счастье. Если у тебя не минутное было увлеченье, если ты любишь, то простишь. , / В а л . (П ащ і- Говоритъ медленно, какъ будто отвѣчая на свою мысль). Я не могу простить. (Съ отчаяніемъ.) Не могу!.. Уйди­ те!... (Дробовскій подошелъ къ столу, взялъ шляпу, остановился; Валентина рѣзко.) Уйдите! (Показываетъ рукой на двери.) Я

вамъ приказываю. Д р о б . Что вы со мной дѣлаете! На что вы меня толкаете? Смерти вы моей хотите! О, да, повѣрьте, хватитъ силы покончить съ собой. В а л . (злобно). ІІу и стрѣляйтесь... Дѣй­ ствительно, лучшее для васъ— смерть. Д р о б . Да? Вотъ какъ вы разговариваете! Г-жа Круичанинова за свои милліоны испуга­ лась. Совѣтуете застрѣлиться? (IlcSuâ.) Нѣтъ. Подожду. Свѣтъ не клиномъ сопшся, а люди живутъ и внѣ Москвы. Прощайте! ( Уходитъ.

Валентина закрыла лицо руками, будто окаменѣла, въ дверяхъ показывается Желистовъ.- изъ боковой двери Клавдія, прі­ остановилась.) ЯВЛЕН ІЕ Валентина,

11-е.

Ж елѣзновъ

и К л а в д ія .

ВалентинаТрігорьеІвні. В а л . Что вамъ?... Награды желаете, благо­ дарности ждете? Торжествуйте. Уѣхали, броЖ ел.

сили, хороша иредаиность! А теперь появляет­ ся, герой, цѣни молъ, спасъ тебя. Бы, конеч­ но, обо мнѣ заботились, о себѣ и нс думали... Благодарю васъ... Жел. Вамъ^ теперь очень тяжело. Я посту­ пилъ такъ, какъ мнѣ приказывала совѣсть... Я молчалъ, не передавалъ вамъ смутныхъ по­ дозрѣній, но скрывать отъ васъ то, что узналъ, было бъ подлостью... Видитъ Богъ, думалъ ли я о себѣ... Я понимаю хорошо разницу между мной и вами: цѣлая бездна!.. Или вы думали, у меня нѣтъ гордости. Я уѣзжаю и, вѣроятно, мы никогда съ вами но встрѣтимся... Вы упре­ кали зачѣмъ уѣхалъ... Чего же вы отъ меня хотѣли? Видѣть васъ и его, быть на свадьбѣ, вѣнецъ держать надъ вами? Да вѣдь такой пытки не придумать инквизиціи. Любоваться на ваше счастье съ нимъ и сознавать, что въ этомъ мнимомъ счастьи таится для васъ поги­ бель... Вы ничего не замѣчали... Я васъ лю­ билъ, любилъ измученную страдалицу и нена­ видѣлъ вашихъ мучителей, радовался вашему счастью, гордился вашими успѣхами въ свѣтѣ, болѣлъ душей за каждое ваше горе и молился на васъ .. Вал. (взволнованная ). Александръ Сергѣе­ вичъ. Жел. Прощайте. ( Идетъ къ двери.) Вал. Постойте... [Желѣзновъ пріостановил­ ся.) Простите... (Желѣзновъ подходитъ къ ней.) Простите мнѣ, я такъ несчастна. Жел. Полно, перестаньте.

Вал. Не сердитесь? Жел. Господь съ вами, что вы?.. Я вино­ ватъ... Виноватъ, что не сдержалъ себя... За­ будьте мои безумныя слова, вы никогда больше не услышите... Я вашъ другъ, другъ на всю жизнь. Вал. Такъ обмануться! (Съ мукой въ голосѣ.) Зачѣмъ теперь жить. Жел. Теперь безполезно говорить вамъ о ва­ шей молодости, а слѣдовательно... Вал. Нѣтъ, никогда... Никому не повѣрю, и жить не стоитъ. Жел. (сильно). А жить все-таки стоитъ. Вы теперь несчастны, но сколько кругомъ несчаст­ нѣе васъ... Вамъ есть чѣмъ наполнить жизнь, легко сдѣлать ее цѣлесообразнѣе... Вы богаты, но вѣдь ваши милліоны налагаютъ на васъ и обязанности. Вы— отзывчивый человѣкъ и развѣ мало пользы можете принести? А ваша фабри­ ка и тысячи тѣхъ рабочихъ, что создали сво­ ими трудами ваши милліоны? Вникните ближе въ ихъ жизнь, жизнь ихъ семействъ, внесите въ нее больше довольства и свѣта. Они и те­ перь вамъ благодарны, любятъ, заставьте ихъ благословлять ваше имя. Вы несчастны, такъ дѣлайте другихъ счастливыми и въ этомъ съумѣйте найти и радость и душевный покой. А тамъ, со временемъ придетъ и счастье и лю­ бовь. Вал. (жметъ ему р ук у ). Спасибо, за все... Не оставляйте меня... Клавдія, поѣдемъ со мною па фабрику.

В стр ѣ ч а. К а р т и н к а въ о д н о м ъ д ѣ й с т в і и П. П. Гнѣдича. Къ представленію дозволено. С.-Петербургъ, 3-го сентября 1891 г., № 4049. Играна въ первый разъ на Императорскомъ Алоксандринскомъ театрѣ 20 сентября 1891 года, въ бенефисъ г-жи II. Васильевой.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА: О р д ы н ц е в ъ ...................................................... г-н ъ К о р в и н ъ - К р у к о в с к і й . Н а в р о ц к ій ............................................................г -н ъ Д а л м а т о в ъ . К с е н ія А н д р е е в н а

Н авроцкая

. . . .

г -ж а I I .

В асильева.

А н н а В а с и л ь е в н а ( A n n e t t e ) ..................... г -ж а П у а р е . Иванъ

Ч м ы р ь ........................

И ваш ка.

г-н ъ В а р л а м о в ъ .

............................................................ г-нъ Ш а п о в а л е н к о . Д ѣ й с т в іе — н а

Ю ж ная хат ка, съ

ночь.

П о л н о л у н іе .

въ н е й

ого н ь.

серебрист ой

С клонъ

го р ы , п о р о с ш е й

Н а л ѣ в о — п о д ъ е м ъ въ ю р у .

рѣ чкой.

П а

го р и зо н т ѣ — го р ы .

т ом у

ст олу

и

по

ЯВЛЕНІЕ 1-е. Чмырь — с т а р ы й

пнѣ .

У ногъ его

К авказѣ .

сѣ д о й

ка за къ

сидит ъ

на

И в а ш к а —к а за ч о н о к ъ л ѣ т ъ

ш ест надцат и. Ч м ы р ь . То-то вотъ и оно-то, другъ ты мой любезный, вотъ что. И тридцать этто лѣтъ все это я вижу, нарочито вижу. И, Господи, чего тутъ но было! Хатку-то эту въ шестьдесятъ

лѣ ском ъ.

Н аправо,

въ

П р ям о — спускъ вн и зъ . С права

нѣ скольку

и

слѣ ва

на

глуб и нѣ ,

бѣ лая

З а спуском ъ ст епь

авансценѣ

по

прос­

ст ульевъ.

первомъ году я выстроилъ—да! Женился я, поялъ, значитъ, супругу, и выстроилъ. Ну, а тутъ на счастье и повалили изъ Россіи курсовые лѣ­ читься— да. Ѣдутъ, ѣдуть,— конца края нѣтъ. Въ тѣ норы богатъ я былъ, дюже богатъ. Въ се­ ребрѣ ходилъ. И в а ш к а . Ну? Ч м ы р ь . Провалиться на семъ мѣстѣ. Вѣдь здѣсь серебро кавказское. Луканька ихъ знаетъ,

откуда берутъ опи его. А ты посмотри, всѣ ау­ лы, весь Кавказъ нарочито въ серебрѣ ходитъ. Все это у меня было въ порядкѣ: газыри се­ ребряные, поясъ въ серебрѣ; за кинжалъ этотъ въ Горячеводскѣ на ярмаркѣ двадцать пять цѣл­ ковыхъ далъ. Ивашка. Ну? Чмырь. Сейчасъ провалиться! И сейчасъ гос­ пода пріѣдуть, и самоваръ, и сливокъ, и кис­ лаго молока. И сейчасъ снрашивають: сколько надо. А я этто вытянусь по старому, ио сол­ датски, значитъ: не могу знать, ваше блародіе, вамъ нарочито лучше извѣстно, сколько бѣд­ ному человѣку полагается. И сейчасъ—десять рублей. Ивашка. Ну! Чмырь. Десять рублей—кредитный билетъ го­ сударственнаго банка! «Разживайся, чортовъ сынъ!» Покорнѣйше благодарю, ваше блародіе. Сейчасъ провалиться. Ивашка. Шальные у нихъ! Чмырь. Вѣдь изъ Россіи сюда кто ѣдетъ? неш­ то болящій, кому помереть чередъ пришелъ, ѣдетъ? Да тотъ радъ у себя дома ноги протянуть, боль­ шая ему сласть за тысячу верстъ кишки трясти! Какъ же, сдѣлайте милость, да! Сюда коли кто ѣдетъ, такъ ежели у него внутри запущено, для очистки. Ужь тамъ-то прочищать нечѣмъ, такъ здѣшнимъ щелокомъ. Сейчасъ провалиться. Ивашка. Помогаетъ? Чмырь. Нарочито помогаетъ. Потому я въ денщикахъ жилъ, все это знаю и понимаю. Те­ перь какая у нихъ тамъ жизнь? Попыоть, поѣдятьивъ постель. Потомъ въ карты,— ва-банкъ! И сейчасъ французинки, а ежели тѣ въ рас­ ходѣ— чухонки. Съ такой жизни никакая сло­ женія не выдержитъ. Только щелокомъ ее и возьмешь. Ивашка. А беретъ? Чмырь. Щелокомъ все боретъ. Въ немъ ѣд­ кость. Выѣдаетъ! Да. Полуду накладываетъ. Ну, и потомъ опять вертись на два года. Ивашка. 'Га-акъ. Чмырь. Ну, а какъ Дунька это моя пероставилась, такъ я и въ упадокъ пришелъ. Нить началъ, всо это серебро въ духанъ сносъ, какъ хаты не пропилъ— неизвѣстно, да. Потомъ при­ шелъ въ чувство, ни тебѣ скотинки, ни тебѣ запасца.— Ну, и живу здѣсь. И все шло ни­ чего до передпрошлаго года. А тутъ вздумалъ нѣмецъ изъ колоніи, Богданъ Богдановичъ Клюке, отдѣленіе своей гостинницы на горѣ по­ строить. Ну и вывелъ зданіе и назвалъ: «Моптрепо» и сейчасъ всѣ къ нему. Ну, и задави его луканька, а мнѣ плевать, да! Чего мнѣ? ему же я остатки молока продаю. Потому у ме­ ня здѣсь свое мѣсто, ие сживешь, сдѣлай ми­ лость, вотъ что! Когда подохну— пельмянпицѣ отдамъ,— да! Ивашка. Чего-же они сюда ѣздятъ?

Чмырь. А видишь, допрежь всего, годовъ пять назадъ, ѣздили восходъ солнца смотрѣть... Ивашка. Нашли тоже! Чмырь. Потому въ диковинку. Когда они этотъ восходъ-то видѣли? Въ городѣ-то и восхода нѣтъ, только закатъ. Нарочито много ѣздило. Хоро­ шо въ ту пору кахетинское шло. А потомъ по вечерамъ стали ѣздить для варенія желудоч­ наго послѣ обѣда. Тутъ больше насчетъ про­ стоквашъ пошло, да! А теперь мода повернула ночью при мѣсяцѣ смотрѣть, когда ничего не видно. Ивашка. Чего-же они смотрять? Чмырь. На небо смотрять. Никогда не вида­ ли. Тутъ полковница одна третьяго дия пріѣз­ жала, такъ виляла хвостомъ, точно ее на ско­ вородкѣ поджаривали. «Сколь, говоритъ,я люблю мѣсячное сіяніе, и молочный путь на небѣ». А тутъ ученый химикъ былъ изъ Москвы— жжен­ ку варилъ, тотъ говоритъ: «это, говоритъ, на небѣ все различныя земли». Заучился, значитъ, заплетаться у него въ головѣ стало. Ивашка (смѣется). Точно что. Чмырь. И чего это они все хлопочутъ,бѣгають, кричать? Жили-бы спокойно! горазнѣе лучше. И всо то бѣситься надо... Вона теперь, смо­ три, сколько къ Клюке этому наѣхало, шампан­ ское жруть, дуй ихъ горой! Посуду ужь бить два раза начинали. Ивашка. Умирать не надо! Чмырь. Добро-бы купцы, а то вѣдь госпо­ да. Лили-бы въ утробу, а то на полъ. Ж и­ вотная,-— та по перазумѣнію, - а это какъ? Ивашка. Глянь-ко, никакъ ѣдутъ. Барыня съ офицеромъ. Чмырь (поднимаясь). И то, сюда ѣдуть! Вѣ­ жи, Ивашка, спрашивай, не хотятъ ли самовара. Кто такіе, такихъ не ѣздило сюда. (Ивашка уходитъ.) Принеси, Господи! курсъ нонс пло­ хой на все... Слѣзаютъ. Должно, мамуры какіе, безъ проводника пріѣхали. ЯВЛЕНІЕ 2-е. Входитъ Ксенія Андреевна. Е й лѣтъ трид­ цат ь , цвѣтущая , здоровая женщина. П а ней короткая по модѣ амазонка , маленькая кокетливая шапочка. За ней Ордынцевъ, въ

бѣломъ кителѣ, съ хлыстомъ и въ сапогахъ со шпорами. Лѣтъ тридцат и пят и. Ордынцевъ (Ивашкѣ). Ты только отпусти подпруги и поводи, мы скоро поѣдемъ. Ксенія Андреевна. Молоко у васъ есть? Чмырь. Такъ точно, вашо блародіе, наро­ чито холодное молоко, да. Ксенія Андреевна. Такъ дайте намъ, пожа­ луйста. Чмырь. Можетъ, самоваръ желаете? У меня чай московскій первосортный. Ксенія Андреевна. ІГу, и самоваръ давайте. Только поскорѣе.

Чмырь (уходя). Въ моментъ, ваше блародіе. Ордынцевъ. Однако вы и ѣздите! Ни себя, ни лошади не жалѣете. Ксенія Андреевна. Лошади здѣсь привыч­ ныя, а я себя привыкла не жалѣть. (Садится.) Ордынцевъ (останавливаясь передъ ней). Въ самомъ дѣлѣ? Ксенія Андреевна. Фу, какъ мнѣ надоѣли зти перчатки! (Снимаетъ ихъ.) Можно снять? Здѣсь никто не увидитъ? Ордынцевъ (схватывая ея руку и цѣлуя). Можно. Здѣсь никто не увидитъ. Ксенія Андреевна (слегка отнимая). Ос­ тавьте, довольно. Ордынцевъ. Отчего-же довольно? Вы видите и понимаете мое настроеніе. Ксенія Андреевна (смѣется). Понимаю. Ордынцевъ. Я совершенно сумасшедшій. Ксенія Андреевна. Недѣля какъ мы съ ва­ ми знакомы... Ордынцевъ. Восемь дней. Ксенія Андреевна. Положимъ, восемь дней. Неужели достаточно такого промежутка времени, чтобы не мальчику, а человѣку уже не первой молодости влюбиться въ тридцатилѣтнюю жен­ щину. Ордынцевъ. Восемь дней назадъ я думалъ, что нельзя, теперь я знаю, что это можно. Ксенія Андреевна. Оставьте, все это такъ старо, такъ избито, я сотни разъ слышала одно и то же. Вы ухаживаете за мной, потому что видите, что я свободна, вы ухаживаете по сквер­ ной мужской привычкѣ пылать любовью передъ всякой женщиной, которая не очень дурна и не прочь часъ-другой поговорить съ вами. Ордынцевъ. Что-жо тутъ удивительнаго, что сотни мужчинъ говорили вамъ то ліе, что и я! Вы слишкомъ хороши, и потомъ,— знаете, въ чемъ заключается весь демонизмъ вашей иатуры? Ксенія Андреевна. Боже мой, какъ громко— демонизмъ. Ордынцевъ. Въ томъ, что вы, повидимому, кажетесь намъ, мужчинамъ, доступной женщиной. Вы охотно говорите съ нами, ѣздите верхомъ, иногда позволяете цѣловать руку. Ксенія Андреевна. Я могу этого и не позво­ лять. Ордынцевъ. Но когда подойдешь къ вамъ слишкомъ близко, вы окинете такимъ взглядомъ, что морозъ подеретъ но коліѣ.

(Ксенія Андреевна смѣется). Ордынцевъ (продолжаетъ). Ваше располо­ женіе кажущееся, внѣшнее... Вы не ищете въ мужчинѣ ничего, кромѣ поверхностнаго знаком­ ства, веселаго разговора, и ставите грани. Ксенія Андреевна. Да, и ставлю грани... Грань—это цѣлованіе ручекъ. Л когда, какъ вы говорите, кто подходитъ черезчуръ близко... я этого не хочу. Надѣюсь, что я имѣю право распорядиться собою по своему усмотрѣпію?

Ордынцевъ. Полное и неотъемлемое. Ксенія Андреевна. Ну, и оставимте разъ па всегда этотъ разговоръ. Это скучно, все одпо и то же... Ордынцевъ. Нуда, передъ вами прошло много такихъ, какъ я; большинство, вѣроятно, было дансе лучше меня, и красивѣе и умнѣе. Я че­ ловѣкъ заурядный, особаго интереса для васъ не представляющій... Ксенія ндреевна. Нѣтъ, вы хорошій чело­ вѣкъ, вы прямой и откровенный; кажется,— ис­ кренній, это много значитъ. Ордынцевъ А вы для меня загадка, сфинксъ какой-то. Вы знаете, я не вѣрю, что вы вдова. Ксенія Андреевна. Газвѣ я вамъ когда нибудь это говорила? Ордынцевъ. Вы не говорили, по васъ всѣ здѣсь знаютъ за вдову. Ксенія Андревна. Напрасно, я замуліемъ. Ордынцевъ. Вы въ разводѣ съ мужемъ? Ксенія Андреевна. Нѣтъ, нс въ разводѣ. Ордынцевъ. Отчего ліе вы не съ нимъ? Ксенія Андреевна. Что это, допросъ? Ордынцевъ. Извините меня, но я ... Постой­ те, не отнимайте вашу руку. Что васъ удерліиваетъ сказать мнѣ правду? Ксенія Андреевна. Да зачѣмъ я вамъ ее бу­ ду говорить? Ордынцевъ. Затѣмъ, что я ... ну, затѣмъ, что я люблю васъ. ЯВЛЕНІЕ 3-е. Чмырь (съ подносомъ, чайнымъ приборомъ и

скатертью, изъ хаты.) Чмырь. Мамурьт, форменныя мамуры,какъ есть! Ксенія Андреевна. Ставьте туда, на столъ. Что ліе молоко вы обѣщали? Чмырь. Сейчасъ, ваше блародіе, только, скатеретку постелю, да! Ордынцевъ. Странная вы! скачете за дваддать верстъ съ мало знакомымъ человѣкомъ но­ чью, и нс отвѣчаете ему на самыя обыкновен­ ныя вещи. Какъ вы не понимаете, меня инте­ ресуетъ вопросъ — принадлеліите вы кому или нѣтъ. Ксенія Андреевна. Боліе мой, отчего-ліе ме­ ня не интересуетъ: холостой вы, вдовый, лсенатый,— не все ли мнѣ равно? Ордынцевъ. Послушайте, Ксенія Андреевна, я вѣдь не лгу н не рисуюсь: голова у меня го­ ритъ, сердце бьется, сонъ я потерялъ совсѣмъ. Я дышу только, когда возлѣ васъ, все осталь­ ное время,— сплошной какой-то кошмаръ. Я ліду утра, какъ избавленія отъ безсонной ночи. Чмырь (накрывая столъ). Объ эту пору, ваше блародіе, у насъ вообще снять мало. Потому жара, она размягчаетъ человѣка. Тутъ вдова аптекарша, такъ та говоритъ: «и точно моня но­ чью кипяткомъ шпарять». Въ іюлѣ мѣсяцѣ за-

всегда въ человѣкѣ кровь играеть— да! ( Идетъ

въ хат у,) О рды нцевъ

(встаетъ). Зачѣмъ меня позна­

комили съ вами?

К с е н ія А н д р е е в н а . Повторяю вамъ, я замужемъ. Я съ музкемъ не живу. Ничего связую­ щаго между нами нѣтъ. (Подавляя волненіе.) Былъ ребенокъ и умеръ. Я вышла замузкъ ра­ но, мнѣ не было двадцати лѣтъ. Между му­ зкемъ и мною, какъ это всегда бываетъ, ни­ чего общаго не было. Я была глупой дѣвочкой и вѣрила... вѣрила, что онъ любитъ только ме­ ня. Да, нѣтъ, я не хочу, и не буду этого раз­ сказывать. Это васъ не касается. О р д ы н ц е в ъ . ІІу и онъ оставилъ васъ?

К с е н ія А н д р е е в н а . Какая вы скверная по­ рода-мужчины: чего вы бѣситесь? Что вамъ надо? Я раздражаю ваши нервы? Зачѣмъ вы ко мнѣ пристаете съ вопросами о моемъ семей­ номъ положеніи? Что же, вы жениться на мнѣ собрались, если узнаете, что я въ разводѣ? О р д ы н ц е в ъ . Можетъ быть. К с е н ія А н д р е е в н а (поднявъ голову гордели­ К с е н ія А н д р е е в н а . Полноте вамъ вздоръ го­ вымъ движеніемъ). Нѣтъ, я оставила его. У ворить. Вы подъ вліяніемъ безсонницы, пото­ меня, къ счастью, свое состояніе, я отъ него му что вы давно изъ Петербурга и давно не не завишу. Зачѣмъ же намъ было жить вмѣстѣ? видѣли и не говорили съ женщинами, готовы О р д ы н ц е в ъ . Отчего же вы не развелись? объясняться въ любви съ первой встрѣчной. К с е н ія А н д р е е в н а . Для чего? Онъ просилъ Васъ раздражаетъ горный воздухъ, близость со меня объ этомъ, но я этого не хотѣла. Я на­ мной, вы себя сами обманываете, увѣряете, что влюблены въ меня. Я даже увѣрена, что вы рочно оставляю его въ вѣчно двусмысленномъ положеніи соломеннаго вдовца... Ничего, это готовы подъ вліяніемъ минутной вспышки дать ему здорово. слово жениться на мнѣ, и, какъ порядочный О р д ы н ц е в ъ . Вы любите его? человѣкъ, сдержите это слово. Но, другъ мой, К с е н ія А н д р е е в н а . Нѣтъ, я любила его, но зачѣмъ намъ, все это? - мы ужь не дѣти, слава Богу, знаемъ жизнь и иллюзій не строимъ. Вы теперь... теперь отъ этого чувства ничего не осталось... Такъ,какое-то противное ощущеніе, меня въ восемь дней узнать не могли, вы даже не знаете моего прошлаго, а сами легкомыслен­ то, что французы называютъ arrière-goût. О р д ы н ц е в ъ (встаетъ, дѣлаетъ шагъ къ но, какъ ребенокъ, играете будущимъ; стыди­ ней и беретъ ее за руку). Разведитесь! тесь, Евгеній Павловичъ'.... К с е н ія А н д р е е в н а (не отнимая руки). За­ О р д ы н ц е в ъ ( хмурясь). Благодарю васъ за чѣмъ? урокъ: приму его къ свѣдѣнію. О р д ы н ц е в ъ . Затѣмъ, что вы еще молоды, Ч м ы р ь (съ кувшиномъ молока) . Ну, и мо­ что вы еще половины жизни не прожили. локо: холодное, да густое. Обоимъ наливать-то? К с е н ія А н д р е е в н а . Милый мой, я свободна! К с е н ія А н д р е е в н а . Обоимъ наливайте. Это такое великое слово! Надо мною нѣтъ яр­ Ч м ы р ь (наливаетъ). А самоваръ-отъ минутъ ма, которое давило меня цѣлыхъ семь лѣтъ, пятокъ обозкдать надоть. Какъ закипитъ, я сей­ семь долгихъ лѣтъ. И свободы этой я ни на часъ... (Идетъ.) что не промѣняю. Даже на любовь. Вы на меня О р д ы н ц е в ъ . Что у васъ тамъ за компанія не сердитесь, но я ... я любви больше не вѣрю... на верху? Ч м ы р ь . Кто ихъ знаетъ, курсовые какіе, долж­ ЯВЛЕНІЕ 4-е. но быть. У насъ здѣсь гулящее мѣсто. Пьютъ Слѣва, съ горы показывается Н а в р о ц к ій и много. Пикникъ устраиваютъ. Дамъ у нихъ А н н а В а с и л ь е в н а . Онъ— очень красивый муж­ видимо невидимо... Все незнакомые, должно, не­ чина лѣтъ подъ сорокъ; одѣтъ въ модный давно пріѣхали. (Уходитъ.) лѣ т ній коатомъ, бородка H enri IV . М а ­ О р д ы н ц е в ъ . Веселятся! неры свободныя, выработанныя въ холостой К с е н ія А н д р е е в н а . Да, а вы скучаете? По­ компаніи и среди женщинъ мало прихот ­ дите сюда, не злитесь. Да будьте вы хоть не­ ливыхъ на этотъ счетъ Онъ фамильярно множко не тѣмъ, чѣмъ вся остальная ваша поддерживаетъ А н н у Васильевну на спу­ клика. Посмотрите вы на женщину, какъ на скѣ. Е й лѣтъ двадцать пят ь , на ней ш и­ человѣка, какъ на друга. рокополая ш л я п а . О р д ы н ц е в ъ . А зачѣмъ вы такъ дьявольски А н н а В а с и л ь е в н а . Право, я сейчасъ упаду. хороши! Зачѣмъ вы такая, какъ вы есть? Я Н а в р о ц к ій . Тѣмъ лучше, я донесу васъ на не сяду возлѣ васъ,потому что... потому что рукахъ. возлѣ васъ я могу забыться... Лучше узкь я А н н а В а с и л ь е в н а . Да куда же мы идемъ? останусь здѣсь, подальше. Н а в р о ц к ій . Куда? не знаю. Но наклонной К с е н ія А н д р е е в н а . Идите сюда, говорятъ плоскости внизъ. Ничего дурного отъ этого не вамъ, и садитесь вотъ сюда. Я думаю, столъ, раздѣляющій насъ, умѣритъ вангь пылъ. Слу­ произойдетъ, повѣрьте. А н н а В а с и л ь е в н а . Тс! Кто-то тутъ есть. шайте. Вы спрашивали о моемъ семейномъ ноН а в р о ц к ій . Влюбленная пара, вродѣ насъ. ложеніи,— извольте, я вамъ выясню его. Не стѣсняйтесь, мы пройдемъ мимо ихъ, и сну( Ордынцевъ настораживается.)

стимся. (Внезапно останавливается.) Ксе­ нія!...

Ксенія Андреевна (со всего маху ударяя хлыстомъ о столъ). Молчать! И вы, вы смѣ­

(П ауза).

ете говорить о томъ, что ваше имя можно по­ зорить? Да вы сами такъ опозорили его, такъ втоптали въ грязь, что узкь хуже репутація ваша и быть не можетъ. Навроцкій. Чего ты кричишь? насъ могутъ слышать... Ксенія Андреевна. А пускай всѣ слышатъ, мнѣ все равно! Я повторяю вамъ, будьте со мною осторожны, не раздражайте меня. У меня слишкомъ много накипѣло противъ васъ, что­ бы я могла быть сдержанной. Навроцкій (довольно комфортабельно усѣв­ шись за столъ). Мой милый другъ, право, твои хитрости бѣлыми нитками шиты. Неуже­ ли я не понимаю, что весь твой гнѣвъ на­ пускной? Ксенія Андреевна (съ изумленіемъ). На­ пускной? Навроцкій. Не знаю я, что-ли, женщину! Тебѣ непріятно, что я тебя засталъ tête-à-tête съ твоимъ кавалеромъ. Ксенія Андреевна. Знаешь, всегда ты былъ негодяемъ, но таки м ъ... (Отшвыриваетъ

Навроцкій. Виноватъ. (Снимаетъ ш ляпу.) Я, кажется, помѣшалъ... Я не зналъ, что вы на Кавказѣ, и именно здѣсь, иначе я не осмѣ­ лился бы ... (Хочетъ ид т и ) Ордынцевъ. Милостивый государь... Навроцкій. О, повѣрьте, я никакихъ, рѣши­ тельно никакихъ претензій къ вамъ не имѣю... Пожалуйста, продолжайте... бесѣдовать. Пой­ демте, Annette! (Дѣлаетъ шагъ и останав­ ливает ся.) А только оказываются совершенно преувеличенными слухи о васъ, Ксенія Андре­ евна, о вашемъ монастырскомъ замкнутомъ ж итьѣ... Теперь мнѣ многое понятно,— понятно, почему вы такъ стремились на свободу... Ви­ новатъ, я мѣшаю... Пойдемте, Annette! Ксенія Андреевна. Постойте, мнѣ надо ска­ зать вамъ два слова. Проводите вашу даму и вернитесь сюда. Навроцкій. О, зачѣмъ же,— она и одна дой­ детъ. Идите, Annette, одпа. Анна Васильевна. Какъ? Одна? Навроцкій. Не ломайтесь, Annette, —вы от­ лично влѣзете наверхъ. Пожалуйста, безъ раз­ говоровъ! Анна Васильевна. Но это подло— бросить меня. Ксенія Андреевна. Евгеній Павловичъ, будь­ те любезны, доведите эту даму до ея знако­ мыхъ... Ордынцевъ. Но какъ же я оставлю васъ? Навроцкій. О, не безпокойтесь: неужели такъ опасно мужа съ женой оставить глазъ на глазъ на нѣсколько минутъ... Анна Васильевна. Съ женой?.. Ахъ, дове­ дите меня!.. Ордынцевъ. Иу, идемте, идемте! (Уходятъ.) ЯВЛЕНІЕ 5-е. Навроцкій, Ксенія Андреевна, потомъ Чмырь. Навроцкій (проводивъ ихъ взглядомъ, бы­ стро подходитъ къ ней). Однако, какъ ты похорошѣла за эго время. (Хочет ъ взять ея р у к у .) Ксенія Андреевна (закладывая р ук и за спину). Прочь! Навроцкій. Ого! еще не угомонилась! Ксенія Андреевна. Я остановила васъ вотъ зачѣмъ... Я хочу объявить вамъ разъ на­ всегда, чтобы вы не смѣли узнавать меня при случайныхъ встрѣчахъ. Я вамъ говорила узко ранѣе объ этомъ, какъ жо вы осмѣлились сей­ часъ разыграть эту мерзкую сцену? Навроцкій. Вотъ новости! Я не имѣю права сдѣлать замѣчаніе, что вы, нося мою фамилію, позорите ее, разъѣзжая ночыо съ какими-то тамъ таинственными незнакомцами въ бѣлыхъ кителяхъ?

хлыстъ далеко въ т раву.) Навроцкій. Иу, вотъ и прекрасно сдѣлала, что отбросила это оружіе-, я только того и ждалъ, что ты имъ вытянешь меня. Что это, молоко? (Пробуетъ} Чудесное молоко, холод­ ное! Да, я говорю,— ну, будь, Ксенія, благо­ разумнѣй,— ну, могу ли я имѣть что-нибудь противъ того, что ты тутъ съ этимъ... когда я самъ... Ты видѣла эту пѣвичку? Изъ жидовочекъ. Контральто чудеснѣйшее.. Но ты, е й -е й , чертовски похорошѣла. Или это лун­ ный свѣтъ такъ играетъ... Ксенія Андреевна. Скажи, ты сегодня много пилъ по обыкновенію? Навроцкій. Сколько въ женщинѣ язвы! Вотъ ты называешь меня «ты», но съ какимъ пре­ небреженіемъ, съ какой ненавистью! Нѣтъ, Ксенія,я трезвъ,—если хочешь— противъ обык­ новенія. Мнѣ все эго противно, эти кутежи, попойки, эти жидовочки, пѣвички! Живешь изо дня въ день какой-то подлой, скотской жизнью. Ксенія Андреевна. Кто же вамъ мѣшаетъ измѣнить ее? Навроцкій. На что же измѣнить? Все одно и то же, вездѣ нелѣпое прожиганіе! Меня ту­ манитъ этотъ калейдоскопъ вѣчнаго похмѣлья, вѣчныхъ мелкихъ интригъ... Чмырь (несетъ самоваръ). Пожалуйте ку­ шать, готово-съ... Да никакъ другой панъ сидитъ... Навроцкій. Другой, старика, другой! Это вѣдь бываетъ. Чмырь. Бываетъ, ваше блародіе, всяко бы­ ваетъ. И чего, то-ость, я насмотрѣлся...

Навроцкій. Ну, пошелъ прочь! не проѣдайся! Чмырь. Да съ нашимъ удовольствіемъ, ваше блародіе... Памъ чтб... (Уходитъ.) Навроцкій. Я , Ксенія, иногда съ удоволь­ ствіемъ вспоминаю наше съ тобою житьебытье. Ксенія Андреевна (отвертываясь). Ну, а я всегда съ отвращеніемъ. Навроцкій. Лжешь. Выло время, когда ты меня любила. Ксенія Андреевна. Да, пока ты мнѣ казал­ ся порядочнымъ человѣкомъ... Навроцкій. Да я считаю, что я имъ и остал­ ся. Чортъ возьми, да неужели ты думаешь, что закулисныя или маскарадныя интрижки есть измѣна относительно жены? Что за на­ ивность! Измѣна, когда человѣкъ забываетъ жену, оставляетъ ее, когда онъ проигрываетъ въ карты деньги, принадлежащія семьѣ, или тратитъ ихъ на другихъ женщинъ... (Разго­ рячаясь все больше.) А неужели же изъ-за того, чт) мнѣ понравится мимоходомъ хоро­ шенькое личико у танцорки или цыганки,изъза этого разваливается все семейное счастье! Эхъ, Ксенія, все твое горе въ томъ, что у тебя нелѣпое воспитаніе. Все ты видишь подъ угломъ, въ ложномъ свѣтѣ... Ксенія Андреевна. Довольно, замолчи! Про­ повѣдуй свои циническіе взгляды кому хочешь, по не мнѣ. Навроцкій. Ксенія, сойдемся опять? Ксенія Андреевна (задыхаясь отъ нерв­ наго возбужденія). Да не оскорбляй ты меня, по крайней мѣрѣ, такими предложеніями, если въ тебѣ есть хоть капля совѣсти... Навроцкій. Я все забуду... Ксенія Андреевна. Что забудешь? Навроцкій. Да вотъ всѣхъ этихъ товарищей по несчастью въ бѣлыхъ кителяхъ... Ксенія Андреевна (вскакивая). Пошелъ вонъ! Иди! У насъ разговоръ съ тобою кон­ ченъ . Навроцкій. Юпитеръ, ты сердиться, значитъ ты неправъ... Ксенія Андреевна Ты уйдешь? Навроцкій. Куда же мнѣ идти? Я здѣсь такой же хозяинъ, какъ и ты. Послушай, не­ ужели же ты думаеніь, что я такъ наивенъ, предполагая, что ты здѣсь любуешься кавказ­ скими горами и платонически наслаждаешься природой?. Ксенія Андреевна. Не суди ты всѣхъ по своей мѣркѣ. Неужели но твоему, если жен­ щина одна, свободна, такъ она непремѣнно должна повѣситься на шею кому-нибудь изъ васъ? Навроцкій (съ убѣжденіемъ). Непремѣнно. Ксенія Андреевна. А ты поселилъ во мнѣ такоо отвращеніе, такое недовѣріе ко всѣмъ мужчинамъ, что я боюсь теперь близко подой­

ти къ вамъ. Мвѣ кажется, что въ каждомъ мужчинѣ столько гадости, лжи, всего прикры­ таго сверху условной лаской, что... (Закры­

ваетъ лицо руками.) Навроцкій (раздѣльно, съ удивленіемъ глядя на нее). Такъ ты... ты мнѣ не измѣняла съ то­ го самого дня, какъ мы разошлись?... За три года? (Встаетъ и подходитъ къ ней.) Да?

( Отнимаетъ руки отъ ея лица.) Ксенія Андреевна. Отстань ты отъ меня, Бога ради. (Вырывается гг переходитъ на друггую сторону .) Навроцкій (сидя, крутитъ усы, изъ-подлобья взглядывая на нее). Ксенія, есть одинъ пробѣлъ въ нашихъ отношеніяхъ, рѣшительно для меня непонятный. Отчего ты до сихъ поръ нс дала мнѣ развода? Ксенія Андреевна. Оттого, что дай я тебѣ сегодня разводъ, завтра ты женишься, несмотря па запрещеніе. Навроцкій. Женюсь. Ксенія Андреевна. А я не хочу, чтобы ты еще какую-нибудь дуру сдѣлалъ несчастной. Навроцкій. Нѣтъ, ты нс потому не даешь раз­ вода, что этого боишься, а потому что любишь меня до сихъ поръ. Ксенія Андреевна. А нахальство въ тебѣ все осталось по-прежнему! Навроцкій (не слушая). Скажи... Ну, а если я съ своей стороны предприму кой-какія мѣ­ ры, пользуясь правами мужа. Ксенія Андреевна. Напримѣръ? Навроцкій. Напримѣръ, вытребую тебя къ себѣ черезъ полицію? Ксенія Андреевна. Ты знаешь, у меня есть обезпечивающія мою свободу бумаги. Навроцкій (злобно). Ага! Вотъ какъ! Зна­ читъ, ты рѣшила безповоротно разстаться со мной, это но была временная размолвка. Ксенія Андреевна (стоитъ блѣдная , не­ подвижная). Безповоротно. Навроцкій. Ну, берегись! Ксенія Андреевна. Но пугай меня, я ничего не боюсь, а тебя тѣмъ болѣе. Ты— мелкій, жал­ кій эгоистъ, ты думаешь только о себѣ, о сво­ ихъ удобствахъ. Тебѣ надоѣло это шатанье по курортамъ и вертепамъ, опять потянуло къ до­ машней жизни, на долго-ли! Нѣтъ, не обмапешь ты меня, извѣрилась я въ тебѣ! Навроцкій (подходя къ ней). Да люблю вѣдь я тебя, мучительно и страстно люблю. (Сѣвъ

рядомъ съ ней на стулъ, —она все время стоя­ ла,— быстро обнимаетъ гг привлекаетъ ее къ себѣ.) Я всо время страдаю, и ты одна при­ чина этихъ страданій. Ксенія Андреевна (холодно улыбаясь). Пол­ часа назадъ этотъ офицеръ говорилъ мнѣ то же самое. (Сдвигая брови.) Пу, пусти меня... Навроцкій. Нѣтъ, ие пущу! Узкь если судьба свела насъ сегодня, такъ недаромъ. Я не уѣду

одинъ отсюда. Я скажу, что ты моя жена, что ты бѣжала... Жить я нс могу безъ тебя... Ксенія Андреевна. Пусти, пусти, —(выхва­ тывая изъ кармана маленькій револьверъ) Не то я тебя пристрѣлю на мѣстѣ, какъ собаченку ! Навроцкій (отступая). А, вотъ до чего дошло... Ксенія Андреевна (смѣется). Испугался!... Ахъ, ты, жалкій человѣкъ... Кто любитъ, тотъ смерти не боится... ЯВЛЕНІЕ 6-е.

Слѣва Ордынцевъ и Анна Васильевна, потомъ справа Чмырь. Ксенія Андреевна. Ѣдемте, Евгеній Павло­

вичъ, ѣдемте. Ордынцевъ (поспѣшно). Ѣдемте. (За кули­

сы). Эй, какъ тебя, давай намъ лошадей!... Ксенія Андреевна ( Навроцкому ). Вы теперь свободны,— васъ вѣдь ж дутъ... Навроцкій. Я? (Смѣется.) Да, я совсѣмъ свободенъ, совершенно. (Аннѣ Васильевнѣ.) Ну, идемте наверхъ. Вы все пѣть собирались, ну-ка... понойте,теперь самое мое время.(Женѣ.) Что-жь, до свиданья, вѣроятно, не до скораго. Ксенія Андреевна. Прощайте! Навроцкій (сдерживая волненіе). Прощай­

те, прощайте! (Аннѣ Васильевкѣ.) Такъ зна­ читъ, вы споете намъ?.. Вотъ и отлично, и пре­ красно. (Подымаются въ ю ру.) Спросимъ себѣ еще редерерцу. Ксенія Андреевна. Ради Бога, скорѣй ѣдемъ, я не могу долѣе оставаться. Ордынцевъ. Сейчасъ, сейчасъ, онъ лошадей готовитъ. Ксенія Андреевна. Дайте мнѣ воды... чего нибудь. (Онъ ей подаетъ молоко.) Благодарю, васъ... довольно.

(Н а верху гитара и романсъ съ претен­ зіей на цыганскій пошибъ.) Чмырь (входитъ). А самоварчикъ-то такъ и оставили? Ордынцевъ. Да, да... (Даетъ ему деньги.) Вотъ, бери... Чмырь. Покорнѣйше благодаримъ, ваше блародіе. Еще сюда милости просимъ. Ксенія Андреевна. Зачѣмъ поютъ они?... Ну что-же лошади!... Конца нѣ тъ... Голосъ Ивашки. Готово, пожалуйте! Ксенія Андреевна (пошатываясь). Ѣдемте, ѣдемте! Голосъ на верху.

«Ночи, послѣднимъ огнемъ озаренныя»... Чмырь (имъ вслѣдъ). Э-эхъ, мамуры!

( П родолж еніе слѣдует ъ) .

„Театральная Библіотека“ ЕЖЕМѢСЯЧНЫЙ ЖУРНАЛЪ.

ПРОГРАММА. 1) Д раматическія произведенія (трагедіи, р е н н ы я драматическою цензурою д л я п р монологи, сцены и стихотворен ія, одобренные нымъ чтеніям ъ; У) критика и библіограф ія; 4) В ъ каждой книгѣ пом ѣщ ается отъ 4 до 8

драмы, комедіи и водевили), о д о б ­ е д с т а в л е н і я б е з у с л о в н о ; 2) драматическою цензурою къ публич­ практическія у казан ія реж иссерам ъ. актовъ драм атическихъ произведеній.

Отдѣльные н у м е р а -1 руб. Цѣна за томъ (4 книжки) —3 рубля. Выписывающіе изъ редакціи (Москва, Кудрино, Садовая, сылку не платятъ.

домъ Бартельсъ),

за пере­

Подписная цѣна на журналъ „Театральная Библіотека“ . Н а12мѣс.

Б е з ъ д о с т а в к и ......................................................... С ъ д о ст а в к о й ....................................................

3 руб. 4 „

На 8 мѣс.

2 руб. 3 „

На 4 м ѣ с я ц а .

1 р у б . 50 ко п . 2 „ — „

Подписка принимается ТОЛЬКО отъ подписчиковъ на журналъ „Артистъ“ и т о л ь к о н а т ѣ ж е с р о к и , н а к а к іе они с о с т о я т ъ под­ п и счикам и н а ж у р н а л ъ „ А р т и с тъ “ .

СОДЕРЖАНІЕ ПЕРВАГО ТОМА (№№ 1 - 4 ) .

Книга первая.

(Май 1891 г.) „Въ мутной водѣ“, шутка въ 1 д. II. С. Семенова. „Геніальная женщина“, шутка въ 1 д. А. Р. Г. „Подвижной лагерный сборъ“, карт. въ 1 д. H. II. Неймана. „Послѣднее сокровище“ др. этюдъ въ 2 д. В. М. Михеева. „Три встрѣчи“, монол. въ стихахъ М. И. Лаврова. Книга вторая, (іюнь 1891 г.) „Ахъ мужчины, мужчины!“ ком.-фарсъ въ 4 д., перед. изъ ком. Заленскаго И. А. Тихановымъ „Осень“, ком. въ 3 д. В. М. Михеева. Книга третья. (Іюль 1891 г.) „Автора въ театрѣ нѣтъ“, шутка въ 1 д. И. А. Щеглова. „Долгъ чести“, драма въ 1 д. П. Гейзе, перов. Э. Э. Матернъ. „Жить надоѣло“, шутка въ 1 д. В. В. Билибина. „Опасные люди“, драма въ 4 д. K. В. Назарьевой. „Сюжетъ заимствованъ“, фарсъ въ 1 д. H. В. Каменскаго и В. С. Пичинскаго. Книга четвертая. (Августъ 1891 г.) „Камень при раснутьи“, комедіи въ 3 д. князя Н. П. Урусова. „Отставка“, шутка въ 1 дѣйствіи. „ О б у х ъ “ ( „ Н и с ъ т о г о , ни с ъ с е г о “ ) („Nowy dziennik“), комедія въ 3 д. Валуцкаго. Передѣлка для русской сцены Е. М. Б —аго. „Вамъ такія сцены не знакомы!“ Свонка въ 1 л. соч. И. А. ІІоойФѵса. вовев. II. А.Тихаиова. 5-я книжка (Сентябрь 1891 г.). С о д е р ж а н і е . „ Д у ш а — п о т е м к и “ , житейскія сцепы въ 3 д. М . II. Садовскаго. — „ И с к о р к а “ , ком. въ 1 д. ІІалъерона, верев. А . I I . Плещеева.— „ Н а в ъ д о б р ы й ч а с ъ “ , ш. въ 1 д. И . Л. Щеглова.— „ М е л ь х і о р ъ “ , ком. въ 1 д. С. Меллеръ, верев. I I . Г . — „ П о х и щ е н і е С и л ь ф и д ы “ , ком. въ 1 д. В . Х олостова .— „ Н е з а д а ч н ы й д е н е н ъ “ , ш. въ 1 д. H . В . Каменскаго. 6 - Я книжка (Октябрь 1 8 9 1 г . ) . С о д е р ж а н і е . „ Ч у д а к ъ “ , к о м . в ъ 4 д . И . Л. Щеглова .— „ Ш к о л а г о с т е п р і и м с т в а “ , ш . в ъ 2 д . Ы . А . Канаева .— „ И н т е р е с н а я б о л ь н а я “ , ш . в ъ 1 д . В . Холостова. — „ Н е з в а н ы й г о с т ь “ , н е б ы в а л ы й а н е к ­ дотъ въ 1 д. I I . Г . Леонтьева.

Вышла С о д е р ж а н і е . ш утка въ

„Дочь

3 д. Е . II. Карпова.—

Издатель Ѳ . А . К у м а н и н ъ .

7 -Я

книжка

(Н о я б р ь

н е в ѣ с т а “ , к о м е д ія -ф а р с ъ в ъ „В отъ такъ

4 д.

в о д е в и л ь !“ , ш у т к а

1891

г .).

В . М ихеева .— „ В о л ь н а я п т а ш к а “ , в ъ 1 д . Г . I I . Грессеръ.

Отвѣтственный редакторъ

к о м .-

И . И. П етровъ .

Ч Е Р Е ЗЪ КОНТОРУ Н АШ ЕГО Ж У РН А Л А МОГУТЪ БЫТЬ ВЫПИСЫВАЕМЫ: „Въ память С. А. Юрьева“, сборникъ изданный друзьями покой­ наго. Цѣна 2 руб. 50 кон. (Осталось небольшое количество экземпл.). Собраніе сочиненій А. Н. Островскаго, новое изданіе въ 10 то­ махъ. Цѣпа 16 руб. „Въ слѣдующій р азъ “, монологъ въ 1 д. Грене д’Анкура, перев. съ французскаго. 0. А. Куманина. Цѣна 30 коп. „Въ сонномъ царствѣ“, ком. И. Я. Гурлянда. Цѣна комплекта въ 12 экз. (по числу ролей)—6 руб. „Жоржинька“, ком.-жутка въ 2 д. Чека. Цѣна 50 к. „Жрица искусства“ (Свободная художница), комедія въ 4 д. Е. П. Карпова. Цѣиа комплекта въ 16 экз. (по числу ролей)—8 руб. „Звѣзда Севильи“, трагедія Лопе де-Вега, переводъ 0. А. Юрьева. Цѣна 1 руб. „Крокодиловы,слезы“, ком. въ 5 д. Е. П. Карпова. Цѣна 50 к. „Милостники й опальные“, др. въ 4 д. и 5 карт. въ стихахъ, М. И. Лаврова. Цѣна 2 руб. „На земской нивѣ“, др. въ 5 д. Е. И. Карпова. Цѣна 50 к. „Перекати поле“, ком. П. П. Гнѣдича. Цѣна 1 р. 50 к. „Ранняя осень“, др. Е. II. Карпова. Цѣна копмлекта въ 10 экз. (по числу ролей)—5 руб. „Сильнодѣйствующее средство“ или „Лучше поздно, чѣмъ ни­ когда“, („Doktor Klaus“), ком. въ 5 д. Аронжа, иередѣл. съ нѣмец­ каго Ѳ. А. Куманинымъ. Цѣна 1 р. 50 кои., для подписчиковъ нашего журнала—1 руб. „Тяжкая доля“, др. въ 4 д. и 5 карт. Е. П. Карпова. Цѣна 50 к. „Цитварный ребенокъ“, вод. въ 1 д. В. Холостова. Цѣна 40 к. Фотографическіе кабинетные портреты артистовъ Н. А. Никули­ ной, М. К. Заньковецкой, А. И. Южина и Н. И. Музиля. Цѣна ио 1 руб., для подписчиковъ по 65 коп.

И В С Ѣ Д РА М А ТИ Ч ЕС К ІЯ П Р О И З В Е Д Е Н ІЯ СУЩЕСТВУЮЩІЯ ВЪ ПРОДАЖѢ

Гг. подписчики на журналъ „А Р Т И С Т Ъ “ з а пересылку не платятъ. ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОРЪ въ 19 день Мая 1889 года ИОЕМИЛОСТИШэЙШЕ соизволилъ на открытіе при Комитетѣ Общества Русскихъ Драматическихъ Писателей и Оперныхъ Композиторовъ по­ всемѣстнаго по И мперіи сбора пожертвованій на сооруженіе въ городѣ Москвѣ памятника покойному драматическому писателю

А. Н. Островскому. О такомъ В СЕМИЛОСТИВѢЙ Ш ЕМЪ соизволеніи Комитетъ Обще­ ства Русскихъ Драматическихъ Писателей и Оперныхъ Композиторовъ поставляя въ общую извѣстность, покорнѣйше проситъ адресовать денеж­ ныя пожертвованія въ Москву казначею Общества д. с. с. Апполону Александровичу Майкову. Контора редакціи покорнѣйше проситъ гг. подписчиковъ, пользующихся разсрочкой, высылать слѣдуемые взносы своевременцо—согласно объяв­ леннымъ условіямъ разсрочки, во избѣжаніе задержки въ высылкѣ книгъ.

Продолжается подписка на сезонъ 1891/2г. (годъ 3-й) И

ГО Д О ВАЯ

НА 1 8 9

1

Г.

на Т еатр ал ьн ы й , М узы к ал ьн ы й и Х удож ествен ны й иллю стрирован ны й ж у р н ал ъ

„АРТИ СТЪ ”. ( Г

О

Д

Ъ

3 - й

) .

ПРОГРАММА: I . П р а в и т е л ь с т в е н н ы я р а с п о р я ж е н ія , к асаю щ ія ся т е а т р а и м у зы к и . С п и с к и п ьесъ , д о з в о л е н н ы х ъ д р ам ати ч еск о ю ц е н з у р о ю .- 2 . Д р а м а т и ч е с н ія п р о и з в е д е н ія , о р и ги н ал ьн ы я и п е р е в о д н ы я , п р еи м у щ ествен н о т ѣ , к о т о р ы я и сп о л н яю тся на с т о л и ч н ы х ъ с ц е н а х ъ , с ъ сн и м н а м и с ъ д е к о р а ц ій , планам и с ц е н ъ , п о р т р е т а м и а р т и с т о в ъ в ъ г р и м и р о в к ѣ и к о с т ю ­ м ахъ и г ір о ч .— з - Л и б р е т т о о п е р ъ и б а л е т о в ъ .— 4 . Р е ж и с с е р с к ій о т д ѣ л ъ , п о с т а н о в к а п ь е с ъ , у к а за н ія а в т о р о в ъ , виды и планы д е к о р а ц ій , м о н т и р о в к и , ко стю м ы (с ъ р и с у н ­ к ам и ), статьи по грим у (с ъ р и с у н к а м и ), сни м ки с ъ и з в ѣ с т н ы х ъ а р т и с т о в ъ в ъ гр и м и ­ р о в к ѣ и к о стю м ах ъ , сни м ки с ъ к а р т и н ъ и п о р т р е т о в ъ и с т о р и ч е с к и х ъ л и ц ъ . В иды и планы т е а т р о в ъ . У с т р о й с т в о т е а т р о в ъ с ъ ч ер т е ж а м и и с м ѣ та м и .— 5 . К р и т и ч е с к ія с т а т ь и по в с ѣ м ъ в о п р о с а м ъ и с к у с с т в а .— 6 . И с т о р и ч е с к ія с т а т ь и и о ч е р к и э п о х ъ , и з ъ к о и х ъ взяты сю ж еты д л я и с т о р и ч е с к и х ъ д р а м а т и ч е с к и х ъ п р о и зв е д е н ій , стать и по и с т о р іи т е а т р а и д р у г. и с к у с с т в ъ , б іо г р а ф іи а р т и с т о в ъ , и х ъ в о сп о м и н ан ія, за п и с к и , д н е в ­ н и к и , а в т о б іо г р а ф іи и п р о ч . съ п р и л о ж е н іе м ъ п о р т р е т о в ъ , в и д о в ъ и п р о ч .— 7 . Х р о н и к а , к о р р е с п о н д е н ц іи , с в ѣ д ѣ н ія о п р о и зв е д е н ія х ъ и с к у с ст в а в ъ Р о с с іи и на з а п а д ѣ Е вроп ы , с т а т и с т и ч е с к ія с в ѣ д ѣ н ія , о тч еты р азн ы х ъ а р т и с т и ч е с к и х ъ и х у д о ж е с т в е н . н ы х ъ о б щ е с т в ъ и п р о ч — 8 . Р о м а н ы , п о в ѣ с т и , р а з с к а з ы , с т и х о т в о р е н ія и п р . — 9 Б и б л іо ­ г р а ф ія .— ю . С м ѣ сь. П Р И Л О Ж Е Н І Я : а ) о р и ги н а л ь н ы е р и с у н к и , сн и м к и с ъ к а р т и н ъ , п о р т р е ­ т ы а р т и с т о в ъ и п и с ат е л е й и т . п ., и сп о л н ен н ы е ф о т о т и п о г р а в ю р о й , ф о т о т и п іе й а в т о т и п іе й , х р о м о л и т о г р а ф іе й , ф о т о х е м и г р а ф іе й и ф о т о ц и н к о г р а ф іе й и 6 ) м у з ы ­ к а л ь н ы я п р о и з в е д е н ія д л я п ѣ н ія и игры на и н стр у м ен тах ъ : о т р ы в к и и з ъ оперъ ром ансы и проч .

В ъ ж ур н ал ѣ приним аю тъ участіе: Влад. А. Александровъ, Н. Ѳ. Арбенинъ, А. Ѳ. Арендсъ, А. С. Аренскій, K. С. Баранцевичъ, В. В. Билибинъ, II. И. Бларамбергъ, П. Д. Боборыкинъ, проф. А. Н. Веселовскій, А. А. Веселовская, проф. П. Г. Виноградова,, H. С. Генкинъ, А. К. Глазуновъ, П. П. Гнѣдичъ, кн. Д . П. Голицынъ, (Муравлинъ), С. С. Голоушевъ, В. А. Гольцевъ, Е. П. Гославскій, И. Н. Грековъ, Г Н. Грессеръ, И. Я- Гурляндъ, В. Е. Ермиловъ, И. И. Ивановъ, А. А. Ильинскій, H. В. Казанцевъ, А. Н. Канаевъ, Е. ГІ. Карповъ, Н. Д . Кашкииъ, В. Г. Короленко, Н. А. Котляревскій, М. Л. Кропивницкій, С. Н. Кругликовъ, В. А. Крыловъ (Александровъ), А. Ѳ . Крюковской, Ѳ. А. Куманинъ, А. С. Кушнеревъ, Ц . А. Кюи. М. И. Лавровъ, И. Н. Ладыженскій, О. Я. Левенсонъ, И. Д. Леонтьевъ (Щегловъ), проф. И. А. Линниченко, В. С. Лихановъ, А. II. Лукинъ, H. С. Лѣсковъ, А. К- Лядовъ, Д . Н. Ма­ минъ (Сибирякъ), Э. Э . Маттернъ, Д. С. Мережковскій, В. М. Михеевъ, К. В. Назарьева, Э. Ф. Направникъ, П. М. Невѣжипъ, Е. С. Некрасова, Влад. И. Немировичъ-Данченко, Ф. Д . Нефедовъ, А. П. Новицкій, проф. Н. А. Осокинъ, В. П. Острогорскій, А. Н. Плещеевъ, И. Н. Потапенко, Н. А. Римскій-Корсаковъ, М. Н. Розановъ, М. II. Садовскій, И. А. Саловъ, II. М. Свободипъ, А. А. Симонъ, А. Н. Сиротининъ, проф. Н. И. Стороженко, кн. А. И. Сумбатовъ (Южинъ), В. С. Сѣрова, С. И. Терпигоревъ (Атава), А. А. Тихоновъ (Луговой), проф. H С. Тихонравовъ, кн. А. И. Урусовъ, А. А. Фетъ, А. А. Филоновъ, II. И. Чайковскій, М. И. Чайковскій, А. П. Чеховъ, В. А. Чечоттъ, О. Н. Чюмина, К. С. Шиловскій, И. В. Шпажинскій, К. Штепанекъ, В. Р. Щиглевъ, С. Ф. и А. А. Ѳедотовы, А. А. Ярцевъ и друг. Художники: В. Н. Бакшеевъ, Н. А. Богатовъ, Ѳ . А. Бронниковъ, А. А. Киселевъ, бар. М. П. и Н. А. Клодтъ, А. П. Ленскій, Б. Е. Маковскій, К. Е. Маковской, H. В. Невревъ, В. В. Переплетчиковъ, Л. О. Пастернакъ, В. Д. Ііолѣновъ. Д . П. Поля­ ковъ,- И. М. Прянишниковъ, И. Е. Рачковъ, И. Е. Рѣпинъ, Г. Ѳ. Рыбаковъ, К. А. Савицкій, А. С. Степановъ, К. А. Трутовскій, И. И. Шишкинъ, С. И. Ягужинскій и друг.

Журналъ выходитъ еж ем ѣ ся ч н о

въ т е ч е н іе зим няго с е з о н а

(7 разъ въ годъ съ сентября по апрѣль) книжками большого формата.

Подписная цѣна за годъ 9 р., съ перес. и доставкою 1 0 р., за границу 1 2 р., вм ѣстѣ с ъ

„Т е а тр а л ьн о ю Б и б л іоте кой “

1 3 ‘ руб., с ъ пересылною 1 4 руб.

Подписная цѣна на «Артистъ» на веленевой бумагѣ (сто особыхъ нумерованныхъ экземпляровъ) 16 р., съ перес. 18 р.; въ изящныхъ переплетахъ 25 р., съ перѳс. ^РрД л я у ч а щ и х с я в ъ сп ец іал ьн о т е ат р а л ь н ы х ъ , м у зы кал ьн ы х ъ и х у д о ж е с т в е н н ы х ъ ш к о л а х ъ п о д п и сн а я ц ѣ н а на « А р т и с т ъ » 7 р у б ., с ъ п ер ес. 8 р у б .

Для лицъ, п о д п и са в ш и хся в ъ ре д а кц іи , д о п у с к а е тс я Р А З С Р О Ч К А : при п о д п и скѣ 4 руб , послѣ полученія к а ж д о й и з ъ п ервы хъ 2 книж екъ по 2 руб. и послѣ 3 й — остальны я д е н ьги .

Подписка принимается на 7 книгъ

съ января н а

годъ

или съ сентября н а

сезонъ.

Отдѣльные нумера по 2 руб. ОБЪЯВЛЕНІЯ принимаются съ платою за каждый разъ 25 руб. з а цѣлую страницу; 15 руб. за половину; 10 р. за 1/ 4 и 5 р. за 1/ 8 страницы. Подписка принимается и отдѣльные нумера продаются въ конторѣ редакціи (Мо­ въ отдѣленіяхъ конторы: въ кн. маг. „Новаго Времени“, г. Прянишникова и Т-ва Вольфъ и въ конторѣ Н.Н.Печковской (Москва, Петровскія линіи) и, кромѣ того, въ книжной лавкѣ Московскаго Большого театра, а так­ же во всѣхъ извѣстныхъ книжныхъ, музыкальныхъ и эстампныхъ магазинахъ въ С.-Петер­ бургѣ и Москвѣ; въ Кіевѣ у г. Оглоблина; въ Казани у г. Дубровина; въ Костромѣ у г. Бѳкенева; въ Варшавѣ у г. Карбасникова; въ Орлѣ и Курскѣ у г. Кашкина. Кромѣ того, отдѣльные №№продаются въ кіоскахъ на станціяхъ жел.дор.: въ С.-ІІетербугѣ (на Николаев., Варшав. и Балтійск.); въ Москвѣ (на Николаев., Нижѳгород. и Рязанск.); въ Варшавѣ (на Пѳтерб.); Бологое, Владиміръ, Витебскъ, Вильно, Владикав кавъ, Динабургъ, Екатеринославъ, Елисаветградъ, Ессентуки, Екатеринодаръ, Желѣзноводскъ, Златоустъ, Калуга, Кременчугъ, Кисловодскъ, Минеральныя воды, Нижн.-Новгор., Новгородъ, Пенза, Пятигорскъ, Полтава, Исковъ, Рига, Рязань, Ростовъ-на-Дону, Сызрань. Смоленскъ, Тула, Тверь, Уфа и Чудово. Иногородніе благоволятъ обращаться исключительно въ контору редакціи.

сква, Кудринская Садовая, д. Бартельсъ),

Отъ редакціи.

Редакція и контора (М осква, Кудринская Садовая, домъ Бартельсъ) открыта еж е­ дневно, отъ 11 до 3-хъ часовъ дня, а но воскресеньямъ отъ 12 до 1 часу.— Личныя объясненія СЪ редакторомъ по четвергамъ отъ 12 до 1 часу дня.— Редакція отвѣчаетъ ТОЛЬКО на Т ѣ письма, къ которымъ приложены почтовыя марки. За перемѣну адреса уплачивается 25 коп. Билеты на полученіе журнала высылаются только тѣмъ иногороднимъ подписчикамъ, которые приложатъ при высылкѣ подпи­ ски— 19 коп. почтовыми марками.

Жалобы на неполученіе какой-либо книги журнала обращаются исключительно въ редакцію, съ указаніемъ нумера, напечатаннаго на адресѣ подписчика и съ приложеніемъ удосто­ вѣренія мѣстной почтовой конторы въ томъ, что книжка журнала не была получена.— Жалобы должны быть сообщаемы въ редакцію не у о зж е полученія слѣдующей книги. Книгопродавцамъ дѣлается уступка по 50 коп. съ годового экземпляра. Кредита разсрочекъ по доставленнымъ ими подпискамъ не допускается.

и

Доставленныя въ редакцію статьи должны быть подписаны авторомъ^ и снаблсены его адре­ сомъ.— Статьи, присланныя въ редакцію безъ обозначенія условій гонорара, считаются безплатными.— Гонораръ уплачивается Т О Л Ь К О за статьи, уже напечатанныя въ журналѣ и уплачивается но истеченіи двухъ недѣль со дня выхода книжки. Авансы не выдаются.-j-Сочиііепіі], принятыя для напечатанія въ журналѣ, подлежатъ, въ случаѣ надобности, сокращенію и исправленію.— Сочиненія, признанныя редакціей неудобными къ помѣщенію въ журналѣ, возвращаются авто рамъ безъ объясненія причинъ.— Обратная пересылка такихъ произведеній ихъ авторамъ про изводится на счетъ авторовъ.— Сочиненія,признанныя редакціей неудобными для напечатанія въ жур­ налѣ, хранятся въ редакціи въ теченіи шести мѣсяцевъ и зацѣмъ уничтожаются; мелкія зке статьи, объемомъ менѣе печатнаго полулиста нашего журнала, храненію не подлежатъ.

Правомъ безплатнаго полученія журнала пользуются только по­ стоянные сотрудники. Гг. арти сты , и щ у щ іе ангаж е м ента, благоволятъ присылать въ редакціи-свои заявленія, которыя будутъ

безплатно печататься въ пашемъ ж урналѣ.

Издатель Ѳ. А. Куманинъ.

Отвѣтственный редакторъ И. И. Петровъ.